Забери...

На миг Антону показалось, что над ним смеётся вселенная. Сначала эта записка, потом фан-встреча, а теперь это. Словно, его проверяют на прочность и силу духа. «Что ж, Шастун, вперёд, грудью на амбразуру» — мелькнуло в голове парня. А внутри все неприятно скрутило. Снова выезд, и, плевать, что на два дня. Снова разговоры, снова эти глаза… Этот голос… — Это все? — Спросил Антон, поднимая безымоциональный взгляд на Стаса. — Ты хочешь что-то сказать? — Переспросил мужчина. — Съёмки? — Паша вкурсе. И начальство тоже… Просто у вас ещё один выезд. Вот и все. — Хорошо, — и он вышел за дверь. Безразличие, какая-то неимоверная усталость и обречённость толкали парня в одиночество и замкнутость… А ещё в сигаретный плен. Сейчас это было тем спасательным кругом, что не давал Антон утонуть в «истерии». Да, у всех это слезы, сопли и крики… А у Антона все не как у людей. Его истерика была похожа на эпилепсию. Она начиналась внезапно и также внезапно предпочитала заканчиваться. И выходила не через слезы, а через эмоции парня, выматывая нервы, словно те были старым канатом. Антон забывался в смятении, терялся в панике, тонул в злости и блудился в страхе. Все это, чаще всего, происходило под жёстким контролем, но теперь эмоции играли злую шутку, проявляясь в самых неподходящих местах и в самое неподходящее время. Как сейчас, когда парня била лихорадкой злость. Пробивая его раз от раза новой волной раздражения и ненависти на весь мир, она грозилась выпустить свои щупальца и заставить парня огрызаться на всех вокруг. Поэтому Шаст, как только оказался на улице, взяв в зубы сигарету, затянулся, вдыхая едкий дым, который в мгновение заполнил лёгкие. — Антох… А у парня скрипнули зубы, а пальцы переломили сигарету пополам, когда он услышал голос Матвиенко. Не понятно, чего хотел он сам сейчас: чтобы мужчина ушел, или наоборот, Шаст злился на себя, что хочет, чтобы Сережа остался. — Да, — выбросив пришедшую в негодность сигарету, ответил Шастун, чуть дернувшись головой, и снова доставая ещё одну. — Что происходит? Ты какой-то нервный… — Сильная ладонь легла на его плечо, заставив парня ещё раз крепко сжать зубы. — Ничего… — Врёшь. — Вру, — ответил тот, опуская глаза. Внутри все рвалось навстречу мужчине, что стоял за его спиной. Все молило и требовало, повернуться, посмотреть в глаза, ответить. — Где ты был этой ночью? — Вопрос, который выбил почву из-под ног Шаста. Какая ирония, что этот вопрос задаёт именно он. — У Стаса… — Неуверенно ответил он, так и не повернувшись. Но следом добавил, почувствовав неловкость и что-то такое липкое внутри, похожее на чувство от предательства. — Ты… Ушел с… Ней. — С кем? — Вопрос прозвучал даже искренне. — С Анной, — фыркнул Антон, дёргая плечом, скидывая руку мужчины. — Тош, не смеши. Это же… — Да, я знаю. Просто, непривычно. Вот и все… И когда? — Через две недели, — улыбнулся он. — Ты приглашен. — Спасибо… Горечи в этом «Спасибо» было столько, что можно было ощущить на себе налет той лживости, ужаса и кошмара, что она содержала в себе. Но ужасней всего было то, что у них всего две недели. У Шаста две недели… — Антош, — звук своего имени вырвал парня из омута мыслей. — Ты сегодня со мной? — А? — Ты сегодня у меня останешься? — Я… Эм… — Ну, что, Шаст, едем? — Из распахнувшейся двери выскочил Шеминов, заставив обоих подпрыгнуть. И тут он впал в ступор. Куда? Зачем? Мама, да, что же происходит, в конце-то концов. — Спасибо, Сереж. Но я сегодня останусь у Стаса… От этой фразы у него самого внутри все рухнуло. И нет, не как карточный домик. Нет. Тут все рухнуло, словно взорвали целый микрорайон многоэтажных домов. Словно столкнулись сотни фур на трассе, на полной скорости. Словно взорвался завод ядерных бомб… — Да, без вопросов. Я завтра в аэропорт твой рюкзак привезу, — непринужденно улыбнулся тот и ушел.

***

— Тош, ты в порядке? — Заглянул в ванную Стас, когда Шаст не вышел через час. — Да… — Послышалось из-под воды. Шеминов присмотрелся сквозь клубы пара и занавеску, но так и не рассмотрел даже силуэта парня. Подойдя ближе, мужчина отдернул штору и ужаснулся… Таким разбитым он Антона ещё ни разу не видел. Тот сидел на дне акриловой ванны, подтянув колени к подбородку, по лицу стекала крупными каплями вода, длинные руки обхватывали ноги. Эта картина… В этот момент Стас даже залюбовался таким прекрасным телом. Да, Шаст был тощим, но его руки, где вились лентами вены, проступающие сквозь, казалось, прозрачную кожу, его ровная грудь и живот, острые колени… — Что с тобой? — Опустившись на корточки перед ванной, чтобы мысли и глаза не ушли дальше, спросил мужчина, всматриваясь в изумрудные глаза. — Ничего, просто… Просто жить устал… — Эй, что за новости? — Возмутился тот. — Все же наладится. Вот увидишь. Мы вернём твои ключи, вернёшься в квартиру… Все наладится. Эй? Протянув руку вперёд, Стас поддел пальцами острый подбородок и поднял голову парня вверх, заставляя посмотреть в глаза. — Мы справимся. Слышишь? Спра-вим-ся. Или ты не Антон Шастун. — Спасибо, — улыбнулся парень. — А теперь давай, вылезай и приходи на кухню. Я приготовил твою любимую пасту… И мужчина вышел из ванной. Через десять минут в кухню вошёл Шаст, в домашних брюках, что случайно завалялись у их креативного директора. — Откуда они? — Спросил Антон. — Ты забыл их в номере… Полгода назад… В этом… — Нижнем Новгороде. — Да, точно… Мужчина отвернулся к плите, а Шастун уставился в напряжённую, голую спину. Преодолев небольшое расстояние, он тут же прижался щекой к горячей коже, обвив руками туловище мужчины. — Спасибо. Этим «спасибо» хотелось передать все, что накопилось в душе за то время, пока они работали вместе. Всю свою благодарность и верность этому человеку. За то, что был рядом, за то, что привез в Москву, что сделал им карьеру, сделал их имена популярными, за то, что изменил их с Димкой жизнь. Да, даже за знакомство с Серёжей и Арсом они обязаны были Стасу. — За что? — После небольшой паузы, спросил тот. — За все…

***

Всю ночь Антон думал, что делать с Серёжей, со своими чувствами и эмоциями к нему. Что делать с этой свадьбой, на которую он приглашен? И парень понял, что отказаться от предложения сегодня — самое мудрое, что он мог сделать. Чем быстрее, тем лучше… И не так больно… Почти…