Забери...

— Располагайся, — кивнул Стас, включая свет в прихожей. Антон вошёл в квартиру и, поджав губы, начал снимать с себя куртку и кеды. Это просто жуть. Шастуну было неловко из-за этой ситуации… Ведь Стас вместе с ним читал письмо от хозяйки квартиры, а потом просто сказал: — Собирай вещи. — Что? — Удивился парень. — Ой, ну хватит. Поживаешь у меня, пока квартиру не найдешь… Что тут такого? — Спасибо… Мне, правда, неудобно… — Неудобно, Шаст, на потолке спать. Одеяло падает. А так, все удобно. Тем более, я же не предлагаю тебе со мной в одной кровати спать… И сейчас Антон сидел в гостиной, на диване, не переставая думать лишь об одном. О нем… О предстоящей свадьбе и о… Взглядах Матвиенко, что во время концерта были нацелены на него. Почему-то это не давало покоя. Его слова, его взгляды… Эти шуточки, и обращения лишь к нему… — Ну, что застыл, как изваяние? Ужинать идёшь? — Спросил Шеминов, появившись в проёме двери. — Иду… После ужина ребята сидели в гостиной и смотрели что-то по ящику. Да, именно что-то. Шаст был снова занят своими мыслями и треволнениями. И из этих мыслей его выдернул лишь истеричный вскрик мужчины. — Ауч… — Что такое? — Всполошился Тоша. — Нет, Шаст, ты, конечно, прости, но спать, видимо, придется на одной кровати. И мужчина встал с дивана, откинул плед, что закрывал кожаную обивку, и показал парню выскочившую пружину. — Не переживай, домогаться не буду… Ночью, лёжа почти бок о бок, ни один из них не мог уснуть. Стас потому, что боялся не сдержать своего обещания «не домогаться», а Антон… — Стас, — прошептал он. — М? — Ты спишь? — Нет, — ответил мужчина, смотря в потолок. — С тобой уснёшь. Что ты так сопишь громко? — Думаю, — ответил тот. — Так, — Шеминов перевернулся на бок, теперь изучая профиль Антона. — Ну, давай разберёмся с твоими думалками, а то не уснем. Ваш личный психолог готов выслушать вас. — Стас, почему все так? Вот, почему жизнь такая сложная и несправедливая? — Тош, — усмехнувшись, ответил мужчина. — Ты когда-нибудь видел прямую дорогу? Нет, потому что они все имеют повороты. Так и жизнь. Не всегда все легко… — Но… Почему все так сложно? Почему нельзя любить нормально? — Шаст сел на кровати, поджав под себя колени. — Любить нормально? Это как? — Он приподнялся на локте. — Ну, вот того, кто рядом. А не засматриваться на всяких… Почему мы выбираем часто то, что недоступно? — Может, потому, что ты не видишь того, кто рядом? — О ком ты? — Удивился Шаст. — Я к слову… — А… И что, блин, делать? — С кем? — С этим «недоступно»… — Просто, попробуй забыть. Отпусти… В комнате повисла пауза. — Так, я пошел, — сказал Тоша, свесив ноги с кровати. — Куда? — Покурю и вернусь. Сквозь сумрак, Шеминов наблюдал за каждым движением парня, и когда тот скрылся за дверью, тихо сказал: — Ничего, ещё увидишь…

***

Жизнь приходила в норму. Началась работа… Вот только… Сережа никак не мог понять, что же происходит с Шастуном. А что происходит? Ничего. В этом и прикол. На съёмках все как всегда. А вот потом… Потом Шаста не найти и не догнать. Он просто сливался с площадки, исчезая в черной машине. Куда дальше, никто не знал. И Матвиенко, по правде говоря, не особо-то переживал. Мальчик взрослый, разберётся. Главное, что на камеру все хорошо. Их сценки, совместные, приносили мужчине какое-то спокойствие. Да, стоя с ним на манеже, Сереже было спокойно и легко от улыбки, от прикосновений. Мужчина просто жил. Жил на площадке, когда был вместе с Шастом. Почему-то так было, кстати, только с ним. Только с ним было прикольно ржать на «Предметах»… Выпуск с группой «Серебро». Красная ерунда, похожая на чашку с четырьмя ручками, и зелёный большой поводок с ошейником… Ну, или лупа. И эта фраза. В самом конце, когда Сережа надевает красную штуку на ноги, дотягивая выше колен, и выдает, поворачиваясь к Шастуну, что стоит с другой стороны: — Шастун? — Что? — Антон поворачивается, держа на поясе зелёный пояс с… — Сыграем в игру? Или на «Громком разговоре», когда Антон часто держал Серёжу за запястье, крепко сжимая. Да, он, признаться, ждал этого парня каждое утро, чтобы просто поболтать… Но Шаст приходил, четко по часам, к съёмке, а потом, также, уходил. Но сегодня он пообещал, сам себе, что обязательно выхватит Шастуна и «допросит» с особым пристрастием. Но… — Доброе утро, пацаны, — входя в гримерную, произнес Воля. — Ну, что, как ваши приключения? — Супер! — Отрешённо ответил Позов. — Батайск ревел горючими слезами, когда Серый сказал про невесту… — Правда? — Удивился Паша. — Ага, — кивнул Арс, перелистывая страницу. — Ой, Арсюш, ты читаешь? Глазки не болят? — Фыркнул ведущий. — Ой, как меня радует твоя забота. Повезло Лясе, — усмехнулся Серый. — А ты не завидуй. Не завидуй, Серый. Шастун о тебе тоже позаботиться… — Причем тут Шастун? — Вспылил Сережа. — Ой, Сережа, — усмехнулся Воля. — Все, не переживай. — Да ну вас… Все знали… Все знали об этой особенности Матвиенко. И заметили все давно. Вот вы думаете, почему он банит всех, кто спрашивает про Антона в его трансляциях? А ребята знали. И видели. Когда речь заходит про парня, а его самого нет рядом, у Матвиенко краснеют кончики ушей и скулы покрываются чуть заметным румянцем, а сам он злиться, зная свой организм. Что это? Аллергия. Только странная. И название у нее супер- странное — чувства или симпатия. — Ну, через пятнадцать минут разомнемся? — Спросил Паша. — Да… Мужчина направился к выходу, когда получил углом двери в лоб. — Стас… Мать твою… — Потирая ушибленный лоб, приходил в себя Паша. — Сука, — флегматично добавил Сережа. — Вот тут я с тобой полностью согласен, — кивнул Паша. — Паш, на пару слов, — попытался улыбнуться Шеминов. И они вышли. — Он какой-то странный, — качнул головой Дима. — Он такой всегда, — дополнил Попов. — Время, почти полдень. Где Шаст? — Посмотрев на экран мобильного, спросил Сережа. — Я не знаю, — покачал головой Позов. — Не в курсе… — Ответил Арсений. В этот момент дверь открылась и вошёл Стас. — Так, на разминку. Вперёд, — сказал тот. — Стас, — поднимаясь, потянул Матвиенко. — А где Антон? — Заболел… Сегодня и завтра его не будет…