Толика счастья

Провалялись они в той палатке целых две с половиной недели, но если для Зерефа существовало и время суток, и естественные человеческие потребности, то Нацу спал, иногда переходя на храп. В процессе всего этого колдун выяснил, что всё-таки происходило в тот день. Сначала проклятие Анкселама вышло из-под контроля, нешуточно удивив своего же обладателя (тот так и не заметил, что снова начал ценить жизнь… одну, по крайней мере), а оба драконоборца взяли его и слопали. То был первый и единственный раз, когда Нацу оказался столь солидарен с Акнологией: оба сказали, что дрянь это редкостная, и дыхнули собранным добром друг на друга. Зереф и сам попал под раздачу, ибо нефиг было контроль-то терять, вот и свалился, да и память частично отшибло. Будто бы ему остальных ран было мало. Несмотря на всё случившееся, его постоянно навещали. Вернее, их. Яркая и позитивная блондинка, Люси, заглядывала каждый божий день, иногда по несколько раз, иногда с друзьями. Синий кот, Хеппи, вообще никуда не уходил, хоть и постоянно хныкал за рыбкой, — от него-то парень и узнал о всём том времени, что Нацу провёл в гильдии: что происходило, с кем, когда да как. И эти знания колдун считал куда более полезными, чем все остальные вместе взятые. Посетители были и у него. Как-то раз к нему заглянул мастер Макаров, и после непродолжительной беседы (видимо, узнав от старика, что всякая опасность миновала) стали наведываться и другие. Эльза Скарлет молча просидела у больных минут двадцать, обняв руками колени, и только после попросила рассказать об Ирен. Пепельноволосая девочка, Лисанна, принесла Хеппи целую корзинку рыбки и, пока суть да дело, ответила на все его вопросы об Эдоласе, а Мираджейн, её сестра, немного нерешительно расспрашивала о демонах. Визит Грея, новоиспеченного демоноубийцы, мало чем отличался от случая с Эльзой, однако первая же его фраза направила разговор в совершенно неожиданное русло: — Вы… ты ведь защитил его? Тогда, когда мы дрались с Тартаросом. Зереф посмотрел на парня отстранённо и обескураженно одновременно, пытаясь отыскать нужный момент на просторах памяти. Всё же, за последний год в его жизни случилось больше событий, чем за предыдущие двести лет, как минимум. — Ты явно держал всё под контролем и вмешался только тогда, когда понял, что Мард Гир больше не может защищать книгу Э.Н.Д., ведь иначе я бы её уничтожил. Сказать было больше нечего. — Да. Пауза затянулась. Всё было точно так же, как и до начала разговора: Грей смотрел в одну точку, собираясь с мыслями, Зереф — на Нацу, а Нацу дрых. — Я всё никак не могу забыть твоё выражение лица, когда ты сказал, что очень дорожишь той книгой, — выдал Фуллбастер и поменял позу впервые за тридцать минут. Эта была более расслабленной: он вытянул ноги перед собой, потянулся сам. — Если бы ты не уничтожил Марда Гира прямо на наших глазах, я бы в жизни не поверил, что Зереф — и есть ты. Последний слегка улыбнулся: — Настолько не похож на былинного чёрного колдуна? — Не-а. Снова пауза, но внезапно… — Пожалуй, оставляю тебя на Нацу. Спустя пару дней после того разговора новоиспеченный четырехсотлетний демон наконец очнулся. Произошло это поистине забавно. Хеппи, слава богу, отлучился на рыбалку (не то, мало ли, весь Ишгар оглох бы), но только представьте: лежит себе Зереф, никого не трогает, как вдруг на всю палатку, если не на Магнолию, раздаётся ор: — Жареная крякозябра!!! Приоткрывает былинный колдун один глазик. От удивления сам по себе открывается второй, вскочивший с лежака Нацу тем временем осматривается, натыкается взглядом на брата, и пялится, секунд так десять. — Доброе… утро… как бы. О том, что был обед, собеседник решил не упоминать. — Что приснилось? — Ещё бы я помнил. Парень со вздохом откидывается обратно на подушку и прижимает руку к перебинтованной голове, впрочем, даже не морщится. Зереф удерживается от вопроса, всё же, в последнем воспоминании юноши они были врагами, а сейчас… Сейчас всё слишком неопределенно. — И давно ты очнулся? Бросил на Саламандра секундный взгляд. Ничего, абсолютно. Всё так же пялится в потолок. — Недели две как. — Не можешь понять, почему выжил? Поставленный в лоб вопрос застал врасплох, как ни странно, обоих. Нацу хоть и знал, что подобный разговор может быть опасно даже начинать, но не имел понятия, что за черт его дёрнул произнести это; Зереф боялся поднимать эту тему. Причина всему этому была вполне очевидной: нестабильное сознание последнего и смертоносное проклятие на нём… — Я знаю только, что ты за меня заступился, — ответил он нейтральной фразой, изо всех сил пытаясь удержать себя в руках. Перепады настроения случались у него не так часто, но вот голод смерти выходил из под контроля при каждом удобном случае, а противоволшебные кандалы особого доверия не внушали. — А я и не об этом, — отрезал Нацу и снова принял сидячее положение, почти кряхтя. — Эти бинты меня достали. Продохнуть не дают. — На… — И ещё я хочу жрать. Парень воспользовался ступором колдуна как дополнительной минутой времени и принялся за бинты. Сцапал в кулак пучок побольше и поджёг все разом, после чего ослабевшие повязки принялись медленно, но уверенно падать на пол. — Ты… точно поправился? Младший уверенно его проигнорировал и нацепил на себя простыню вместо нормальной одежды, после чего протянул парню руку: — Гильдию ведь уже отстроили? Зереф не смог не улыбнуться, подавая свою. Сам пока не знал, что делает и зачем, но так хотелось просто поверить этому ребёнку… — Насколько я знаю, пивнушку — точно.