Ниточки для ангела

Наутро Тайлер никак не может избавиться от охватившего его оцепенения. Он встал, но никак не может проснуться. Отчаяние поработило его душу, и ему не милы прежние радости тихого дома. Он достаточно взрослый, он понимает, что не может сорваться туда, где оставил свое сердце, что там, верно, его и не ждут — ведь семья Дан сделала больше, чем требовали условия участия в Программе, а сам Джош пока что целиком и полностью зависел от родителей. Тайлер хотел быть ближе к нему, но не мог подставлять его под удар. А значит — все идет так, как должно. За завтраком он был привычно тихим. Негромко пожелал родителям и сестре доброго дня, занял свое место за столом, молча ел, думая, как провести день, грозивший стать бесконечным. Все прежние увлечения и занятия отошли на второй план, и теперь, без привычной суеты студии, азарта репетиций и томительно-сладких часов наедине с Джошем, Тай не знал, чем заполнить жизнь. Единственным вариантом спасения он видел учебу — теперь уже по программе университета. Он пока не знает, чему именно его будут учить, но классическая литература ему пригодится, да и библиотека всегда была тем местом, которое дарило ему покой. Он задержался в кухне, когда услышал, что принесли утреннюю почту. Его не было дома почти год, и вряд ли что-то могло прийти ему, но вдруг… это «вдруг» не давало окончательно уйти в себя, оно несло крошечную надежду. — Открытка из Коламбуса, — сообщила, улыбаясь, мать, добавив, — ты что же это, Тайлер, вспомнил истории о накситраллях, которые я читала тебе в детстве? Вспыхнувшая было радость померкла. Конечно же, это была его собственная открытка, отправленная в день выпускного, когда он прощался с Коламбусом. Сейчас Тай жалел, что не уговорил Джоша написать что-то от себя, была бы память, но что сделано, то сделано. Он хрипло рассмеялся, сказав, что хотел узнать — кто порадует семью раньше, его открытка или он сам. Миссис Джозеф покачала головой — сущее ребячество со стороны взрослого, казалось бы, сына.

***

Вернувшись к себе в комнату, Тайлер подошел к окну и шепнул своему отражению: — Спаси меня. Повисшая тишина давила на плечи и, горестно вздохнув, он сел заниматься, зная, что стоит устроиться с книжкой на кровати, и все его мысли будут о Джоше. Неправильные мысли. Неуместные. Он больше не Звездный мальчик, он без пяти минут студент, и его беззаботное отрочество — со сказками и чудесами — осталось в прошлом, за сорок восемь часов до нынешнего утра. Тайлер взялся было за Драйзера, но тот показался ему слишком драматичным и, говоря себе, что это только для подготовки, он достал с полки зачитанный до дыр сборник новелл О’Генри, и постарался забыться в тонкой иронии и грусти классика американской литературы. Его уединение нарушила Мэдисон, робко спросившая, могли бы они пойти погулять. Ей скучно дома, а все поручения, что дала ей мама, она уже выполнила. Тайлер кивнул и убрал книгу. — Погоди, я кое-что спрошу у ма, и мы пойдем. Собирайся пока. Обрадованная Мэдисон убежала, а Джозеф, собравшись с духом, пошел в комнату матери. Он напомнил ей о том, что весь год навещал животных в приюте, и если она не против, хотел бы продолжить делать это и в Вегасе. А еще Мэдисон просила котенка, и они могли бы сделать доброе дело. Мать согласилась, попросив взять котика — с кошкой слишком много хлопот, о которых Мэдисон думать слишком рано, а Тайлеру очень скоро станет недосуг. Тот торопливо закивал, поблагодарив за эту уступку — ранее животные в доме не приветствовались, и, взяв Мэдисон за руку, повел ее к автобусной станции.

***

Они провели славный день. Искренний смех Мэдисон, отсутствие родительского контроля, беззаботные прохожие на улицах — все это, пусть ненадолго, возвращало ощущение счастья. Пожалуй, он действительно был счастлив, даря сестре свое внимание и заботу. В приюте, адрес которого он накануне высмотрел в справочнике, им обрадовались. Пока Мэдисон выбирала себе милого кроху, Тайлер вполголоса беседовал с молоденькой служащей, обсуждая, чем он мог бы им помочь. — У тебя нет животных дома, так? — уточнила девушка, которой они пять минут назад сообщили о цели своего визита. — Да, мэм, но весь прошлый год я был волонтером приюта в Коламбусе, и, думаю, у меня неплохо получалось обращаться даже со злобными кошками. — Я свяжусь с ними, но ты можешь приходить, когда появится время. Мы всегда рады рукам. Мэдисон все играла с котятами, и брат решил ей не мешать — в кои-то веки он мог что-то сделать для нее. Он бродил меж клеток, разглядывая животных. Брошенных на произвол судьбы кошек было не очень много, взгляд то и дело выхватывал пустые клетки. Сопровождавшая его служащая, Дороти, как она назвала себя, пояснила, что пустовать временные домики будут недолго. — Каждую осень мы еле справляемся с наплывом. Мы выхаживаем их, кормим, перевоспитываем. Да-да, даже так! — горячо добавила она, заметив недоумение на лице Джозефа, — но найти новый дом получается для единиц. Против нас работает предубеждение, что ничего хорошего в приютских кошках нет и быть не может, мол, это что-то для бедных. Жители Вегаса привыкли к роскоши, самому модному и дорогому. Бывает, что от вчерашних любимцев избавляются только потому, что они вышли из моды. — Знаете, у меня неплохо получается обращаться со словами, — неуверенно проговорил Тайлер, — я бы мог попробовать рассказывать о лапушках на фейсбуке, если у вас, конечно, есть там страница. Дороти рассмеялась: — Да, мы завели себе аккаунт, но топчемся на месте. Ветеринары плохо разбираются в соцмедиа. Если ты готов взяться за эту затею — дерзай. Мы найдем для тебя рабочее место, ну и сможешь постоянно быть рядом с кошками. Тай соглашается, предупредив, что на первых порах сможет заходить в приют раз в неделю, а после, как все устроится с учебой, постарается бывать чаще. Тем временем Мэдисон высмотрела среди обитателей приюта подрощенного котейку со смешными ушами. Джозеф узнает в нем керла — довольно дорогую породу, о чем с удивлением говорит Дороти. Та с грустью соглашается: — Ты прав. Хозяйка кошки, что родила этого малыша, верно, тоже так думала, но выскочил племенной брак, и после неопытных ручек котик оказался у нас. Для большинства он не ничем не лучше безродного полосатика Сэмми. — Да не в этом дело, — бросает Тайлер. — Мэдди, как ты назовешь своего приятеля? Та восторженно выдыхает: — Лаки! — Нда, немного счастья этому зверенышу определенно не помешает, — бурчит Тай себе под нос. — Как и всем нам. Он оплачивает положенный правилами приюта взнос, и Дороти спрашивает его, взяли ли они переноску. Тайлер растерян — конечно же, о переноске он позабыл. Девушка смеется и обещает одолжить им переноску из тех, что принадлежат приюту — Джозеф вернет ее, когда придет в следующий раз. Он горячо благодарит, затем отводит Дороти в сторону и уточняет: — Кот кастрирован, потомства не будет? — Да, он обработан, на этот счет можешь не беспокоиться. Прививки тоже сделаны. Еще какое-то время уходит на то, чтобы уговорить Мэдисон посадить Лаки в переноску — девчушка упрямится и хочет нести котика на руках, но, наконец, она сдается и позволяет спрятать своего любимца в жесткую клеенчатую сумку с сетчатой дверцей на молнии. Всю дорогу Мэдисон восторженно щебечет, обсуждая, как она устроит для Лаки постель, и какие придумает игрушки, а Тайлер благодарит небеса за то, что он нашел место, где может быть по-настоящему полезным и нужным.

***

Джозеф надеется, что родителям понравится кот и они не заставят Мэдди играть с ним только на улице. Безусловно, их диван в гостиной может пострадать, и хорошо было бы, если Мэдс проследит за своим любимцем. Та хлопает глазами и напоминает, что им нужно купить массу важных и нужных вещей — свою собственную переноску, когтеточку, миски для еды и питья, лоток, игрушки и ошейник. — Не хочу, чтобы Лаки потерялся, — объясняет она свою последнюю просьбу. — Я повешу на его ошейник жетон с нашим адресом, и даже если Лаки убежит, он сможет вернуться домой. Тайлер соглашается и оставляет в первом же зоомагазине небольшое состояние. Ему не жалко денег — тратить на себя он не привык, а Мэдисон целый год жила без его подарков. Они возвращаются домой под вечер, и все время Лаки ведет себя пристойно. Только дома, когда Мэдисон открывает молнию, он выпрыгивает из переноски и взлетает ей на плечо, зарываясь носиком в волосы и утробно мурлыкая. Та хохочет и Тайлер улыбается вместе с ней. За ужином Мэдисон взахлеб рассказывает о том, что брат подарил ей котенка, как и обещал, и теперь, вдобавок к самому лучшему брату у нее есть самый лучший кот. Она готова говорить об этом до ночи, но отец просит ее немного помолчать, чтобы не подавиться ненароком, и обращается к Тайлеру. Мистер Джозеф сообщает, что доволен прочитанным в личном деле своего сына, и гордится тем, как тот показал себя в новой школе. Безусловно, экстернат был неожиданным поступком, и все же Тайлер сумел проявить себя с лучшей стороны, а также помочь своим товарищам. — В твоей выпускной характеристике отмечено, что ты добился отличия в науках и спорте, и я не мог бы желать сына лучше. Тайлер привычно сжимается, он не понимает, к чему отец завел этот разговор — ведь школа уже позади. То есть спасибо, он ценит то, что родители его похвалили, но зачем, зачем это напоминание? Отец, меж тем, продолжает: — Завтра в нашей школе состоится вручение дипломов. Ты должен быть там в 9 утра. — Папа, но ведь я окончил выпускной класс в другом городе? — Тай не пытается возражать, он пытается избежать неловкости, удивленных глаз своих бывших товарищей, которых наверняка удивит появление на церемонии директорского сынка. — Верно. Учителям Коламбуса достался ограненный бриллиант, над которым одиннадцать лет без устали трудились их коллеги из Парадайза. Думаю, они заслуживают благодарности за свою работу, не так ли? Тайлер покаянно кивает. Все так, он просто не подумал. Про себя он думает, что жизнь не могла преподнести ему испытания тяжелее, нежели еще раз пережить тот самый день. День счастья и печали одновременно. С тем, что здесь, в Парадайзе, это будет только печаль. Его бывшие одноклассники, верно, и думать забыли о нем, и он будет чувствовать себя неуместным и ненужным. Но он покоряется.

***

Наутро, сидя в душном, заполненным назойливым жужжанием и взволнованными шепотками зале, Тайлер пытался справиться с охватившей его дурнотой. Он чувствовал кожей каждый любопытный взгляд, жалея, что не набил татуировку, как Джош — тогда бы у этих взглядов была бы причина. Тай искренне не мог понять — зачем на него пялятся, будто его лицо красовалось на плакате с надписью «Разыскивается за вознаграждение». Из колонок раздался гимн США и шум стих. Тайлер пел вполголоса, витая в воспоминаниях о таком же дне чуть меньше недели назад. Все идет так же — такие же мантии и шапочки, такие же взволнованные лица, такие же девчонки, вскочившие до зари, чтобы сделать прически и нарисовать на лице модный в этом сезоне мейкап. Все так же, только нет психов рядом. Рядом нет Джоша. Он вполуха слушает фамилии выпускников, чтобы не пропустить, когда его самого позовут к сцене. Он апатично смотрит на девчонок и мальчишек, выхватывая взглядом знакомые лица, и чуть не вскрикивает, услышав «Дан Дж…». Имя теряется в аплодисментах, и Тайлер, потеряв голову, забыв, что этого просто не может быть, привстает, чтобы получше разглядеть того, кто поднимается на сцену. Там появляется нескладный рыжеволосый мальчишка, и Джозеф, с трудом сдерживая стон разочарования, падает на место. Не удержавшись, он спрашивает у соседа, что уже получил свой диплом: — Кто это был сейчас? Тот лениво отвечает: — Джаред. Приехал к нам в начале года, когда ты уже смотался. Нормальный пацан. Дальнейших объяснений Тайлер не слушает, он рад, что полного совпадения не произошло. В его жизни мог быть только один Дан. Тот, что остался далеко отсюда, и будь этот Джаред сто раз нормальным, знакомиться и сближаться с ним Тай не будет. В этом нет смысла. В его присутствии тут тоже нет смысла, на нем настоял отец. Педагоги, казалось, не заметили появления Тайлера — может, обиделись на то, что он поменял школу перед выпуском? Или клеймо директорского сынка осталось с ним навсегда? Услышав свое имя, он торопливо шагает к сцене, потирая висок, растерянно улыбаясь тем, кто узнает его. Его отпускают не сразу — один из педагогов произносит небольшую прочувствованную речь, исполненную гордости за достойнейшего из сынов Парадайза, вернувшегося домой. Тайлеру стоит радоваться, но сил уже нет. Забывшись, он ищет в толпе лица Пита, Патрика, Райана, но их нет. Точнее, есть какие-то другие Пит и Патрик. Но не те, что были с ним в радости и печали. Получив диплом, Тайлер идет к выходу. Его никто не останавливает. Он замечает, как мать недовольно поджимает губы, но уверен, что сможет объяснить ей все после. В зале слишком душно, от волнения у него идет носом кровь и он бредет в медпункт, не особо уверенный, что найдет там хотя бы кого-нибудь. Медсестра помогает остановить кровотечение, и велит ему лечь на кушетку — отпустить его домой в таком состоянии она не может. Через несколько минут прибегает взволнованная миссис Джозеф. Тайлер хватает ее за руку и плачет — от разбившихся надежд, от усталости, от отчаяния. Он пытается успокоиться, но слезы льются сами по себе, и медсестра заставляет его проглотить пахучую горьковатую жидкость. — Это все выпускное волнение и последствия перелета, — тихо говорит она. — Думаю, постельный режим день-два тебе не повредит. Тайлер согласно кивает, поднимается с кушетки, слегка пошатываясь, и просит отвести его домой. Сил на разговоры с учителями и бывшими одноклассниками нет. Желания тоже. Перед тем, как уснуть, он, сжавшись в комок, вплетает в ночную молитву отчаянную просьбу — пусть Джош напишет ему.