Ниточки для ангела

Аккуратно, исподволь, Тайлер старался приучить сестру к мысли о том, что скоро им предстоит расстаться вновь. Сейчас, когда у нее есть котенок, ей наверняка будет легче переносить разлуку. Тем более что когда Тай уедет в университет, Лаки наверняка будет приходить спать к ней — ведь Мэдс так этого хотела! Но Мэдисон ни в какую не соглашалась на предложения попробовать провести день без Тая, надрывно, со слезами в голосе заявляя, что она будет ужасно, невыносимо скучать. — Мэдди, кошечка, ты же не плакала все время, пока меня не было, верно? — уговаривал ее Тай, — будет то же самое, только я буду уезжать всего на пять дней — с тем, чтобы в выходные вернуться к тебе и родителям. Та топала ногами и истерила. В конце концов, Тайлеру стало надоедать, он встряхнул сестру за плечи и строго спросил: — Мэдди, говори честно, в чем дело? Я верю, что ты бесконечно меня любишь, но до моего отъезда ты так за меня не цеплялась. Что стало с тобой, пока я вялился в Огайо? Та сникла и съежилась в его руках, отчего Джозеф почувствовал себя виноватым. Он мысленно отвесил себе оплеуху, напоминая, что Мэдс, по сути, не так и далеко ушла от Алека с Джорданом, повысить голос на которых он не позволил себе ни разу. Тем временем девочка, сгорбившись, поплелась к двери, чтобы уйти из комнаты брата к себе, но тот остановил ее. — Прости меня, крошка. Я был неправ, прости. Но все-таки, если ты прямо скажешь, чего хочешь, нам обоим будет легче. Та подняла на него покрасневшие, наполненные слезами, глаза, и неразборчиво пробормотала, что ей нужно, чтобы ее кто-то защищал в школе. Пораженный Тайлер вначале не поверил своим ушам. Он переспросил сестру — верно ли он понял, что ее кто-то обижает? Перед глазами встала заплаканная Эшли, которую он отбил от почуявших кровь сверстниц, и Таю стоило больших усилий прогнать это черное видение. Мэдисон забралась на его кровать, сжалась в комок, и принялась тихо, на грани слышимости — так, что Таю пришлось наклониться к ней — рассказывать, что после его отъезда клеймо директорского ребенка приклеили на нее. Ее не принимают в компании, а если и предлагают дружить — то с непременным условием, чтобы она попросила отца закрыть глаза на проступки «друзей». Раньше, когда Тай жил здесь, такого не было, и потому немыслимо важно, чтобы он не уезжал. — Почему ты не можешь остаться, Тайо?! — почти выкрикнула Мэдисон, и ее голос резанул Таю по нервам. Он вспомнил, как такой же — не по звучанию, но по значению вопрос ему задавали там, в том доме, в другой семье. Он закрыл глаза и обнял себя за плечи, будто озяб, хотя в доме было довольно жарко — настолько, что будь он один, давно разделся до белья, но при сестре он не мог себе этого позволить. Сейчас ему стало холодно — так, что он с головой забрался бы под одеяло, лишь бы не видеть грустных глаз Мэдисон и не отвечать на ее вопросы о несправедливости мира. Тайлер мог бы сказать, что такова жизнь. Он мог бы посоветовать думать о тех, кому пришлось хуже, чем ей, рассказать об Алеке Россе, который до недавнего времени жил в трущобах — без матери и надежды на будущее. Мог, наконец, сурово велеть ей начать взрослеть и не требовать, чтобы мир прогибался под нее. Но он не сказал ничего из этого. Тай ласково обнял сестру, вытер ей слезы и медленно, говоря одно и то же разными словами, стал объяснять, что он понимает ее как никто другой. Понимает, что ей тяжело. — Но не все люди такие, Мэдс! В нашем городе несколько тысяч человек и, думаю, уж точно найдется с десяток тех, с кем ты сможешь подружиться. Знаешь… Там, где я провел прошлый год, школьники находили друзей среди ребят со схожими увлечениями. Кто-то просто вместе катался на скейте, кто-то играл в оркестре, а я нашел удивительных друзей, когда помог брату своего одноклассника поставить спектакль на День Колумба. Помнишь фото, которое я тебе прислал? Это они, самые лучшие в мире. — Лучше, чем я? — всхлипнула Мэдисон. — Ты опять за свое! — укоризненно покачал головой Тайлер. — Тебе не надо бояться, что кто-то окажется лучше, чем ты, потому что я никого не сравниваю с тобой. Помни об этом. Хорошо? Он приподнял подбородок сестры и дождался, пока она посмотрит на него. — Хорошо? — еще раз повторил Тайлер, и та кивнула, шмыгнув носом.

***

Сестра выплакалась и ушла в свою комнату, прихватив кота и заперев дверь, чтобы тот не убежал. Тайлер, оцепенев, сидел на кровати и пытался уложить в голове новые детали картины мира, что открылись на белом до того пятне. Внезапно ему показалось, что вокруг сдвигаются стены, он начал задыхаться — его накрыла паническая атака. Не помня себя, не осознавая, что он делает, Тайлер выбежал из комнаты, быстро надел кроссовки и выскочил из дома. Он шагал по улице, не видя, куда идет. Он не понимал, почему выбрал именно эту дорогу — к автобусной станции. Не понимал, почему купил билет и запрыгнул в автобус, который отправлялся в ту минуту, что он отошел от кассы, и Таю пришлось бежать к двери — он не хотел ждать следующего, будто боялся, что его остановят. Тайлер окончательно пришел в себя, лишь когда за окнами замелькала буйная растительность, бампер между Городом грехов и Городком праведников. Он уже понял, что не взял телефон и ключи. С ним была только карточка с остатками зарплаты и комок смятых долларовых бумажек — Тайлер зачем-то разменял десятку, но уже не помнил, зачем. Он вышел на конечной, в аэропорту, и побрел в зал. Тут ничего не изменилось — люди, которым не было до него никакого дела, объявления по громкой связи, бьющее по глазам свечение надоедливых вывесок. И он — посреди житейского моря. Или болота? Тайлер застыл. Мозг с трудом проворачивал мысли — а что, если прямо сейчас купить билет на самолет до Коламбуса и улететь. Да, он без телефона, и денег после вряд ли хватит даже на такси из аэропорта, но можно будет что-нибудь придумать. Можно. Если бы его там ждал хоть кто-нибудь. Вряд ли мама Дан обрадовалась бы, увидев в своей гостиной парня, который свалился ей на голову без средств к существованию, к тому же сбежавший из дома. Такой подарок с проблемами никому не нужен. Искушение улететь было сильным — по громкой связи напоминали, что заканчивается регистрация пассажиров на рейс до Коламбуса, и Тайлер, будто заговоренный, стоял у табло, не в силах отвести взгляд. Пятнадцать минут до конца регистрации. Десять. Пять. Регистрация окончена. Джозеф бросил последний тоскливый взгляд на стойку авиакомпании, над которой погас экран с номером рейса, и вышел из здания. Он шел по дороге, пиная камешки. До центра города было далековато, но ему и не нужен был центр. Он набрел на сквер, разбитый в квартале малоэтажных домов типовой застройки, умостился на изрисованной грубыми граффити скамейке и сидел, глядя на дрожащее марево. Вскоре в сквер ворвались небрежно одетые подростки, притащившие с собой скейты. Они катались, а Тайлер смотрел сквозь них в майский вечер, когда Росс, Дан и Пит спорили, кто кого уделает, а Эндрю и Алек кричали, подбадривая братьев. Компания заметила его задумчивый взгляд, сбилась в стайку и начала шушукаться. Вскоре самый смелый подошел к скамейке, где сидел Тай, и звонким голосом спросил: — Чуви, покатаешься с нами? Ты пришибленный какой-то. Предки отняли доску? Тайлер посмотрел на незнакомца, виновато улыбнулся, проговорил «нет, нет…», встал и ушел. Он побродил еще немного, дошел до приюта — хоть ноги и гудели, настойчиво требуя отдыха, но ему нужна была формальная причина, чтобы объяснить родителям свое внезапное исчезновение. Приют встретил его странным шумом — частыми щелчками. Тайлер несколько раз стукнул костяшками пальцев о дверной косяк, но к нему никто не вышел, и он пошел вглубь зала, где стояли клетки. В дальнем конце помещения, у окна стояла тренога с фотоаппаратом, направленным на стул, на спинку которого был накинутый потертый серый плед. Рядом со стулом стояла Дороти, пытавшаяся отцепить от футболки вцепившегося в нее котенка. — Привет, Дори! Тайлер улыбнулся, искренне — его развеселила борьба двух милах. Дороти растрепалась, видимо, котята ни в какую не соглашались позировать. Девушка повернулась к нему и кивнула. Если она и удивилась его внезапному появлению, вида не показала. — Привет, Тайо. Ты как раз вовремя. Я хотела сфотографировать наших новичков для фотогалереи, но они, видишь, боятся. И я не знаю, что делать. — Если надо просто нажимать кнопку, я могу помочь, — улыбнулся Тай. Он немного лукавил — во время работы на студии он хвостом таскался за Тони, и тот в свободные минуты учил его обращаться с камерой. Фото не видео, но принципы в целом схожи. Тайлер мог сделать больше, нежели просто нажать на кнопку, но это была идея Дороти и ей виднее, как сделать. Тем более, кажется, она все уже настроила. Дороти кивнула с явным облегчением: — Да, давай попробуем. Я посажу эту когтистую бестию на стул и попытаюсь отвлечь, а ты попробуй сделать фото в движении. Фотками застывших котиков инет просто завален, хочу, чтобы наши котейки выделялись. — Окей, давай. Тайлер принес из приемной табурет и устроился за аппаратом. Дороти посадила котика на стул, взяла бузилку, и через несколько мгновений котик, забыв о том, что еще недавно боялся отцепиться от своей человеческой мамочки, азартно бил лапами по воздуху, пытаясь схватить пушистые перышки, порхающие перед его носом. Через десяток кадров Джозеф наловчился, и дело пошло на лад. За какой-то час они отсняли всех новичков и Тайлер уселся обрабатывать фотографии — ничего особенного, никаких эффектов, просто подтянуть освещение и цвета, и поставить лого приюта в правый нижний угол. Когда он закончил, на Вегас опустились пыльные сумерки. Тайлер простился с Дороти и поплелся на остановку автобуса.

***

Ему очередной раз повезло — он вернулся домой до того, как пришли родители. О его несостоявшемся побеге они не узнали, а сам Тайлер не хотел ничего говорить. Он умылся и прошел к себе. В его комнате на кровати сидела Мэдди и возилась с его телефоном. — Мэдс, это уже наглость! — возмутился Тай, и забрал трубку из ее рук, — зачем ты схватила мой телефон? Я же не беру твой! — Я искала тебя, — ничуть не смутившись, ответила сестра, — звонила, но ты не отвечал на звонок. Я нашла телефон и ты пришел. Тайлер вспыхнул и хотел уже было сунуть гаджет в карман, как Мэдисон спросила невинным голоском: — Тайо, а что за мальчик на фото? — Какой мальчик?! — дернулся брат, лихорадочно вспоминая, чье фото могла найти Мэдс, и чем оно могло ее заинтересовать. — Ну мальчик, — она похлопала ресницами, — у тебя в телефоне. Тайлеру пришлось вытащить телефон из кармана и посмотреть на экран. Разблокировав аппарат, он чуть не задохнулся. Там было фото Джоша, сделанное весной в парке — Джош показывал в камеру высунутый язык, красные выцветшие волосы торчали из-под снепбека в разные стороны, тоннели в ушах поблескивали. Для кого-то он выглядел жутковатым, но для Тайлера — самым милым. Этого он, конечно, не собирался говорить сестре, попытавшись отделаться ничего не значащим «Это мой одноклассник». — Даа, а почему ты хранишь его фото в своем телефоне? — продолжила расспросы въедливая сестра. — «Вот привязалась!» — ругнулся про себя Тайлер, а вслух сказал другое. — Ты же знаешь, что так нехорошо делать, да, Мэдс? Я помогал своему товарищу избавиться от дурной привычки. Каждый раз, когда он так делал, я показывал ему, как это выглядит со стороны, ну, а фото просто забыл стереть. Сделаю это сейчас. Его руки подрагивали, но он все же выбрал в настройках «удалить» и через секунду еще одна частичка памяти о Джоше Дане пропала из его мира. Тайлер надеялся, что Мэдисон отстанет, но та весело болтала ногами и не собиралась уходить. Забыв о своих недавних расспросах, она переключилась на рассказ о том, что скоро, в выходные, к ним придут гости — друзья мамы и папы со своими детками. — Представляешь, Тайо, у них шестеро детей! — Мэдисон округлила глаза, всем видом выражая изумление. — Ну и что? Это же здорово. Представь, как им весело, — отозвался Тайлер, — у другого моего одноклассника в семье тоже было шестеро детей, из них двое — хорошенькие близняшки. Мы превесело играли с ними, так что… не понимаю, что тебя так удивило. Мэдисон растерянно посмотрела на него, словно не зная — то ли снова начать ворчать, что Тай скоро оставит ее одну, то ли удивиться, что ее брат играл с малышами. — А ты будешь с нами играть? — спросила она, погодя. — Буду, — коротко ответил брат, — играть, заплетать косички и изображать лошадку. Все, что ты хочешь, дорогая, только переставай уже переживать и иди к себе, я хочу побыть один. — Ну ладно, ладно, — Мэдисон, надувшись, сползла с кровати и остановилась у двери, — Тайо, а где ты был сегодня? — В магазин ездил, туда, где продаются дети! Выбирал себе другую сестру, которая понимает, что ей говорят! — рявкнул, обозлившись, Тайлер. — Дети не продаются в магазине, — важно ответила Мэдисон, — они появляются в животике. — Мэдисон, еще одно слово, и я скажу маме за ужином, что ты знаешь, откуда берутся дети, и разбирайся с ней сама. И мне не будет стыдно! — Тайлер орал, не пытаясь сдерживаться. Он не понимал, что непонятного в его просьбе. Почему сестре так сложно выйти и оставить его одного. Он уже забыл, что они с Джошем липли друг к другу, почти не расставаясь в те часы, что были у них между его возвращением с работы и часом, когда пора было ложиться спать. Мэдисон обиженно посмотрела на него и вышла, а Тай рухнул на постель, вновь достал телефон и стал вычищать из памяти немногие оставшиеся фото, чувствуя себя так, будто ему вырывают ногти. Он справился довольно быстро, и затих, бездумно глядя перед собой. До возвращения родителей он не произнес ни слова.