Ниточки для ангела

За рулем Тайлер чувствовал себя неуютно. Слишком одиноко. Слишком не с кем поговорить. Не беседовать же с ведущим утреннего шоу, что разливается соловьем в эфире радиоволны? Он не привык так. Гораздо уютнее было ехать на соседнем с водительским сиденье, поглаживать мозолистые пальцы — иногда, на пустынных участках дороги Дан вел машину одной рукой, а вторую притягивал к себе Тай, гладил кисть, обводил выступающие костяшки, прижимал ладонь к ладони, и Джош чуть ли не мурлыкал от этой нежной и целомудренной ласки. Сейчас все было не так. Не та машина. Не тот запах. Не тот вид за окном. Не тот маршрут, совсем не тот, хотя он едет домой. В то место, которое он называл домом большую часть времени, — невесело поправил себя Тайлер. Он, как оказалось, привязчивый. Стоило провести год в другом городе, где с ним случилось много хорошего, и Тай готов думать, что его дом, там где… Где сердце, пожалуй. А его сердце при нем. Не разбитое, нет. Просто потрескавшееся, хотя снаружи все нормально. Абсолютно нормально. Как и должно быть у юноши восемнадцати лет от роду, поступившего в прекрасный колледж, не имеющего никаких особых забот. Невзаимная любовь не считается. То есть, возможно, она была взаимной какое-то время. Но не сейчас. И уж тем более не сегодня. И не завтра. И не — на столько дней, сколько понадобится, чтобы примириться с этим. Тайлер тряхнул головой, прогоняя неуместные на дороге мысли, и попытался вслушаться в треки, что передавали по радио. Он все ждал, что, может, каким-то чудом одна из песен «Героев» попадет в эфир одной из FM-радиостанций Невады, и он услышит ее. Услышит — и на миг перенесется в полумрак репетиционного зала, где воздух порой искрил от колкостей Тима и — одновременно — было уютно и тепло. Скип умел позаботиться о своих людях, Тайлер не раз в этом убеждался. Как он нуждался в этом сейчас, кто бы знал! Знает только он сам. А Тим… Будем надеяться, у него появился кто-то более достойный его усилий. Руки подрагивали на руле, ноги жали педали — Тайлер хорошо учился в автошколе, и сейчас вел автомобиль так, будто у него были не дни, а месяцы практики. Учиться — это, пожалуй, единственное, что он умел делать не просто хорошо, а отлично, и порой это умение пригождалось. Еще бы выучиться умению жить и находить общий язык с другими людьми. Не только с теми, от кого ты без ума, а и с теми, кто тебя до скрежета зубовного бесит — типа тезки-соседа, или вот Тима. Хотя с Тимом они под конец года почти подружились — не без помощи Дарка, конечно, но факт остается фактом. Скип перестал видеть в Тае ляльку, которая отлынивает от работы, а Тай увидел в солисте целеустремленного талантливого музыканта, положившего жизнь, чтобы добиться цели. Это было достойно если не проявления тепла в отношениях, так уважения точно. И Тайлер уважал Скиппера. Он вновь усмехнулся своим мыслям — скажи кому «я его уважаю» в ответ на вопрос «как ты к нему относишься?», так не поймут. Чаще всего люди думают, что отношения — это непременно дружба, любовь, ненависть. А на самом деле градация отношений гораздо сложнее этих примитивных определений. По меньшей мере, это было справедливо для отношений, которые строил Тайлер Джозеф. Воспоминания и ассоциации кружились в голове стеклышками калейдоскопа. Только не яркими и радостными, а тревожащими, бередящими ум и душу. Тайлер глянул в зеркало на заднее сиденье, где сиротливо болтался рюкзак и подумал мельком: «интересно, что видело заднее сиденье этой машины? Только ли благопристойных парочек или присмиревших под строгим родительским взором малышей? Может, там разворачивались страсти, не уступающие тем, что переживала «Шевроле» Джоша? В те дни, когда… » Желание, отчаяние, злость — коктейль рвущих на части эмоций внезапно обрушился на Тайлера, перед глазами мелькнула чернота, и он чудом не врезался в фонарный столб. Сзади негодующе засигналили и наверняка показали непристойный жест — Таю было все равно. Он чудом остановил машину в нескольких сантиметрах от бетонной опоры, включил аварийку и нашарил в рюкзаке бутылку противно теплой воды. Открутить крышку удалось только с третьего раза — осознание того, что он чуть не отдал Богу душу, накрыло сильнее, чем за несколько мгновений до того — навечно впаянные в кожу ощущения горящих поцелуев. Он справился. Глотнул воды, щедро плеснул из бутылки в ладонь и обтер пылающее лицо. Даже если не высохнет до дома — плевать, соврет, что плескался у колонки. Да, мать недовольно подожмет губы, но какое это имеет значение? Он едет отдать сыновний долг и повозиться с крошкой Мэдисон, завалившей его телефон смс. Он должен сохранять покой и счастье своей семьи, и пара выходных пару раз в месяц — не такая и большая плата. Родители, конечно, будут не слишком довольны, когда узнают, что первым и третьим уикэндом месяца Тайлер решил распоряжаться самостоятельно, напридумывают себе бог весь что, чем может заняться формально совершеннолетний, но фактически еще не слишком зрелый сын в Городе Грехов, но это не главное. Главное — не попасть в новости, — подумал про себя Тайлер и дернул уголком рта, не то досадуя, не то усмехаясь. Вообще-то он был бы рад снова попасть в новости, но не в качестве героя сюжета, а стать одним из тех, кто готовит этот сюжет. Как тогда, у Дарка. Тот натаскивал его, не жалея сил и времени, порой личного, но шанса проявить себя в новой, предпрофессиональной жизни, Джозефу пока не представилось. Хорошо бы, если только пока… Тайлер знал за собой склонность к резкой смене настроения, и порой насильно, за шкирку вытаскивал себя из отчаяния, где так славно было барахтаться, изощренно жалея себя, пока кто-то особый спешит тебя спасти. Сейчас жалость к себе походила на болото — того и гляди увязнешь, а спасать его некому. Сейчас он все делает сам. К тому моменту, как Тай остановился напротив крыльца родительского дома, на толстовке остались еле видные влажные пятна. Мать ожидаемо попеняла ему на неряшливый вид, но Тайлер скорчил жалобную рожицу и пробурчал, что просто облился. Мэдисон закатилась смехом, мать переключилась на нее, напоминая о правилах приличия, и Тай смог выдохнуть. В семье действовало правило «за любую провинность ругают только один раз». Свою выволочку, пусть и в довольно мягкой форме, он получил, значит, возвращаться к этому мать не будет. Другое дело, что Тайлер довольно быстро даст новый повод для наставлений. Он не успел еще переодеться, как Келли позвала домочадцев обедать. Выяснилось, что все ждали только приезда Тайлера, и ему стало неловко — за то, что он тащился по трассе еле-еле, да еще эта незапланированная остановка. Кончики его ушей вспыхнули, и сразу после молитвы Тай пробурчал, скрывая смущение: — Надеюсь, вы прошлую субботу вы не стали ждать меня за столом? Мэдди фыркнула и покачала головой, тут же опустив глаза, а отец сурово спросил: — Молодой человек, чем ты объяснишь то, что не приехал в прошлые выходные и даже не предупредил об этом? Тайлер залился краской. Ему было стыдно. Не только из-за того, что упрек отца был справедлив — он действительно не предупредил о том, что не приедет, хотя обещал наведываться каждые выходные. Воспоминания о том, как прошла та суббота, определенно были худшими в его жизни. Хуже даже, чем ссора с Джошем, когда тот в запале крикнул, что ненавидит Тайлера. Тай ведь тогда поверил, и очень долго носил в себе эту царапающую льдинку, старательно скрывая душевную боль, пока они вдвоем не растопили ее одним субботним утром. Определенно, суббота — роковой день для Тайлера, стоит запомнить. Родителям Тай не мог всего этого рассказать. Потому поведал историю, максимально приближенную к правде — мол, однокурсники устроили приветственную вечеринку, чтобы всем перезнакомиться, слиться в коллектив на деле, а не на словах. Болтали допоздна, смотрели на звёзды, вспоминали об оставленных дома семьях. Тайлер уверенно говорил все это, убеждая себя самого, что он говорит правду. Ведь действительно — поздно разошлись. Действительно смотрели на звезды, то есть он смотрел. Ну и про семью тоже правда. Только не стоит уточнять, какую именно. В ту ночь он думал не о родителях, но им определенно не стоит об этом знать. Отец выслушал его и хмыкнул: — Выпивка, полагаю, тоже была? Заметив, как сын вскинулся, чтобы возразить, остановил его жестом: — Оставь, Тайлер, не надо никого выгораживать. Студенты всех времен одинаковы, думают, что высшее счастье мира — употребить запретный плод. Тайлеру ничего не оставалось делать, как нехотя признать — да, кое-кто пил. — Кое-кто, но не ты? — уточнил отец, внимательно глядя на него. — Мне не нужно вливать в себя что-то особенное, чтобы быть счастливым, — Тай пожал плечами, надеясь, что его заявление прозвучало естественно. Родители было прекратили расспросы, но тут прозвучал звонкий голосок Мэдисон: — Тай, а что ты делал в прошлые выходные? — Как обычно, Мэдс, все как обычно, — небрежно ответил он. — Сходил в приют, посидел с конспектами в библиотеке, посмотрел на фотографию офиса ABC* (известная телекомпания США) и помечтал, что когда-нибудь буду там работать. На это ушла большая часть воскресенья. Тайлер рассмеялся, уверенный, что родители оценят его шутку и посмеются вместе с ним, но в кухне повисла напряженная тишина. Отец откашлялся и с напором заговорил: — Тайлер, мы уважаем твой выбор, но все же хотим, чтобы ты работал не в Вегасе, а здесь, в нашем городе. — Почему, папа? — тихо спросил тот. — Я не допущу, чтобы мой сын говорил о том, чего не знает. И тем более не допущу, чтобы ты на себе испробовал глубины порока, политических махинаций или, — он с презрением выплюнул это слово, — шоу-бизнеса, где нет ничего святого. — Но… — Никаких «но», — отрезал отец, — я допускаю, что ты по случайности можешь оступиться, но толкать тебя на путь порока своими руками не намерен. Ты нужен в Парадайзе. С нас хватило тех нелепых слухов. — Он поморщился, и Тайлер счел за благо не уточнять, о чем именно идет речь. Тем более, что вариантов было немного — то самое живое шоу в программе Дарка. Нет, определенно, в субботу ему не стоит вставать с постели. Слишком тяжелый для него день. Случается всякое дерьмо.

***

Как Тай провел остаток субботы и первую половину воскресенья, он толком не помнил. Кажется, он смотрел с родителями телевизор — местные новости и развлекательную передачу. Миленько, но ничего особенного — литературно-художественное шоу для ценителей. Мэдисон быстро стало скучно и она, прихватив котеныша, убежала к себе. Тайлер мужественно остался — он вроде как приехал провести время с семьей, а не отсиживаться в своей комнате. В воскресенье с утра он ходил с родителями в церковь. На детской площадке, устроенной во дворе церкви, с гвалтом носились дети, выказывая божьему дому ничуть не больше уважения, чем школе. Тайлер смотрел на них и невольно улыбался — он вспоминал класс Алека и Джордана, способный за большую перемену заиграть аллигатора до потери пульса. В ту минуту ему в голову пришла идея, которую он поспешил обсудить с отцом за обедом. — Па, я хотел спросить — могу ли я поставить в классе у младшеклашек сказку на Рождество? — Вообще на Рождество наша община устраивает Вертеп, а сказку… Впрочем, думаю, можешь, я не против. Но когда ты будешь это делать? — По субботам! — радостно воскликнул Тайлер, — я, знаешь, пробовал уже — в Коламбусе. Мы с ребятами ставили шествие на День Колумба, и получилось очень хорошо! Его даже показали по телевизору, и мама Дан мной гордилась. То есть, мной, Джорданом и Джошем, — поправился он. — Да, Лаура рассказывала нам о том, как много ты сделал для класса, где учится ее младший сын, — кивнул отец, — я подумаю, с каким из классов ты можешь поработать, и приступишь. — Мы вместе с Мэдисон, хорошо? Она лучше знает ребят и будет мне помогать. Молчавшая до того мать улыбнулась: — Наша Мэдди не останется в стороне, когда речь заходит о театре. Ну-ну, маленькая мисс, не думай, что я не видела, как ты крутишься перед зеркалом, нацепив мои туфли. На этот раз смеялись все, даже надувшаяся было малышка. После отъезда она затащила Тайлера к себе в комнату и быстрым шепотом спросила: — Меня все будут слушаться и бояться, да? — Тобой будут восхищаться, — ответил брат, и заправил выбившийся из косички локон ей за ухо. — И любить. — А слушаться? — разочарованно протянула девочка. — И это тоже. Но не сразу, — Тайлер обнял сестру и отступил к двери, — мне пора, не хочу ехать по темноте. — Приезжай поскорее, — Мэдисон капризно надула губы и посильнее прижала к себе кота. — Через две недели весь твой, — подмигнул ей брат, — весь твой, и еще немножко мамин. Он простился с родителями, подхватил рюкзак, зашнуровался и взялся за ручку двери, как его окликнули. Мать достала из буфета пухлый прямоугольник. — Пришло вскоре после твоего отъезда. Полагаю, это от мисс Дан. — Ох, да, спасибо! — Тайлер так обрадовался, что ему на секунду стало совестно. Ведь встрече с семьей он радовался гораздо меньше, и, судя по выражению лица матери, это не осталось незамеченным. Но он еще успеет вволю погрызть себя, и наказание сам себе придумает, и исполнит его, с болезненным удовольствием терзая душу, но все это после. Сейчас его неимоверно греет подписанный аккуратным почерком конверт, который Тайлер откроет, как только выедет из города. Он тронулся, борясь с желанием выжать максимум скорости из старого двигателя. Не надо показывать, что это письмо значит для него больше, чем другие. Тай не хотел впускать родителей в свою личную жизнь. Он любил их, но открывать свое сердце — особенно теперь, когда он напрямую убедился в том, что они не готовы принимать то, что ему дорого — не хотел. Не мог. Тайлер понимал, что вести двойную жизнь не получится, по меньшей мере, делать это долго. Что ж, он придумает что-нибудь, как сделать так, чтобы в Вегасе быть собой, а в Парадайзе — быть тем, каким его хотят видеть. Не так и плох он в искусстве притворяться, к тому же теперь у него много дней для того чтобы усовершенствовать навыки. Он затормозил у первого же сетевого кафе, взял кофе, забрался с ним в машину и надорвал конверт. Из него выпал аккуратно сложенный альбомный лист и исписанный с двух сторон лист серо-желтой бумаги. Строчки разъезжались — Эшли не привыкла писать на нелинованной бумаге, но она знала, что Тайлеру будет приятно получить такой привет от самого себя, и старалась. Первым делом Тай развернул сложенный лист. Внутри был рисунок — хромоногая лошадка с очень грустными глазами, пасущаяся на грядке с морковкой. Над лошадкой было нарисовано сердечко и его имя. В уголке подпись — М и М. Он слабо улыбнулся. Вот оно как, Мэтти и Мэдди не забыли свою лошадку, и шлют ему свою любовь. Наверняка Эшли что-то написала по этому поводу тоже. Тайлер пробежал глазами по строчкам — и точно, сразу после приветствия Эш в красках описывала, как горевали ЭмэндЭмс, когда узнали, что их лошадка уехала. «Я не стала говорить, что ты уехал навсегда», — писала девушка, — «они очень расстроились, узнав, что ты уехал учиться, и уже вовсю строят планы на твои каникулы». — Ох, Эш, если бы я мог строить планы на свои каникулы тоже, — пробормотал Тайлер и продолжил чтение. Эшли рассказывала о том, что она записалась в литературный кружок, и им для ознакомления дали его прошлогодний проект по «Властелину колец». Она сама готовит работу по «Гарри Поттеру» и уже написала тому самому неугомонному преподавателю из университета Огайо, что будет рада получить его бесценную консультацию. Она писала о школе, о домашних (все здоровы), о Джордане и Алеке (то дерутся, то не отлипают друг от друга), мельком упомянула о Колине и Тиме. Половину страницы Эшли посвятила их общей с Тайлером работе — она ездила на студию вечерами и по субботам, когда нужен был дополнительный визажист. Она ни слова не написала только об одном. О Джоше. — Интересно, таким образом Вселенная говорит мне «Да, но не сейчас» или «У меня есть кое-что получше для тебя»? Как думаешь, Эш? — вновь обратился Тай к письму, будто оно могло ему ответить. Он забил в телефон напоминалку — отправить Эшли адрес для писем в Вегасе. Не стоит смущать родителей перепиской с девушкой, в отношении которой он не строит сколь-нибудь серьезных планов. Вообще Эшли можно было и позвонить, но… Тайлер придумал несколько причин, убедительно объясняющих, почему этого нельзя сделать, а после понял — он просто трусит. Боится. Боится позвонить и услышать «ой, я не могу говорить» или почувствовать по голосу, что ему не рады. В конце концов, кто он ей? Бывший сосед по дому, да еще — вдохновитель будущей научной работы. В то, что его можно любить — просто так любить, беспокоиться, переживать — Тайлер не верил. Он же вроде как оставил их всех. Дал понять, что будет учитывать только интересы его родителей, а не тех, кто целый год был ему любящей семьей, а значит, и рассчитывать на какие-то особые чувства к себе не может. В понедельник, сразу после пар он отправился к Дороти, а по дороге завернул на почту и отправил на адрес семьи Дан игрушечную лошадку для Мэтти и Мэдди и огромное письмо. Оно заканчивалось словами «Спасибо, что ты со мной, Эш. Теперь, когда я один, я стал ценить это намного больше. Xo. Тайлер».