Ниточки для ангела

— Пора вставать, Тайлер, все уже ждут тебя. Мать раздвинула шторы и поставила на стол рядом с кроватью веточку туи в вазе. Тайлер ворочался, смешно шевеля губами во сне, будто звал кого-то. — Дай мне пять минуточек, пожалуйста, дж… — он прижал голову к подушке, отчего последнее слово прозвучало неразборчиво. Келли решила, что сын повторил «дай же» и потрясла его за плечо, повторив: — Пора вставать. Тайлер вскочил, очумело хлопая глазами, и, увидев мать, судорожно прикрылся одеялом, будто показаться ей на глаза с обнаженным торсом было неприлично.  — С днем рождения, милый! — улыбнулась Келли, — поторопись, завтрак на столе. Тай, часто моргая, чтобы стряхнуть остатки сна, смотрел на дверь комнаты, которую мать только что закрыла, выйдя из комнаты, пытаясь понять — слышала ли она то, что он говорил в своем видении или нет? Его, научившегося было жить без прикосновений, вновь терзали сны, напоминающие о давешних, проведенных не в одиночестве, ночах. И этими ночами он не молчал, о, нет, он звал, он просил, он стонал от счастья. Того самого, что с наступлением утра заставляло его мучиться — от стыда. Под утро ему снилось, будто они, процеловавшись с Джошем до середины ночи, должны рано встать в школу, и он упрашивает дать ему полежать еще чуть-чуть, будто триста секунд могут что-то изменить, помочь почувствовать себя более выспавшимся. Судя по тому, что мать ничего не сказала, не стала задавать никаких вопросов, она ничего не услышала. Можно было спокойно дышать, и идти на кухню, где собралась вся семья, чтобы поздравить своего старшего сына и брата. На столе стоял пирог, и Мэдисон потихоньку сковыривала с него глазурь. Тайлер неловко улыбнулся, услышав громкое, хором произнесенное «С днем рождения!», обнял родителей, поцеловал в макушку Мэдисон, и завертел головой, пытаясь придумать, куда сложить полученные подарки. Подарком родителей, скорее всего, были книги, а вот коробка от Мэдди, завернутая в пеструю бумагу с изображением куколок, была подозрительно легкой. Внутри что-то шуршало. Этот подарок интересовал Тая сильнее всего, но он решил, что раскроет его после работы, когда вернется из школы. Днем, закончив с прогоном, он отпустил детей по домам и начал обсуждать с родителями своих подопечных подготовку реквизита, декораций и костюмов — раньше в школе не было своего театра, и многое приходилось делать с нуля. Тайлер отчаянно робел и стеснялся раздавать поручения людям, что были в два раза старше его, но мало-помалу освоился, и смог сосредоточиться на том, что говорит, а не на тревожных переживаниях о том, как он выглядит со стороны. В школу он ходил в той же одежде, что взял с собой в университет, только сменил футболки на рубашки, чтобы выглядеть чуть солиднее. Это было пожелание отца, и Тай не видел смысла с ним спорить. В эту субботу он был слишком нервным, слишком дерганым, но в школе это списали на волнение перед спектаклем, что одновременно должен был стать отчетным концертом клуба, а дома — на мандраж перед первой сессией. За ужином родители, как могли, поддерживали его, давая советы, напоминая, что жизнь не кончится, если он что-то не сдаст. Безусловно, это будет неприятно, но тогда Тай сможет попробовать себя в том, что у него получается гораздо лучше. И отец, и мать прозрачно намекали на педагогическую стезю, и теперь Тай почти был склонен с ними согласиться. По меньшей мере, с той частью, где говорилось «жизнь не кончится». Он ведь столько раз думал раньше, что какое-то событие сломает его, пустит жизнь под откос, но ничего смертельного не происходило, все утрясалось. Так, верно, утрясется и сейчас. Перед сном Джозеф шепотом поблагодарил небо за то, что этот день не принес ему той боли, что мог. Это случилось в воскресенье. Тайлер сложил подарки в рюкзак, сунул туда же пару свитеров, и вышел на кухню — у него было время на чашку чая перед тем, как отправиться на автобусную станцию. Чайник выключился с громким щелчком, кипяток окрасился в темно-коричневый цвет, запахло шоколадом. Тай сидел, обхватив чашку обеими руками, мысленно прикидывая, что нужно успеть сделать до наступления понедельника, когда первому курсу обещали начать ставить первые допуски. Его уединение потревожила мать. Она, велев, чтобы Тайлер не вставал, налила себе чаю, села рядом с сыном, окинула его любящим взглядом, заговорила о том, как гордится им, как рада, что он нашел себя в родном городе. Тай механически кивал — большего участия в разговоре от него не требовалось. Погруженный в раздумья, он не уловил, когда прозвучало имя Лауры. — … звонила, чтобы поздравить тебя с днем рождения. Ты был на работе, и я поблагодарила ее от твоего имени. — О, спасибо, мне не хотелось бы показаться невежливым, — невпопад ответил Тай, сокрушаясь, почему же ему так не везет, и мать Джоша, которую он привык звать «мама Дан», звонит исключительно тогда, когда его нет дома. — Миссис Дан приглашала тебя провести в их доме рождественские каникулы, но я была вынуждена отказать ей — ты так плохо перенес перелет в прошлый раз, и твоя сессия… Мне кажется, разумнее провести праздники дома. Так ведь, Тайлер? — Да, мама, ты совершенно права. Может быть, летом, — с кажущимся равнодушием произнес он. — О, дорогой, на это лето у нас много планов. Мы с отцом хотим порадовать тебя и Мэдди. — Спасибо, мама, — прошептал Тай, — ты знаешь, что лучше для меня. Сидя в автобусе, он все крутил в голове этот разговор, стараясь убедить себя в том, что отказ отпустить его к Данам — не более чем неприятное, но правильное решение с учетом сложившейся ситуации. Ведь, как ни крути, он действительно слег после перелета — истинные причины нервного потрясения его матери знать не обязательно. И действительно его ждут экзамены. То, что все это можно решить, было бы желание, Тайлер говорить не стал. Он мог бы сорваться в Коламбус, но за этим обязательно последует скандал, слезы и ругань. Каникулы, пусть и в любящей семье, не стоили того. Особенно, учитывая, что человек, которого он сейчас готов был ненавидеть так же сильно, как когда-то любил, наверняка был бы там. Нет, он не поедет.

***

Джозеф не успел еще дойти до общежития, как в джинсах запел телефон. В воскресенье вечером никаких срочных и важных звонков не бывает. Дома он был час назад, и все были здоровы, отделы кадров телекомпаний не будут общаться с соискателями в такое время. Тот, кто звонит, кто бы он ни был, перебьется. Или перезвонит позже, когда Таю будет удобнее разговаривать. Оказавшись в комнате и убедившись, что он один, Тайлер посмотрел на список пропущенных звонков. Их было два и оба от Барта. От него же была смс «Завтра в 8 свободен?». Тай решил не тратить время на переписку, и перезвонил Каббинсу. — Свободен абсолютно. Тебе нужен еще один кадр с прямоходящим зомби? — Привет, во-первых, — прервал его Барт, — мы все отсняли и даже смонтировали, приглашаю тебя на просмотр, ну и с ребятами из группы заодно познакомлю. Им интересно, какой ты в естественной среде обитания. — Окей, — хмыкнул Тай, — где встречаемся? — Под фонарем, — захохотал Барт, — адрес на всякий случай скину смс. Он попрощался, а через минуту на телефон пришло сообщение с названием и адресом заведения, где Тай так неудачно выпил колы в прошлый раз. Теперь он ограничится чаем — от алкоголя и кофе он старательно отказывался, стремясь разграничить жизнь прошлую и настоящую, сменив вкусы и привычки. Вечером понедельника его ждали — Барт сидел за стойкой, потягивая минералку, в которой — Тайлер искренне на это надеялся — была только минералка. — Будешь? — Барт протянул ему стакан, но Тай замотал головой: — Мне чай, если можно. Взгляд бармена выразительно говорил «чай можно пить и дома», но свою чашку Тайлер вскоре получил и пошел вместе с Бартом к дальнему столу на четверых, за которым сидели смутно знакомые парни. Как Джозеф ни рылся в памяти, узнать их он не смог, а потому с легким сердцем познакомился заново. — Я Шеннон, ударник, — представился парень с забитым татуировкой плечом, — это Томо, гитарист, — кивок на сидящего напротив, а с Д… Сопровождающий Тайлера Барт скривился, и тот, кто назвал себя Шенноном, поправился: — С Бартом ты уже знаком. — А что, он тоже музыкант? — полюбопытствовал Тайлер, устраиваясь рядом с Томо, делая вид, что не заметил оговорки. — Он-то? Господи, да куда ему? — Шеннон нервно хихикнул, — третьесортный актеришка, который кое-что смыслит в режиссуре. Мы так давно знакомы, что уже почти семья. Тай перевел взгляд на Барта — тот поджал губы, но ничего не возразил. — Так вот, Тайлер, наш клип. Гордись, ты увидишь его одним из первых. — Барт сунул ему смартфон, на экране которого медленно гас лейбл студии. Началось действо, за которым Тай наблюдал с раскрытым ртом, то и дело ахая от восторга. Сцена, в которой снимался он, была пресной и скучной — по сравнению с гимнастами, выполнявшими рискованные трюки, или обыденным проходом льва по пустой площадке. Обычное же дело, Господи, по Лас-Вегасу каждый вторник ходят львы. — Эту милую зверушку мы снимали дольше всего. Точнее, сами съемки заняли один вечер, а вот согласование съемок — две гребаных недели! Будто эта милая куколка могла кого-то напугать, — заметил Барт, скользнув взглядом по экрану. Прошептав очередное «ВАУ!», Тайлер отдал смартфон и восхищенно посмотрел на музыкантов: — Парни, это так круто! Я не слышал ничего подобного раньше. — И не видел, полагаю, тоже, — ревниво заметил Барт, уткнувшись в телефон и что-то листая в нем. — А вас всего двое в группе? — уточнил Джозеф. Он видел троих музыкантов в кадре, именно тех, в ком он почувствовал бэндмейтов, а не приглашенных актеров, но если Томо и Шен снимались в видео анфас, то еще один парень был запечатлен в профиль. Опять же, он казался Тайлеру странно знакомым, но когда состоялось это знакомство, он сказать не мог. Лучше спросить и узнать наверняка. Шен злорадно усмехнулся: — Нет, трое. Солист — чудак и мизантроп, он не смог… — Он отказался прийти, — перебил словоизлияния ударника Барт, — когда узнал, что я приведу тебя. Я же говорил, что ребята не прощают лажи в пении. — Он — возможно, но не мы, — вмешался державшийся до того в стороне Томо, — а где ты поешь? — Нигде, — отмахнулся Тайлер, — так, было пару раз на уровне самодеятельности в кружке при церкви. — Я что-то слышал, помнится, о выступлении перед залом, где было четыре сотни человек, — мурлыкнул Каббинс, — давай, детка, расскажи. — Я не детка, Барт, — обозленно дернулся Тайлер. — Барт, ты, правда, унялся бы, — подал голос Томо, — не всем же быть таким совершенством, как наш неуловимый, верно? И все с чего-то начинали. Тайлер прошептал «спасибо», а гитарист улыбнулся, так же шепотом ответив «его порой заносит». Барт постучал пальцами по столу, привлекая к себе внимание: — Я полагаю, никто не будет против послушать кое-что еще? Нет? Он не стал ждать ответа, стукнул по экрану телефона, и из динамика полилась знакомая Тайлеру запись — на этот раз она показалась чище. Тотчас Джозеф захотел залезть под стол или хотя бы сделать вид, что из телефона звучит не его голос. Он ожидал насмешек, но музыканты прислушивались к треку слишком, на взгляд Тая, внимательно. — Я не верю в совпадения и люблю хорошие истории. Может, расскажешь? Мы все уже поняли, что это поешь ты, — заключил Каббинс, — давай, Тайлер. — Не стоит к этому возвращаться, ваша песня гораздо круче, — мялся тот, — и это не слишком веселая история, правда. Я уже понял, что не умею петь. — Было бы желание, — фыркнул Барт, — расскажи, что ты делал в Огайо и почему сбежал? — Ну какое тебе до этого дело, а? Отказывать напрямую Тайлеру было неудобно, он надеялся отговорить Барта, ведь в его истории действительно нет ничего интересного и занимательного, разве что поучительное. — Подкину нашему неуловимому идею о профилактике в группе, а то вдруг кто из состава мылится сбежать втихую? — продолжал давить тот. — Все, кто хотел, уже сбежали, Барт, хватит. Шен негромко хлопнул рукой по столу, и Каббинс, покачав головой, перевел разговор на что-то иное. Тайлер, извинившись, встал — ему надо было отойти, подышать, прийти в себя, загнать внутрь чуть не выплеснувшиеся эмоции и слезы. Что он, как девчонка! Было бы из-за чего переживать. Ну да, вспомнился первый концерт, неплохая песня, маленькое шоу в его честь, глаза и руки того, о ком он хотел бы вспоминать как можно меньше. Так отчего же он переживает? Ясное дело, оттого, что отвратительно поет — слышать критику в свой адрес всегда неприятно. Это похоже на правду, нет, это и есть правда, Тайлер заставит себя в это верить. В царящем вокруг гвалте его шаги остались неуслышанными и прежде чем Джозеф сел с краю, рядом с Томо, он успел услышать раздраженное «Джа, к чему этот цирк, думаешь, он не...?». Фразу оборвали сразу, как увидели Тая. Он не стал спрашивать, что же хотел сказать Шеннон — у каждого в этой компании свои секреты. А раз он сам несколько минут назад отказался раскрыть свой, настаивать на том, чтобы ему пересказали пропущенный диалог, не вправе. Они сидели в баре еще с полчаса, наконец, ближе к десяти, музыканты начали собираться. — Мы бы пригласили тебя к нам на репетицию или концерт, но утром уезжаем. И так задержались с этим видео, надо нагонять график, — с огорчением сказал ему Шеннон, — если решим наведаться в Вегас, надеюсь, встретимся? — Я тоже надеюсь, — кивнул Тайлер. Ему было неловко и приятно — вроде как он ничего не сделал, так, заполнил собой несколько секунд экранного времени в видео для молодой и очень талантливой группы. «Пусть у них все получится», — мысленно подумал он, а вслух произнес: — Удачи, ребята! — И тебе, Тайлер. Главное — не пей. Каббинс похлопал его по плечу и троица, усевшись в машину режиссера, уехала.

***

*Коламбус, Огайо* Дарк уже минуту смотрел на полученный по корпоративному чату файл: склейку из двух фото на белом фоне. Первое — темный кадр, выложенный кем-то в фейсбуке, с пририсованной в фоторедакторе стрелочкой, указывающей на лохматого парня, и рядом — скрин из нового видео группы «Thirty Seconds to Mars», где это же лицо было показано крупным планом. Над фото была приписка «Таких совпадений не бывает! Но как?» Вопрос нельзя было назвать риторическим. Действительно, как парень, уехавший в маленький городок с полгода назад, чтобы учиться в университете, оказался замеченным в компании известных музыкантов, причем, судя по естественности позы, он общался с ними как с давними знакомыми. — Откуда ты такой взялся, Тайлер? И куда делся? — спросил Дарк у фото. Он стукнул по кнопке быстрого вызова: — Алисия, ближайшие сорок минут меня ни для кого нет. После, поставив телефон на беззвучный режим, еще раз посмотрел на скрин, открыл фейсбук и зашел на страницу Джозефа, чтобы написать тому сообщение. Дарк нашел Тайлера в фейсбуке еще в октябре, когда к нему примчался взмыленный, выведенный из равновесия и растерявший обычное ехидство, Тим. Нашел — и не стал напоминать о себе, решив понаблюдать за тем, как складывается жизнь бывшего помощника и, если не друга, то их с братом близкого знакомого уж точно. Тим после того раза ни о чем не просил — видимо, улеглось, отболело, он как-то договорился — судя по тому, что появляться на репетициях Дан не перестал — Кай знал об этом от того же Тима. Перестал ли тот бухать, пытаясь залить горе, — было неизвестно, да и неинтересно, парень уже взрослый, нечего с ним нянькаться. Так или иначе, Тим, казалось, о своей просьбе забыл, а вот Кай поглядывал периодически, но видел одно и то же — замученное селфи, упоминание о том, что Тайлер Джозеф, родившийся 1 декабря 1988 года, учится в университете Невады на факультете журналистики, и больше ничего. Не было уведомлений о том, что он лайкнул чью-то запись или оставил комментарий кому-то. Голая стена. Кай не решился стать первым, кто что-либо напишет на ней. Он не написал даже 1 декабря, в день рождения, когда все «герои» смотрели экспериментальный ролик, смонтированный видеоинженером WSYX-TV, Марком, что отлично зарекомендовал себя на стажировке, и остался у них работать. Кай все думал — стоит или нет отправить видео Тайлеру, в итоге отказавшись от этой идеи. Не стоит. Захочет — сам зайдет на сайт и увидит. Но сейчас… Сейчас Каю хотелось кое-что узнать. Он быстро выстучал в мессенджере слова «Тайлер, получение высшего образования не является причиной для пропуска работы». С прикидкой на часовые пояса, Тайлер мог ответить не раньше, чем поздней ночью по времени Огайо. Что ж, спешить ни к чему, вопрос уже в принципе — ответит или нет? Сорок минут, оговоренных программным директором WSYX-TV, истекли, и он вновь погрузился в работу, не думая о том, что, может быть, уже ждет его на фейсбуке.

***

Тайлер из дома написал Барту смс «Надеюсь, ваш клип примут хорошо», и не надеялся на получение ответа, но тот ответил «его приняли отлично». И то хорошо, уже плюс, у кого-то получилось, кому-то повезло. Впрочем, это не везение, а закономерность — кто работает, вкладывая время и усилия ради достижения цели, тот и получает то, чего хотел. Видимо, Джозефу тоже стоит взять себя в руки, перестать надеяться на удачу, что шла с ним рука об руку весь год, проведенный в Коламбусе, и заняться делом. Например, принять участие в одном из конкурсов, инфу о которых выложил куратор курса в сообществе. Возможно, одна из его зарисовок подойдет, а если и нет — он напишет новую, зря, что ли, отучился полгода. Конечно, по большей части это были вводные, общие для студентов-гуманитариев дисциплины, но профиль был тоже! И Тай мог гордиться тем, как зарекомендовал себя. Пусть пока только на студенческом уровне. В самом деле, если у него не срастается с телевидением, стоит поработать в печати — туда попасть гораздо проще, да и говорить там не надо. Все, что он хотел сказать, он выразит в тексте. Открыв свою страницу, Тайлер заглянул в раздел сообщений, полученных не от друзей, и почувствовал, как в горле стало сухо от волнения, а руки задрожали. Кай написал ему. Прочитав, Тай сидел, уставясь в одну точку, пытаясь собраться с мыслями. Если это была шутка, то довольно жестокая, да и Кай в принципе не склонен был так шутить. Так что же это значило? Что он зовет его обратно? Но, Господи… Даже если он согласится, возникнет столько проблем… Хотя отказаться трудно. Но, черт, почему с Тайлером всегда так? Ему ведь не пообещали ничего конкретного, а он уже построил планы. Он хотел придумать остроумный ответ, чтобы не показать, что сделанный весной выбор оказался ошибкой, но на ум ничего не шло, и Тай выстучал «я понял, что телевидение — не мое. Завидую тем, кто смог вписаться в профессию лучше». Далеко до остроумия, но хотя бы не очень жалко? Или очень? В чужую голову не влезешь, что написал, то и написал. «Напиши мне свой номер и время, когда тебе можно звонить», — гласило очередное сообщение от Кайрема. Вместе с ним прилетел запрос на добавление в друзья. Тайлер добавил Дарка, а на сообщение долго не отвечал, боялся. Ходил с полчаса по комнате, стирал пыль с полок, перекладывал учебники в рюкзаке, перестелил постель. После, приготовившись к самому худшему, написал номер своего телефона, добавив «только не говори его никому в Коламбусе, ладно?». Ему было плевать, что подумает Кай, прочитав приписку. Спокойствие, пусть относительное и шаткое, было дороже.