Ниточки для ангела

Предпраздничные дни текли ровно, не суетливо даже, будто не к Рождеству готовились, а к иному, еженедельному событию. Тайлер пропадал в школе, заставлял себя идти в клуб с утра и возился до вечера — приближался день Х, когда его работу будут оценивать самые строгие критики — его родные. Он ведь не себе доказывал, что чего-то стоит, им. Вроде как обычная мысль, правдивая, но когда Тай прочувствовал ее до конца — ужаснулся. Ведь это его жизнь, почему он хочет доказать кому-то, что все делает правильно? Несомненно, он нуждается и в одобрении, и поддержке, но если Тай сам готов нести ответственность за свои поступки, почему позволяет другим решать за него? Он ведь не так представлял себе пресловутую взрослую жизнь. Он вообще никак ее не представлял — до того самого момента, когда пришлось встретиться с первым серьезным испытанием — известием о том, что прилетел не туда. Он не переживал только потому, что впал в ступор — слишком неожиданно все произошло. И потом, когда ему пришлось принимать взрослые решения, он не думал, как посмотрят на его действия другие. Только когда на горизонте замаячил приезд родителей, взволнованных самоуправством своего первенца, Тай испугался. Потому что, почувствовав вкус самостоятельности, он понял, что раньше жил в клетке. И мог бы, верно, отстоять свое право на свободу, будь в нем хоть капля уверенности, что он хоть кому-то нужен, но тогда ее не было. А потом стало поздно что-то решать, он улетел. Улетел, чтобы маяться сейчас, костерить себя на все лады, и думать, думать, думать, как исправить сделанную ошибку и можно ли еще ее исправить. Он сидел в пустом классе, бездумно глядя в чашку с чаем, перебирал воспоминания того Рождества — как Тим заставлял его вновь выйти на сцену, как уговаривал работать с ним, не зарывать в землю данный богом талант, а Тай… А что Тай? Он струсил. Побоялся привязаться. Побоялся не оправдать надежд. Побоялся сделать неправильный выбор, и отказался от этого самого выбора, отняв у себя шанс на успех. Потому что когда ты пробуешь сделать что-то, никто не гарантирует, что получится. Но когда ты выбираешь бездействие, ничего не получится точно. И Тайлер ведь знал это, так почему он отказался выбирать? Дверь заскрипела, впустив в класс посетительницу. Тайлер сразу узнал вошедшую, это была миссис Кинг, мать Сюзи, одной из его воспитанниц. Судя по ее лицу, она была настроена крайне решительно. — Мистер Джозеф… — Что вы, мэм, мистер Джозеф — это мой отец, а я просто Тайлер, — ответил он, стараясь улыбаться, хотя внутри все заледенело. — Ммм… Тайлер, я хотела бы обсудить с вами один щекотливый вопрос, — она замялась, не зная, как начать. Тот, наконец, сообразил предложить ей стул, отставил чашку на стол и, сцепив руки, стал ждать, пока женщина скажет, зачем, собственно, пришла. — Дело в том, Тайлер, что я нашла дневник Сьюзан, и она пишет… Тайлер чуть не задохнулся, перед его глазами пролетели недели занятий, разговоры с детьми, обсуждение их мелких, но таких важных проблем, и советы, которые он давал, стараясь в меру разумения помочь. В его действиях наверняка не было никакого осуждаемого обществом и церковью подтекста, он никого не выделял, старался даже не касаться детей лишний раз — во избежание недомолвок. Что же мать Сюзи прочитала в дневнике своей дочери, куда — скажем прямо — ей не следовало совать свой нос? — Она пишет, что влюблена в вас, и хочет пригласить вас в гости. А еще она надеется, что вы дождетесь ее, — голос женщины сорвался, и Тай молча протянул ей салфетку. Пачка салфеток всегда была под рукой — малыши пачкались, проливали сок и воду, иногда ревели, и Тайлер только успевал класть новые пачки на место закончившихся. — Мэм, я могу заверить вас, что и в мыслях не держал… Что именно он не держал в мыслях, Тай сформулировать не мог. Надеялся, что его поймут и так. Но в воздухе густело молчание, и ему пришлось продолжить мысль. — Я очень ценю расположение Сюзи, и понимаю, что, верно, напоминаю ей принца из сказок, которые мы читали, но я не могу прийти к вам, мэм. Прошу меня простить. — О, Тайлер, я понимаю вас, но как мне поговорить с дочерью? Как объяснить? — Я понимаю ваше беспокойство, мэм. Меня волнует другое — если я или вы начнем говорить Сюзи о том, что ее чувства неуместны, поспешны, и в ее возрасте не стоит думать о мальчиках, то выяснится, что вы читали ее дневник. — Но я же должна оберегать свою дочь! — с вызовом заявила та. — Мэм, я думаю, что проще всего будет устроить праздник здесь, в клубе. Думаю, директор не будет против. Дети смогут прийти со своими друзьями и будут заняты друг другом. — Да, это отличный вариант, все родители помогут, конечно же, только… Тайлер, вы могли бы прийти со своей подругой? Чтобы Сюзи увидела, что вы не будете ее ждать, — миссис Кинг теребила ручки сумки, понимая, что высказанная ей просьба нарушает рамки отношений преподавателя и родителей подопечных. — Это невозможно, мэм, — сухо ответил Тайлер, — я думаю, мы устроим праздник в клубе сразу после спектакля, в сочельник. — Мы принесем печенье и… — затараторила та, поняв, что допустила неловкость. — Все, что любят дети, — Тайлер широко улыбнулся, показывая, что конфликт исчерпан, и он ничуть не обижен. Миссис Кинг, поблагодарив Тая за уделенное ей время, ушла, а он продолжил копаться в себе, стараясь успокоить вихрем мечущиеся мысли. Уже вторая за месяц просьба привести подругу… Его пугала такая настойчивость, зачем кому-то видеть, насколько хороши его социальные навыки? Он-то, наивный, думал, что будь у него здесь девушка, его бы попросили не афишировать имеющиеся отношения, чтобы лишний раз не показывать детям ненужных сцен. А теперь вот оно как… Извольте, Тайлер Джозеф, соответствовать стереотипам! Интересно, а Джоша достают так же, как его? Или?.. Впрочем, тот от недостатка внимания не страдал, Тайлер видел это, но относился спокойно — они вроде как были вместе. Вроде как вместе. Что ж, кем-кем, а собственником Тайлер не был. Зря, наверное. В груди заскреблось робкое желание спросить у Тима, как там Джош, или у миссис Дан, или у Эшли. Тай рассердился сам на себя — Господи, да что он мается ерундой? Почему бы не спросить о Джоше у самого Джоша? Подумал и осекся, будто хватнул ледяной воздух. Он не может. Боится, что услышит не то. Иначе с чего бы тому молчать столько времени? Страдания, поиски места — все это объяснимо, Тай и сам через это прошел. И даже эпизод с излишествами у него был. Разве что не было того, кто вытер бы ему слезы и пообещал помочь. После часа мучений Тай решился на компромиссный вариант — он напомнит о себе в Рождество, а там дело за Джошем.

***

Коламбус, Огайо За два дня до концерта Тим метался по городу, как ошпаренный. Все шло хорошо, но контроля и пригляда требовала сотня мелочей — начиная от обоих ударников, что так и норовили вытворить какую-нибудь глупость, и заканчивая тонкостями монтажа сцены. Все-таки Рождество, хотелось, чтобы было красиво. В этом году у него не было особого номера для шоу — разве что дуэт барабанщиков. Да, это неплохая вещь, но вот петь придется ему одному. Не то, чтобы Тим не любил это делать — иначе бы он давно распустил бэнд и занялся чем-то более спокойным и прибыльным, но воспоминания о прошлогоднем Рождестве не давали покоя. По краю сознания мелькнула мысль о том, что брат обещал ему помочь и найти Джозефа, что пропал из его жизни так же неожиданно, как и появился, но никаких новостей — ни хороших, ни дурных от него не было. Тим усмехнулся — вот же не было печали! А появился совершенно обычный парень, и заставил крутиться вокруг себя все, что было дорого Тиму. По большому счету, особо дорогих вещей — да и то, не вещей, а составляющих жизни — было всего две. Бэнд и отношения с братом. Тайлер умудрился отметиться и там, и там, и вроде ничего не сломал, не нарушил, но будто перестроил под себя, сделал так, что его отсутствие было заметным. Хотя, может, так думал только Тим? Вряд ли, вряд ли — тоскливые взгляды на микрофонную стойку бросали и другие парни — и Даллон, и Джош, и забегавший порой Брендон. Только Марк и Эрик не вспоминали о Тае — первый потому, что не успел с ним познакомиться, а второй не сошелся настолько близко. Гитарным проигрышем запел телефон — излишней скромностью Тим не страдал, потому и поставил на звонок собственную запись. Этот сигнал был только для родных, последнее время преимущественно для Кая — тот неровно дышал к инструменту брата, хотя толком играть не учился. — Только о тебе вспоминал, — бросил в трубку Тим вместо приветствия. — У меня для тебя есть кое-что, можешь ко мне приехать? — отрывисто сказал Кай и, прошептав «подожди секунду», что-то сказал в сторону, видимо, звонил с работы, — я снова тут. Так вот, как у тебя со свободными вечерами? — А ты меня что, пить зовешь? Если так, то давай после концерта, мне как раз можно будет хотя бы на денек расслабиться. — Нет, зову я тебя не пить, но что-то подсказывает, что вискарь пригодится. Так когда? — На Рождество? Или ты с Линдси? — растерянно спросил Тим, пытающийся быть тактичным и найти золотую середину между желанием провести вечер с братом, которого редко видел, и стремлением если не помочь наладить его личную жизнь, то хотя бы не разрушить ее. — На Рождество у нас тут свои игры, — мрачно отозвался Кай, — и да, с Линдси, ты прав. Давай, может, двадцать шестого? Дело не срочное, но важное. Если столько терпело, потерпит и еще, день-два роли не сыграют. — Зачем ты мне это сказал? — простонал Тим. — Затем, что ты меня сам об этом попросил, — отрезал Дарк, — до связи. — Стой, это Джозеф, да? — Тим вцепился в трубку так, что пальцам стало больно, но Кай уже отключился, а перезванивать Скип не стал, понимал, что тому сейчас не до него, и так выкроил несколько минут между площадками, где был нарасхват.

***

Тайлер сидел за сценой на старом ящике, напоминающем контейнер для перевозки инструментов. Может, это он и был — присматриваться было недосуг. Есть куда примоститься — и ладно. В помещениях, отданных под гримерку, вокруг юных артистов хлопотали матери, поправляя прически и костюмчики. В одном из классов сидел гример, рисующий на свежих мордашках узоры, что должны были дополнить роли — от взрослого театрального грима и Тай, и родители решительно отказались, а крылья бабочки или кошачья маска на лице — самое то. Руки дрожали, будто ему самому предстояло выйти на сцену через какие-то сорок минут. Он, конечно, выйдет — в конце, когда настанет черед поклонов, и то — постарается держаться позади всех, чтобы не переключать внимание на себя. В зале было тихо — зрителей еще не начали запускать, и Тай наслаждался этими последними минутами относительного покоя. После того, как прозвучит звонок — та самая Сюзи, что выдумала себе чувства к своему педагогу, одетая в костюм зимней феи, пробежит с колокольчиком по проходу между сиденьями — у него не будет и минуты передышки. Спектакль, праздник в клубе, после, как все уйдут — уборка и демонтаж декораций. Начинались каникулы, и Тайлер хотел оставить и класс, и зал в идеальном состоянии. В Коламбусе уже поздний вечер, почти ночь, еще чуть-чуть — и будет поздно звонить, а он все крутил и крутил телефон в руках, не решаясь набрать выученный наизусть номер. Там, в другом городе, наверняка царит своя предпраздничная суматоха, в которой ему, увы, уже нет места. Сделать уборку, нарядить елку, низать сладкие гирлянды — все это сделают без него, и никто ничего не потеряет. И от этого почему-то грустно. В его убежище начали заглядывать дети, и Тай с тоской понял, что вновь упустил время. Он хотя бы напишет. Быстро, сбиваясь и поправляя неверно набранные буквы, написал «С Рождеством, бро», выстучал номер и отправил. Он сделал это. Пусть этого недостаточно, но все лучше, чем ничего. Теперь ему остается дожидаться ответа, если он, конечно, будет. Самые смелые подопечные Джозефа подбежали к нему, затормошили, он выключил телефон и спрятал его в карман. Начался праздник, испортить который он не имеет права. Он так хотел сделать праздник для Алека и Джордана в том году, но не получилось. Этим школьным праздником он отдавал долги и надеялся, что в школе Коламбуса найдется тот, кто развлечет третьеклашек не хуже, чем если бы это сделал он. Он улыбался и надеялся, что его улыбка выглядит искренней, с восторгом и смущением принял цветы и тут же подарил их матери, что сидела в первом ряду, сияя от гордости и счастья. Старался выглядеть довольным и радостным, поглядывая на веселящихся фей, котов, эльфов, ведьмочек, принцев и корсаров. С подлинным смирением выслушивал благодарности родителей и утешал детей, узнавших, что клуб, как и вся школа, уходит на каникулы до начала нового семестра. С уборкой ему помогла сестра — она, сыгравшая Снежную королеву, была взбудоражена первым сценическим успехом, и кружилась по классу, танцуя и размахивая руками. Когда она пробегала мимо Тая в очередной раз, тот сунул ей в руку мешок для мусора и попросил собрать тарелки и фантики, что лежали на столах, стульях и под ними. Мэдди надулась было, но Тайлер применил запрещенное оружие — сделал щенячьи глазки, и сестра согласилась. Все это время Тайлер не включал телефон — боялся, что не совладает с эмоциями, если получит ответ. И тем более, если его не будет. Только дома, поужинав, он пришел в гостиную, сел рядом со светящейся елкой, почесал за ухом устроившемуся на подушке коту, и нажал на кнопку включения. Телефон загружался медленно, будто издеваясь, и Тайлер грыз губы от волнения. Наконец, гаджет стал жужжать, показывая значки входящих смс и сообщений в мессенджере. Оттягивая момент, Тай сначала заглянул туда — Дарк писал, что наберет его вечером двадцать шестого декабря, когда к нему придет Тим. Скип был еще одной ниточкой, связывающей его с Коламбусом, и Тайлер будет счастлив его услышать, это поможет ему чувствовать себя нужным и живым. По иконке смс он долго не мог попасть, будто та убегала от него. Он трясся в ознобе, но все же изловчился, стукнул и закрыл глаза. Ему пришли сообщения от однокурсников, от Дори, от Эмили. Ответ от Джоша не пришел. Наверное, этого и следовало ожидать, и Тай знал, что будет именно так, но ему стало неуютно, будто еще несколько волокон из связывающей их с Даном нити лопнули. Он пока держался за него — за сны, за воспоминания, но они с каждым днем становились все призрачней и тоньше. Что делать, когда их не станет совсем, он не знал. И предпочитал пока не думать об этом.