Ниточки для ангела

Пыль щекотала нос. По настоянию родителей часть класса, отданного под клуб, застелили ковролином, вычистить который до основы мог только очень мощный пылесос, но никак не подметание раз в неделю. То есть Тайлер следил за чистотой, но сейчас он ползал по ковру, собирал лего, разбросанное его подопечными и отчаянно чихал. Хотя, может, не в пыли было дело, а в том, что его продуло. Чтобы освободить пятницу, ему — не без помощи девочек из деканата, которых он умасливал презентами неделю — удалось раскидать занятия на дни с понедельника по четверг, и теперь он бегал между корпусами, посещая часть курсов с другими группами. Верно, тогда и простыл, поленившись таскать с собой куртку. Его не знобило — пока — просто кружилась голова, и чесалось в носу. Или, может, все-таки пыль? В Вегасе Тай забивал себе голову учебой и разрозненными мыслями, из которых потом сплетал заметки для блога, в Парадайзе — уделял преувеличенное внимание бытовым мелочам. Он с таким серьезным видом мыл фарфор и протирал листочки домашних цветов, когда пришло время ежемесячной уборки, что Мэдисон заливисто хохотала и шутила, что научись брат готовить — и он станет завидной женушкой. На беду языкатой Мэдди, ее слова услышала мать, и разбранила дочь за плохие слова и мысли. — Ну чего я такого сказала, — ныла она, оставленная без сладкого, отправленная в комнату подумать, — ты же правда хорошо все делаешь по дому, а папа не делает. — Ты говоришь всякие глупости, Мэдс. Папа тоже многое делает по дому, просто ты не обращаешь внимания. Не глядя на расстроенную сестру, Тайлер перелистнул страницу ежедневника, в котором расписывал план занятий, и углубился в заметки. Он хотел подготовить свой учебный план до конца года, чтобы начать подготовку к масштабным мероприятиям заранее и не разрываться весной между школой и университетом. — Тай, а почему у тебя нет девушки? — поинтересовалась Мэдисон, решив, видимо, испортить брату настроение. — Она есть, — рассеянно отозвался Тай, — только еще не знает о том, что она моя девушка. Всем, знаешь ли, нужно разное время, чтобы понять важные вещи. — Это значит, что сейчас у тебя ее нет, — упорствовала Мэдисон. — Это значит, что о некоторых вещах ты пока не имеешь ни малейшего представления, мисс зануда. Тайлер встал, захлопнул ежедневник, и вышел, оставив сестру отбывать наказание в одиночестве. — Зато я имею представление о том, что ты странный! — крикнула она ему вдогонку. Тай только кивнул — мол, понял, и никак комментировать услышанное не стал. Сейчас, ползая по ковру, он вспоминал заявление сестры, и крутил его на все лады. Что значит «странный»? У него две руки, две ноги и обычное, приятное даже человеческое лицо — Тайлер не Квазимодо какой-нибудь. На нем нет пирсинга, нет татуировок, он не отращивает причудливую растительность на лице. Так что в нем странного? То, что он помогает матери по дому — не странно, а нормально. Он тоже живет в этом доме и берет на себя часть обязанностей. Возможно, Мэдисон имела в виду нечто другое, но возвращаться и спрашивать Тайлер не стал. С нее станется начать вредничать и задирать нос. В конце концов, какое ему дело до чьих-то оценок? Важно то, что он сам думает о себе, не так ли? А себя Тайлер считал вполне соответствующим норме. Сеанс самокопания прервал стук в дверь. Тай точно помнил, что не закрывал кабинет — дверь всегда была открыта, чтобы любой мог заглянуть и убедиться — юный преподаватель пристойно ведет себя с детьми и не позволяет себе лишнего. Он крикнул «Войдите», думая, что, верно, сейчас придется выдержать беседу с еще одной ответственной матерью из числа родителей учеников, которые взахлеб рассказывают о занятиях и играх, которые проводил Тайлер Джозеф, за семейный ужином. Когда дверь, потянув на себя, открыли, Тай с запозданием подумал, что надо было, наверное, перебраться за стол — для солидности. Впрочем, какая солидность в его-то возрасте? Он тут делом занят, не просить же школьных уборщиков вместо него лазить по ковру. Просто в следующий раз организует уборку раньше, до того, как за детьми потянутся родители. Лучше они поиграют в «Алфавитный суп» или «Веселую математику», и ему не придется зарываться в жесткие ворсинки чуть ли не носом. В кабинет вошла девушка и затопталась у двери, не зная, как далеко ей можно пройти и где присесть. Прищурившись, Тай узнал девушку, приглашавшую его пойти с ней на Рождественский бал — старшую дочь в семье мормонов Миллиган. Джозеф не питал предубеждения к людям из-за их вероисповедания, нации или языка, просто отметил это для себя. Никто из братишек и сестренок Мэри Миллиган не посещал клуб, и Тай радовался, что на занятиях, когда дети с присущей им прямотой и непосредственностью обсуждали различия между собой, не приходилось касаться вопросов религии. Бог был для всех один в прямом смысле слова. Думая, что его не заметили, Тайлер помахал рукой и крикнул «Я тут, Мэри!» — О, мистер Джозеф, мне сказали, что вы еще работаете, и я решилась побеспокоить вас… — Я работаю, Мэри, — подтвердил Тай, — мои юные падаваны раскидали конструктор, а заменять какое-то из запланированных на субботу мероприятий уборкой я не хочу. — Вам помочь? — Спасибо, — он чуть было не сказал «дорогая», но вовремя прикусил язык — его слова могли быть истолкованы превратно, — я почти закончил. Какой у тебя вопрос? — Я бы хотела поработать с Вами, — Мэри зарделась и опустила глаза. — Поработать? Но зачем? На два дня хватает одного педагога, и, право… ты школьница, тебе нужно готовиться к экзаменам, а не тратить время на чужих детишек. — Я хочу поступать в педагогический, и характеристика, в которой будет отмечено, что я умею обращаться с детьми, даст мне преимущества. И я смогу сразу работать, — Мэри упорно не смотрела на Тайлера, — я не могу вести занятия, но ухаживать за детьми, переодевать, помогать в ванной, с волосами — бывает же всякое. Девочка не попросит Вас поправить ей штанишки. При упоминании интимной детали гардероба девушка покраснела, а Тайлер только дивился — надо же, в двадцать первом веке старшеклассница и краснеет при намеке на прикосновения к телесному низу. — Пожалуй, ты права. Девочки действительно стесняются попросить о помощи, когда им нужно переодеться. Тайлер вспомнил, как одну из его воспитанниц от волнения стошнило, когда они распределяли роли на спектакль, и ему пришлось бежать к школьной медсестре, чтобы та помогла умыть и переодеть девочку. — Мэри, я поговорю с мистером Джозефом, полагаю, он не будет против волонтера и в твоем личном деле появится соответствующая отметка. — С мистером Джозефом? — Мэри подняла голову и недоуменно посмотрела на него, хлопая не слишком аккуратно накрашенными ресницами. — С директором школы. Тайлер упрямо избегает слова «отец», он не хочет поддерживать ожившую было сплетню, что все инициативы Джозефа-младшего находят поддержку только потому, что он «директорский сынок». — Ты можешь заглянуть завтра, и я сообщу тебе его ответ, хорошо? Только… Мэри, я понимаю, что ты хочешь выглядеть так же, как сверстницы, но, пожалуйста, не надо краситься на занятия, ты… прости, я буду тем, кто скажет тебе это — ты не умеешь это делать. — Вам не нравится, как я выгляжу? — нижняя губа Мэри начала дрожать, а руки комкали не то платок, не то перчатки — во время разговора Тай так и сидел на другом конце класса, и не мог сказать точно. — Просто не нужно мучить свои глаза, или, если хочешь, я могу попросить гримера, который помогал нам на Рождество, провести для девочек урок, и ты получишь необходимые знания из первых рук, идет? Тайлер обворожительно улыбнулся, а Мэри окончательно смутилась. Тему внешности они больше не обсуждали. Тайлер боялся, конечно, что девушка попытается доказать ему свою привлекательность, вызвать в нем интерес, но в первую же пятницу, что наступила после того, как директор школы за ужином согласился на волонтера, мисс Миллиган пришла на занятия с детьми скромно одетой и почти не накрашенной. Тонкая линия подводки по верхнему веку была прочерчена очень аккуратно, и Тайлер не стал заострять на этом внимание. Они работали бок о бок — сначала Тай доверял Мэри только общий пригляд за детьми и помощь девочкам. После — переложил на нее ланч и мелкую вспомогательную работу вроде раздачи карточек и сбора листочков. Подготовкой занятий и разговорами с родителями занимался он сам. Всем, кто заглядывал в клуб, Тайлер представлял девушку как стажера и свою помощницу, во время занятий он соблюдал разумную дистанцию, и пресекал любые намеки на общение вне работы. Больше всего Тай боялся, что его и девушку начнут обсуждать в непристойном контексте. Быть обвиненным в домогательствах второй раз он не хотел — ему хватило первого раза, оставившего в душе неприятный осадок.

***

*Коламбус, Огайо* К великому сожалению, Эшли пришлось уволиться с телевидения в конце августа — школа не давала времени работать. В последний день Кай привел ее к себе, сунул коробку платков, и сказал, что у нее есть полчаса, чтобы поплакать вон в том кресле, а после Эш умоется и будет улыбающейся лапонькой, так? Эшли, всхлипывая, кивнула и всласть поревела, с ногами забравшись в кресло, на спинке которого висел пиджак Кая, который он носил вне съемок. Уходя, он запер ее — чтобы никто не ломился в кабинет в поисках Лиса, и вернулся ровно через двадцать девять минут, когда она заканчивала заново подкрашивать ресницы. Подошел, взял за подбородок, велел вытереть укрывшуюся от глаза самой Эшли черную точку от туши на скуле и велел быть умницей. День обещал быть заполошным — на студии снимали сразу несколько блоков новых передач к открытию сезона, и оплакивать себя будет некогда. Он же и отвез ее домой, стараясь если не развеселить, то хотя бы вселить уверенность — это не конец света, через год она может вернуться, если, конечно, не найдет себя в чем-то другом. Впрочем, новая их встреча состоялась гораздо раньше, зимой. Людей не хватало — и Эшли несколько раз приглашали на подработку. Каждый раз Дарк говорил, что помнит об их уговоре, и придержит для Эшли рабочее место. В один из февральских дней ей пришлось задержаться, и Кай повез её домой на своей машине. — А еще, Эш — задушевным голосом вещал Дарк, — я бы с удовольствием принял на работу Тайлера. Это ни в коем случае не сексизм или что-то в этом роде. Это элементарная безопасность — не хочу, знаешь ли, влюбиться в своего ассистента и не знать потом, что с этим делать. А у нас бывает довольно много щекотливых моментов. Эшли вспомнила, как ее в срочном порядке вызвали, чтобы загримировать синяк, подозрительно напоминавший засос, на шее одного из гостей шоу, и кивнула. — Он был… исключительным. Впрочем, думаю, он исключительный и сейчас. Вы же общаетесь, так? — Дарк окинул взглядом вспыхнувшую девушку и повернулся к рулю, — я знаю, что вы поддерживаете связь, можешь не скрывать. — Мы переписываемся, — осторожно заметила Эшли. — Да, он говорил, — кивнул Кай, — знаешь, у меня сложилось впечатление, что там он, как бы сказать, не очень счастлив. Казалось бы, все сложилось именно так, как он хотел, а поди же ты — елочные игрушки оказались фальшивыми и не радуют. Ему там одиноко. — Тай… ну, он же не очень легко сходится с людьми. — Тай? Ой, Эш, ты жила с ним рядом год и говоришь такое. Он отлично сходится с людьми. Эта ваша компания обалдуев его чуть не на руках носила. А теперь он один, и непонятно почему. Вот куда все делись, а? Сигнал светофора сменился на желтый и Дарк не стал лихачить — дисциплинированно остановился у стоп-линии. Эшли воспользовалась паузой, чтобы попытаться объяснить: — Понимаешь, его друзья, они же изначально были друзьями Джоша, и получилось, что они как бы должны были выбирать. Я не знаю, не знаю, почему так получилось. Джош сначала психовал, потом стал обычным, каким был раньше. Только… он тоже перестал быть счастливым, когда ушел от Тима. Мама раньше ругалась, что его дома не бывает, а сейчас он выбирается только на работу, — об эпизодах пьянства Джоша, которые закончились одинаково плохо, она решила умолчать. — Твой чудесный брат сам себе выкопал яму, Тим не гнал его, наоборот, убеждал остаться, и я знаю это из первых рук, — отрезал Кай, — каждый из нас сам принимает решение, как строить жизнь дальше. — Он страдает, Кай, — тихо, скорее себе, чем ему, сказала Эш. — Чтобы страдать, много ума не надо. Эш, ваша мама дома сейчас? Эшли Дан не удивилась тому, что Кай знает дорогу к их дому — он не раз подвозил Тайлера после работы, когда Джош, умаявшись, спал и не мог забрать своего не то брата, не то друга. А вот вопрос о маме заставил насторожиться. — Да, скорее всего, а зачем тебе ма? — Хочу поблагодарить ее за такую чудесную помощницу, — Кай изобразил одну из фирменных улыбок, помог ей отстегнуть ремень и, обойдя машину, открыл для нее дверцу, — Эш, не будь я старше тебя почти вдвое, то мог бы просить у вашей матушки позволения встречаться с тобой, но, увы, сегодня меня интересует исключительно практическая сторона дела. По сути, Кай ничего не объяснил, но Эшли кивнула и, попросив его обождать в гостиной, зашла в комнату матери — сообщить, что с ней хочет поговорить Кайрем Дарк — да-да, тот самый ведущий, пригласивший к себе на канал сначала Тайлера, а потом Эшли. Лаура вышла в гостиную и приветливо улыбнулась гостю. — Ты можешь идти к себе, дорогая, — промолвила она, касаясь руки дочери, — полагаю, разговор пойдет не о тебе. — Вы совершенно правы, мэм, — на этот раз улыбка Дарка была почтительной и грустной. — Зовите меня Лаурой, Кайрем. О чем вы хотели побеседовать со мной? Дарк кивнул, придвинулся к Лауре и тихо произнес несколько слов. Эшли была уверена, что среди них прозвучало имя Тайлера.

***

Февраль принес Тайлеру новую проблему. Он по-прежнему жил в комнате один и не уставал благодарить небеса за это. Но вместе с плюсами — возможностью спокойно заниматься и спокойно жить, это же несло и минусы — знакомые, преимущественно женского пола, так и норовили скрасить ему вечер, будучи уверенными, что Джозеф слишком робок, чтобы влиться в компанию. Тай не знал, какими словами объяснить, что одиночество его вовсе не тяготит, а, напротив, помогает ему выдержать дурдом, что творился на парах. Он опасался, что кто-то из девушек решит облагодетельствовать его и предложить встречаться накануне Дня святого Валентина и малодушно подумывал прогулять, но четверг, как на грех, оказался заполненным практическими разной степени важности. Тайлер был не против пар в университете — в конце концов, с кем еще встречаться, как не с таким же озабоченным учебой, как и ты сам, человеком? Правда, его однокурсницы — из тех, кто ухоженнее и смазливее, всерьез рассчитывали найти себе покровителя постарше, но большинство было согласно и на парней из ближайшего окружения. Нет, Тай не против был бы общаться с кем-то симпатичным — в первую очередь, близким по духу, человеком, и в то же время решительно не знал, о чем говорить на свиданиях. Они с Эмили попробовали пару раз — сходили в кино, выпили кофе, поговорили о кошках, но когда речь зашла о будущем, разговор стал провисать. Оказалось, что представления о жизни после колледжа у них разные — Эмили хотела найти работу с приличной зарплатой, успешно выйти замуж, жить в доме с красивым садом, ненавязчиво подчеркивающим достаток хозяев*, а Тайлер хотел в первую очередь состояться в профессии. Они даже немного поспорили — о том, когда стоит заводить детей и стоит ли заводить их вообще, если двое в паре сосредоточены на карьере. — Знаешь, Эми, — болтал Тайлер, пригубливая кофе, — сейчас мне хватает общения с детьми, я же работаю в школе. И стыдно признаться, но тишину дома я встречаю как избавление. Нет, я решительно не гожусь в родители. Может быть, потом, сильно-сильно потом. Он не заметил, как подобралась Эмили, решившая, видимо, что Тай — неплохой кандидат в партнеры. По меньшей мере, она вела себя более активно на обратном пути, и первая потянулась за поцелуем у подъезда общежития. Отказать было неловко, и Тай чмокнул воздух в сантиметре от ее губ, сделав вид, что растерян и смущен. Эмили сжала его руку, подбадривая, но он поспешил попрощаться и ушел к себе. Честно сказать, он боялся, что девушка предложит ему провести вечер вместе или поведет в какое-нибудь местечко, полное типовой романтики — с алыми сердцами, клубничными вафлями и слащавыми мелодиями. И Тайлеру это нравилось, но по отдельности: он признавал и сердца — эмблему одного из благотворительных фондов, чей блог регулярно читал, и вафли — мать порой баловала их с Мэдди выпечкой «в квадратик», и песни, которые любила слушать Эшли. Собранные вместе, штампованные атрибуты праздника били по нервам, и Тайлер решил, что отсидит на парах, и уедет, не делая домашку — лучше вернется в субботу и потратит последний выходной на всю писанину, что требовалась в понедельник. Планы, однако, пришлось изменить — в среду вечером ему позвонили из отдела кадров местного филиала ABC и пригласили на собеседование, объяснив столь раннюю дату тем, что хотят встретиться со всеми кандидатами и иметь в запасе время для подготовки решения. Поэтому на пары Тайлер пришел в костюме — он почему-то решил, что выглядеть надо максимально прилично, с трудом вытерпел томные взгляды однокурсниц и сразу после звонка умчался в офис, где его ждали. Знакомая атмосфера телестудии, где все бегали из кабинета в кабинет, в монтажной гудели голоса, а из операторской то и дело выходили парни в фирменных жилетках, взбудоражила Тая. Он почувствовал себя почти дома. Он все это знал и любил, и готов был начать работать прямо сейчас, потому что ощущение уюта в душе стоило того, чтобы отодвинуть прочие занятия. Сотрудник студии, встретивший его на ресепшене, провел Джозефа в небольшую комнату и попросил подождать, пока руководитель подразделения, миссис Грин, не закончит с предыдущим кандидатом. Ждать пришлось долго — не меньше четверти часа, и можно было бы, наверное, залипнуть в телефоне, но Тай крутил головой по сторонам и улыбался, вспоминая, как бегал по таким же коридорам с Тони, когда Кай отправлял их на съемки. Наконец, его пригласили в кабинет. Тай так и не стер с лица мечтательную улыбку, и почувствовал себя довольно неловко, увидев вопросительный взгляд дамы, проводящей собеседования. Видимо, в нем было что-то несочетаемое, или человек, который так одет, не может так улыбаться — черт его знает, у Кая как-то получалось совмещать, но, с другой стороны, у него опыт. Все это Тайлер думал уже потом, пытаясь прийти в себя после допроса, устроенного ему одним из заместителей руководителя новостных программ. Сначала все шло хорошо — пробежав глазами по его файлу, миссис Грин уточнила данные о его образовании и опыте, а затем попросила рассказать о причинах ухода из компании WSYX-TV. Тайлер попытался объяснить, что они заключали срочный контракт, ввиду сроков его отъезда, но, кажется, только сделал хуже — ему задали вопросы, ответить на которые он не мог. «Почему, имея отличную работу, он не стал продлевать контракт, а переехал через полстраны? Если дело было только в образовании, то подготовка на соответствующем факультете в университете Огайо поставлена очень хорошо», «Если дело в семейных причинах, можно ли рассчитывать, что те же семейные причины не вынудят стажера покинуть студию раньше срока?». — Мы настроены на долгосрочное сотрудничество, мистер Джозеф. Вкладываем время, деньги и силы в будущих специалистов, и пока, честно сказать, я не вижу Вас достаточно подходящим для инвестиций такого рода. Безусловно, Ваша кандидатура достаточно интересна, иначе бы мы не пригласили вас, но обещать ничего не могу. Мы оповестим Вас. Миссис Грин пожала ему руку и попросила зайти следующего кандидата. Две недели Тайлер жил, как на иголках, и, получив тонкий конверт с логотипом телекомпании, чуть не разорвал его — так сильно волновался. Впрочем, через несколько секунд после того, как письмо было прочитано, волнение сменилось апатией. Компания ABC отказала ему.