Ниточки для ангела

Родители изо всех сил делали вид, что в семье все в порядке — они ровно, без наставлений с цитатами из Библии и привлечения тяжелой артиллерии из области общественного мнения, общались с сыном и дочерью, строили планы на Пасху и старались вовлечь Тайлера во все обсуждения вне зависимости от темы разговора. Тайлер, несмотря на тяжесть, лежащую на сердце, и жгущую горло обиду, не молчал демонстративно, а тоже создавал видимость обычных отношений. Даже говорить старался, как обычно, в меру используя сленговые словечки — делал все, чтобы родители не тревожились насчет его сумасшедших планов, думая, что он их оставил. Лишь перед самым отъездом, когда сын застегивал молнии рюкзака, сунув поверх сменной одежды пакет с домашними вафлями, мать подошла к нему, тронула за плечо, и, стараясь быть спокойной, тихо спросила: — Тайлер, я могу быть уверена, что ты услышал меня? Ты вправе решать, как жить, но, пожалуйста, после того, как закончишь образование. Он принудил себя улыбнуться: — Да, мам, я понял. Ты права, нужно закончить колледж. Роль романтика-недоучки не для меня. Приободренная, миссис Джозеф коснулась губами его щеки и велела быть осторожнее. — Все будет хорошо, мам, — пообещал Тай и вышел. Он спокойно шагал к станции, напевая услышанный на воскресной службе гимн, а внутри звенела сжатая до предела пружина, готовая рвануть в любой момент. Честно сказать, в эту минуту хватило бы любого толчка — неосторожного слова, взгляда, смс, звонка — чтобы он рванул не в аэропорт - денег в кармане не хватало на самолет, а на трассу, протянул руку с поднятым большим пальцем и отправился в Коламбус старым добрым автостопом. Но телефон молчал, никто из знакомых не попадался на глаза, а незнакомые не обращали на него внимания. Даже билет Тайлер купил не в кассе, где теоретически мог зацепиться языками с человеком по ту сторону пластикового окна, а в поставленном накануне автомате. Цивилизация добралась даже до их крошечного городка, отстаивающего свою независимость. Согласись горожане, чтобы их милый Парадайз стал частью Лас-Вегаса, и всякие новшества могли войти в их жизнь гораздо раньше, а пока… Пока маленькие элементы городской среды двадцать первого века не слишком спешили проникнуть в их устоявшийся уклад. «Зато в Коламбусе их валом», — мысленно сказал себе Тайлер, безжалостно давя в себе тоску по городу, который так легко его принял и так же легко забыл. Он ехал в Вегас, глуша мысли в голове музыкой в плеере. Еще перед очередной поездкой домой он закачал в плеер песни «Марсов» и теперь слушал их, напитывался ими, будто губка, стремясь проникнуть в суть сочетания музыки и текстов, понять движущий Бартом, то есть Джаредом, мотив, заставляющий того вставать к микрофону перед разновозрастной толпой и доверять незнакомым свои сокровенные мысли. Он по-прежнему считал, что надо быть очень смелым, чтобы выйти на сцену — вот так, не зная, как тебя примут. Его собственный концертный опыт был невелик, и если после первого раза наградой была эйфория, то теперь он запрещал себе думать даже о том, чтобы встать к микрофону даже на бэк-вокал — слишком тяжелым оказалось потрясение от встречи с собственным голосом в записи. Нет, все-таки он верно для себя решил в тот сентябрьский день: самая крутая роль — быть зрителем. Самая ответственная, самая сложная, требующая выкладываться на все сто. И именно зрителем он хотел быть и дальше — на концерте «Марсов», куда непременно пойдет, и на концерте «Героев», если Провидение будет милостиво к нему и поможет туда попасть. До концерта, к слову, осталось около трех недель и стоило бы озаботиться билетом. Или не стоило — в том смысле, что обходные пути могли сэкономить ему приличную сумму. Не совсем красиво, может, но жизнь показала, что не всегда средства достижения желанной цели оказываются приглядными на вид.

***

Общага встретила Джозефа непонятным ажиотажем и галдежом. В комнате отдыха на его этаже дым стоял коромыслом, кто-то проставлялся, и студенты отрывались так самозабвенно, будто с утра не надо было идти на пары. Он хотел проскользнуть мимо пьянствующей толпы, но кто-то из девчонок углядел его и с визгом «вот же он!» схватил за локоть. — Куда ты делся, Джозеф?! — возбужденно визжала она, — там твой новый сосед, он уже два часа тут сидит! — У каждой комнаты два ключа, — бурчал Тайлер, неохотно переставляя ноги и придерживая сползающий с плеча рюкзак. — Наша миссис Хранительница ключей выходная сегодня, по выходным обычно не заселяют, — просветил его чей-то голос. — А ты чего приперся тогда? — грубо спросил Джозеф у парня, сидящего на диване с тощим рюкзаком. — Учиться захотел, — оскалился новенький. — Я Дэн. — Тайлер. — От выражения лица Тайлера, крайне недовольного подселением, может скиснуть молоко, а этот нахал лыбился, как при встрече с тетушкой, выписавшей ему чек на пару сотен гринов. Он разворачивается и быстро шагает к теперь уже не только своей комнате, досадуя на внезапно свалившегося на его голову чела. У него были определенные планы на вечер, он хотел созвониться с Кайремом и Джаредом, но теперь, похоже, придется искать иное место для откровенных разговоров о личном. Тайлер старательно задавливает в себе ростки сочувствия к чужаку, который явно не от хорошей жизни притащился в общежитие в обед воскресенья, когда все домашние мальчики и девочки еще сидят в уютных квартирках. Единственный, кого Тайлер в силах жалеть сейчас — он сам. Он открывает дверь, тычет пальцем на пустую койку с матрасом, скороговоркой объясняет, какие полки можно занять и куда поставить в ванной свои пузырьки и тюбики. Сосед реагирует на его объяснения молчаливыми кивками, и после дежурного вопроса Джозефа «все понятно?» так же молча отправляется в душ. Тайлер, которого эта односторонняя беседа вымотала сильнее, чем безуспешное обивание порогов редакций, без сил плюхается на свою койку. Ему не хочется лезть в душу новому соседу, но он слишком сильно обжегся с предыдущим и просто обязан кое-что уточнить. Дождавшись, пока тот, одетый в те же шмотки, в которых прошел в ванную, выйдет оттуда, зачесывая мокрые волосы на ходу, Тайлер помахал рукой, привлекая к себе внимание, и нервно проговорил: — Слушай, я авансом извиняюсь за то, что попытаюсь сейчас расковырять твои мозги, но я просто обязан спросить. Ты ширяешься? Если сосед и был удивлен, он этого не показал, только молча вытянул руки перед его лицом, показывая, что они чисты. — Колоться можно куда угодно, — без особой убежденности сказал Тайлер. И то, лишь бы что-то сказать. — Хочешь, чтобы я раздвинул перед тобой ноги? Придется поверить так. Я не колюсь, не нюхаю, не вмазываюсь, не… — Окей, я понял, — торопливо остановил его Тайлер, — а как насчет девчонок? — Не будь ты в некотором роде потерпевшей стороной, я бы врезал за такие вопросы, — ответил Дэн, помолчав немного, — но поскольку ты как бы появился тут раньше… Надеюсь, ты не трепло, нет? Я по мальчикам, но тебе нечего бояться. Тайлера пробил истерический хохот. Он привалился к стене и смеялся, на ощупь вытирая текущие из-под закрытых век слезы. — Ты явно по адресу, Дэн. Прости, я должен объяснить. Того парня, который жил тут перед тобой, зимой повязали за сутенерство и наркоту. Беседовать с офицерами полиции — не слишком приятное дело, да и уборки после обыска было столько, как если бы тут гудел весь наш курс. — Оу… — Дэн явно был в замешательстве. — Это Вегас, детка, — проговорил Тайлер, вспомнив ответ Дарка на его суматошную жалобу. — Я понял, скучать не придется. Я не доставлю тебе хлопот, не переживай. Завтра получу свой ключ и будем встречаться только вечерами. Надеюсь, ты не поешь в душе или что-то типа того, и не будешь просить меня погулять, когда к тебе придет герли. Мне, типа, некуда идти. Сосед вытянулся поверх одеяла — постельного белья у него пока не было — и уставился в потолок. Тайлер, понимая, что проиграл борьбу с чувством жалости к незнакомцу, которого изрядно потрепала жизнь, вытащил из шкафа затасканную футболку, потасканные спортивки, которые держал специально для уборки, и протянул их Дэну: — Можешь переодеться, если хочешь, я выйду. Тот с удивлением посмотрел на него, но вещи взял. — Я погуляю, — продолжил Тайлер, — не думай, ты не стесняешь меня. Действительно есть дела в городе. В тумбочке есть кофе и печенье, в общем, обживайся пока. Он стремглав выскочил за дверь, не дав Дэну возразить, и зашагал в приют, где давно не был.

***

Дороти обрадовалась ему. Видно, ей было не с кем поболтать последние несколько дней, потому что она обрушила на его голову ворох новостей и сплетен. Много животных нашли себе новые ручки, Дороти с волонтерами-новичками сделали небольшой ремонт, и еще страница приюта появилась на краудфандинговой платформе. — Это очень круто, Дори! — с энтузиазмом воскликнул Тайлер, глядя в ее сияющее лицо, — теперь тебе не придется покупать все лечебное барахло за свой счет. — Ну, да, но главное ведь в другом — о нас узнает больше людей… — И больше котят будут подбрасывать тебе под дверь, — закончил фразу Тайлер. — Прости, не удержался. Вы все большие молодцы, я рад, что приложил руку к такому ошеломительному успеху. — Да, ты молодец. Наши новички нашли твой пост о судьбах брошенных на произвол судьбы животных, и мы решили выложить его на наш официальный аккаунт в фейсбук. Ты не против? — Ни в коем разе, — заверил ее Тай. — И еще ребята нарисовали комикс — что происходит с котятами, которые появились только потому, что кто-то решил — «кошечке надо родить для здоровья». Знаешь, вместе с твоей статьей он произведет эффект разорвавшейся бомбы. То есть я бы хотела, чтобы это было так. Чтобы нам не пришлось провожать на радугу крох, что умерли на улице, — грустно проговорила Дороти. — Все будет хорошо, Дори. — Тайлер подошел к ней и обнял, как младшую сестренку, — ты не можешь спасти всех, но чем больше людей попробуют делать это, тем лучше. — Тебе надо было идти на философский факультет, — Дороти улыбнулась и поправила ему волосы. — Думаю, философский факультет как-нибудь переживет мое отсутствие. Тайлер попрощался, обещал помочь текстами для аккаунта приюта, если в них возникнет необходимость, и вышел в теплый апрельский вечер. Он сидел на скамейке у входа в корпус, не торопясь подниматься наверх. Комната не слишком большая, а Дэну надо дать время прийти в себя, побыть в тишине. В конце концов, Тайлер все равно собирался валить из университета через пару месяцев, тогда как сосед явно намеревался там задержаться, так почему бы не помочь человеку свыкнуться с обстановкой, не мозоля глаза своим присутствием? Чтобы не сидеть просто так, он набрал смс Барту «Вы скоро в Вегасе. Увидимся?». Он думал, что Барт ответит какой-нибудь остроумно-грубоватой отпиской, но тот позвонил вскоре после того, как на экране телефона мелькнуло служебное сообщение «смс доставлена». Буркнув что-то вместо приветствия, Барт-Джаред ядовито поинтересовался: — Во что ввязался на этот раз? Хотя не уверен, что хочу это знать. Спросил из вежливости. Не отрицай, там, где ты, постоянно что-то происходит. И Шен переживал за тебя — начал сразу, как узнал, как я тебя подцепил. — Говоришь, будто я сифилис или гонорея. — Ты хуже, Тайлер, тебя невозможно вылечить. Вон, у Шена проснулся синдром гиперопеки. Или это материнский инстинкт? Для чего-то поздно, для чего-то рано. Он сам пока не разобрался, не стоит греть ему мозги. Тайлер сдавленно хохотнул: — Вообще я собираюсь к вам на концерт, хотел узнать, как насчет кофе или чего-нибудь такого между выступлением и саунд-чеком? — «Чего-нибудь такое» делает тебя дураком, Тайлер, — отреагировал Барт, — а так заходи, конечно. Мы уже включили твое имя в список особо важных персон. Столик, безалкогольные напитки, все дела. Или ты хочешь толкаться в фанке? Могу устроить. — Да я и сам не знаю пока, я не был на таких шоу, как ваше, — помявшись, признался Джозеф. — Тогда вали в ВиАйПи. Можешь взять с собой даму или… — Барт потянул паузу, — какого-нибудь хорошенького пацана. На твой вкус, тут я тебе диктовать не буду. Я наберу тебя, когда мы отстроимся на площадке, так что давай, держись поближе к залу в этот день, окей? Шен готов поучить тебя работать со звуком, хотя лично я считаю, что тебе стоит начать с основ музыкальной грамоты. — Ты, как всегда, добр… — Я так добр только к тебе. И насчет пары подумай! Давай, мне пора. Барт отключился, а Тай, потирая ухо, думал, кого бы позвать. Можно было бы Дэна — тому явно не светила возможность попасть на концерт «Марсов» за свои кровные. Парень, похоже, основательно был на нулях и такой подарок мог бы здорово воодушевить его. Но, черт, это просто случайный чел, и неизвестно, как он отнесется к такому предложению. И будет ли сам Тайлер чувствовать себя свободно? Еще немного поколебавшись, он набрал Минни, которая, судя по фоновому шуму, развлекалась у кого-то на вечеринке, и спросил, пойдет ли она с ним на концерт. — Это не свидание, мисс, и не подкат для сама-знаешь-чего. Просто у меня есть второй билет, а вот с компанией напряженка. Мы вроде как неплохая команда, почему бы не пойти вдвоем? — неловко бормотал Тайлер в трубку. — Оу, Та-а-ай. Я пойду, дадада! Ты такая душка и няшка, просто мимими! Я для тебя, что хочешь сделаю! Ты же чего-нибудь хочешь? — спросила Минни, слегка успокоившись. — Да, хочу. Чтобы ты перестала пытаться меня оглушить и еще сводила туда, где вы берете свои невообразимые шмотки. — ТайДжо, решил избавиться от образа правильного мальчика? Тебя научить краситься? Макияж на парнях — самый писк в инстаграме сейчас! — возбужденно ворковала Минерва. — Минни, я уже жалею о том, что позвонил тебе, — признался Тайлер, помня, что его честность обескураживает девушку. Та ожидаемо поникла: — О, прости, я… — Ты увлеклась и в тебе проснулся материнский инстинкт, — предположил Тай, — это бывает, но лучше бы тебе выбрать кого-то другого на роль своей ляльки. Минни, будто не слыша его последнюю фразу, радостно заключила: — Тогда завтра после пар мамочка отведет тебя в магазин, пупсик! А если ты будешь хорошим, то мамочка купит тебе игрушку в «Макдональдсе». — Я предпочитаю «Тако Бэлс». Но насчет игрушки я понял, скажу Кевину, что ты созрела для ролевых игр. Бай, Минни. Не слушая возмущенных воплей однокурсницы, Тайлер отключился, сунул мобильник в карман и пошел наверх. Сосед встретил его переодетым. Он как раз разводил кипятком кофе, когда Тайлер зашел в комнату, и без вопросов поставил рядом вторую чашку. Они сидели, бряцая чайными ложками по стенкам, несколько минут, пока сосед нервно, ломко, сбивчиво, как Ри когда-то, не заговорил: — Я не хочу, чтобы ты судил обо мне по сплетням. Я не нарк, не сбежал из-под залога, никого не убил и ничего не украл. Я просто перевелся по личным обстоятельствам, а вещи придут потом. — Сделал ноги, значит… — Тайлер хмыкнул, не зная, что добавить. — Родители вернулись домой и… Айзеку пришлось бежать через окно, натягивая штаны, а меня папаша вывел за дверь собственноручно. Мне не нужна жалость. Дерьмо случается со всеми, и дает очень хорошие уроки. — Я понял. Не загоняйся насчет меня и других, тут многим все пополамно на то, что творится в соседней комнате или жизни. То, что твои предпочтения отличаются от выбора большинства, может сыграть тебе на руку. Сделай глаза пожалостливее и все девчонки будут тебя опекать, им это в кайф. Заметив, как набычился сосед, Тайлер примирительно протянул ему руку и добавил: — Слушай, мне тоже пришлось через это пройти. Так что… давай просто не будем позволять этому миру иметь нам мозги. Мне нечего с тобой делить. Сосед накрыл его руку своей лапищей и кивнул. Молча.