Проклятые

9:31 Дракона, 22 фервентиса. Вечер. Кухня Башни Бдения       Амелл был прав: Андерс изнемогал от голода. Он всё чаще ловил себя на том, как таскает из кухни печенье, яблоки, после второй тарелки супа забегает за добавкой, а однажды он даже умял целый пирог.       Пока что это сходило ему с рук.       Возможно, по этому поводу вообще не стоило беспокоиться, так как Стражам, вероятней всего, никто не запрещал съедать больше положенного, однако Андерс жил по принципу «лучше вымолить пощады, чем просить разрешения», поэтому продолжал бегать на кухню, стараясь не попадаться на глаза.       На шестой день его пребывания в Башне Бдения Андерс возвращался с очередной вылазки с полными руками продуктов, добытыми неправедным путём, и булочкой во рту, когда его, наконец, поймали.       — Вот вы где, молодой человек.       Андерс подпрыгнул на месте: строгий голос напомнил ему о Старшей Чародейке Леоре. Андерс поспешно проглотил кусок булки и повернулся. В пожилой даме, смотрящей на него с неодобрением, он не сразу узнал госпожу Вулси — ту самую женщину, которую он спас во время нападения на крепость.       — Когда вы так меня зовёте, я чувствую себя мальчишкой, — сказал Андерс, несмотря на то, что, тайком таская с кухни провизию, он вёл себя не взрослее подростка. — К слову, мне двадцать шесть. Я уже не так молод.       Госпожа Вулси рассмеялась в ответ:       — Мне шестьдесят три. Для меня все молоды.       — Ну вы же знаете, как говорят: возраст — всего лишь число.       — Я — казначей. Я живу числами, — величаво произнесла Вулси. Она смерила его неодобрительным взглядом: — Погодите, вы только что пытались со мной заигрывать?       Андерс расплылся в улыбке:       — Разве что совсем чуть-чуть.       — В таком случае, прекратите немедленно.       Она покраснела. Никто не мог перед ним устоять. Андерс был более чем уверен, что смог бы очаровать любого, за исключением храмовников.       — И слышать не хочу подобную чепуху. Я для этого уже слишком старая.       — А вот это уже глупости. Красивая женщина лишь в одном случае не станет слушать о том, как её называют красивой: если она глуха.       — Вы... — Вулси смущённо покачала головой. — Чувствую, в будущем хлопот с вами не оберёшься. Ой не завидую я нашим бедным барышням. Так или иначе, если кто-то среди нас и оглох, то это вы. Помнится, вы получили от меня чёткие указания: отыскать меня по окончании битвы и зайти за вашей наградой.       — А, вы об этом, — убедившись, что ему ничего не грозит, Андерс с облегчением откусил от булки ещё кусок. — Я вас умоляю. Не нужна мне ваша награда. Разве что на кону поцелуй.       — Разве что в лоб. Я вам в матери гожусь, — Вулси нахмурилась. — А теперь слушайте внимательно. Я разговаривала с командором, и, по его словам, храмовники изъяли у вас всё ваше имущество. Обсудив этот вопрос с послом Серой, мы пришли к соглашению на то, чтобы вам был выделен посох. Ступайте к послу, и там вы сможете его получить. Полагаю, он вам пригодится. Как мне известно, рабочие закончили расчищать завалы в подземелье, и за вами остаётся необходимость избавиться от последних порождений тьмы.       Ну разумеется, именно это Андерс и хотел услышать. Ведь кто в здравом уме станет отказываться от возможности сразиться со скверной во плоти, особенно когда вышеупомянутая скверна преследует по ночам твои сны и отпугивает от тебя духа, который был рядом на протяжении четырнадцати лет, а теперь скрылся глубоко в Тени и отказывается с тобой говорить? Да Андерс просто сгорал от нетерпения. Вспоминая, как скверна прожигала его изнутри на обряде Посвящения, он порадовался, что в этом случае это всего лишь метафора.       — Очень мило с вашей стороны.       Лучше не начинать жаловаться при Вулси. Сперва нужно было получить посох.       — Не стоило так за меня беспокоиться.       — Вы ошибаетесь, — ответила Вулси. — Мы не можем позволить Стражам отправляться на поле битвы безоружными. К слову об этом, примите мои поздравления. Быть Стражем — великая честь. Вы этого заслуживаете.       — Ну что вы, совсем нет, — несколько ошарашено улыбнулся Андерс: к такой похвале он был не готов. — Поверьте, для меня это такая же неожиданность, как и для вас. До чего же будет неловко, когда до всех, наконец, дойдёт, что я просто импровизирую.       — Ну что ж, кто как, а я в вас полностью уверена, — сказала Вулси. Она собиралась уйти, но замешкалась. На секунду Андерсу показалось, что старушка всё-таки решилась на поцелуй, но та только улыбнулась:       — У вас крошки на лице, господин. Вот здесь.       Андерс вытер рот, ругая себя за расточительность, ведь крошки можно было слизать.       Расправившись с наворованной едой, он отправился на поиски посла Серы. Ему пока не удавалось встретиться с послом, и, честно говоря, не сильно этого хотелось. Об этой женщине ему было мало чего известно, за исключением того, что она посол Круга, а что касается него — репутация скандалиста и беглеца говорила сама за себя. Удивительно, что Амеллу было на это наплевать, но вряд ли Андерсу и во второй раз так повезёт.       Кабинет посла находился на втором этаже крепости, рядом с библиотекой. Внутри пахло Кругом. Причудливый аромат лириума в сочетании с затхлым запахом старого пергамента вызывал исключительно худшие воспоминания. Андерс поморщился, но тут же взял себя в руки, когда до него донёсся вид прекрасного юного создания. Она сидела за столом в центре комнаты: из-под огненно-рыжих волос выглядывали острые ушки, а пара карих глаз смотрела на Андерса с таким... Ах да.       Ну конечно.       Вот он.       Вот он взгляд, с которым на Андерса смотрел каждый маг в Круге.       Ну куда же без этого.       — Вы, должно быть, Андерс, — произнесла Сера сдержанным, сухим тоном. — Ваш посох в углу у стены. Забирайте его и уходите.       Посох был самый простенький: ясеневая основа, кожаная ручка и железное остриё. На головке была установлена примитивная руна усиления. Андерс сделал пробный взмах и поймал на себе недовольный взгляд Серы.       — Прошу вас, не здесь.       — Хорошо в руку ложится.       — Замечательно, — равнодушно отрезала Сера. — Пожалуйста, уходите.       Андерсу стоило прислушаться и уйти. Он знал. И, когда его рот в очередной раз открылся, Андерс не мог понять, что же с ним не так:       — Что-то мне подсказывает, что я вам не нравлюсь. Вы меня расстроили. Боюсь, я сейчас заплачу.       — Я не стану проявлять неуважение к Стражу-командору, дурно отзываясь о его подопечных, — ответила Сера, подтверждая его подозрения.       — А я ему ничего не скажу.       — ...Хорошо, — Сера отложила перо в сторону. — Да, Андерс, вы мне не нравитесь. Вы безответственный, безрассудный и не заслуживаете чести быть частью Ордена Серых Стражей.       — И всё? Уф! А я уже было подумал, что натворить чего успел.       Сера бросила на него недовольный взгляд:       — Вы действительно ничего не понимаете? По традиции за один раз Серые Стражи имеют право забрать у Круга только одного мага. Около двух лет тому назад, когда в Башню прибыл Страж-командор Дункан, все понимали, что этим магом будет Амелл. Амелл был личным учеником Ирвинга и необычайно одарённым мальчиком. Он овладел магией призыва в тринадцать лет. В его исключительности нет никаких сомнений. А что вы? Из-за вас в нижнюю часть крепости вход без охраны запрещён. Из-за вас ученикам больше не позволено покидать стены Круга, чтобы позаниматься и подышать свежим воздухом. Из-за ваших смехотворных сплетен и бесконечных попыток бегства жизнь в Круге превратилась для всех нас в сущий кошмар.       — По-моему, вы путаете меня с храмовниками. Они те самые ребята, которые придумали все эти правила.       — Из-за вас! — рявкнула Сера. — Вы продолжаете вести себя так, будто ваши действия не несут никаких последствий. И действительно, их нет. Не в вашей жизни! Из-за вашего невежества страдаем все мы! У нас есть все основания да хоть сейчас отправить вас в Эонар, однако Страж-командор нарушил традицию и призвал вас на службу. Вас, отступника! За свою должность мне пришлось соревноваться с пятью другими чародеями, а что происходит с вами? Вы понятия не имеете, как вам повезло. Вы даже пальцем не пошевелили. И вы этого не заслуживаете. У меня нет сомнений, что вы и эту возможность пустите на ветер, поэтому да, вы мне не нравитесь. Однако я посол Круга и буду вести себя соответствующе. Если вам понадобятся лириумные зелья или зачарования, я вам их предоставлю. В противном случае видеть вас я не желаю. Ни сегодня, ни завтра, никогда. Пожалуйста, уйдите.       — А вот теперь вы просто строите из себя недотрогу.       В ответ на сердитый взгляд Серы Андерс низко поклонился и с насмешливым «миледи» покинул кабинет. Он не видел причин беспокоиться. Он знал, что Сера его ненавидит ещё до того, как успел об этом спросить, и всё же решил убедиться. Вдруг он когда-то разбил сердце одной из её подруг? Или её собственное? Стоило направить злобу в верное русло, как в воздухе между ними витала бы настоящая химия, но, в итоге, всё вышло как всегда. Хоть бы раз какая-нибудь красотка встала на его сторону, когда он упрекает политику Круга в несправедливости. Ну хотя бы Амелл вроде бы разделял его мнение. Уже что-то. Андерс сомневался, что смог бы служить Стражу-командору в противном случае. Власть сама по себе есть зло. Власть, с которой ты не согласен? Такой власти Андерс подчиняться не собирался.       Он нашёл Амелла во внутреннем дворе, где тот ждал его вместе с другими Стражами. Амелл разговаривал с одним из солдат, Натаниэль стоял в стороне, а Огрен сидел на ящике и потягивал из фляги. Андерс прошёлся по территории двора и был рад увидеть, что вокруг, наконец, навели порядок. После того, как им удалось излечить достаточное количество пострадавших, в лазарете теперь хватало места для всех. Несмотря на летнюю погоду, никому не стоило спать на улице.       — Ну привет, Искорка, — невнятно пробормотал Огрен.       — Решил начать с утра пораньше? — подметил Андерс, присаживаясь с наветренной стороны. — Я думал, у нас порождения на повестке дня.       — А, ну да, — ответил Огрен.       — И ты будешь драться спьяну?       — Ты всегда задаёшь глупые вопросы?       — Только когда рассчитываю на глупые ответы.       Огрен громко рассмеялся. После «смеха» Амелла это было хорошей отдушиной, но Андерс не видел во всей этой ситуации ничего смешного. Огрен снова приложился к фляге, и Андерс повернулся к Натаниэлю:       — Значит, Нат. Можно, я буду звать тебя Нат?       — Пожалуйста, не надо.       — Значит, Нат, ты из Хоу.       Нат вздохнул.       — Чего тебе надо, маг?       — Ничего не надо! Мне просто нравятся Хоу! А ещё Хо-хоу и Ха-хау.       Огрен разразился смехом и полетел с ящика на землю.       — Остроумно, — в голосе Ната не было ни капли восторга. Невиданное хамство, учитывая, сколько Андерсу пришлось покорпеть над своей шуткой.       — И всё? Да я столько над этим думал! — посмеялся он.       — Дней пять, по-видимому, — сказал Натаниэль. — Очень надеюсь, что на заклинания у тебя уходит меньше времени.       — Так-так, неужто мои уши меня подводят? Неужели это была шутка? Может быть, у тебя даже есть чувство юмора?       — Нет, — отрезал Нат. Андерс не мог понять, был ли он серьёзен, но на всякий случай решил посмеяться. Он готов был поклясться, что на губах Натаниэля промелькнула улыбка.       — Все готовы? — прервал их Амелл. — Мы отправляемся в подземелья, и там нам предстоит сразиться с оставшимися порождениями тьмы. По словам сержанта Маверлис, неизвестно, насколько глубоко они пробрались. Натаниэль, когда-то ты здесь жил. Мне нужна любая информация.       Нат покачал головой.       — Мама запрещала нам играть в подземельях. Когда мы выросли, туда постоянно спускался мой брат.       — Весёлый, наверное, парень этот твой брат? — спросил Огрен, который успел подняться обратно на ноги.       — Он умел веселиться, — согласился Натаниэль. — А потом его рвало на чужие ботинки.       — А, в хорошее время живём! — Огрен усмехнулся и направился к входу в подвал. Амелл последовал за ним, а за Амеллом — Нат и Андерс. Строй замыкали сержант Маверлис и солдат, с которым ранее разговаривал Амелл.       — Я вас где-то видел, — обратился Андерс к сержанту, хотя её тёмные волосы и карие глаза казались ему совершенно непримечательными. — Такое красивое лицо грех забыть. Откуда я могу вас знать?       — О, меня зовут сержант Маверлис, господин маг, — сержант вежливо кивнула, не сводя глаз со спины Амелла. — Двумя днями ранее вы излечили мне запястье, за что я вам крайне признательна.       — Всегда рад помочь. Вы собираетесь сражаться вместе с нами? — спросил Андерс.       Маверлис покачала головой:       — Нет, сэр. Мне было приказано избегать взаимодействия с порождениями, поскольку мой организм крайне восприимчив к моровой болезни. Я буду всего лишь наблюдать за обстановкой, но, если что-то пойдёт не так, я не дам ни одной твари выбраться наружу.       Она снова посмотрела на Амелла мечтательным взглядом, и больше Андерсу ничего не нужно было знать.       — Уверен, что у вас получится.       После того, как рабочие расчистили недавний завал, внутри творился полный разгром. На место разрушенной лестницы была приставлена стремянка. Пол был завален галькой, пылью и прочей рухлядью. В некоторых местах опасно провисал потолок, который едва удерживали балки. Кроме того, вокруг стояла кромешная тьма. Единственным источником света оставался факел в руках Маверлис, которая попутно поджигала остальные факелы на стенах. Амелл приказал Андерсу призвать светящийся шар. Вероятно, поддерживать заклинание Андерсу придётся не один час. И вдруг Андерс больше не чувствовал себя в безопасности.       В первой же комнате они нашли несколько трупов и раненного мабари. Несчастный пёс был перепачкан кровью, в основном своей собственной, и после недели, проведённой под завалом, без воды и еды, выглядел ужасно исхудалым. Вероятней всего, мабари выжил благодаря тому, что одно из тел упало перед дверью и забаррикадировало проход. К удивлению Андерса, на Амелле лица не было. Он встал на колени рядом с собакой и почесал того за ухом: казалось, от его прикосновения кровь в шерсти пса рассеивалась. Душещипательный способ использования магии крови, подумал Андерс.       — Я, конечно, не знаток, но вряд ли я могу ему чем-то помочь.       — Не можешь, — произнёс Амелл, поглаживая мабари. — В нём скверна. Существует цветок, который мог бы его спасти, но для человека он — яд. Его можно найти в Диких землях Коркари.       — Не самое близкое место, — сказал Андерс.       Амелл запустил пальцы под собачий ошейник и нахмурился. Немного с ним повозившись, он снял с ошейника небольшой свёрток пергамента. Развернув свёрток, он принялся читать, после чего посмотрел на Натаниэля.       — Натаниэль, имя «Адрия» тебе о чём-нибудь говорит?       — Наша служанка, — ответил Натаниэль, взяв свёрток из рук Амелла. — Адрия была мне как мать. Она собиралась спрятаться в подземелье... Возможно, она всё ещё жива! Мы должны спасти её.       — В таком случае, тебе лучше остаться здесь, — предупредил его Амелл.       — О чём ты говоришь? Если она по-прежнему где-то там, я должен попытаться ей помочь!       Амелл смерил его долгим взглядом и в конечном итоге просто отвернулся. Он достал из ботинка кинжал и замер на мгновение.       — Андерс, пожалуйста, сделай так, чтобы мабари уснул.       А это уже что-то новенькое. До этого Амелл не просил его о помощи в такого рода убийствах. Андерс произнёс усыпляющее заклинание, и, когда пёс уснул, Амелл перерезал ему горло. Поднявшись на ноги, он выглядел невероятно подавленным, но ничего не сказал. С помощью телекинетического заклинания он поднял с земли тело, которое блокировало дверь, и направился вглубь подземелий.       В схватке с порождениями Андерс чувствовал себя намного уверенней с посохом в руках, однако порождений внизу оказалось на удивление мало. Напротив — подвал был переполнен людьми. Или тем, что от них осталось.       — Вурдалаки, — так назвал их Амелл.       Вурдалаки были исчадиями кошмаров. Моровая болезнь исказила их ужаснейшим образом. Из-за бледной кожи и множества язв они походили на порождений тьмы. Впавшие глаза с чем-то вроде катаракты выглядели отчасти живыми, и это, пожалуй, пугало сильнее всего. Во внешнем виде вурдалаков как будто бы ещё оставалось что-то человеческое.       Сперва они наткнулись на несколько мужчин и женщин, столпившихся вокруг трупа солдата. Те глодали его, и, ловля на себе взгляд их яростных напуганных глаз, Андерс видел в них то, кем эти монстры были раньше. Когда они закричали, в их голосе слышалось замешательство, будто они не понимали, что с ними произошло.       Во время первой битвы Андерсу пришлось использовать лишь защитный знак. Натаниэль выстрелил где-то дважды. За них всё делали Амелл с Огреном, равнодушные к тому кошмару, свидетелями которого им всем довелось стать.       К счастью, вурдалаки оказались не самыми сильными противниками: у них не было оружия и доспехов.       Амелл схватил одного из них за горло; когда-то это была женщина с тёмными волосами и в милом жёлтом платье. Андерс почувствовал пульсацию Тени в тот момент, как Амелл произнёс заклинание, и кожа женщины под его рукой начала разлагаться, её вены взбухли, и Андерс был уверен, что они сейчас лопнут. В этот момент Амелл швырнул её в место, где толпились её собраться; Огрен взмахнул топором и разрубил её пополам.       Она взорвалась.       Едкая кровь, яд, хлынувшие из её тела, покрыли оставшихся вурдалаков, прожигая их кожу до костей. Они с криками бросились в разные стороны. С человеческими криками. Андерс слышал всхлипы, напуганное вытьё и яростные вопли. Огрен чуть ли не праздно прошёлся меж трупов, с жестокой точностью отрубая головы тем, кто подавал хоть какие-то признаки жизни.       — Моровая болезнь, — объяснил всем Амелл, когда с последним вурдалаком было покончено. — Для каждого существует опасность заразиться при соприкосновении с порождениями тьмы. В том числе и для нас, хоть и в меньшей степени, и это — Амелл указал рукой на мёртвых вурдалаков, — то, что ждёт Серого Стража, который откажется отправляться на свой Зов. Натаниэль... тебе не обязательно идти с нами дальше.       — Обязательно, — решительно ответил Натаниэль.       Стоило признать, этот парень ничего не боялся. Если бы на месте этой женщины была его мать... Андерс не хотел об этом думать.       Сражаться с вурдалаками ему не понравилось, но кое-как он всё же справлялся. Он не был Амеллом, который забывался в гуще сражения и магии порченной крови, но всё же он был рядом, всё же он помогал. По необходимости он накладывал знаки и щиты, использовал заклинания мороза. Огонь он не использовал. На это у него хватало ума.       Вскоре они наткнулись на то, что поразило его до глубины души. Этажом глубже подвал превращался в подземелье. В камерах находились тела мужчин и женщин, вероятно, погибших от голода или жажды спустя неделю под землёй. И всё, о чём мог думать Андерс, — на их месте мог быть он. Если бы храмовники решили, что на него не стоит тратить время, если бы они швырнули его к остальным пленникам — он был бы уже мёртв. Или Нат, если бы ему, учитывая особый случай, не выделили специальную камеру. Андерсу было трудно понять, думал ли Нат о том же, о чём и он. С того момента, как они нашли записку Адрии, его лицо сохраняло мрачный вид. А возможно, у него просто всегда было такое лицо. Ведь так или иначе, а причин впадать в скорбь пока не было. Некоторым удавалось продержаться без еды и питья почти неделю. Может, и у Андерса бы получилось. А может, ему было на это плевать, ведь прямо сейчас он был в полном порядке.       Ну вот, другое дело. В бездну предположения и догадки.       Амелл, похоже, не спешил разделять его мнение по этому поводу.       — Сержант, у вас есть ключи к этим камерам?       — Нет, сэр, — ответила Маверлис. — Я даже не знала, что здесь держали пленников.       Амелл встал напротив камер, от заклинания его руки окутало темно-синим маревом. Спустя целую вечность, как показалось Андерсу, Амелл, наконец, опустил руки. Дверь была вырвана из петель при помощи телекинетической магии.       — Андерс, — произнёс Амелл.       Он выглядел выдохшимся. Было приятно видеть, что в этом мужчине всё же затесалось что-то человеческое.       — Проверь, есть ли выжившие.       Андерс переступил через погнутый металл — всё, что осталось от двери, — и принялся проверять тела. Пренеприятное задание. Он подумал о том, что одно из тел обязательно окажется вурдалаком и откусит ему нос. Андерсу нравился его нос.       — Ты мог бы просто попросить меня взломать замок, — негромко произнёс Натаниэль.       — В следующий раз, — Амелл нашёл себе стул и с облегчением на него опустился.       — А, не обращайте вы на него внимания, — сказал Огрен. Он выудил из кармана доспехов флягу и передал её Амелу. Амелл молча сделал один долгий глоток.       — По возвращении в крепость я постараюсь выяснить, кто были эти люди, командор, — сказала Маверлис.       — Скорей всего, проклятое жульё да мужики, что убивали маленьких мальчиков, — покачал головой Огрен. — Я бы не стал суетиться. Никто по ним скучать не будет.       — Мы нечто большее, чем преступления, которые мы совершаем, — ответил Амелл.       — Один есть! — прокричал Андерс.       Один лучше, чем ничего. Это был мужчина средних лет, довольно рослый. Магия не могла заменить еду и воду, но немножко исцеления способно творить чудеса. Мужчина очнулся и привстал со стоном.       — Кто... что вы такое?       — Рановато впадать в экзистенциальный кризис, вам так не кажется? — пошутил Андерс.       — Осторожнее, господин маг, — предупредила его Маверлис. — Не смотря ни на что, этот человек — преступник.       — Был преступником, — поправил её Амелл. — Дайте ему факел. Пусть идёт тем путём, которым мы добирались. То, что он здесь пережил, послужит ему достаточным наказанием за его преступления.       Сержант исполнила приказ. Похоже, она уже находилась на последнем этапе обожания, поскольку сделала это немедля и без осуждения.       Узник выглядел ошарашенным.       — Мне можно идти? Они обещали отстегать меня кнутом, они и отстегали, а потом... потом земля ходуном зашлась.       — У вас здесь наверху кнутом дают за воровство, да? — спросил Огрен. — Он не опасен. Пусть уходит.       — Уходи. Впредь думай, что делаешь, — сказал Амелл.       — Да, сэр, так точно, сэр, — бросил мелкий воришка в ответ и побежал прочь.       — Помнишь нож в спину, который я тебе предсказывал? — обратился Андерс к Амеллу. — Забудь: ты получишь его прямо в лицо.       — Андерс, ты был в камере, когда мы встретились, — ответил Амелл.       — Вообще-то по факту я был снаружи, — возразил Андерс. — Поэтому, как видишь, я — исключение из правил. А вот отпускать преступников без лишних вопросов — не самая лучшая идея. Не обижайся, Нат.       — Разве что немного, — ответил Натаниэль. — Нам нужно идти дальше. Я по-прежнему не видел Адрию.       Они пошли дальше.       По пути им пришлось расправиться со сворой порождений, после чего Амелл объяснил Андерсу, что у монстров есть названия. К огромному сожалению Андерса, их звали не Джо и не Кэрол. Каждый тип порождений имел соответствующее ему жуткое название. Человекоподобных тварей называли гарлоками, генлоки походили на гномов, а кричащие порождения имели весьма изобретательное название — крикуны. Был и ещё один, четвёртый тип — огры, но их Андерс пока не встречал. Если уж быть честным, он и не горел желанием.       Глубже в подземелье они нашли Адрию.       Она сидела в небольшой кладовой, задняя стена которой была разрушена и открывала путь на Глубинные Тропы.       Натаниэль...       В голове Андерса не нашлось ни единой шутки, что смогла бы стереть с лица бедняги всю ту горечь, которой он был преисполнен. На первый взгляд казалось, что с женщиной всё в порядке, если бы не сизые язвы. А так же тот факт, что челюсть её была сломана и болталась где-то на уровне шеи. Адрия закричала, и в голосе её не осталось ничего человеческого, а лишь сплошная тьма, коей есть порождение.       Её пальцы...       Дыхание Создателя, она их обглодала. У костяшек кожа начинала отваливаться, а от пальцев остались лишь кости да сухожилия. Она потянула свои жуткие, жуткие руки в сторону Натаниэля, и Амелл сделал то, что в последнее время стало для него обычным делом.       Он перерезал ей горло.       К счастью, кладовая была тупиком, и вход на Глубинные Тропы пресекали огромные булыжники. Однако это не помешает порождениям тьмы пробраться в подземелье, и рабочим, возможно, придётся расчистить путь, чтобы найти и перекрыть основной вход. Что бы ни уготовил для них завтрашний день, в этот конкретный момент с их маленьким приключением было покончено, и у Натаниэля была возможность предаться скорби. Они оставили ему зажённый факел, и Амелл поговорил с ним пару минут, прежде чем было принято решение оставить Натаниэля наедине с телом вырастившей его няни.       Они вышли в соседнюю комнату и начали ждать, бесцельно слоняясь туда-сюда. Андерс не знал, что сказать. Все слова казались бессмысленными. Тишину прервала Маверлис:       — Все рассказывают истории о Серых Стражах, но это... это нужно видеть собственными глазами.       — Другие Стражи тебя не впечатляли?       — Впечатляли, конечно же. Попав однажды в западню, они успели забрать вместе с собой немало порождений. Но вы. Вы — что-то с чем-то. Никогда я не встречала человека, который столь ловко управлялся бы и с мечом, и с магией. То, что вы делаете, это просто поразительно.       — Я — Страж, — ответил Амелл.       — Далеко не только, — возразила Маверлис, отводя взгляд в сторону.       Андерсу было больно на это смотреть. Если бы только Амелл поднял глаза, он бы тут же заметил волну лести и восхищения, которой его окутало.       — Вы невероятный человек, командор. Скажите, могу ли составить вам компанию как-нибудь... во время тренировок?       Судя по её голосу, Андерс предположил, что под «тренировкой» она подразумевала жёсткий секс на столе.       — Как-нибудь в другой раз. Когда у меня будет время, — Амелл кивнул, — сержант.       В противоположном конце комнаты на ящике, потягивая из фляги, воцарился Огрен, и Амелл поспешил к нему присоединиться. Андерсу гном, конечно, тоже очень нравился, но он ни за что бы не променял на него общество такой красавицы. Но так как красавица была заинтересована далеко не в нём, Андерс присел рядом с Амеллом.       — Тебе когда-нибудь говорили, что ты — что-то с чем-то? — спросил Андерс.       Амелл удивлённо поднял бровь:       — Я?       Да будь он хоть немного проницательней, сержант уже давно стояла бы перед ним на коленях.       — Ты что, и правда настолько слепой? Посмотри на эту красотку таким же взглядом, каким смотришь сейчас на меня, и она те... ага.       Андерс запнулся, и тут его осенило.       Огрен засмеялся.       Амелл самодовольно улыбнулся.       — Ну что ж, хорошая сегодня погодка, вы так не считаете?       — Андерс, всё в порядке, — сказал Амелл.       — Теперь я глупо себя чувствую, — признался Андерс. — А я-то думал, ты просто ничего не замечаешь. Я даже собирался взять тебя под крылышко и научить, как правильно обходиться с дамами.       — Да скорее наги летать начнут, чем этот парень полюбит сиськи, — фыркнул Огрен.       — Я никогда тебя не брошу, Огрен.       Огрен захохотал:       — Так, полегче. Ты мне нравишься, но не настолько.       — Он просто не признаётся. Он говорил тебе, что назвал в мою честь сына?       Андерс щёлкнул пальцами:       — Так вот что он имел в виду под «грызуном»! А я думал... неважно. Постой, если у тебя есть сын, то, значит, какая-то женщина к тебе прикасалась? Как такое вообще возможно?       — Эй, вообще-то женщины любят Огрена! Они произносят моё имя вот так: Ооо-огрен! — простонал Огрен.       Андерс засмеялся, но потом осознал, что их всё ещё было четверо.       — Неужели мы действительно такие сволочи? Нет, конечно, легкомысленность моё второе имя, просто... Как вы считаете, Нат будет в порядке?       — Он крепкий сукин сын. Переживёт, — ответил Огрен.       Амелл согласно кивнул, и Андерс вспомнил о чём-то, что чуть ранее привлекло его внимание.       — Не в обиду Нату с его горем, но ты сам, кажется, был сильно расстроен из-за того мабари, — начал говорить Андерс. — Никому не нравится видеть, как страдают животные, согласен, но что-то мне подсказывает, что в твоём случае всё не так-то просто.       — Может, хватит на сегодня унылого дерьма? Обязательно было ещё и псину вспоминать, — Огрен спрыгнул с ящика. — Пойду гляну, как там пацан. Предложу ему фирменной Огреновой бражки.       Он бросил в руки Амеллу свою флягу.       — Допивайте, если хотите, потому что в этом случае это был эвфемизм, — сдавленно хохоча, Огрен оставил их с Амеллом наедине.       — Однажды у меня был мабари, — произнёс Амелл, сделав глоток.       — Как его звали? — поинтересовался Андерс.       — Обещай не смеяться.       Андерс поклялся:       — Клянусь честью.       — Моровой.       Так, Андерс, держи себя в руках.       Ты дал слово.       Ты поклялся.       С его губ сорвался предательский смешок, и Андерс прикусил язык, чтобы не захохотать.       — Не сдерживайся.       — Слава Создателю!       Андерс рассмеялся.       — Так что там с?..       — С Моровым?       Андерс захихикал.       — После Мора его забрал король.       — А-а, — понимающе ответил Андерс. — Что-то мне подсказывает, что без обид не обошлось. Ну а я кошатник. Единственная причина, по которой я скучаю по Кругу. Помнишь старого кота? Господина Пушистуса?       — Смутно.       — Было время, когда этот мышелов был моим единственным собеседником.       Андерс печально покачал головой. Амелл передал ему флягу, и Андерс выпил.       — Не то чтобы он много разговаривал.       — Что с тобой сделали, Андерс?       — В Круге? А, сам знаешь, — Андерс пожал плечами.       Он не хотел вспоминать ту комнату. Тесное пространство. Мучительную тишину. Невыносимую тьму.       Андерс усилил заклинание, и шарик света вспыхнул чуть ярче.       — Обычные меры по отношению к отступникам. Сбежав в последний раз, я провёл год в полном отшельничестве, так что, поверь, могло быть и хуже.       Амелл потянулся к нему и сжал его руку. На нём по-прежнему были перчатки, поэтому прикосновение казалось приглушённым, но Андерс смог найти утешение в сочувствии.       — Могло быть и лучше.