Грани равновесия

Вейни сломя голову бежала по переходам главного дворца Океании, всхлипывая о своей загубленной жизни, что катилась Бездне в пасть. На первый взгляд все было не так уж и страшно, ее всего-то просватали за ярко-синего Бараккау – среднего, ненаследного, очень красивого и очень целеустремленного. Сочетание этих качеств восхищало и одновременно пугало Вейни. Брак предложили именно ей и все зависело от ее воли, а она не стала отказываться. Подумала-подумала и решила, что два раза ей предлагать никто не будет, а на вид Бараккау, разумеется, был потрясающим. А она – никакая. Это отец видел в ее серых глазах необычайную живость, в серебристых волосах – шелковый блеск, в ее чертах – неотразимую симметрию. Сама перед собой Вейни была честна: манерами угловата, в речах слабовата, вся из себя невзрачная. Ни кожи ни рожи, ни хвоста ни щупальца, даже рога странной формы. Хотя иногда, в присутствии отца или младшего брата, собственное отражение играло с ней в странные игры, показывая совершенно иную Вейни, весьма привлекательную – востроглазую, улыбчивую и милую. Но это наверняка было лишь обманом зрения, ведь глаза и без того частенько подводили княжескую дочь. Отец брак умеренно одобрял, мама привычно воинственно крутила копьем, попробовать что-то новенькое отчаянно хотелось. Но после нескольких месяцев помолвки – замуж готовилась выйти наследница всего Сердитого океана! – и тесного общения, Бараккау стал нравиться Вейни в разы меньше. То есть совсем перестал. Красота при ближайшем рассмотрении впечатлять перестала, к тому же проступило сходство с сестрой Темстиале, редкостной сплетницей. А говорил Бараккау не умолкая. О многом, о чем Вейни знать не хотелось. Он желал упрочить свое положение в морском царстве с помощью жены, а затем потеснить собственного старшего брата, законного наследника Арриана. Вейни, несмотря на молодость и наивность, это распознать сумела. Да и Бараккау не слишком-то скрывал свои намерения от будущей супруги. А эта теоретическая супруга удивлялась себе, с чего бы обычное желание продвинуться вверх вызывало у нее такое отторжение? Вейни была слишком, отчаянно молода, а потому задавалась вопросом: как теперь отказаться, как дать обратный ход помолвке, особенно ежели Бараккау все любят, ничего ужасного не сделал и приглашения разосланы? День свадьбы неумолимо приближается. Оскорбить Бараккау в частности и всю Аррианскую впадину в общем? Да одна только злючка Темстиале разделает ее на филе! Папа огорчится, а мама скажет, что Вей ничего не может довести до конца! А может, папа прав, и ей не хватает терпения, чтобы оценить Бараккау по достоинству. Вдруг он не так плох, как ей кажется? Ведь не так давно он был пределом ее мечтаний. Однако стоило ей только представить, что этот густо-синий красавец прикоснется к ней своими толстыми губами, как Вейни передергивало от омерзения. Да что это с ней? Ведь не так давно она сама этого хотела? Значит, пусть идет как идет. Нет! Проще броситься в колодец! Где, кстати, он? Там и желание можно загадать. Может, ей загадать решение всех проблем?! Вейни, вспомнив мамины уроки, выскользнула мимо охраны дворца незамеченной и теперь бродила по разукрашенному дворцу Океании, куда прибыла к празднику Благословения воды, до которого оставалась всего пара дней. Раньше из гостевого крыла она не выходила, а сегодня легкие ноги унесли задумавшуюся княжну куда-то далеко, где стены переливались одинаковым перламутром, колонны приняли новые очертания, рамы окон поменяли цвет и форму, бесконечные лестницы, казалось, перемешивались и никогда не заканчивались, а искомый колодец все не находился. Нарядное и очень тяжелое платье мешало, серьги оттягивали уши, перстни сдавливали пальцы. Вейни потеряла счет времени и отчаялась понять, как в таком огромном дворце вообще можно куда-то прийти! Княжна Сердитого океана не постеснялась бы спросить дорогу или попросить провожатого, однако и тут ее ждала неудача: дворец опустел, отчаяние нарастало, слезы накатывались на глаза. Единственным выводом нелепой ситуации стало полное, искреннее убеждение Вейни, что она неудачница – опостылевшую помолвку терпит, отцу послушна, ничем не обижена и всем не довольна! Гулкий бой заставил Вейни вздрогнуть. Часы! Они же в центре дворца! Княжна развернулась на месте, стремглав побежала на звук – и со всего маху врезалась в темную фигуру, выплывшую из еще более темного прохода. Незнакомец отпрянул, схватившись за лоб, и явственно зашипел. – П-п-простите! – пролепетала Вейни. – Я понимаю, что юному поколению с трудом прививаются хорошие манеры, – в голосе фомора прозвучал металл. – Но неужели и перед собой смотреть не учат? Всего триста лет не был в столице, а какая смена нравов. Куда вы так бежите, девушка, словно за вами гонится сам Балор? На бледно-голубом лице сердито сверкали глаза, а светлые широкие рога поднимались из густых серебристых волос и круто отклонялись назад. «Не для боя такие наросты, скорее, знак прожитых лет и мудрости», – словно въяве услышала Вейни отцовский голос. Узорчатый кафтан с серебряными вставками заилен, сапоги перепачканы в чем-то красно-буром, не иначе как в водорослях. Видимо, фомор только что прибыл издалека – а Вейни, выходит, тепло его встретила! Незнакомец заметил ее взгляд, вздохнул и встряхнулся. Серебро на густо-синем цвете заиграло ярче, сапоги оказались темно-коричневыми с занятной вышивкой, а широкий кушак с серебряными шариками аж засветится от чистоты. Фильтр-камень в углу посветлел, жадно втянул грязь, мгновенно очистив воду вокруг. – И-извините, ши-саа, – залепетала Вейни. – Я не х-хотела, я п-потеря-алась, я т-тут… – Вы тут маетесь невыгулянной дурью, – рук от лица не отнимал, говорил так же строго и недовольно. – И оглядываться вам в голову не приходит, равно как уступать дорогу старшим. Бестолковый молодняк, сами не знаете, чего хотите. Не голова у вас, а подставка для рожек! Недовольство незнакомого фомора стало последней каплей, Вейни всхлипнула, уже ничего не видя перед собой от слез, замерла напротив бледного, тоже закрывая лицо обеими руками. – Я ничего не хочу! И не подставка я! И не надо мне больше ничего в этой жизни! И жить я не хочу! – она попятилась, готовясь сбежать. – Это еще что за дела! – негодующий голос раздался совсем близко, ее запястья схватили чужие холодные пальцы, отвели руки от лица. – Странные какие-то течения среди океанской молодежи. Объяснитесь уже. Что вас сподвигло ляпнуть про жизнь этакую глупость? У вас обязана быть причина. Вейни как-то сразу поняла, что причина именно обязана быть, и этому ши-саа потребуется полный, по всей форме, обстоятельный ответ. Фомор продолжал внимательно, но не зло вглядываться в Вейни. – Вы чем-то расстроены, но это не повод хоронить себя. Знаете, сколь многие умерли, погибли, когда мечтали бы жить да жить?! Вы хоть понимаете, какое горе причинит вашим близким ваша смерть?! Ну хорошо, только не молчите. Могу я узнать, что у вас стряслось?.. Итак, уважаемая – простите, не представлен! – девушка со сквозным течением мыслей от уха до уха, объяснитесь. Я настаиваю. Вот еще! Будет она тут всяким незнакомцам рассказывать про свою загубленную жизнь! Всхлипывая, Вейни сердито дернулась в попытке освободиться, но ничего не вышло. Руки мага держали ее запястья легко, однако отпускать не собирались. – Отпустите меня, сейчас же! Папа! Мама!!! – А мне кого звать прикажете? Вейни опешила: – Вам-то зачем? – Посмотрите-ка на мой правый глаз, девушка-торнадо. Хорошо вы меня уделали? Вейни замерла, уставившись в лицо незнакомца. Глаза оказались бело-желтые, холодно-теплые, завораживающие. А под левым наливался крупный синяк, оставленный, похоже, рогом пятившейся Вейни. Конечно, собеседник сердился! – Так кто из нас должен плакать? – Я-я-я… – Вы-ы-ы? Девичья логика определенно побеждает вековую мудрость. С чего бы это вам плакать? – Я-я-я вас покалечила! Простите! – Прощаю. Но неужели все так плохо? – незнакомец приподнял узкие, почти не видные брови. – Дайте-ка я погляжу в ваши глаза, они крайне похожи на зеркало. Вейни, не дослушав, коснулась черного пятна над скулой, но задела слишком сильно или применила магию не слишком удачно: пятно увеличилось в размерах, а незнакомец вновь зашипел. - Простите… – Магия, особенно лечебная, требует основательных знаний, юная девушка. Слушайте и внимайте. Во-первых, не стоит тянуть руки, куда вас не просят; во-вторых, сколько можно извиняться перед грубияном, который не смотрел, куда шел, да еще и сорвал на вас свое плохое настроение! В-третьих, не стоит говорить глупости о том, чего не знаете. – Глупости? К-к-какие еще глупости? – опечалилась Вейни, втайне считавшая себя самой умной. Как-никак, первая ученица! – Далеко не такие симпатичные, как вы. Видите ли, девушка, чье смирение сравнимо только с ее красотой, жизнь слишком ценный и редкий дар, чтобы так легко от него отказываться. – Все так говорят! – заспорила Вейни, хотя упоминание о красоте слегка расположило ее к этому ворчливому фомору и заставило прислушаться к его словам. – Неубедительно, хм? Обычно мне верят с первого слова. Или пугаются и делают вид, что верят. Вы знаете, кто я? – Случайно встреченный сердитый ши-саа? Вейни сказала наобум, ответ явно был абсолютно неправильным, но бледный фомор почему-то обрадовался. – Пусть буду случайно встреченным и сердитым, так намного лучше. – Лучше, чем что? – не сдержалась Вейни, но фомор уточнять не стал. – Если мои слова вас не убеждают, очаровательное в своей незамутненности создание, давайте я докажу вам делом. Незнакомец, словно в странном танце, переместил одну ладонь вперед, так, чтобы держать Вейни за пальцы, а вторую осторожно отпустил. – В жизни, которой вы столь страстно отказываете в хорошем, есть объективно прекрасные вещи, явления и события. Позвольте представить вам их. Загадочный ши-саа пошел вперед, ускоряя шаг, и Вейни последовала за ним как очарованная. Перестук серебряных грузиков на концах его кушака завораживал, властность манер увлекала, подозрительная забота интриговала. Тем более что опасности для себя княжна не чувствовала, уж на это азов изученной магии хватало, что бы ни говорил этот фомор. К тому же ее снедал интерес – вдруг странный ши-саа и правда покажет что-то новенькое, вне Бараккау и его притязаний на Вейни. – Итак, юная прелестница, чья несравненная красота уравновешивает ее же бездну глупости, жизнь нашего царства не ограничивается обыденными вещами. Вернее будет сказать, обыденностью стали для нас настоящие чудеса. Вот, например, тут есть колодец магии, приближаться к которому опасно, но со мной можно. Княжна не заметила, как они попали прямо во внутренний парк дворца. – Я очень хотела его увидеть! Светлые аллеи расчерчивали пространство, ночной мрак тускло пробивался через свет фонарей, придонные растения слабо фосфоресцировали. Вдоль дорожек темнели статуи на постаментах, колыхались заросли водорослей да мелькали вдали бело-розовые полусферы. – Как раз успеем полюбоваться на танец медуз, – ши-саа шел уверенно, ничуть не путаясь в одинаковых аллеях. Неожиданно он остановился так резко, что Вейни ткнулась носом в его спину. – Смотрите. Перед взором Вейни предстали десятка два медуз. Почти переплетаясь длинными щупальцами, они вспыхивали мягкими искрами, меняя цвета и вразнобой раздувая капюшоны. Зрелище завораживало и определенно дарило какое-то новое впечатление. Однако Вейни заподозрила, что не стой рядом этот бледный фомор, встреченный совершенно случайно, впечатление было бы другим или вовсе не сложилось. Сам ши-саа взбудораженным местными красотами не выглядел, продолжая крепко удерживать ее руку и разве что ногой секунды не отстукивая, словно торопился. Вейни из вредности уселась на скамеечке в виде продолговатой ракушки и выдала: – Как красиво! – Любуйтесь быстрее, мы спешим. Я обещал вам настоящие чудеса, ши-саа Наивность, а это всего лишь обычные медузы. Вы наверняка их видели. – Да, немножечко, из дворцового окна. Но с вами все совсем по-другому! – Что за молодежь пошла, право слово, никакого уважения к занятым магам. Всего-то и надо было, что сказать: «Это я уже видела». Пренебрегают чужим временем, недотепы. Пойдемте дальше. Ворчание на сей раз звучало неубедительно, потому что Вейни заметила краешки приподнятых в улыбке узких губ. Что бы маг ни бормотал, сейчас он явно ощущал радость – и совершенно не умел ее выражать! – Прости-и-ите, – Вейни опять извинялась, на сей раз с наслаждением. – Опять?! Я могу не выдержать такого количества извинений. Вот как преставлюсь от передозировки, так боязливые бен варра сразу же возведут вас в свой великий рыбий сан за избавление от ненавистного мага. Хотя нет, я вас им не отдам. Битва будет недолгой, но кровавой… – О ужас! Нет! – вскрикнула Вейни, но сразу осеклась, испугавшись обидеть. – Живите, пожалуйста. – Благодарю, добрая девушка. Этого счастья мне хватает с избытком. – Извините, я не знаю, как вас зовут, – осенило вдруг Вейни. – Может быть, вы скажете? – Самое время об этом задуматься! Но ваш вопрос слишком прям, чтобы я мог уклониться от ответа. Ши-саа остановился посреди аллеи, посмотрел прямо и низко склонил голову, как перед крайне уважаемой фоморкой: – Маг равновесия Зельдхилл, стременной князя Дарриена, владыки Теплого моря. Вейни присела, расправив юбку, коснулась лба и глаз свободной рукой. – Вейни, княжна Сердитого океана, который, как и меня, считают Странным. – Я слышал, будто княжна Сердитого океана скоро сыграет свадьбу с красавцем Бараккау. Это правда? – Вчера сиё было правдой, а сегодня, похоже, нет, – засмущалась Вейни. – Ради всего, что вам ценно и дорого! С чего это такие перемены? Пойдемте дальше, – Зельдхилл рванул ее за руку. – Если я верно помню, вам еще нет и тридцати трех, а после совершеннолетия жизнь может резко перемениться. Равно как душа и взгляды! Вейни еле поспевала за фомором, но последние слова Зельдхилла вызвали у нее сомнения. Зельдхилл вздохнул и остановился, притопнув ногой. – Обратимся к следующему чуду Океании. Легкие камни, которыми выложена площадка, позволяют подняться к самой поверхности. – А как же защитный купол? Разве мы не врежемся в него? – Необыкновенная предусмотрительность! – Мне не хотелось бы, чтобы вы набили шишку из-за меня еще разик. – Я уберу купол, и головы наши останутся целы. Пузырь магического щита схлопнулся, тело охватила удивительная легкость, вода навалилась со всех сторон и стала выталкивать на поверхность. Будучи княжной пограничного с благими океана, Вейни бывала на земле, любовалась лесами, одновременно похожими и не похожими на водорослевые, и сейчас недоумевала, что могло быть интересного без берега вокруг? – Дышите размеренно, – маг держал ее сразу за обе руки, – и берегите глаза. На подходе к поверхности Вейни начала понимать беспокойство своего провожатого: вода, пронизанная серебристым светом, преломляла тени, бликовала и беспокойно перемещалась, прорезая глубину яркими лучевыми дорожками. Серебро становилось все насыщеннее, шире и ярче. Вейни испугалась бы, но ее крепко держал волшебный фомор, и рядом с ним было ни капельки не страшно. – Это и правда чудо! Это всегда так происходит? – Нам очень повезло, сегодня луна очень близко. Но вы дышите размеренно, а восхищенные вздохи оставьте на потом, когда всплывем. – Там еще ярче? – Там еще прекраснее и дышать можно без опаски. Задержите вдох. Они были уже у самого воздуха. Поверхность погладила Вейни, словно отцовская рука. – Теперь смотрите. Вейни распахнула глаза. Даже слабость зрения не могла помешать ей ахнуть от восторга. Во всех направлениях окрест переливалась, светилась и дробилась вода. Словно живое, дышащее зеркало. Гигантская луна присматривалась к миру, а подмигивающие звезды полнили небосвод. – Кстати, о чудесах, – тихо проговорил маг. – На одно из них вы сможете любоваться каждый день. – На какое это? – На ваши глаза. – Скажете тоже! Обыкновенные серые, – смутилась Вейни. – Не обманывайте меня. – Я маг равновесия, а маги не обманывают. А глаза ваши совершенно исключительные, серебряного, срединного между всеми цветами цвета. – Серебряные глаза очень плохо видят, – призналась Вейни. – Странно это, очень и очень неправильно, – свел тонкие брови маг. – Зато поправимо. Допускаю, что столь очаровательные глаза видят плохо по единственной причине: разглядывать рядом нечего, – Зельдхилл сжал прохладными пальцами ее виски. – Вероятно, решение проблемы доставит вам некоторое неудобство. Согласен с этими печальными очами, наш мир изначально украден, затем полуспасен и оттого несовершенен, смотреть на такой тяжко, однако именно острота вашего зрения позволит вам оценить его здраво. – Я вовсе не глупа! Вблизи-то я очень хорошо вижу. Но издалека разглядеть и понять не выходит, а если подпускаешь близко кого не надо, потом жалеешь… – Вейни смолкла, определенно синея. – Вот вас мне видно хорошо! Правда, извините, но и смотреть на вас тоже очень хочется и приятно. – Ши-саа Невозможность… – прошептал Зельдхилл на грани слуха. Пальцы мага мягко переместились от висков к затылку, выискали какие-то точки, нажали одновременно всеми подушечками. Под висками что-то стрельнуло, Вейни ойкнула. – Ну вот и все. Помните одно: все в мире уравновешивает одно другим. И острое зрение может быть как даром, так и проклятием. Чтобы принять его последствия, вам, возможно, придется измениться. Как вы себя чувствуете? – узкие губы шевелились быстро, а за ними мелькнули два ряда зубов, один куда острее другого. Вейни, приоткрывшая от удивления рот, пропустила вопрос мимо ушей. – Эй, княжна! Ши-саа Невнимательность! Как вы? – А! – опомнилась она. – Я хорошо, хорошо! – тем более что второй ряд, более острый, мгновенно пропал.