(Не) в этой жизни

— Чондэ, постой, остановись, пожалуйста.  — Что «Чондэ», что? — в уголках глаз Кима слёзы, в голосе осуждение и растерянность, когда после объявления об их с принцем свадьбе он без единого сомнения оставил праздничный зал, чтобы выйти из этого душного и сдавливающего места. Нужно заметить: с взволнованным Ван Ыном на хвосте. — Ты обманул меня! Всё это время, ты просто притворялся. Так весело было смотреть на мою глупость со стороны, учитель Минсок? Или мне лучше звать Вас «Ваше Высочество»?  — Чондэ, послушай…  — Наверное, забавно было издеваться надо мной, да? Ты спокойно слушал и улыбался, когда я рассказывал о том, что мы с принцем были знакомы в детстве. Я спросил тебя о нём, и ты начал расхваливать его, неудивительно. Зачем взялся тренировать меня? Так нравилось смеяться надо мной из-за моей неуклюжести? Я знаю, я не такой, как мои братья, никогда не стану таким же красивым и утонченным, но это не дает тебе права так обращаться со мной. Ты худше тех людей, которые напрямую обвиняли меня за мою легкомысленность. Они хотя бы говорили всё это мне в лицо, а ты, ты… — устав от неприятных и необоснованных, на самом деле, теорий омеги, Ван Ын хватает его за руку и притягивая к себе, впивается в губы в напористом, грубом поцелуе. Он кладёт одну руку на его щеку, а другой прижимает Чондэ к себе за талию, игнорируя все попытки Кима сопротивляться и высвободиться. И это действует, потому что уже спустя несколько секунд Чондэ расслабляется в его руках, позволяя целовать себя и стискивая своими короткими пальчиками верхний халат альфы.       Целовать Чондэ сейчас кажется правильным, как же долго он хотел это сделать. От Кима пахнет чем-то сладким, притягивающим и чарующим, и его губы такие же на вкус. Омега прикрывает веки, полностью отдаваясь ощущениям, и принц улыбается через поцелуй. Это неправда, он никогда бы не позволил себе издеваться над другими, не взял бы к себе в ученики из жалости. И вообще, он не был намерен показывать кому-то каким он может быть вне дворца, какой он на самом деле и на что способен. Но Чондэ был и останется для него особенным, привлекшим его внимание именно из-за того, что не такой, как другие.  — А мне и не интересны другие омеги, ты мне нравишься из-за того, что ты Чондэ, милый маленький Чондэ со своими причудами. И я как никогда рад тому, что моим женихом стал именно ты. Знаю, я плохо поступил, обманув тебя, не думал, что всё это зайдет слишком далеко. Но скажи честно: ты бы доверился мне, если бы я признался, кто я на самом деле? — с нечеловеческими усилиями отстраняясь от покрасневших губ омеги, произносит Ван Ын, глядя тому прямо в глаза, и, не дав возможность ответить, продолжает: — Правильно, ты бы гнал меня и продолжал ненавидеть принцев и дворец, даже не сделав попытку узнать меня поближе.       Чондэ нахмуривает брови, неуверенно косясь на альфу из-под скрывающих глаза коротких каштановых прядей, задумываясь над его речью. Сердце порывается выпрыгнуть из груди, так сильно бьется из-за напряжения и приятного волнения. С одной стороны, в нём кипят злость и обида из-за обмана и несправедливого отношения к себе, с другой, желание быть с этим мужчиной настолько сильное, что он даже написал целое письмо с признанием, решил найти его и отдать после церемонии, будучи уверенным в том, что его всё равно не выберут.       Учитель Минсок, нет, принц Ван Ын выглядит нереально в дорогом одеянии как совсем другой человек, хотя и Ким давно уже догадывался, что такой мужчина не может быть простым слугой. Этот альфа впечатляюще хорошо владеет мечом, может беспрерывно рассказывать истории об их государстве и подвигах войнов, знает все учения великих ученых наизусть, что свидетельствует о его безграничном уме и воображении, да и вдобавок невозможно красивый со своими маленькими глазами-полумесяцами, обворажителной улыбкой и внущающим телосложением. Но… это ведь не отменяет того, что он обманул Чондэ?       Ким взгляд не отводит, смотрит пристально и поджимает губы в тонкую линию. В глубине души он знает, что уже простил, да и выйти замуж за мужчину, который тебе нравится не дано каждому, пусть и он не самым удачным образом оказался сыном Великого Императора Государства Корё. Чондэ мог сегодня лишиться головы, умереть, но вместо этого он стал женихом и в скором времени первым мужем Ван Ына, который ещё с детства любил дразнить и раздражать его. От этих мыслей щеки предательски краснеют, и, чтобы принц не воспринимал то, что он простил его, как должное, омега со всей силы щипает руку Ына, заставляя того зашипеть от боли и отстраниться.  — Всё равно это не оправдывает того, что ты украл мой первый поцелуй, грубиян, — недовольно ворчит, скрещивая руки на груди и подозрительно оценивая его с ног до головы.       Удовлетворенный таким исходом событий принц от этого заявления сперва замирает, хватаясь за ушибленное место, а потом растягивает губы в озорной улыбке, глядя на Чондэ с бесконечной нежностью. Щеки заливаются краской и глаза округляются в изумлении, когда омежка наконец понимает, что ляпнул. Он начинает неловко кашлять и пальцами теребит рукава своего одеяния, отступая на несколько шагов.  — Я твой первый? Это так трогательно. Что? Почему твои щеки так заалели? Ты смущаешься, Чондэ-я, — ласково тянет Ван Ын, наслаждаясь растерянным видом омеги, что бросает на него грозные взгляды и, закатывая глаза, отворачивается.  — Да кто тут краснеет? Что за, эм, перестань играть со мной, — ноет тот и движется вперед, не смотря себе под ноги. Чондэ спотыкается на ровном месте и падает на землю, вызывая у принца безудержный смех. И ох уж этот грубиян, вместо того, чтобы подойти и помочь, он продолжает веселиться над невнимательностью Кима, держась за живот. Чондэ цокает языком, когда по собственному лицу расплывается искренняя улыбка, и, не заботясь о своём наряде, откидывается на землю, глядя на звездное небо. Ван Ын следует его примеру, повторяя действия омеги и падая на землю рядом с ним.  — Я так рад, что смогу видеть твое бесстыжее лицо каждое утро.  — Это признание в чувствах? — спрашивает омега, поворачивая голову в сторону принца и застывая от нахлынувших чувств и переживаний. Ын улыбается уголком рта и подаётся вперёд, закрывая глаза прежде, чем сомкнуть губы на омежьих. Невероятные ощущения, на самом деле. Никогда ещё поцелуй не казался ему таким особенным и сладким, вывод: сердце никогда не врёт. Быть первым в жизни такого прекрасного омеги большая честь для альфы, о таком можно было только мечтать. Ын нехотя отстраняется, когда воздуха остаётся совсем мало. Этой теплой безоблачной ночью он лучезарно улыбается Чондэ и прижимается лбом ко лбу, прикрывая глаза.  — А если нас увидят, — шепотом выдает омега, и даже в такой темноте принц замечает искры в его глазах. — Это же неприлично.  — Ты мой будущий муж, наша свадьба назначена на следующий месяц. Кому какое дело, как я хочу проявлять свои чувства?  — Всё такой же невоспитанный грубиян, даже я знаю правила дворца, — качает головой омега, на секунду забывая, как дышать, ведь ладонь Ына опускается поверх собственной.  — Зато твой грубиян.  — Мой, — соглашается Чондэ.       Несколько дней спустя слуги Его Высочества сообщают о том, что его будущий муж уже во дворце, будет готовиться к свадьбе уже начиная с этой недели. Проходит день и два, но от Чондэ нет никаких новостей, потому что не принято видеться с женихом до свадьбы, и это несомненно огорчает Ван Ына, ведь сколько бы он не стоял у покоев Чондэ, его никогда не впускают, да и слуги начинают шуметь, уже когда слышат его запах.       Принца это раздражает, потому что быть так близко и не видеть его хотя бы секунду непривычно, пусть и это уже общепринятые обычаи и за это время Чондэ учат жизни во дворце. Было бы правильно быть рядом с Кимом сейчас, зная, как тот ненавидит это место. Он наверняка нуждается в поддержке, хотя его братья и родители часто приходят навестить его. Папа Ван Ына сам вызвался помогать с его приготовлениями к свадьбе, и судя по тому, как он хитро, но по-доброму, улыбается своему сыну каждый раз, когда речь заходит о его женихе, можно сказать, что омегу уже приняли в семью. О чём ещё можно думать, если сам Император среди такого букета разных омег выбрал именно Чондэ. И вот и сейчас, гуляя во дворце, принц решает заглянуть к омеге и любой ценой встретиться с ним. Это безумие какое-то, потому что быть с ним, когда омега ещё был в своем отцовском доме, было гораздо легче. А теперь то охрана, то слуги, то Минсок… Всех почему-то начали очень сильно интересовать и волновать их отношения. Он же его жених, будущий муж. Ын тяжело вздыхает.       Проходя мимо королевской купальни, принц застывает, ведь сейчас так отчетливо чувствует мягкий запах своего омеги. Вблизи, кажется, никого нет, в такие времена вряд ли охрана проследовала бы за Чондэ в это место. А слуги, наверное, пошли за личными вещами омеги, и это несомненно единственный шанс хоть как-то увидеть его. Альфа сглатывает, представляя с чем может столкнуться, если пройдет дальше. Он затаивает дыхание, прикусывает нижнюю губу и бесшумно приближается к двери, ведущей в купальню. Ничего плохого и двусмысленного, ему просто хочется увидеть Чондэ, и это нормально, ведь так?       Его присутствие не замечают, когда он медленными шагами входит внутрь, движется вперёд и замирает, видя недалеко от себя омегу, сидящего к нему спиной в воде. Из-за разных ароматов масел и предметов ухода за кожей он не чувствует принца, продолжая смачивать руки в воде и водя ими по оголенным плечам и шее. Он поворачивает голову вправо, и Ван Ын шумно сглатывает, смотря на такие прекрасные черты лица, на линию подбородка и острые скулы, на прямой нос и приподнятые уголки губ. Тепло разливается по всему телу при виде тонкой шеи и нешироких плеч, и принц становится необычайно серьезным, чувствуя безумное желание овладеть им. Не верится, что совсем скоро он будет принадлежать Ыну. Нет, как вещь он омегу не принимает. Но метить хочется сумасшедше сильно, чтобы все знали, что он свой, что он его, Ына, что никто не может претендовать на всю эту нежность и мягкость, сложившиеся в одном обворожительном омеге.  — Подглядываете? — низкий шепот возле уха, что вырывает альфу из мира грез, возвращает в реальность и заставляет вздрогнуть.  — Минсок, я не…  — Хотеть своего омегу нормально, Ваше Высочество, — искренне отвечает Ким, улыбаясь принцу, но в следующее же мгновение хватает его за ухо, пытаясь как можно тише вывести из купальни.  — Минсок.  — Я говорю, что это нормально — хотеть своего омегу, Вы же здоровый мужчина и уже как несколько месяцев, после встречи с господином Кимом, не посещаете дома кисэн. Но, Ваше Высочество, потерпите ещё немножко. Он ведь и правда совсем скоро будет Вашим, зачем идти против правил? — прерывая нытье и неудачные попытки Ына оправдывать своё поведение, говорит ему Минсок, отпуская. Несмотря на строгий тон, на губах Кима играет легкая полуулыбка, похожая на отцовскую. Вот теперь, смотря на него, у Вана появляются некоторые подозрения; сколько он помнит, Минсок всегда такой молодой и жизнерадостный. — Давайте соревноваться. В последний раз я победил Вас и в стрельбе стрелами, и в поединке с мечами. Не хотите отомстить?  — Ха, да без проблем, — ответ альфы короткий, и в глазах виднеется его рвение. Ким растягивает губы в улыбке: принц повзрослел. Его ещё такой маленький принц уже стал мужчиной, готовый вступить в брак и завести семью. Это заставляет гордиться им. На двор опускается ночь, когда они оба переодеваются и начинают соревнование.  — Десять из десяти, вы невероятны, — восхищенно проговаривает Минсок, собирая стрелы из мишеней. Сам он, несмотря на свои способности, несколько раз промахнулся. Удивительно, но он уступил сегодня принцу. Хотя не впервые.  — Ну знаешь, — хвастается Ын, поправляя свою одежду и откладывая лук в сторону.       Принц берёт свой меч и встает перед уже готовым Минсоком, принимая боевую позицию. Он сгибает ноги в коленях и двумя руками держит оружие, с легкостью отражая первый удар Кима. В ночной тишине звонко сталкиваются их мечи, и слышится мужское низкое рычание, когда один из них со всей силой начинает новую атаку. Минсок быстрый, слишком быстрый, но и Ван Ын не промах. Он успевает уклониться от очередного удара и наносит новый, заставляя Кима стискивать зубы и терпеть всю силу Его Высочества. Но Ын пропускает момент, когда помощник бьет его ногой в живот, и падает на землю, скатившись по ней и защищаясь. Ловя мгновение, он снова встаёт на ноги, рассчитывает силу и расстояние между ними, напрягает слух и вслушивается в звуки его шагов. Принц делает глубокий вдох, шаг вперёд и ещё один, срывается на бег и высоко прыгает так, что у Минсока челюсть отвисает. Потому что Его Высочество похож на птицу, летящую в небе, жаждущую свободы, когда делает невероятные круги в воздухе и подол его одеяния кружится вместе с ним. Завороженный его мастерством, Ким теряет равновесие и, падая на землю, даёт принцу возможность подставить меч к его горлу. Победил. Снова. Минсок слегка поворачивает голову и незаметно кивает стоящему и смотрящему на всё это в удивлении Императору, и этот его жест остаётся незамеченным Ыном.  — Эх, Минсоки, стареешь. Я победил тебя, аж дважды, — гордится собой Ын, протягивая руку, чтобы помочь помощнику встать на ноги.  — Вы лучший воин и стрелок Корё, для меня честь проигрывать Вам.  — Не преувеличивай, Минсок.  — Нет, Ваше Высочество. Я следил за всеми принцами, я годами следил за развитием способностей нашей армии. Но никогда ещё не встречал кого-то сильнее. Только вот почему Вы продолжаете притворяться слабым? О Вас должен услышать весь народ.  — Знаю, знаю. Но так жить легче. Не угадаешь, я даже автор, мои книги продаются с неописуемой скоростью во всей столице.  — Да, знаю я Ваши книги для взрослых, не стыдно вам писать такое? — качает головой Ким, предпочитая игнорировать покрасневшее лицо Его Высочества. — Вы приготовили свадебный подарок?  — Я думал, что такие подарки делают только родственники.  — Вообще-то, это так, но было бы красиво с вашей стороны обрадовать своего омегу, сделав для него подарок.       Ын опускается на ступеньки перед своей комнатой и задумчиво кусает губу.  — И что мне ему подарить? Хочу, чтобы было что-то особенное, но на ум ничего не приходит.  — Вспомните, в чём вы хороши, — отвечает Минсок, садясь рядом с ним.  — Да ладно? Боюсь, выйдет не очень, я долго не брал в руки кисть, думаешь, получится?  — Не сомневаюсь, — отвечает Ким, и воодушевленный его поддержкой принц ярко улыбается в ответ.       Ван Ын сжимает в кармане небольшой свиток, продолжая одной рукой держать поводья Тана. Доехав до речки, он останавливает коня и опускается на землю. Делает шаги вперёд и падает на траву, оглядываясь вокруг. Если слуга, которого принц подкупил, донес его письмо омеге, значит Чондэ должен придти в «их» место. Их свадьба уже завтра, и это правда очень волнующе, может Ким и вовсе не придёт. Но хочется отдать ему его подарок до церемонии бракосочетания, чтобы он был более значительным и особенным. Всё-таки он старался, вложил душу в эту картину, сделал всё возможное в своих силах, чтобы, увидев, его омега обрадовался. На улице темно, только желтая луна, как старый добрый друг, светит в небе в окружении многих сияющих звёзд, блики которых отражаются на поверхности речки. Сколько раз они здесь с Чондэ тренировались, делали перерыв и разговаривали обо всём и ни о чём одновременно, устремив свой взгляд на ночное небо? Сколько раз после вот таких тренировок он сопровождал омегу домой, любезно уступая своё место на коне ему и просто идя рядом с ним до поместья Кимов? Да, это их место, и это прекрасно звучит. Погружаясь в свои мысли, он не сразу замечает тонкий силуэт рядом и вздрагивает только тогда, когда тёплая ладошка Чондэ опускается на его плечо.  — Ты пришёл, — улыбается он ему, хлопая по свежей траве и призывая сесть рядом с ним. Смотря на довольное выражение лица Кима, Ван Ын понимает, как сильно скучал по нему, как сильно хотел увидеть и был бы не прочь снова чувствовать вкус его губ.  — Конечно! Правда бежать из дворца гораздо труднее, чем из дома, но я и в этом преуспел. Ты хотел мне что-то подарить? — глаза омеги горят любопытством, и он, широко распахивая их, смотрит на принца в ожидании.  — Ты здесь только ради подарка, ведь так? — в ответ Ким часто кивает головой, улыбаясь, как довольный кот. — Эх, Чондэ ~ На, возьми, — говорит, протягивая свиток, который омега сразу же открывает, всматриваясь в картину. Сердце останавливается на секунду. От мысли, что она ему не понравится, Ван Ыну становится не по себе. Он внимательно следит за выражением его лица, замирает, когда восхищенный его работой Чондэ поднимает свой ласковый взгляд на него.  — Как ты это сделал? Мне даже не пришлось находиться рядом, чтобы ты так идеально нарисовал меня. Есть хоть что-то, что тебе не под силу, Ын-а?       Собственное имя так сладко звучит с уст Чондэ, что альфа на мгновение закрывает глаза, теряя связь с реальностью.  — Я просто закрыл глаза и представил тебя, открыл и начал рисовать. Закрыл, подумал о твоих глазах, открыл и нарисовал. Снова закрыл, вспоминая твои губы, и очертил кистью все линии твоего лица. А потом и мой любимый треугольник из родинок, и эти серьги на все ухо, которые во всём городе носишь только ты. Да и твои короткие волосы отличаются, причём цветом тоже. Думаю, неплохо получилось, как тебе мой свадебный подарок?  — Свадебный подарок? — на лице омеги чётко виднелось смятение после услышанного. Он тяжело выдохнул, надувая губы, и сдвинул брови к переносице. — Но я ничего для тебя не приготовил, прости, — виноватым голосом произнёс, опуская голову, и прежде, чем альфа успел сказать хоть что-нибудь, глаза омеги загорелись новым открытием для самого себя. Он нащупал что-то на своей шее и, когда нашёл серебряную подвеску, без единого сомнения снял и протянул ее принцу. — Вот, пусть это будет моим подарком. Она всегда была со мной, и мне говорили, что она принесёт мне счастье, если я не буду её снимать.  — Но здесь мои инициалы, — удивленно констатирует Ван Ын, осматривая заднюю часть подвески с круглым камнем.  — Ну, может потому что это ты мне отдал её, когда нам было по шесть, промывая мозги тем, что она принесет мне счастье? Не помогло, кстати, возвращаю её обратно.  — Чондэ, — Ын растягивает губы в улыбке от уха до уха, стискивая в руках свою же подвеску. — Боги сами выбрали тебя для меня, знаешь? — говорит он, притягивая омегу к себе и заставляя лечь на свои колени, прижимая его голову к собственной груди. Это смущает Кима — быть так близко к альфе, но Ын нежно приподнимает его лицо и касается губ своими, стирая все сомнения. Это похоже на одну из тех историй, которые пишут авторы: под светом луны, прямо у речки, двое влюбленных. И, отстраняясь, принц улыбается своему жениху, обнимая покрепче и чувствуя невероятные новые ощущения в области сердца.       Свадьба — это обряд, торжество, которое объединяет двух любящих друг друга людей. По крайней мере так думает тревожный принц, когда над его нарядом работают сразу пятеро слуг. Один помогает надевать красное одеяние, другой укрепляет пояс. Ещё двое поправляют церемониальный головной убор, предназначенный для свадьбы, а где-то там, в углу его комнаты, ещё один чистит черные сапоги. Не верится, что этот день наконец настал, что с сегодняшнего дня он будет ответственен за ещё одного человека, станет главой новоиспеченной семьи. Сказать, что Ван Ын принц чувствительный, будет неправильно, но даже если это так, то тело предательски нервно дрожит в ожидании, ведь все сегодня будут присутствовать на их свадьбе и станут свидетелями их клятв. Сегодня семья Ким роднится с императорской, генерал уже пригласил его к себе и угостил выпивкой, роняя долгие речи с угрозами, если с головы Чондэ упадет хоть один волосок. Ын тогда только улыбнулся, слушая старика и понимая, как они с ним похожи, потому что оба любят Чондэ с его странностями.       Когда он выходит из своей комнаты, в сопровождении многих слуг и ступеньками опускается во двор, то видит гостей, занявших свои места справа и слева от стола угощения. Ын видит Чондэ сразу, шагающего с другой стороны к столу, и теряет дар речи, потому что он выглядит невероятно красиво, пленительно, очаровательно. И от осознания, что скоро они станут единым целым, в животе становится щекотно. Впереди шагают мальчики с фонарями, за ними принц со своим женихом, вскоре занимая свои места соответственно к востоку и западу от стола. Они омывают свои руки в тишине, после чего Ын не может с собой ничего поделать, и улыбается, когда после традиционных двух поклонов омеги, он однажды кланяется в ответ. А после ритуала обмена поклонами начинается обряд соединения чарок, во время которого они выпивают три чарки спиртного, первая из которых символизирует клятвы небу и земле, вторая — клятва супругу, и третья — обещание любить и беречь друг друга всю оставшуюся жизнь. Напоследок, уже связанные узами брака, они оба кланяются родителям и гостям в знак уважения и благодарности.  — Хочешь сбежать отсюда? — тихо спрашивает принц у своего супруга, когда после главной части церемонии начинается угощение. И Чондэ понимающе улыбается, в его глазах все те же искры, когда он смотрит на Ван Ына, и это так трепетно — знать, что он отчетливо чувствует то же, что и принц, понимает его с одного взгляда, отвечает без единого сомнения и безоговорочно доверяет. Это заставляет сердце трепетать в груди, и он слепо находит руку Чондэ под столом, слегка сжимая её. Альфа позволяет себе ярчайшую улыбку, когда, держа своего мужа за руку, они незаметно исчезают из праздничного зала, бегут в сторону конюшни и, взяв Тана, направляются в место, что подготовил для них Ван Ын не без помощи Ёля и Мина.       У Чондэ алеют щеки, блестят глаза и бешено бьется сердце, когда приходит осознание того, что будут делать следующим делом супруги, тем более, когда остались совсем одни. Картина, которая предстает перед ним, ни с чем не сравнима, потому что Ван Ын привез его на берег озера, где они ещё не бывали. Они оставляют Тана отдыхать довольно-таки далеко от них, и это немного смущает, когда Чондэ думает о причинах. Но омега не задает вопросы, только хватается за мужа ещё крепче и следует за ним по зелёной тропе, ведущей к берегу. Здесь волшебно, восковые свечи повсюду, и бутылка саке на двоих.  — Это всё ты сделал?  — Ну-у, почти, — тянет принц, опускаясь на траву и приглашая омегу к себе. Он открывает бутылку и, сделав глоток, протягивает её Чондэ.       Ван Ын с облегчением снимает с себя головной убор, и, увидев это, омега запускает пальцы в его черные волосы, массируя кожу головы. В отличие от него, у принца длинные и густые волосы, которые придают ему неописуемое обоняние. Альфа прикрывает веки, наслаждаясь движениями его пальцев, и довольно улыбается, прижимаясь носом к щеке омеги. И Чондэ замирает в предвкушении, потому что, когда Ван Ын целует его в уголок губ так, как никогда ещё не делал, у него поджимаются пальчики на ногах. У омеги сбивается дыхание и сердце перестаёт работать, когда, открывая глаза, Ын смотрит на него с нескрываемым желанием, так, как на его братьев смотрели другие альфы, нет, лучше. В этом взгляде Чондэ теряется, чувствует себя особенным, избранным, и это не сравнится ни с чем в жизни. Омега закрывает глаза и сам подаётся вперёд, кладя руки на щеки альфы, целует нежно, так, как может только он — Чондэ, и чувствует отдачу. Чувствует в поцелуях Ына ответное желание и страсть, когда тот, отстраняясь, прижимается губами к подбородку Кима, короткими поцелуями покрывает всю шею и снова припадает к губам на сей раз в открытом и мокром поцелуе.  — Мой, — сквозь мимолетные поцелуи произносит Ын, улыбаясь, потому что из-за лёгкого опьянения он как будто витает в облаках. Отстраняется через силу и ведет ладонью по мягким на ощупь каштановым волосам своего мужа. По телу разливается приятное тепло при виде встречной искренней улыбки супруга. — Вода теплая, а это здесь редкость, давай со мной, — говорит Ын Чондэ и ослабляет свой пояс. Принц снимает свою одежду, заставляя Кима смутиться и отвести взгляд, и нетерпеливо погружается в воду с головой, оставляя выбор за омегой. И Чондэ сдаётся, сумев перебороть свои страхи и унять дрожь во всём теле. Омега сглатывает, стягивая с себя своё одеяние и положив его на свежую траву, опускается в воду, судорожно вздохнув от первого прикосновения с водой. С опущенной головой он приближается к мокрому альфе, игнорируя витающее в воздухе густое напряжение.       Ван Ын подходит к нему сразу же без стеснения и с впечатляющей уверенностью обнимает, обвивая руками узкую талию. «Тебя надо накормить, моя худышка,» — смеётся он, гладя мягкую кожу под пальцами и получая невесомые удары по плечу. Внезапно становится серьезным, голодным взглядом блуждая по оголенному телу своего мужа и облизывая сухие губы, захватывает ими омежьие.       Омега в его руках вздрагивает от новых ощущений и стонет, не понимая, как можно вообще ронять такие звуки. Он короткими ноготками впивается в плечи мужа, когда его обнимают покрепче и внезапно приподнимают в воде, заставляя обвить ногами чужую талию. Из-за неожиданно властных действий хочется кричать, но его заглушают новым поцелуем, глотая всё его стоны. Чондэ даже не подозревает, что даже малейшие его движения — то, как он кладёт руку на шею мужа и слегка сжимает волосы, как смелеет с каждым разом и отвечает на поцелуи увереннее, и как сладко стонет его имя в перерывах между поцелуями, — сильно кружат голову и заводят, усиливая возбуждение Его Высочества. Ын кусает его губы, отстраняется и мажет ими по щеке, опускаясь всё ниже и ниже, оставляет маленькие темные отметины на молочно-белой коже шеи, ведёт носом от ключицы до подбородка, прикрывая глаза и полностью вдыхая его притягивающий запах. Он свой, Ын знает. Наверное, был его даже в прошлой жизни — их встреча вовсе не случайность, они предназначены друг друга судьбой. И, чтобы сделать первый раз своего мужа более безболезненным, альфа усмиряет в себе это дикое желание и, держа Чондэ за бедра, движется к берегу.       Ын бережно опускает его на их скомканную одежду и сам устраивается рядом, бросая на Кима самые что ни на есть нежные взгляды, гладит влажные и прилипшие ко лбу темные пряди и снова целует, языком очертив форму таких сладких и желанных губ. Чондэ доверчиво ластится к нему, обнимая за шею и позволяя делать с ним всё, что только принц захочет. Правда, ещё стесняется и вздрагивает от каждого прикосновения, но Ыну только в удовольствие увидеть его покрасневшее лицо, лицезреть нескончаемые мурашки на теле и слышать его тихие вздохи. Черноволосый дотрагивается до сочных бедер, кончиками пальцев ведёт по ним и заводит себе за спину, невесомо прикасаясь к колечку мышц. Дразнит, из-за чего омега нетерпеливо ерзает на месте и закатывает глаза кверху, кусая губы и поддаваясь его ласкам, будучи слишком смущенным, разговаривает с ним на языке тела.       Ын проталкивает первый палец, смазывая его естественной смазкой, текущей из омеги из-за сильного возбуждения, и внимательно следит за выражением его лица, сталкиваясь с нахмуренными бровями и закусанной губой. Покусывая и посасывая гладкую кожу живота, он поднимается поцелуями по груди и доходит до шеи, терзая её бесконечными ласками и вводя второй. Считая, что Чондэ уже готов принять его, принц заботливо переворачивает его на бок и, держа за бедра, плавно входит в вожделенное тело, утыкаясь носом в изгиб его шеи. Ким пытается дышать ровно, привыкая к новым ощущениям, запрокидывает голову назад, сталкиваясь с альфой носами и позволяя целовать себя до потери воздуха. Вздрагивает и стискивает край одежды, когда Ын начинает двигаться в нём. Принц кладёт руки на талию и сжимает, ускоряя свой темп и продолжая нашептывать на ухо какие-то глупости.  — Мой, мой, мой, — шепчет, тершись носом ему под ухо и попадая по всем правильным местам внутри омеги. И на пике наслаждения впивается зубами в шею, оставляя свою метку. — Она принимает форму цветка, когда я её целую, — улыбается Ван Ын, когда начинается сцепка и внутри омеги набухает его узел.       Чондэ дрожит, потому что никогда в жизни не чувствовал себя так хорошо. В кольце рук своего альфы позволяет себе расслабиться, опускает руку поверх руки альфы, слегка сжимая и играясь с пальцами. Растягивает губы в усталой улыбке, как никогда чувствуя себя в безопасности, чувствуя себя счастливым и любимым.  — Давай построим наш собственный дом в столице, купим животных и заведем детей. Двух, нет, троих.  — Бэкхёна, Чон Ына, и Ын Дэ? — на такое заявление омеги принц от души смеётся, ласково гладя его по волосам. — Чон Ын и Ын Дэ понятно почему, а первого назовём Бэкхён. Мне нравится это имя больше всех, так как означает «честь» и «вдохновение». Мы же будем путешествовать? — спрашивает Ким, поворачивая голову в сторону мужа, наслаждаясь его нежным взглядом и мягкими прикосновениями. — Конечно. Правда сперва нужно получить разрешение отца, а потом и заняться созданием Бэкхёна, Чон Ына и Ын Дэ, — отвечает принц.       Иметь Чондэ, как своего мужа, безусловно самое лучшее, что случилось с ним за всю его сознательную жизнь.  — Держи лук правильно, Чондэ-я, — уже, кажется, вечность повторяет Ван Ын в попытках научить своего мужа стрельбе из лука. Только вот Ким ноет и промахивается, ворча себе под нос и раздражаясь каждый такой раз. Напомните ещё раз, почему он взялся за это снова? Наверное потому, что так и не научился отказывать супругу, да и как тут откажешь, когда он смотрит на него своими большими очаровательными глазами и мило хлопает пышными ресницами.  — Не получается, у меня никогда не получится, — снова жалуется тот, опуская лук и стрелу и устало откидываясь на стоящего сзади и помогающего Ына, кладя голову тому на плечо.  — Тогда мы можем закончить на сегодня. Заметь, не моей идеей было научить тебя этому.  — Мне нужна мотивация, — мило тянет Чондэ, надувая губы и глядя на мужа с похотью в глазах. И это говорит человек, который всего за несколько месяцев научился владеть мечом, может даже и лучше принца.  — А вот ты всегда так. Кто-то в последнее время слишком обнаглел, — смеётся Ын, игнорируя возмущенное лицо омеги, откладывает лук в сторону и возвращается обратно. Альфа обвивает руками его талию и прижимает своего омегу к себе, наклоняет его немножко и целует, улыбаясь сквозь поцелуй. Немногое изменилось после того, как они начали жить как новобрачные. Появилась возможность узнать о Чондэ больше, и Ын бы не соврал, если бы твердо заявил, что любит этого омегу, которого не переставая дразнит ещё с детства. Любит с каждым прожитым вместе днём всё больше и больше, не забывая благодарить богов за счастливую семью.  — Ваше Высочество, — их момент прерывает взволнованный Минсок, подбегая к ним и кланяясь, заставляет отстраниться друг от друга. — Ваше Высочество, состояние Его Величества ухудшилось, он неважно себя чувствует.  — О чём…  — Он срочно хочет увидеть вас, пойдёмте, у нас нет времени, — тревожно тараторит Минсок, хватая принца за руку и не дожидаясь ответа тащит за собой.       Ван Ын правда не понимает, что происходит и почему во дворе вдруг настал такой шум и хаос. Но не на шутку начинает волноваться, когда, войдя в королевские покои, сталкивается с бледным и ослабевшим Императором. Увы, ничего такого не предвещало.  — Ваше Величество, — кланяется он и встревоженно шагает к Императору, взяв протянутую ладонь в свои руки и чувствуя холод, исходящий от отца.  — Ын-а, ты здесь, — через силу улыбается Ван, направляя несосредоточенный взгляд на своего сына. На морщинистом лбу появился холодный пот, и губы синие, как никогда. — Сынок, ты здесь.  — Да, Ваше Величество. Это Ван Ын, я здесь. Что с Вами, я… я не понимаю, как такое могло произойти, как такое могло случиться, Ваше Величество, я…  — Сохрани в тайне то, что я сейчас скажу тебе, — шепотом проговаривает Император, кивая Минсоку, который поспешно выходит из покоев, закрывает двери и встаёт там, охраняя. — Демон, он существует.  — Что?  — Я — Ван Гон, завоевал Силлу и Хупэкче, основав Корё. Но сделал я это не без посторонней помощи, сынок, — заглядывая прямо в глаза принцу, говорит, сглатывая и судорожно вздыхая, пытается собрать свои последние силы. — Я подписал договор с кровавым демоном. Он существует, демон, он реален, сынок. Тонкая и бледная кожа, холодный безжизненный взгляд красных, как кровь, глаз. Выходит на охоту только по ночам и питается свежей кровью, я продал ему свою душу, и пришло время расплачиваться.  — Отец, что ты, как?       Император начинает кашлять кровью, кое-как принимая сидячее положение. Дрожащими руками ищет что-то под подушкой, находит и вытаскивает, передавая нечто Ыну. И когда растерянный принц открывает маленькую коробку, то забывает, как дышать. Ведь в ней он видит королевскую печать, которая передается только по наследству следующему Императору.  — Отец.  — Ын-а, кроме тебя я больше никому не могу доверить Корё, — с охрипшим из-за кашля голосом произносит Император, находя руку ошарашенного принца и сжимая её, привлекая внимание. — Ван Му слишком слабый, им легко управлять. Ван Ё ослеплён жадностью и не видит ничего кроме себя.  — Ваше Величество, — в глазах у Ына смятение, в руках королевская печать, в сердце безумный ураган.  — Ван Со горячий, принимать важные решения на холодную голову он не сможет, а Ук наоборот, невыносимо спокоен. Вон безразличен ко всему, а другие ещё слишком молоды и неопытны. Ын-а, ты родился и вырос во дворце, но и городская жизнь тебе не чужда. Ты умеешь слушать, народ полюбит тебя, и я знаю, что ты прекрасный воин и умный принц, я знаю, на что ты способен.  — Ваше Величество, — на глаза наворачиваются слёзы, когда Ын понимает всю суть сказанных им слов. Когда Ын понимает, что это конец, что Его Величества скоро не станет.  — Только ты можешь справиться с демоном, только ты можешь стереть его с лица земли. Помни, я ему ничего не должен, я уже давно заплатил очень высокую цену — жизни двух тысяч человек. И сам скоро отправлюсь за ними, — из последних сил старик пытается улыбаться, что плохо получается. Ын только сейчас замечает место укуса на шее Императора и застывает с печатью в руках. — Он со временем захочет большего, но я ему не позволю. Я выполнил свою часть договора, ты ему ничего не должен. Хочу, чтобы народ помнил меня, как великого человека, Ын-а, — всхлипывает Император, сильнее сжимая руку сына в своих. — Знаешь, почему я выбрал для тебя именно Чондэ? — принц качает головой, прикусывая губы, чтобы приглушить свои всхлипы. — Потому что человек, который полюбил тебя настоящего, никогда не оставит тебя одного. Он, как стена, всегда будет рядом, сынок. Береги свою семью, защити свой народ, стань таким правителем, о котором будут говорить веками. Я верю в тебя, Ван Ын, я верю в тебя, — при последнем выдохе выдает Император.       Когда с королевской печатью на руках Ын выходит из покоев, то у всех собравшихся дворян расширяются глаза в удивлении.  — Подготовьтесь к коронации, — заявляет Минсок, и все присутствующие опускаются на колени, приветствуя нового Императора…