(Не) в этой жизни

— Что это с ним?  — Он просто плохо себя чувствует, ничего. Я позабочусь о нём, не беспокойся. И следи, пожалуйста, за беконом, ты вроде сказал, что разбираешься, — выдает Чанёль, из последних сил держа сорвавшегося Бэкхёна и пытаясь закрыть своей широкой спиной проход к альфе, чтобы Чен не смог увидеть его выпирающие клыки и красные глаза. Шипит от боли, когда Бён со всей силы впивается пальцами в его бока. Тот может в одно движение справиться с Ёлем, но слава богам, что сохраняет ещё остатки своего разума и не пытается демонстрировать свою сущность перед растерянным мальчишкой. О чём можно ещё сказать, если запах его свежей чистой крови туманит и сознание Чанёля, хотя выдержки у него больше, чем у господина.  — Ты уве…  — Да, сейчас отведу его в комнату и приду, — резко отрезает Ёль, скуля. Едва выводя альфу из кухни, он покрепче цепляется за него и в буквальном смысле летит в гостевую комнату, оставляя растерянного омегу одного на кухне.       Не понимая такую реакцию Бёна, Чен стоит в смятение там ещё несколько минут и, опомнившись, наклоняется к плите. Он не понял, что вообще случилось с альфой, но так и быть — если он хочет, чтобы Ким доказал, что способен хозяйничать на кухне, то он это сделает. Сам этот грубиян не может ничего делать. Ну и что, что вчера он показал себя омеге совсем с другой стороны. Отрицать, что Бён Бэкхён, он же дяденька-извращенец, выглядел как супергерой, появившийся из ниоткуда и спасший упрямого омегу от нападения живущих за счет своих животных инстинктов альф, будет самообманом. Хотя и эти альфы в любом случае не могли бы навредить ему, потому что, во-первых, его отец нашёл бы и просто уничтожил их с лица земли, а во-вторых, они всё равно не смогли бы дотронуться до Чена, потому что его защищала бы его метка. Ким закрывает её ладонью, погружаясь в свои мысли, и продолжает с невозмутимым лицом следить за беконом.       Странно однако, всё это. Уже больше девятнадцати лет из-за этого маленького пятнышка на шее он не может строить отношения с противоположным полом, в первую очередь потому, что между ним и другими альфами не может быть никакого вида интимного контакта. Поэтому Чен и был зол на Бэкхёна в первую их встречу, потому что тот взял и просто так поцеловал незнакомого омегу, да и его метка, которая всегда необъяснимым образом сохраняла его чистоту и невинность, вдруг так просто в один момент перестал сопротивляться и причинять боль и Киму, и партнеру. Чен был зол, потому что Бэкхён так просто украл его первый поцелуй, о котором тот так долго грезил и которого ждал с замиранием сердца. Не удержался и ударил, как потом выяснилось, жениха его старшего брата. Нет, если бы они встретились в других обстоятельствах, Чен может и обратил бы на него внимание, может и влюбился бы с первого взгляда, но… Ким поспешно прикрывает веки и хлопает себе по щекам, краснея от собственных глупых мыслей. Бэкхён красивый мужчина, да и почти близок к его идеальному типу, когда не шутит и не использует свои отстойные методы флирта, как, например, вчера. Хотя его шутки смешные и улыбка красивая, и ухмылка сексуальная… «Нет, Чени, нужно придти в себя и очистить мысли, » — думает омега. И когда же он успел так много заметить в этом альфе?  — Извращенец несчастный, айщ, — возмущается он перед плитой, корча гримасу. Выдавливает из себя дружелюбную улыбку, когда Чанёль возвращается, и уступает ему своё место, снова опускаясь на стул.       Кухня вдруг становится слишком пустой и тихой, и еда как будто стоит в горле, когда Чен думает, что из-за его необдуманных высказываний человек, который по крайней мере не делал ничего плохого и преступного против него, останется голодным. Они с Чанёлем мало говорят, только обмениваются неловкими взглядами, а пришедший на кухню Минсок роняет суровое «доброе утро», садясь как можно дальше от него. То, что эти два альфы не так уж и рады его присутствию в этом доме, Чен очень быстро понимает, поэтому благодарит их за заботу и движется в сторону комнаты Бэкхёна, принимая предложение Чанёля подвезти его. Снимая с себя одежду Бёна, которую тот одолжил на ночь, Ким чувствует едва ощутимый слабый запах альфы на ней и блаженно прикрывает веки, поражаясь собственной реакции. Нужно как можно быстрее покинуть этот роскошный особняк, а то у него в голове появляются странноватые мысли. Но как-то не очень сильно хочется расставаться с его вещами, помнится пиджак альфы тоже ещё у него. Поэтому Чен кладёт их в свой рюкзак, приводя отговорки для самого себя, что отдаст обратно после стирки, и выходит из комнаты Бён Бэкхёна.       Омега с ним не прощается, да и тот не выходит из гостевой комнаты, так что это, наверное, нормально. А ведь достойно поблагодарить его так и не получилось, да и перед Кёнсу нужно будет оправдать своё ночное отсутствие.       Чанёль везёт его на машине по адресу, который назвал омега. Живёт он в маленьком съемном двухэтажном доме вместе со своим старшим другом Кёнсу, с которым они познакомились во время интервью для приема на работу в клубе, и его сыном — пятилетним Хуном. Кёнсу строгий, приводить в дом каждого не позволяет. Да и удивляется поступкам младшего, считая его глупцом, раз отказался от возможности жить в обеспечении и убивает свои дни в таком забытом всеми и скучном районе. Немножко придирчивый и ворчливый, но занимает в жизни Чена огромное место. Многому ему научил, во многом поддерживал и уж точно заботится о нём лучше собственного старшего брата. Поэтому он сейчас чувствует себя виноватым перед ним, раз не предупредил, что не вернется ночью, и набирает сообщение, известив о своем прибытии.  — Мы на месте, спасибо, Ёль-оппа, — благодарно улыбается он, кланяясь, и выходит из машины, видя у дверей сердитого Кёнсу. Чен натягивает самое что ни на есть невинное выражение лица, выпучивает нижнюю губу и виновато опускает голову, шагая навстречу своему другу, который бросает на него сердитые взгляды и делает шаг вперед со скрещенными на груди руками.  — Прости, прости, прости, Су-я, я всё объясню, честно-честно. Давай зайдём, и я обязательно всё-всё-всё тебе расска… — Ким перестаёт извиняться, когда наконец понимает, что Кёнсу его не слышит. А что тогда делает? Стоит и расширяет свои и без того большие глаза, глядя Чену за спину и опуская руки. Омега поворачивается, следуя за направлением его взгляда, и обнаруживает шокированного Чанёля, стоящего у двери своей машины.  — Кёнсу, Кёныч, эй, что с… А, привет, любимый, — восклицает Ким, растягивая губы в ярчайшей улыбке и принимая в свои объятия бегущего к нему Сехуна, кажется, забывая о напряжении в воздухе вокруг. Он целует лицо ребёнка и только спустя некоторое время отпускает его, оборачиваясь в сторону взволнованного водителя. Тот выдавливает из себя что-то похожее на улыбку, нерешительно машет Чену и неловко забирается в машину, совсем скоро исчезая из виду. Омега не понимает такого поведения своего друга и водителя, да и много чего из сегодняшних событий остаётся для него туманным и неясным, но может это только потому, что он всё утро был таким сонным? Ким тяжело вздыхает, начиная по-настоящему волноваться за своё психическое состояние, и, обходя Кёнсу, входит в дом с непрерывно о чём-то болтающим альфой на хвосте. — Я нашёл его, — на автомате произносит Чанёль, без разрешения входя в комнату Бэкхёна и опускаясь на кровать рядом с уже пришедшим в себя господином.       Бён только принимает сидячее положение и с недовольным лицом оценивает своего друга, скрещивая руки на груди.  — Можешь объяснить всё на нормальном языке? Ты отвёз его домой? Где он живёт, запомнил же адрес? В следующий раз предупреди меня, я уже был в порядке и мог сам его сопроводить. Или ты воспринял все его слова всерьёз? Учти, по-моему, ты настоящий красавчик, но этот малявка говорит это всё, чтобы вывести меня из себя, понимаешь? Он раздражает меня. Когда кажется, что мы наконец нашли общий язык, он вот так просто берет и снова всё пор…  — Я нашёл его, — повторяет Чанёль, поворачивая голову в сторону своего шефа и смотря на него таким подавленным взглядом, что у Бэкхёна сердце ёкает в груди. Альфа становится серьёзным, не на шутку испугавшись из-за состояния Ёля. — Моего истинного, я нашёл его.  — Да это же прекрасно! — поддерживающе улыбается ему Бён, несильно хлопая по спине. — Ты же искал его всю свою жизнь, почему киснешь? Вместо того, чтобы прыгать сейчас от счастья, ты сидишь здесь с такой миной и грустишь. Где мой Пак Чанёль, куда ты его дел?  — Дело не в этом господин, я… Я ждал этого момента, кажется, целую вечность. Всё представлял, какой будет наша встреча и как я на это всё отреагирую.  — Так в чем проблема сейчас, не понимаю тебя?  — У него есть ребёнок, — Пак опускает голову, глубоко выдыхая, а на его заявление Бэкхён обреченно закатывает глаза, цокая языком.  — Когда же это тебя заботило, Ёлли? Ты наконец нашёл его, а теперь говоришь, что всё слишком серьезно потому, что у него есть ребёнок? Не смеши меня, он просто омега. Что будет, если просто…  — Он не просто омега, господин. Перестаньте смотреть на всех, как на игрушек, готовых бросаться в ваши объятия только из-за внешности и денег, — огрызается Пак, вскакивая с места и глядя на Бёна с нескрываемой яростью. — Я ждал встречи с ним больше тысячи лет, завидовал Вашей любви и мечтал однажды найти такого же важного для меня человека. Вы же сам мне показали, какого это — любить и быть любимым. Дело вовсе не в том, что у него есть сын. Я был готов быть с ним с первой же секунды, как увидел, как вдохнул его запах. Я захотел быть с ним с первого же молчаливого взгляда, но остановил себя, потому что я… я не человек, господин, я не достоин его. И ладно бы, если бы у него не было сына, я ещё бы мог признаться, что я не такой, как все, предложить прожить со мной вечность, но ребёнок меняет всё. Я даже не знаю есть ли кто-то в его жизни, не знаю, смогу ли привлечь его внимание. Он не просто омега, господин, он мой омега, и я вовсе не драматизирую. Я потерялся, понимая, что в жизни не всё бывает так гладко. Он посчитает мне психом, если я признаюсь в своей сущности, и я не могу подвергать маленького ребёнка к таким переживаниям — к постоянным изменениям местонахождения и чисел в паспорте, я просто потерялся.  — Чанёль, о чём ты вообще? Для моего старого мозга ты говоришь слишком неясно и с подтекстом, о какой моей любви идёт речь?  — Забудьте, это было только моментом слабости, — отвечает Ёль с усталой улыбкой на губах. Встает и, игнорируя хмурое лицо Бэкхёна, идёт в сторону дверей. — И… Можете не волноваться насчёт Чена. Я уверен, что скоро Вы полностью поймете о чём были мои слова. Ему скоро исполнится двадцать — через три недели, нас ещё не пригласили, но… — тянет Пак, смотря, как зажигаются огоньки в глазах напротив, когда он слышит новости об омеге, — мы можем навестить дом Кимов в этот день. Только вот нужно выбрать костюмы — вечеринка будет в стиле бал-маскарад.  — Откуда ты?..  — Вы же просили меня собирать информацию о нем, уже забыли?       Бэкхён качает головой, откидываясь на простыни, и прижимает пахнущую Ченом подушку к своему лицу. Нужно будет подготовиться и дождаться приглашения от Хёнсика. В принципе, он может появиться там и без приглашения, и вряд ли его присутствию там будут не рады, но будет правильнее, если к нему первым обратиться именно Хёнсик. Впрочем, несмотря на разные теории альфы по этому поводу, старший Ким всё же отправляет ему приглашение, заставляя его довольно ухмыльнуться.       Три недели — это слишком много, чтобы терпеливо дожидаться встречи с Ченом, поэтому Бён не перестаёт посещать вечерами клуб, где работает омега. Правда, они едва ли обмолвливаются словом, продолжая эту бесконечную игру в молчанку. Все же загвоздка в том, что Бэкхён не устает от этого — следить за Кимом становится неотъемлемой частью его одиноких /или не совсем/ вечеров. Привязанности пугают Бэкхёна, ему к такому не привыкать. Да и в своей вечной жизни у него всегда были и остаются только два человека — Мин и Ёль. Отношения с омегами его рано или поздно утомляли, ему ещё не приходилось кого-то так долго добиться. Поверьте, для Бён Бэкхёна два месяца отказа это слишком много времени. У него, кстати, были за это время свидания с Чунмёном, который довольно-таки ясно дал понять, что не против их союза. И себя тоже предлагал; у альфы достаточно много опыта для того, чтобы видеть похоть в глазах омеги и читать его неприличные мысли и предложения. Ну или просто нога Чунмёна к удивлению довольно длинная под столом во время их свиданий.       Удивительная семья, на самом-то деле. Они совсем не похожи друг на друга, как будто и не являются братьями. Бэкхён не может не сравнивать троих братьев между собой и, конечно же, не может не замечать странный интерес Минсока к третьему сыну Хёнсика. Это заставляет выдохнуть с облегчением, потому что, кажется, Минсок тоже умеет чувствовать /а то альфа уже совсем отчаялся в попытках найти для Кима партнёра, серьёзно задумываясь над его ориентацией/.       В отличии от своих братьев, Чен кажется независимым. В нём не трудно познать вольную душу. Ладно, в первую их встречу он показался Бёну интересным и дерзким, выделяющимся на тусклом фоне обычных омег, но Чен ещё может быть и другим: домашним и податливым. Откуда он это знает? Бэкхён не сталкер и ему вовсе не двадцать, чтобы так много думать о неком омеге и об отношениях. Но иногда по ночам, когда сон кажется ему не таким уж и необходимым, альфа приезжает в район, где живет Ким, ловко перепрыгивает через ворота, без особых усилий забирается на дерево напротив его дома и устремляет взгляд внутрь, через приоткрытые окна охраняя сон омеги. Это пугает — хочется большего. Много чего хочется сделать с этим омегой и уже много чего не хочется делать с другими. Мимолетные улыбки Чена, обращенные к другим людям, заставляют сердце трепетать, а чужие прикосновения к этому омеге — закипать и раздражаться. Ведь все работники этого места, в основном, молодые альфы с очень очевидными намерениями, которые, по своей наивности, наверное, тот и не замечает.       Бэкхён решает не тратить время на выбор костюма для вечеринки в честь дня рождения Чена. Он будет в образе вампира; а что, особо стараться не придётся. Только вот Ёлю и Мину почему-то не нравятся собственные костюмы «Йоды» из «Звездных войн» и «спанч боба» соответственно. Ну и жаль, потому что он всё равно настаивает на этих костюмах, и спасти ситуацию становится уже невозможным, когда они втроем встают перед дверями особняка Кимов. Черная роскошная маска прикрывает верхнюю часть лица, а ему сегодня не приходится скрывать свои клыки и красный цвет глаз. Образ дополняет чёрный классический костюм с золотистыми непонятными узорами без рубашки под пиджаком. Бён Бэкхён знает, как правильно использовать свою внешность.       От героев мультфильмов до загадочных персонажей с масками, здесь сегодня можно встретить кого угодно. Увы, подарок для омеги он не приготовил, да и тот вряд ли принял бы его. Присутствие Бена — само по себе уже праздник, о чем же ещё тут думать. Семья Ким организовала довольно крупный праздник, кажется, пришлось нанять и официантов на сегодня. Конечно же, в сравнении с маскарадами восемнадцатого века, это больше похоже на детский сад /своих мыслей и выражений Бён не стесняется, есть опыт, чтобы сравнивать/. Но всё же хорошо поработали, по крайней мере, постарались сделать похожую атмосферу, включая и классическую музыку.  — Пожалуйста, прикрой меня, обещаю, не останусь в долгу, — внезапно слышит мягкий голос, после того как в него врезались, и Бёну даже не нужно опускать взгляд, чтобы понять, кто это. Хорошо, что он отпустил своих друзей свободно гулять по дому, можно уже начать веселье.  — А ты ни капельки не изменился, всё время просишь прикрыть тебя, — хмыкает альфа, с интересом рассматривая омегу в огромной для него белой рубашке и тёмных брюках, с белой блестящей маской на глазах и осветленными, уже блондинистыми волосами. В горле пересыхает — именинник выглядит сногсшибательно.  — Глазам своим не верю, снова ты, — ноет он, разочарованно выдыхая, но тут же цепляется за альфу и опускает голову, прячась от гостей. — Это в последний раз, больше от тебя я ничего не попрошу. Выручай!  — С какой стати мне верить твоим словам? — начинает Бэк, наслаждаясь растерянностью омеги, и продолжает. — Желание. Ты должен мне желание.  — Ладно, только на сегодня согласен, торопись, прикрой меня, ну же, — требует тот, и альфа без единого сомнения соглашается, снова, как тогда, в компании, обнимает омегу, прижимая к себе как можно теснее.  — Вообще-то, это твой день рождения, зачем скрываешься? — шепчет тот возле уха, потому что ну вот другого варианта из-за их с ним объятий у него нет, и видит, как задняя часть шеи покрывается мурашками. Бэкхёну уже нравится реакция организма Чена на его голос.  — Потому что не пошёл на встречу с родителями Исина.  — И почему же? Он вроде тебе нравился.  — Эй, дяденька. Если омега говорит, что альфа ему нравится, это в первую очередь означает, что он ему не противен. Помни, это совет на всю жизнь, — Бён только улыбается уголком рта на это, продолжая слушать его. — И потом я понял, что не готов к этому. Я ещё слишком молод, чтобы выходить замуж. Я не хочу покидать Корею, не хочу ехать с ним в Китай. А они настаивают на этом, вот и прекрасные родители у меня, да? Смотри, это он — Исин, тот красавчик с черными волосами, он не надел маску, ты его сразу же узнаешь. Повернись к нему спиной, чтобы он меня не заметил.  — Что-то этот Исин мне совсем не нравится, — произносит Бён, глядя на высокого альфу с волнистыми темными волосами. Слишком холодная, что ли, энергия исходит от него, совсем как у него, Бэкхёна. Неужели? Нет же, вряд ли.       Альфа переводит свой взгляд на Чена, блуждая им по его лицу и останавливаясь на глазах. Они другие, у Чена глаза другие, и как бы он не старался выдавать себя за сильного и равнодушного омегу, у него это не получится — глаза подведут. Чувствуя на себе пристальный взгляд альфы, Ким чуть поднимает голову, замирая и часто-часто хлопая ресничками. Бэкхён не прерывает зрительный контакт, думая о чём-то своем. Чен тоже. Они тёмные — его глаза, темно-карие, блестят и кажутся светлее под светом огромной люстры гостиной. Похожи на собственные, только более живые и яркие, добрые. Если не отводить взгляд и смотреть чуть дольше, можно утонуть безвозвратно. Там столько новых и незнакомых Бэкхёну чувств, там есть цвета и выражения для каждой эмоции. Бён знает, если тот улыбнется, то они почти исчезнут, и в уголках появятся морщинки. Один из немногих людей, которые умеют улыбаться глазами.  — Воу, дяденька, откуда ты добыл такие линзы? Они кажутся такими настоящими, — восторженно говорит омега, вырывая Бэка из раздумий. — А клыки, как ты их надел или приклеил, линии не вижу — идеальная работа.  — Прекрати, — ворчит тот, перехватывая руки Чена, который делал попытки дотронуться пальцами до его зуб. К сожалению, они очень хорошо виднеются, когда Бён разжимает губы или вообще улыбается.       Альфа тяжело вздыхает, устало проходится взглядом по лицам гостей, а потом в голову приходит сумасшедшая безумная идея. Бэкхён усмехается, переплетает пальцы с омежьими и пробирается сквозь толпу к выходу, игнорируя бесконечные вопросы Кима. Он кивает головой своим друзьям, давая понять, что его можно и не ждать, и движется к своей машине. Альфа несильно толкает именинника, заставляя забраться на пассажирское сиденье, и сам обходит машину. На мгновение отворачивается, делая вид, что снимает линзы, а потом возвращает себе человеческий цвет глаз и убирает клыки.       Бэкхён бросает свою маску на заднее сиденье, что-то отчаянно ищет в бардачке и, когда находит, растягивает губы в самодовольной улыбке, заводя машину.  — Эй, дяденька, что ты делаешь? Куда мы идём? Я знаю, я был не прав, пожалуйста, прости меня, не убивай, я ещё хочу жить. И новый дом хочу, и путешествовать по миру, я же так молод. Дяденька, я…  — Можешь заткнуться хотя бы на минуту? — раздраженно отвечает Бён, смотря на омежку в изумлении. — Какого ты мнения обо мне? Я аж дважды спасал тебя, прикрывал. И ты вроде должен мне желание. Так что просто спокойно сиди на месте.       Не действует. Чен беспокойно ерзает на месте, каждую вторую минуту задавая вопросы, и смотрит в окно. Он ещё такой ребёнок на самом деле. Бён позволяет себе улыбку при виде такого взволнованного и испуганного парня, которая сразу же исчезает, когда он останавливает машину перед высоким зданием, потому что, открывая дверь, Ким срывается на бег. Вскакивая с места, он с легкостью одной рукой останавливает омегу, хватая за ворот рубашки, и приподнимает над землей, видя в глазах напротив страх. Спустя мгновение опускает, держа за руку, тащит за собой внутрь.       Они поднимаются на открытую крышу здания, сталкиваясь с новейшим вертолётом, когда в ушах Бэкхёна раздается громкое сердцебиение омеги. Он бьет по спине Бёна, пытаясь высвободиться, и кричит во всё горло, поэтому альфа только замирает, опуская его руку, без предупреждения закидывает того на плечо и движется к вертолёту.  — Это похищение, что ты делаешь? Эй, извращенец, отпусти меня, я расскажу об этом отцу, я заявлю на тебя в полицию! Да как ты смеешь, эй, перестань трогать мою задницу, эй-эй!  — Если перестанешь сопротивляться, не буду трогать. Кстати, она у тебя мягкая, так приятно, — без стеснения отвечает Бён, продолжая касаться пятой точки Чена, слыша его бесконечные угрозы и чувствуя удары на своей спине. Шагает к четырехместному чёрному вертолёту Робинсон р44, открывая двери и сажая Кима на удобные кожаные кресла. Захлопывая дверь, сам садится на место пилота.  — Дяденька, я знал, что ты сумасшедший, но не до такой же степени. У тебя хоть права, лицензия есть? Ты хоть управлять им умеешь? Ты хочешь оставить меня на необитаемом острове и дать только пистолет с одной пулей? Ай, боже, испугался, поосторожнее, сейчас буду кричать!  — Да успокойся ты и хоть на минуту заткнись. А я ещё удивляюсь, почему твои родственники так мало общаются с тобой, потому что это почти невозможно. Ты ведешь себя, как истеричка, ещё хоть слово, и я выпущу тебя на воздух, понял? — из последних сил стараясь держать себя в руках, рычит Бэкхён, поднимаясь вверх после того, как проверил систему безопасности и натянул на голову авиашлем (конечно же, предлагая его и омеге). — И да, я имею права, умею управлять даже самолетом, моя вечная жизнь меня многому научила, — продолжает он, краем глаза видя, как Ким заметно успокаивается, нерешительно глядя в окно.  — Ты так сильно меня ненавидишь, дяденька? — тихо, едва слышно шепчет омега, нервно стискивая рукава своей безразмерной рубашки. — Так хочешь избавиться от меня? Ты, случаем не член какой-то мафии, — подозрительно косясь на него, спрашивает, и если бы Бэкхён мог, то закатил бы глаза кверху. — А что, похищаешь молодых омег и торгуешь их органами.  — Если бы я был членом мафии, то не сделал бы всё так наяву. Это тебе не фильм, представители мафии сами бы не взялись за грязные дела.  — Тогда ты что, сбежавший из клиники псих, да? Ну, а что. Говоришь быть мне спокойным, когда похитил в середине моей вечеринки, и везешь бог знает куда. Я заявлю на тебя в полицию, таких как ты нужно арестовывать.  — Конечно, когда вернёмся, обязательно обращайся к полицейским, а сейчас просто закрой глаза и наслаждайся полетом. Все будет в порядке, доверься мне, — отвечает, и есть ли у Чена возможность добавить хоть что-то на такой высоте, когда в любой момент с ним может случиться что угодно?       Остров Чеджу — вот где они делают посадку, когда после длительного полчаса нытья омеги они наконец опускаются на землю. Надо же было додуматься до такого, хотя из-за отсутствия документов они вряд ли смогли выбраться из страны. Сентябрь — не самый лучший месяц, чтобы навещать такие влажные зоны, но если речь идет о Чеджу, то здесь грех не побывать даже зимой. Только вот они добираются до острова ночью, а ветер-то никто не отменял. Бэкхён не выглядит уставшим, даже когда так долго и напряженно сидит и управляет вертолетом. Он протягивает омеге свою руку, и, недолго думая, Ким принимает ее, до боли сжимая ладонь альфы и прижимаясь к нему в поисках опоры в этом, к удивлению, незнакомом для него месте.  — Я взял номер в собственном отеле, только один, — предупреждает альфа, когда, дойдя до появившегося из ниоткуда «Порше», уверенно снимает блокировку, открывая дверь для Чена.  — Зачем? Зачем тебе это всё? Я правда тебя не понимаю. Это похищение и домогание, я обвиню тебя во всём, тебя посадят. Это сумасшествие какое-то, я же говорил, что ты безумный. Взять и вот так просто оказаться в Чеджу, да ещё и снять номер в отеле, спланировать весь следующий день, дяденька, что ещё ты можешь?  — Вообще-то, я многое могу, знаешь ли, — Бэк одаряет его ещё одной соблазнительной ухмылкой, неотрывно смотря на дорогу. — Но сегодня ограничимся только этим.       Остаток дороги проходит в тишине.       Бэкхёна забавляет то, как яро Чен сопротивляется и перестаёт даже разговаривать с ним, как будто они совсем незнакомые друг другу люди. Его сердце бьется так быстро, что Бён уже боится за чужое здоровье, ведь ничего не изменилось почти за весь путь. Может это он так на него действует, или просто ему приятно так думать. Альфа останавливает машину перед роскошным пятизвездочным отелем, помогая Киму выбраться. Велит следить за ним к ресепшену, приветливо улыбается работнику и берёт карточку их номера для электронного замка.  — У меня даже сменной одежды нет, что теперь? — оглядываясь по сторонам, спрашивает растерянный омега, останавливая взгляд на нем.  — Ты можешь принять ванну и надеть халат, а утром мы походим по магазинам, — ведёт плечами Бэкхён, как будто то, что он сейчас делает, вообще нормально.       Чен колеблется недолго, ведь особо выбора у него и нет. Он заходит в ванную комнату, тихо ругаясь матом из-за осознания происходящего, и это, конечно же, не остается незамеченным довольным Бэкхёном.  — Спать будешь на диване или на полу, — сразу же говорит омега, выйдя из ванной в большом белом махровом халате, и ныряет под одеяло. — И это не обсуждается! — добавляет, после чего Бён открывает рот, чтобы поспорить, но вскоре только поджимает губы, признавая своё поражение. После короткого душа отнимает вторую подушку у Чена, берёт запасные простыни и кое-как стелет постель для себя на полу, не желая быть слишком далеко от омеги и предпочитая пол дивану.  — Дяденька, только честно, зачем ты это делаешь? — первым не выдерживает напряженного молчания омега, подавая голос сразу после того, как альфа опускается на пол.  — Хочу больше времени проводить с тобой наедине.  — Но зачем? Ты же скоро станешь мужем Чунмёна, я не понимаю смысл твоих действий.  — Думаешь, я понимаю? — хмыкает Бэк, переворачиваясь на бок и подпирая рукой щеку. — Я же сказал, что это всё может измениться в одно мгновение, если ты только…  — Дяденька! — шипит Чен, ударив подушкой по лицу внезапно рядом оказавшегося альфы.  — Ладно-ладно, сдаюсь, можешь спать со спокойным сердцем, — ворчит тот, возвращаясь на своё место. — Ты просто нравишься мне, — говорит, и ему даже не нужно смотреть в лицо омежки, чтобы увидеть покрасневшие щеки. Бэкхён отчетливо слышит, как у него сбивается дыхание, и как тот сглатывает, укутавшись в одеяло. По лицу расползается усталая улыбка.  — Эй, не говори вещи, которые не имеешь ввиду. Я же сказал, что не хочу отношений. Мне же только исполнилось двадцать, я же так молод. Я хочу купить собственный дом, хочу жить и наслаждаться жизнью, и просто ненавижу, когда меня заставляют делать что-то.  — Так что же ты хочешь делать после школы? У тебя, кажется, скоро выпускной.  — Нет, ты точно сталкер, — качает головой Чен, подползая к краю кровати и внимательно глядя на альфу. — Я хочу увидеть мир, так много мест есть, в которых хочу побывать. Буду петь и играть на гитаре, зарабатывать на жизнь, жить мгновением.  — Одним словом, хочешь стать бродягой, — констатирует Бэк, вызывая у омеги возмущение. — В настоящей жизни такого не бывает, смирись с этим. А так я был везде и могу сказать, что мир прекрасен, безусловно стоит попробовать.  — Да ладно, впрямь во всём мире? И в Австралии тоже?  — Был.  — В Антарктиде? В Африке, в Латинской Америке?  — Был.  — В Замбии, Колумбии, Венесуэле, Иране, Индии, Мексике, в Мадагаскаре?  — Был, был, был, был, я был везде!  — Только двадцать семь, а уже был во всем мире. Завидую тебе, — уже зевая произносит омега, после заметно расслабляясь и позволяя себя легкую улыбку. Он откидывается на простыни, пряча лицо в подушке, и, кажется, постепенно погружается в сон.  — С днём рождения тебя, малявка, — дурацкая улыбка не сходит с лица, а Бэку это не особо и нужно. Ведь впервые за всё время их знакомства Чен улыбнулся ему, и это самое трепетное, что вампир чувствовал за последние века.       Утро начинается с нечеловеческого крика Чена и ноющей головы Бэкхёна, который на рассвете таинственным образом оказался на одной кровати рядом с омегой, следовательно за что и получил довольно-таки сильные удары подушкой по голове. Пришлось извиниться и отлучиться в ванную, чтобы избежать разгневанного парня — тот на самом деле страшен в моменты ярости. Одевшись и обувшись, он предложил спуститься на первый этаж своего отеля, за одно организуя и экскурсию по всему зданию.  — Как ты это вообще пьешь? — в голосе альфы презрение, когда тот внимательно следит за тем, как Чен пьет своё американо. Завтракать, несмотря на отсутствие желания, приходится, если рядом есть человек. Впрочем, всё это всё равно за его счет, поэтому Ким не ограничивает себя в желаниях, заказывая от свежих мягких булочек и тортиков до разных фруктов и мороженого. Дразнит, съедая всё с таким аппетитом, что у Бёна аж слюни текут. «На диете, » — говорит он, думая о крови и возможностях добиться её в таких условиях, хотя день или два он уж точно сможет продержаться.  — Ты просто не понимаешь, — отвечают ему, ну и ладно. То, что он сейчас пьет, сложно назвать кофе, Бэкхёну вдруг очень сильно хочется показать ему, каким может быть на вкус настоящий кофе и как от него пахнет в реальности; он может хвастаться тем, что пробовал его где-то семьдесят лет назад в плантации в Бразилии. Подумать только, какой он старый~ Они идут в торговый центр за новыми вещами, потому что, знаете ли, Чен — омега, и как-то неподобающе надевать одну и ту же одежду несколько дней подряд.  — Нет, я не буду это носить, дяденька. Всё, что ты выбираешь, на три размера больше моего, я в них просто тону и выгляжу, как малолетний. А мне уже двадцать!  — Но это же мило, — ноет Бэк, любуясь омегой в безразмерной футболке и в светлых потертых джинсах.  — Знаю, я во всём выгляжу мило. Но мы на Чеджу, и я хочу себе шортики и приталенные футболки. И, раз привел сюда, то купи для меня кепку и солнечные очки, — приказывает, как маленький босс, на что Бён закатывает глаза кверху, крикнув «только не слишком короткие» вслед уходящему парню.  — Дяденька, надень это разочек, — с невинным выражением лица просит омега, глядя на альфу с искринками в глазах, и протягивая парик с сумасшедшими желтыми кудрями. Бэкхён осматривается по сторонам, проверяя, не смотрят ли на них люди в торговом центре, останавливает взгляд на омеге, который, мило надув губы, тянет нежное «пожалуйста», и, наверное, уже сотый раз ругает себя в мыслях за свою мягкосердечность по отношению к нему. Альфа тяжело вздыхает, принимая парик и поджав губы в тонкую линию, натягивает его на голову, глядя на Кима взглядом «ну что, доволен?».  — И очки Элвиса Пресли, — Чен надевает на него аксессуар, не дожидаясь ответа. Отходит назад на несколько шагов, а потом, держась за живот, начинает громко смеяться. А Бэкхён замирает на месте, не отрывая взгляд от смеющегося парня. Что это, удивительно, но, кажется, он может быть и таким рядом с альфой. Впервые его звонкий смех раздается из-за Бэкхёна, и впервые его улыбка принадлежит ему. В один момент Бёну хочется веселить его почаще, чтобы получать его смех в качестве вознаграждения, а потом в сердце поселяется тревога, потому что это опасно. Такой Чен опасный, опасный для сердца, да и вообще для здоровья.       Яркая улыбка расплывается по всему лицу, а за спиной расправляются крылья, эти чувства и правда в новинку. Бэкхён слегка кашляет, чтобы привлечь его внимание, а потом, не думая ни о чём и ни о ком, игнорируя любопытные взгляды и перешептывания людей за спиной, делает «лунную походку» Джексона, заставляя Чена упасть на пол и валяться там целых пять минут из-за безудержного смеха. Безусловно — утро удалось.       Утро может и удалось, а вот днём экскурсии по самым красивым и достопримечательным местам острова проходят под воодушевленные комментарии омеги при виде чего-то интересного. Бэкхён обреченно выдыхает и достает свой смартфон, чтобы сфоткать того на цветочном поле, лежащего меж бутонами «рапса», потому что «из-за тебя села зарядка моего телефона, дяденька». Инстинктивно сильнее сжимает его руку в собственной при прогулке около водопада «Чонгбанг», слыша восхищенные вздохи омеги, а после прячет руки в карманы, следя за выражением его лица во время экскурсии на подводной лодке. Альфа чувствует себя особенным, когда рассказывает различные легенды, связанные с этим островом /пусть половину их сам и выдумал/, а тот с большим интересом слушает, задавая вопросы и понимающе кивая головой. Во время ужина в маленьком ресторанчике, где подают морепродукты, заказывает почти всё, что указано в меню, удивляясь, когда Бэкхён берёт только салат и стакан воды.  — Хочешь? — спрашивает, активно жуя и поднеся еду палочками ко рту альфы, и скажите, кто такой Бэкхён, чтобы отказаться от такой возможности непрямого поцелуя? Вечер заканчивается тем, что он одалживает у омеги еду и колу, хоть и платит за всё сам.       Бён закрывает глаза Чена ладонью, когда вечером они спускаются на первый этаж к бассейну отеля, потому что высказывания «ух ты, какой шикарный пресс у него» или «смотри, дяденька, какой привлекательный альфа» пропускать мимо ушей плохо получается.  — Да у меня лучше, — спорит он и на скептически приподнятую бровь омеги снимает свой халат, открывая его взору своё подтянутое тело, после чего с удовольствием замечает покрасневшие щеки омеги и слышит его сбившееся дыхание. Ченни смущенно отводит взгляд. Нужно признаться, что он выглядит как ребёнок в надувном круге в виде фламинго. Вскрикивает, когда Бэкхён крадёт его у него, и ругается слишком по-взрослому, не переставая бить его кулаками по спине.  — На что так долго смотришь? — не поворачиваясь к нему спрашивает Бэк ночью. После насыщенного разными событиями дня в компании этого омеги, уже стоя на балконе своего отельного номера, он чувствует пристальный взгляд, прожигающий собственное лицо. — Знаю, что обворожительный, особенно с таким цветом волос, — говорит, запуская пальцы в пепельные пряди, и изящно наклоняет голову на бок, — но некрасиво так откровенно пялиться на человека, как считаешь? Или передумал?  — Да только в твоих снах, пфф, — бурчит Чен, стараясь как можно ровнее дышать, ведь Бэкхён уверенно кладёт руки на перила по обе стороны от него и смотрит таким томным взглядом, что у него коленки дрожат. Ким, неожиданно и для самого себя, дергает альфу за волосы, заставляя того возмутиться, и, уловив момент, быстренько отстраняется и бежит внутрь.       В Сеул они возвращаются на следующий день не без сувениров и подарков, не без истерик и повторного появления альфы утром в постели с Ченом. Пусть и «я уже для тебя подарок» Бэкхена остаётся проигнорированным, сердце наполняется теплом каждый такой раз и уже жаждет новых встреч. На задних сиденьях всё так же остаются очки и парик, и, войдя в них в дом, Бён, конечно же, оставляет впечатление ненормального, счастливо напевая и танцуя в гостиной. Он обнюхивает себя и удовлетворенно прикрывает веки, чувствуя запах омеги, в голове уже составляет планы и ищет причины для новых свиданий.       К счастью, его регулярные посещения в клуб продолжаются, здесь его все уже знают в лицо. Иногда с ним приходит и Ёль, который с нетерпением ждёт выступлений другого, важного для себя певца. Они оба в такие моменты похожи на безнадежных и неуверенных ухажеров, особенно тогда, когда Бэкхён замечает, как сонбэ Чена, довольно высокие и симпатичные альфы, менеджер, диджеи, официанты и даже бармены кладут руки омеге через плечо, прижимая к себе. Дружеский жест, на самом деле, но только не в глазах Бэкхёна, кому это не позволено.       В очередной из таких вечеров, когда он видит чужое внимание на омеге, которому это, кажется, очень даже нравится, Бэкхён решает дать ответный удар. Поэтому приветливо улыбается флиртующему с ним омеге, якобы нечаянно совсем нежно убирая прядь упавших на глаза волос и мягко заправляя тому за ухо под твердым взглядом Чена со стороны. Тающий от его действий омега густо краснеет, соблазнительно прикусывает нижнюю губу и забирается рядом с ним на стул за барной стойкой. Бэкхён удовлетворенно ухмыляется — Ким оказывается напротив него сразу же. «Моё место, » — шипит, обращаясь к омеге, и на вопрос «что, здесь написано твоё имя?» спокойно пожимает плечами, указывая на надпись под стулом. Раздраженный незнакомец встаёт с места и, видя в глазах альфы нулевой интерес, уходит, обиженно ругаясь себе под нос.  — Ты ревнуешь? — спрашивает, нет, утверждает Бэкхён, из последних сил сдерживая победную улыбку.  — Ха, кто, я? С каких пор, зачем? Тебя, пффф, не смеши мои тапочки.  — Да ты точно ревнуешь, — улыбается, как псих Бён, наклоняясь ещё ближе к омежке и растягивая губы в легкой улыбке, когда не слышит больше отрицания. Взамен так отчетливо слышит чужое неровное дыхание, наверное, из-за обиды и злости, может и чего-то ещё. Прекрасно слышит его громкое сердцебиение и как тот нервно постукивает ногой по полу. Видит нахмуренные брови, подрагивающие ресницы и поджатые в ярости губы, и прежде, чем он смог себя остановить, альфа зарывается пальцами в светлые пряди Чена, нежно гладя по волосам. Честно, не обижается, когда тот дергается всем телом и, бросая один последний взгляд на альфу, уходит за кулисы. Не равнодушен — вот что продолжает крутиться в голове весь оставшийся вечер.       Бэкхён, конечно же, в эту ночь не ожидает снова его увидеть, только уже перед порогом своего дома, примечание — в пьяном виде. Он открывает дверь и, облокотившись на косяк в дверном проеме, устремляет всё свое внимание на паренька.  — Лжец, — вздыхает тот, несконцентрированным взглядом глядя на альфу. Толкает в плечо и заходит внутрь, подвергая того в шок. — «Нравится», говорит, «хочу быть наедине», говорит. Вот так я тебе нравлюсь, а? — и это выглядит забавно, особенно когда у него начинается икота. Вроде взрослый, но такой ещё ребёнок ~  — Напиваться так сильно в твоем возрасте вредно, знаешь ли, малявка, — качает головой Бён, помогая шатающемуся парню безопасно приземлиться на диван, вскоре, следуя его примеру. — Просто признался бы, что ревнуешь, и тогда мы бы пили вместе.  — Дядень-ка-а-а-а, — совсем как маленький ноет Чен, корча гримасу. Замирает, прищуриваясь.       Бэкхён приподнимает бровь в ожидании продолжения, вздрагивает, чувствуя горячие ладони на щеках, и успевает закрыть глаза, когда собственные губы накрывают мягкие омежьи. Звать себя джентльменом, отказавшим омеге в пьяном состоянии, Бэкхён не может. Да и зачем врать — не хочет. Поэтому уверенно обвивает талию Чена, притягивая его ещё ближе, чтоб не осталось свободного места между ними, и берёт инициативу на себя. Вкус алкоголя на чужих губах приводит в легкое опьянение, а неумелые попытки омеги отвечать на такой страстный и властный поцелуй отправляют толпу мурашек по всему телу. «Хочу» — единственное, что проносится в мозгу альфы в тот момент, а руки действуют быстрее, пробираясь под чужую футболку и проходясь нежными прикосновениями по разгоряченной коже омеги.       Сказка подходит к концу, когда Чен перестаёт отвечать на поцелуи и его дыхание становится ровным. Бэкхён с легкостью ловит обмякшее тело омеги и откидывается на диван, прижимая последнего к себе. Пусть и не самое лучшее место и положение, но ничего не хочется менять.       Бэк обнимает спящего парня покрепче, закрывая глаза. Утром он всё равно подвергнется нападению от Кима, так пусть на этот раз всё будет хотя бы заслуженно, а не просто так.       Ким Чен никогда не был и не будет любителем розовых очков, сладких снов и сопливых дорам, всю жизнь игнорировал всё связанное с отношениями и уж точно не считал себя легкодоступным. Но просыпаясь рано утром с адской головной болью и пересохшим горлом, на, к удивлению, крепкой груди и в цепких руках, он думает, что что-то в жизни всё же пошло не так.       Стараясь избежать предстоящей неловкости, он с огромными усилиями отстраняется от альфы и встаёт на ноги, мысленно дав себе пощечину и призывая больше не напиваться до потери сознания. Бросая беглый взгляд на альфу, Чен глубоко выдыхает, поправляет свою одежду и бежит к выходу, желая оказаться как можно дальше от него. Потому что Бён Бэкхён что-то в последнее время всё чаще и чаще занимает его мысли, пробуждая в нём скрытые и ещё непонятные для себя чувства. Странным образом у него получается нормально спать в этом доме, точнее, в присутствии Бэкхёна; кошмары постепенно отступают.       Десять пропущенных звонков — нужно будет снова пояснить ситуацию для Кёнсу и просить прощения, потому что, кажется, на сей раз всё не сойдет ему с рук так легко. Решая держаться от Бэкхёна и новых приключений подальше, Чен покидает его дом с тяжелым сердцем. — Только одну песню, пожалуйста, Чен. Ты же гордость нашей школы, кто, если не ты, должен петь на выпускном? Ты же заранее знал, что будешь петь, песню приготовил. От тебя требуется только три минуты, пожалуйста!  — Для кого, учитель Ли? — устало отвечает омега, опуская голову. Никто из родных не пришел на его выпускной, такое вообще возможно? Когда школу заканчивал Чунмён, отец чуть ли не всех родственников собрал и привез в школу, отправляя букеты, предназначенные для его хёна, которые украшали каждый уголок старшей школы.       Обидно. Безумно обидно. К горлу подступает ком, на глазах наворачиваются слёзы. Хочется скорее убежать из зала, чтобы не быть свидетелем того, как другие родители с лучезарными улыбками поздравляют своих детей, даря цветы.  — Для публики, для кого ещё? — говорит учитель, чуть наклоняясь к нему и протягивая ему микрофон. — Ты же знаешь, каких выпускников подготовила наша школа. Здесь есть и представители «большой тройки», постарайся на славу, и они возьмут тебя в агентство, я просто уверен, что они будут бороться за тебя. Кроме того, здесь собралось много семей, докажи, что по праву являешься лучшим. Они бы хотели услышать твой голос.  — Я уверен, что они были бы рады видеть на сцене своих детей вместо меня, — тихо отвечает Ким, отворачиваясь от сцены. — Простите, но я не буду выступать, — выдыхает он, игнорируя попытки учителя остановить его. Своё решение он не изменит, если бы хоть Кёнсу был здесь. Нет, на своего друга тот не обижается, потому что знает, что тот работает. И, несмотря на отсутствие, был единственным, кто поздравил с окончанием школы, и Чен уверен, что приготовил для него что-то особенное для вечера.       Паршиво, однако, в такие моменты хочется, чтобы рядом был человек, который поддержал, сказал бы, что гордится им, что то, что он делает правильно. Он же тоже ребёнок своих родителей, так почему же они хотя бы не…  — Чени-Чени-Чен!       Этот голос. Сердце пропускает удар. Медленно, не веря своим ушам, он оборачивается, чувствуя, как тело начинает мелко дрожать от волнения. С широко распахнутыми глазами блуждает по толпе взглядом, ища и без особых усилий находя там Бэкхёна, стоящего на пластиковом стуле в зале с букетом в руках. Он стоит, как всегда, одетый с иголочки, улыбается своей заразительной улыбкой, которую Чен так ненавидит, и машет руками, как безумный, привлекая к себе внимание. Рядом сидят Минсок и Чанёль со сдержанными улыбками и взглядом «я не знаю этого ненормального» из-за гиперактивного Бэкхёна.  — О, сумасшедший красавчик! — по-доброму улыбается ему Ли, вырывая Чена из раздумий. — Надеюсь, теперь у тебя есть достаточно мотивации, чтобы выступить.       Чен вздыхает, взяв микрофон.