Кофе с шалфеем

Малия дернулась, ощутив дикую пульсирующую боль в висках, и вдохнула пыльный спертый воздух. Голова раскалывалась на части, словно кто-то долбил кувалдой по мозгам. Противное чувство тошноты, вызванное головокружением, едва ли не выворачивало наизнанку. Все тело болезненно ломило, будто по нему пробежалось стадо буйволов. Девушка ощупала рукой грязный бетонный пол, на котором лежала и медленно открыла глаза, пытаясь сфокусироваться на расплывающейся картинке. Ее взору предстали лишь голые серые стены и толстые прутья решетки перед ней. Она снова попыталась пошевелиться, и сдавлено зашипела, почувствовав, как саднит раненая щека от соприкосновения с полом. Хейл уловила сердцебиение и размеренное дыхание позади себя и резко обернулась, тут же заскулив от новой, еще более яростной порции головокружения. На небольшой деревянной скамье сидел Тео, скрестив руки в замок и смотрел прямо на нее. Было сложно уловить эмоцию на его лице, но, судя по слегка учащенному пульсу, он тоже был напуган и не понимал, что происходит, хоть и всеми силами пытался это скрыть. Это еще больше насторожило. — Ну, — требовательно проговорила она, кивая в его сторону, на что получила вопросительный взгляд. Опять чертов гаденыш прикидывается, что не при делах. Малия больше ни на йоту не доверяла этому искусному манипулятору, прекрасно зная, что в хитрожопости он может посоревноваться только лишь с ее новоиспеченным папашкой Питером, — Какого дьявола произошло и где мы вообще? — Ты так говоришь, будто я знаю, — хмыкнул он и раздраженно взъерошил и без того торчком стоящие волосы ладонью. — То есть, я совершенно случайно снова пересекаюсь с тобой и попадаю в очередную западню? — она всплеснула руками, чувствуя, как из груди вырывается истерический смешок. — Я, конечно, слышал о полном отсутствии женской логики, но до этого момента я все еще сомневался в правдивости этого суждения. Если бы я тебя сюда затащил, то, наверное, стоял бы по другую сторону от решетки, не? Малия моментом вспыхнула и выпустила когти, громко рыча. Эта картина Рэйкена совершенно не впечатлила, лишь вызвала очередную ослепительную улыбку, больше похожую на оскал. Интересно, он вообще хоть когда-нибудь может стереть со своего лица эту бесячую ухмылочку и перестать язвить? Тео несложным, почти ленивым движением перехватил ее руку, занесенную над ним, больно сжав запястье. — Серьезно? — спросил он, наконец принимая более нормальное выражение лица. Но девушка видела, что насмешка так и искрится, переливаясь в его серых радужках. — Может, лучше сохранишь энергию для того, чтобы выбраться отсюда? Хейл рывком выдернула руку и снова подошла к решетке. Она вытянула палец вперед и замерла, недоверчиво водя им рядом с прутьями, но не касаясь. Что-то тут определенно было не так. — Что это? Рябина? Или они под напряжением? — Ни то, ни другое, — спокойно констатировал Рэйкен. — Я бы сказал, что это обычное железо, но уже неоднократно пытался их разжать, пока ты была в отключке и результат нулевой. Так что я даже не знаю, что и подумать. Малия упрямо схватилась за два прута, чувствуя, как холодный металл неприятно обжег кожу, и со всей силы потянула их в разные стороны. Из груди вырвался невольный протяжный стон, а решетка ни сколько не поддалась. Тео сзади громко фыркнул. Хейл просто отказывалась верить, что выхода нет. Сидеть в этой дыре с человеком, от которого так и прет наглостью, нахальством и эгоцентричностью было выше ее сил. Она тщательно изучила глазами помещение: серые облезлые стены с большими трещинами около потолка, тускло светящая засаленная лампочка и тяжелый запах сырости. Зацепиться было совершенно не за что, еще и наглый пронзительный взгляд Рэйкена просверливал ей дыру между лопаток. — Эй, — она громко крикнула, снова прильнув к решетке. — Меня кто-нибудь слышит? На помощь! Сегодняшний день для Хейл был днем принятия идиотских решений. Но просто сидеть, сложа руки, она тоже не могла, поэтому снова стала кричать во все горло. Нет, ей просто не верилось, что спустя всего несколько недель их настигнут новые неприятности. Наемники, долбанутая Кейт с берсерками, врачеватели, Жеводанский зверь, дикая охота… Господи, куда дальше то? Из охотников она знала только Арджентов и Калаверас и просто не могла понять, кому понадобилось открывать на них охоту, после всего, что они сделали для этого города. Скорее всего, в них бросили тогда у школы дымовую шашку с волчьим аконитом, от которого произошла потеря сознания. А то, что они оказались здесь, означает только одно. Кто бы они ни были, койот и химера были нужны им живыми. — Забавно, что мы одни за решёткой и нет никого вокруг, — хриплый голос резко прошивает тишину и вспышкой раздражения вдалбливается в затылок Малии. Девушка прикрывает глаза, стараясь не обращать внимания на общество крайне неприятного ей мудака, и продолжает звать на помощь, вцепившись в железные прутья. — Продолжай так стоять, — Тео склоняет голову на бок и ухмыляется, осматривая ее. — У тебя классная задница. — Господи, да заткнешься ты когда-нибудь? Малия нахмурила брови и прожгла его взглядом темных глаз, который будто обжигающим шоколадом завибрировал у него на кончике языка. Пульс ее заметно учащался, что приносило Тео невероятное удовольствие. Как же ему нравилось выводить ее из себя и чувствовать эту голую искрящую ярость. В гневе она была настолько горяча, что даже адское пламя не сравнилось бы с тем, как искренне она его ненавидела в такие моменты. Возможно, он конченый псих и мазохист, но именно поэтому он всегда покорно лежал, пока девушка его избивала. Хотел насладиться ее настоящими дикими эмоциями. Тео вытянул затекшие ноги вперед и снова медленно провел рукой по волосам, не спуская взгляда с Хейл. — А тебя, я гляжу, все устраивает, — возмущенно обратилась к нему девушка. — Не знаю, как тебе, но мне совсем не прельщает инициатива гнить тут с тобой до конца жизни. — Малия, — он медленно протянул, словно пробуя ее имя на вкус. — Думаю, много бы кто позавидовал нахождению в моем обществе. Уголки его губ снова медленно поползли вверх, и парень расплылся в своей отвратительной самодовольной ухмылке. Которая Малию неимоверно злит. Доводит до чертиков. Она просто изумлялась тому, сколько же самомнения влезает в этого морального ублюдка со смазливым личиком. — О, Боже, — она скрещивает руки на груди, и Тео сразу же расшифровывает жест как признак ограждения и закрытия от него. — Видимо ты считаешь, что перед тобой невозможно устоять, — Малия как всегда была прямолинейна и абсолютно бестактна, говоря то, что думает. — Никому еще не удавалось. — Значит, я буду первой, — девушка закатила глаза, чувствуя себя шаблонной героиней подростковых тупых сериалов, которые так обожала Лидс. — Твоя самовлюбленность, порой, вызывает рвотный рефлекс. Как ты вообще живешь с этим? Он и бровью не повел, а насмешливая гримаса так и не стерлась с его лица. Малия с шумом выдохнула и отвернулась, не желая больше наблюдать эту раздражающую картину. Что-то нужно было делать. Малия буквально физически чувствовала, как шумят мысли в голове и не могла найти ни одного адекватного разрешения сложившейся ситуации. Им бы сейчас очень понадобились бы находчивость Стайлза и изобретательность Лидии. — Это были охотники, — снова подает голос Тео. — Мм, спасибо, что открыл мне глаза уже второй раз за этот гребаный день. Я, знаешь ли, совсем не догадалась об этом и подумала, что это участники летнего кружка юных стрелков неудачно потренировались, — язвительно проговорила она. — Я бы с радостью одарил тебя громом оваций и искупал бы в аплодисментах, но, боюсь, одного меня будет мало для создания соответствующей степени восхищения твоим сарказмом. — Вместо этого ты лишь убеждаешь в том, что качество твоего остроумия в геометрической прогрессии приближается к нулю. — Надо же, я восхищен, — Тео издевательски прищурился. — Подтянула математику? А мониторинг гугла и изучение энциклопедии с новыми словами, видимо, дают свой результат. Малия обрадовалась, что продолжает стоять спиной, и Рэйкену не может быть видно легкий румянец, покрывший ее щеки. У нее действительно есть блокнот, куда она выписывает понравившиеся увиденные или услышанные фразы, чтобы расширить свой словарный запас. И подчеркивает их разными по цвету маркерами для распределения их по уместным жизненным ситуациям. — Ты решил сделать мое пребывание тут еще более кошмарным? — Я этот разговор начал не для обмена с тобой любезностями. Просто, как ты понимаешь, мы не единственные сверхъестественные существа в этом городе. Так что, вполне возможно, что твои дружки скоро скрасят нашу компанию тут. Не то, чтобы меня это заботило, но я не понимаю, почему не заботит тебя. — Я вообще сомневаюсь, что такой кусок дерьма, не наделенный ни каплей совести, может переживать о ком-то кроме себя любимого, — огрызнулась Малия, но Тео уловил исходящий от нее легкий шлейф нервозности. — Вот сейчас было обидненько, — картинно оскорбился он. — Особенно после того, как я рисковал своей, неплохо подкаченной, между прочим, задницей, ради того, чтобы спасти весь этот долбаный городок и тебя в том числе. — Ты думаешь, что стал после этого супергероем, которому мы должны в ноги кланяться от благодарности? — девушка, наконец, повернулась к нему, решив все же, что разговаривать через плечо даже для них странно. — Нет, но могла бы для начала не брызгаться ядом и не кривить свое миленькое личико при виде меня. Это было бы неплохим прогрессом. — Сколько времени я была без сознания? — Пару часов. Но я не знаю, сколько был в отключке сам. — И ты даже не попытался как-то привести меня в чувство? — негодовала Малия. — Ну, я пытался… растормошить тебя. На долю секунды его взгляд метнулся в сторону, и Малия заметила, как на слове «растормошить» уголки его губ слегка, едва уловимо, дернулись вверх, но не до конца, как обычно. Такой вид Рэйкеновской усмешки она мысленно называла как «я что-то тебе явно не договариваю». Также в его арсенале были «заигрывающая», «самодовольная», «издевательская», «злорадная», «раздраженная», при последней он всегда громко выдыхал и хмурил брови… Какого черта, Малия? Давно ты наблюдаешь за его ухмылками и классифицируешь их? Это тебе не словарик новых фраз. Видимо, это последствия многочасового заточения в замкнутом пространстве с ним. Но вообще, Хейл всегда казалось, что мимика Тео такая вычерченная до совершенства, отрепетированная настолько до идеала, что отдает терпким привкусом фальши. — Малия? — голос Рэйкена доносился до нее будто из трубы. — Ты в порядке? Расстояние до решетки стремительно увеличивается. Зрачки обволакивает мутной пеленой. Стены начинают плыть и сужаться, создавая какую-то звенящую вибрацию, бьющую по мозгам. Малия? Картинка перед глазами окончательно смазывается, погружаясь в высасывающую все краски тьму. Она поглощала все вокруг, расползаясь по помещению. Полная дезориентация в пространстве. Необходимо найти точку опоры… Малия! Нужно нащупать руками стены. Одна пустота вокруг. Ноги вдруг налились свинцом, не в силах даже шелохнуть ими. Потеря равновесия, сопровождаемая громким полетом на пол. Падение настолько болезненное, будто с большой высоты. Кричать абсолютно бесполезно, неведомая сила плотно сжимает горло, прерывает дыхание. Малия, прекрати! Голос резким пищащим ультразвуком пронзает барабанные перепонки. Душераздирающий крик. Кажется, ее собственный. Вдруг все в одно мгновение стихает, будто бы звук убавляют до минимума. Она чует еще кого-то рядом, скрытого в темноте. Звон металла над ухом и проблеск красных, светящихся щелочек. От удара спиной обо что-то твердое в груди взрывается такая дикая боль, от которой все внутренности пылают огнем. Ноги оторвались от земли. Что-то нечеловечески сильное пригвоздило девушку к стенке. В ноздри ударился запах гнили и запекшейся крови. Судорожный хрип — кровь хлынула изо рта. Дыхание обрывалось, конвульсивно выгнувшись, Малия скребла по чему-то металлическому скрюченными пальцами, продирая царапины когтями. Она слепла, глохла, и, кажется, превратилась в одну пульсирующую чудовищной болью точку. Малия, услышь меня, прошу! Пронзительный свист очередной стрелы и чудовищная боль чуть выше предплечья. Удается ухватиться за кусок жесткой на ощупь пыльной мешковатой ткани и рвануть, слыша характерный треск. Животный ужас. Бежать, как можно быстрее от незримой, но такой леденящей кровь угрозы. Малия спотыкалась о воздух, но не сбавляла скорости. Она слышала дыхание ее невидимого преследователя рядом, и ощущала затылком, что он вот-вот догонит. Страх. Разрядами тока поражает внутренности. Она не могла толком понять, чего боится. Малия просто чувствовала себя антилопой, за которой гонится тигр. Добыча и хищник. Быстрее, еще быстрее. Что-то похожее на пальцы больно хватают за предплечье и рывком останавливают. Попытка убежать изначально была обречена на провал. Страх плотно охватывает в свои оковы и проникает куда-то под шкуру, заставляя бешеную дрожь охватить тело. Резкая вспышка боли обжигает позвоночник, когда нечто грубо ее отбрасывает за горло в сторону и тут же набрасывается сверху. Малия чувствует, как глаза загораются синим, и, наконец, обретает способность видеть. Крик застревает где-то глубоко в глотке. Нечто было отдаленно похоже на огромного человека, с ног до головы закутанного в какие-то лохмотья. Но испугало Малию не это, а сплошное кровавое обугленное месиво, будто его лицо сожгли, и выровняли оставшуюся плоть. Вместо глаз были две щелочки, светящиеся красным так ярко, будто два фонарика. Чувство загнанной антилопы не желает покидать ее, когда нечто с легкостью блокирует ее выпад, и снова швыряет на землю. Оно продолжает наносить беспощадные удары девушке, которая отчаянно пытается защищаться и выплевывает кровавые ошметки на пол. Малия, остановись. Ты сейчас убьешь себя!

***

Яркие лучи июньского солнца преломлялись в длинных зеркальных подвесках прикроватного светильника и ласковыми солнечными зайчиками озаряли лицо мирно спящей девушки. Она лежала, свернувшись клубочком и смешно вцепившись в одеяло. На ее высоких скулах и миниатюрном носике просматривались едва заметные бледные веснушки, которые девушка всегда тщательно замазывала тональником. Лидия Мартин — это безупречная фарфоровая кукла, в которой всегда все идеально, вплоть до чехла телефона, подобранного в тон маникюру и геометрически ровно разделенных ресниц. Для Стайлза же существует еще одна, беззащитная Лидия Мартин, которую нужно оберегать, никогда больше от себя не отпускать, и, конечно же, любить. Любить с такой силой, что сердце выскакивает из груди и покорно ластится возле ее ног. Она — самый хрупкий и ценный фарфор. Солнечные блики отливают янтарем на длинных прядках волос. Стайлз прикрывает глаза и вдыхает дымчато-сладкий яблочный запах, исходящий от них. Вряд ли можно представить более прекрасное утро, чем это. В воздухе витал приятный аромат свежей выпечки из бумажного пакета на прикроватной тумбочке, купленного в ближайшей булочной. Ее любимые шоколадные круассаны. Можно лежать так вечность, укутавшись в легкое лоскутное одеяло, словно в большом уютном коконе домашней неги. Шелест листвы за окном и ее тихое размеренное дыхание прервалось резким звуком вибрации и мелодией мобильного телефона. Ресницы девушки дрогнули, и она сонно приоткрыла глаза. — Стайлз… это твой. — Отец Малии звонит, — удивленно сообщил Стилински, взяв гаджет в руки. — Здравствуйте, мистер Тейт. Стайлз, Малия с тобой? Его голос был переполнен тревогой и изредка срывался на отчаянный хрип, от которого парень ощутил пробежавший по спине озноб. — Нет, мы с Лидией сейчас в ее загородном домике и не видели ее уже несколько дней. Что-то случилось? Она не вернулась вчера из школы, и не ночевала дома. Я и не знаю, что подумать. — Не волнуйтесь, мистер Тейт. Мы сообщим вам, как только что-то узнаем. Мужчина поспешно поблагодарил его и сбросил вызов. Стайлз обеспокоенно переглянулся с Лидией.