Кофе с шалфеем

— Сколько времени я была без сознания? — Пару часов. Но я не знаю, сколько был в отключке сам. — И ты даже не попытался как-то привести меня в чувство? Нет, он правда окликал ее несколько раз по имени, но предпочел на этом ограничиться. Нереально докричаться до оборотня под действием аконита, пока его организм сам не исцелится от ядовитых трав. Да и вообще, с какой это радости его должно было заботить ее состояние? Малия тогда лежала на полу, съежившись в позу беспомощного эмбриона, и распластав руки, на небольшом расстоянии друг от друга. Выглядела она, мягко говоря, неважно. Ее темные волнистые волосы, запятнанные засохшей кровью, разметались по серому бетону, в районе живота пестрой продранной шелковой рубашки алела полузатянутая рана. Все-таки ее успели ранить. Тео медленно приподнялся на локте, чувствуя, как пульсирует в висках и сдавленно зашипел, когда воткнулся хребтом в жесткую поверхность. Он прислушался к своим ощущениям. Боль, причиняемая открытым ранением, полностью отсутствовала, лишь сильные приступы мигрени пекли изнутри его черепную коробку и черными мушками оседали в глазном дне. На его теле не было ни единой царапины. Тео крепко стиснул зубы и рывком оттолкнулся руками от прохладной бетонной поверхности и выставил колено в качестве опоры. Сделал пару ползков вперед и замер над бессознательной Малией. Подушечками указательных пальцев, он раздвинул края прорези в ее рубашке, отдирая припекшуюся кровь от кожи. Девушка даже не шелохнулась. Рана была небольшой, но достаточно глубокой, что свидетельствовало о том, что она нанесена колющим предметом. Кожа вокруг нее была вся покрыта нарывами, которые возникают при резком извлечении продолговатого наконечника стрелы из тела. Охотники попали в нее из арбалета. Изучающий взгляд медленно двинулся по тонкой шее с покрывающими ее едва заметными рубцами и ссадинами, проскользил ниже и замер в ямочке между острыми ключицами на несколько мгновений дольше, чем позволяла грань незаинтересованности. Облизал изгиб талии и остановился на коротких джинсовых шортах с рваными краями и маленькими ромбообразными заклепками. Позже, он все же спохватился, что начинает проявлять уже совсем излишний интерес, и стал пытаться разжать, черт пойми из чего сделанные, прутья. — Ну, я пытался… растормошить тебя. Малия продолжает смотреть, будто сквозь него, окаменев в одной позе. Даже практически не моргает. Тео замечает, что ее глаза затмевает какая-то странная пелена, а зрачки стекленеют затмевающей пустотой. Пульс учащается. — Малия? Ты в порядке? Девушка коротко дергается и слегка покачивается на ногах, словно сейчас упадет. Он попытался подхватить ее под руки, но получил смачный и довольно болезненный удар локтем под дых. Из груди вырывается невольный судорожный выдох. Какого хрена? — Малия? — окликает уже чуть громче, с осторожностью отойдя на более безопасное для себя расстояние. Зад она ему всегда умела надирать знатно, невозможно не признать. Разбегается и с силой влетает в стену. Хрупкое тело с глухим ударом бьется о бетон. Девчонка взвизгивает от боли и продолжает наносить себе новые увечья, видимо, окончательно обезумев. — Малия! Температура воздуха вокруг словно опускается сразу на несколько градусов. С характерным звуком летит на пол и тут же сдавленно шипит. Тео улавливает звон вылезающих из-под подушечек пальцев когтей и рефлекторно успевает перехватить руку девушки, которую она тянет к своему горлу. Отчаянно сопротивляется и чуть не ломает ему большой палец. Так, а вот это уже действительно страшно. Какого дьявола с ней происходит? Когти исчезают и она уже двумя руками пытается не перерезать себе глотку, а задушить себя. Рэйкен буквально на подкожном уровне чувствует, как ее колотит, будто в бешеном припадке и старается поднять ее на ноги, удерживая задранным вверх коленом. Малия так отчаянно бьется и сопротивляется, будто от этого зависит ее жизнь. Вообще так оно и есть, только немного в перевернутом смысле. — Малия, прекрати! — орет во всю мощь легких. — Услышь меня, прошу. Бесполезно. Отбрасывает его от себя и поворачивается к нему лицом. Тео чувствует, как по коже пробегает мороз от охватывающего его ужаса. Ее глаза не просто загораются синим, как обычно, а светятся ярким, озаряющим все вокруг нее свечением. После девяти лет, проведенных с врачевателями, он ни разу ничего подобного не видел у оборотней и вообще у сверхъестественных тварей. А повидал он многое. Даже созданный этими чокнутыми учеными фанатиками гибрид скрещенных оборотня с кенемой. Довольно-таки жуткое зрелище. Огромное существо с волчьими клыками чешуей и хвостом рептилии. Однако эксперимент с треском провалился, потому что кенетень, как Тео называл это чудовище, просто сожрал сам себя. Скрюченной когтистой кистью она тянется к отчаянно бьющейся жилке на своей шее. Нужно что-то пытаться предпринять. Ни за что нельзя дать ей этого сделать. Если она погибнет, то, скорее всего, он будет следующим, кем овладеет этот «дух самоубийцы». А умирать Тео совсем не планировал. Не сегодня. Рэйкен поспешно стягивает с себя футболку, надеясь на последний вариант. Если она не слышит человека, то может быть, койот учует родственную душу. — Малия, остановись. Ты сейчас убьешь себя! — последние слова тонут в громовом рычании, приготовившегося к прыжку большого бурого волка. Он поваливает Хейл на пол, плотно припечатывая ее запястья лапами, не давая той даже рыпнуться, и издает еще один рык прямо ей в лицо. Синева, наконец, испаряется из глаз Малии и Тео видит сеть лопнувших капилляров и ужас, отпечатанный на шоколадной радужке. Силы почти покинули ее. Рэйкен принимает человеческое обличие и с опасением смотрит вниз на беспомощно распластанную девушку. Ее грудь высоко и часто вздымается, будто пополняя запасы воздуха, которого катастрофически не хватало, когда эта хрень ей овладела. И не факт, что еще один припадок не случится сейчас. — Слушай… Малия. Это я, — он, все же, аккуратно берет ее за плечи и как тряпичную куклу поднимает на ноги. Ее дико трясет. — Ты ведь слышишь меня? Просто постарайся вслушаться в мой голос. Но она не слышит. Просто обессилено обмякает в его руках и закрывает глаза. — Так, ладно. Это явно лучше, чем-то, что было. Все… все будет хорошо, — подхватывает ее под коленки, и, сам не понимая зачем, нашептывает ей в ухо. — Все будет хорошо. Кажется, она точно не слышит. Тео кладет девушку на некое подобие скамьи и сооружает ей валик под голову из собственной футболки. Надо же, какая забота. Он еще раз посмотрел на ее умиротворенное лицо и почувствовал какое-то разгорающееся в груди чувство озлобленности и еще Бог пойми чего. Рэйкен был морально и физически истощен часами пребывания здесь, обессилен отсутствием еды и воды и измотан гигантским запасом энергии, потраченной сейчас на Малию. Эта ситуация уже окончательно начинала выводить из себя. Он не понимал, что за чертовщина с ней произошла, но точно знал, что находиться с ней тут дальше, как минимум, небезопасно. Да и свой порыв спасения ее шкуры, он, если честно, не понимал. Вряд ли, если бы она погибла, то такая же участь ждала бы его самого. Какая-то нелепая отмазка, придуманная, как говорится, на скорую руку. Просто чувствовал вину за тот выстрел и сделал это в качестве компенсации. Тео Рэйкен чувствовал вину? Серьезно? Парень ощущает, как под кожей начинает закипать раздражение на собственное подсознание. А какого хера, спрашивается, он сидит сейчас рядом с ней и перебирает кончиками пальцев мягкие прядки ее волос? Что? Рэйкен, будто током ударенный, отдергивает руку и прерывисто выдыхает. Ну уж нет. Что-что, а нянькой полусумасшедшего оборотня-койота с наклонностями самоубийцы он быть точно не собирался. Шаг…шаг…еще шаг. Длинная накидка с капюшоном взметнулась на плечах от резкого дуновения ветра, собирая с каменного пола всю грязь и пыль. Барабанные перепонки терзали пронзительные детские крики. Долбанный концлагерь с экспериментами, от жестокости которых даже Адольф Гитлер не то чтобы перевернулся, а безостановочно начал бы вращаться в собственном гробу. Прямоугольник света впереди выводил в помещение, отсвечивающее неоново-зеленоватым свечением в каких-то больших емкостях. Это место напоминало огромную жутковатую лабораторию. По всему ее периметру были расположены стеклянные шкафы с чьими-то консервированными внутренностями и скелетами мелких животных. От увиденного приступ тошноты резко поступил к горлу. Тео попытался совладать с собой. Помни, что тебе говорили. Эмоции это слабость. Тео Рэйкену всего девять лет. Он совсем мал, смертельно напуган и продолжает двигаться дальше на негнущихся ватных ногах, обходя людей в точно таких же балахонах, как у него. Они заняты разработкой каких-то непонятных мальчику схем, чертежей и формул. Невысокому темноволосому мальчику с худощавыми плечами еще только девять. Семь месяцев отделяют его от предстоящего убийства родной сестры. Скрежущие голоса, и вообще все звуки сливаются в единый сплошной гомон, противным звоном отдающийся в ушах. Свет меркнет, меркнет, погружая в кромешную тьму, в нос снова ударяет терпкий запах сырой земли. Просто иди и не смотри по сторонам. Звук шагов слабым эхом отдается по стенам. Длинный подол накидки, которая была велика ему раза в два, волочится по полу, а тугой широкий пояс с закрепленными под ним пикающими приборами невыносимо больно сжимает ребра. Шаг замедляется….В самом конце коридора виднеется чья-то неподвижная фигурка, распластанная на полу. Бездыханное тело девчушки лет тринадцати. Хрупкая, маленькая ростом, с невообразимо длинными белокурыми локонами, красивыми волнами струящимися по полу. На теле ни единого следа насилия, и если бы не широко распахнутые, остекленевшие ярко-голубые глаза и серебристая жидкость, вытекающая из ее рта, можно было бы с уверенностью предположить, что она жива. Дыхание перехватывает, словно чья-то рука намертво сжала горло, и сердце отбивает дробь точеного ритма. Тео чувствует, как дрожат губы. — Ты опоздал на несколько минут, — до него доносится гудящий, с механическими нотками голос, заставляя подпрыгнуть на месте. Голос, которого он боялся больше всего на свете. Голос, ставший его главным кошмаром во снах и наяву. — Вы… — он запнулся и сглотнул. — Вы убили ее? — Неудачный эксперимент. Она — провал, — жестоко отрезает врачеватель. — Но, — внезапная мысль вдруг ледяными мурашками пробежала по позвоночнику. — Это ждет нас всех? — Живо иди в операционную, безмозглый мальчишка. Чем больше ты медлишь, тем глубже копаешь себе могилу. — Просто ответьте мне на вопрос! Ты забылся, Тео. Оглушающий удар чем-то железным по лицу не дает ему устоять на ногах, и мальчик падает на пол, вскрикнув от боли. На глаза наворачиваются слезы. — Если хочешь выжить, вытравляй в себе все человеческое. Любовь, сострадание, жалость, привязанность делают тебя лишь слабой и уязвимой мишенью. Тео передергивает от нахлынувших воспоминаний. Впервые с тех пор он задумался. О чем? Правильно ли поступал все это время? Тело Малии постепенно исцеляется от увечий, которые она сама себе нанесла. Почти убила себя, но он помешал. Не ради собственной выгоды, даже не для того, чтобы получить пропуск в стаю. Просто так было нужно. Вытравляй в себе все чувства. Кому нужно? Ему? От нее пахнет детским сливочным мылом и шалфеем. Дурманящий пряный запах проникает в легкие и приятной истомой разливается по телу. Он ловит его ртом и выдыхает вязким воздухом сквозь пересохшие обезвоженные губы. Черт возьми, это лучше любого парфюма. Тео медленно провел подушечками пальцев между скулой и слегка приоткрытыми губами Малии, на миллиметр замирая от кожи. Не касаясь, оставлял после себя невидимые дорожки на слегка впалых щеках. Остановись.

***

— Лидия, куда конкретно мы едем? — Стайлз обеспокоенно посмотрел на беспомощно вцепившуюся в кожаный руль девушку. Они уже минут пять стояли посреди пустой трассы, и банши никак не могла понять, вправо или влево им нужно свернуть. Она сильно нервничала, что придавало ей еще больше нерешительности. — На один миг, — ее голос сорвался, и Лидия поспешно прокашлялась, прочищая горло. — На один миг я совершенно отчетливо почувствовала, как смерть буквально забирает Малию. А сейчас я просто не понимаю… Что нам делать, Стайлз? Если я выберу не то направление, то мы можем не успеть спасти ее. По моей вине. — Таак, Лидс, просто перестань себя накручивать и сосредоточься. Включи свой банши-навигатор или что там у вас, — попытался отшутиться Стилински, скрывая свои собственные переживания за подругу и по совместительству бывшую возлюбленную. — Ты не представляешь, сколько в тебе мощи на самом деле. Я уверен, что все оборотни мира, даже Скотт не смогут составить тебе конкуренцию, когда ты научишься использовать свою силу в полной мере. — Я попытаюсь, — девушка слегка улыбнулась и с благодарностью посмотрела на Стайлза. — Но ты должен плотно зажать уши руками, потому что мне нужно закричать. Это помогает мне улавливать различные вибрации и звуки. Мартин предусмотрительно вышла из автомобиля на улицу, наученная горьким опытом предыдущих криков, выносящих к чертям лобовое стекло. Что бы ни случилось с Малией, она находилась слишком далеко от Бейкон Хиллс. Только на дорогу до этого пустынного места они потратили почти полдня. Слава богу, она еще не поддалась на уговоры Стайлза поехать на его испускающем дух, можно сказать антикварном джипе. Тогда бы и к полуночи не добрались. Убедившись, что парень обезопасил собственные уши, Лидия прикрыла глаза и, набрав полные легкие воздуха, пронзила тишину вокруг своим звонким визгом, ураганом проносящимся на несколько километров вперед. Вся реальность будто смазалась одной беспорядочной палитрой, и девушка ощутила, как зазвенели новые, не уловимые ранее слухом звуки. По телу начали разливаться тепловые волны, а в голове снова заговорил тихий голосок Малии. — Нам налево, — поспешно сообщила Лидия, возвращаясь в машину. Даже в «Доме Эха» все не казалось настолько сумасшедшим и безысходным, как в этом чертовом городе. Они даже свободно выдохнуть не успели после призрачных всадников, как появилась новая головная боль. И Лидия чувствовала каждой клеточкой своего тела, что грядет что-то по-настоящему страшное. То, по сравнению с чем все их прошлые проблемы покажутся обычными детскими глупостями. Это пугало ее. Осталось чуть меньше трех месяцев, и все они разъедутся из Бейкон Хиллс. Сама девушка успешно поступила в «Массачусетский технологический институт», досрочно сдав все вступительные экзамены. Лидия гордилась тем, что теперь является студенткой одного из самых престижных университетов мира, который, к тому же, является новатором в областях робототехники и искусственного интеллекта. Только вот после всего перенесенного ими вместе, Мартин настолько сильно привязалась к друзьям, что представить себе не могла, как вообще будет жить без своей стаи. Особенно без Стайлза, который уже стал настолько родным, будто часть ее самой. Стилински поступил в «Вашингтонский» на курс ФБР. С ума сойти, ее гиперактивный непоседливый Стайлз будущий ФБРовец. — Почему ты остановилась? — парень прервал затянувшееся молчание. — Кажется, мы приехали. — Ты уверена? — спросил он, недоверчиво осматривая большой старый амбар. — Малия тут? — Я чувствую ее. Она где-то под землей, — заметив мигом побледневшее лицо Стайлза, Лидия мигом дополнила. — Под землей, не в смысле, что ее закопали, а то, что она в каком-то подвале. — Нам нужно поторопиться, — Стайлз выудил из багажника свою алюминиевую биту и решительно посмотрел в сторону сооружения.