Кофе с шалфеем

«Сегодня днем в Бейкон Хиллс ожидается малая облачность. Вероятность осадков составляет четырнадцать процентов. Атмосферное давление в пределах нормы. Температура воздуха тридцать четыре градуса по Цельсию. Ветер слабый. Радио „Калифорния ФМ“ желает вам удачного дня и прекрасного настроения. Наслаждайтесь июньским солнышком, дорогие радиослушатели! А сейчас для вас сыграет музыкальная новинка от диджея…» Малия резким движением убавила звук автомагнитолы до минимума и высунула ногу в открытую боковую дверь своей многострадальной тойоты. Внутри салона была по-настоящему адская душегубка. Наслаждайтесь, как же. Либо у них какие-то извращенные представления о хорошей погоде, либо они очень неудачно и плоско шутят. От такой жары разве что сдохнуть охота. Еще и по непонятным причинам обострившееся обоняние слишком сильно чувствует тяжелый запах бензина из бака, от которого тошнота подступает к горлу. И, в добавок ко всему, теплая велюровая ткань чехлов на сиденьях автомобиля отвратительно соприкасается с разгоряченной летним зноем кожей. Девушка уже более двадцати минут стояла около въезда в автомастерскую и недовольно разглядывала ее яркую вывеску с надписью цвета «вырви глаз» и нарисованной мультяшной машинкой. Вместо фар у нее были круглые глаза навыкате с длинными, закрученными вверх, ресничками. Она затейливо подмигивала Хейл. Боже, что за идиотизм. Кажется, этот Трэвис, или как там его, просто наебал ее. Ну конечно, а на что ты рассчитывала? Кокнул твою тачку, навешал лапши на уши, и благополучно смылся. Когда ты перестанешь быть такой наивной дурой, Малия? И это не только Трэвиса касается. Хейл злобно скребанула короткими, покрытыми прозрачным лаком ногтями по рулю, оставляя едва заметные дорожки на черной коже. Безысходность ситуации кошками скребла на душе. Денег на ремонт машины у нее определенно не было. А просить у приемного отца она ни за что не будет. Даже под дулом пистолета. Скорее сама себе прострелит мозги, чем будет еще хоть раз в этой долбаной жизни клянчить у мистера Тейта, горбатящегося сейчас на нескольких работах. Нет, он просто не мог так поступить с ней. Да она этого гаденыша по запаху вынюхает, где бы он ни был! Правда, она напрочь забыла как он пах. Вроде бы гелем для душа с кардамоном. В стекло открытой дверцы постучали костяшками пальцев и Малия, погруженная в свои мысли, испуганно дернулась. В тойоту, слегка согнувшись, заглянул знакомый парень и слегка тряхнул головой, убирая со лба светлые пряди волос, мешающие обзору происходящего. — Прости, я немного опоздал, — Трэвис виновато улыбнулся. Малия, было, возмущенно открыла рот, чтобы высказать ему все, что об этом думает, но осеклась, вспомнив, как была груба с ним в тот раз. Нужно учиться нормально общаться с людьми, а не кидаться на них, как озлобленная собака. — Я уж боялась, что ты не придешь, — она немного натянуто улыбнулась в ответ. — Нет, нет, что ты! Я никогда не сбегаю с места преступления, — фыркнул блондин. Хейл уловила проскользнувший блеск в его серо-зеленых радужках. — Тем более от такой красивой девушки. Малия изумленно моргнула, чувствуя просквозившее ее смущение. Никто еще не говорил ей, что она красивая. Ну, разве что, только мистер Тейт. Стайлз как-то не особо был щедр на комплименты. — Слушай, я обязан как-то компенсировать тебе это потраченное на ожидание время. Сейчас я заплачу за ремонт, и почему бы нам не поесть мороженое в соседней кафешке? Думаю, в такую жару это будет более, чем классно, — он подал ей руку, чтобы помочь покинуть салон тойоты. Малия уже хотела решительно отказаться, но внезапно для самой себя задумалась о его предложении. Общение с симпатичным, приятным ей парнем вполне могло помочь хоть на время отвлечься от произошедшего прошлым вечером безумия. Все что угодно, лишь бы вытравить плотно застрявший у нее в глотке вкус чертового Рэйкена. Вытравить все воспоминания так, как травят тараканов на кухне. — Ладно. Я и правда не отказалась бы сейчас от чего-нибудь холодного. Малия еще несколько минут помучалась на солнцепеке, и, наконец, отправилась вслед за Трэвисом в располагающийся в соседнем здании «Бургеркинг». Внутри аппетитно пахло фастфудом, и девушка только сейчас ощутила, как она голодна. К ним тут же подбежала молоденькая официантка и поинтересовалась, что они будут заказывать. — Мне кусок сицилийской пиццы, ванильный пломбир и латте, — сказал парень и посмотрел на Хейл, — Эээ… — Малия, — ответила девушка, вспомнив, что даже не представилась. — Я буду греческий салат, двойной бургер с индейкой, наггетсы с соусом «Карри», «Пепси лайт» со льдом и шоколадное эскимо с орехами на десерт. У Трэвиса, кажется, вытянулось лицо от удивления. — Да, я люблю поесть, — пожав плечами, сказала она. — По тебе не скажешь, — насмешливо отозвался парень. — Значит, Малия? Красивое имя. Необычное. — Гавайского происхождения. — Так у тебя гавайские корни? Малия задумалась. О своих родителях она знала только то, что оба были ненормальными на всю голову убийцами. А уж кто они там по национальности, являлось каким-то мало волнующим девушку фактором. — Типа того, — уклончиво отозвалась она. — Расскажи немного о себе, — попросил Трэвис и слегка придвинулся к ней, громко шаркая стулом по плитке. — В каком колледже ты учишься? — Я, — Малия замялась и растерянно посмотрела на парня. — Я еще не окончила школу. То есть, должна была окончить в этом году, но из-за чертовой математики меня отправили в летнюю школу. — А я всегда любил математику. Могу тебе помочь как-нибудь справиться со всеми этими логарифмами и косинусами, — он весело подмигнул. — Я подумаю над твоим предложением. Ну, а ты чем занимаешься? — как ни странно, девушка почти не чувствовала неловкости в разговоре с ним. Общение с Трэвисом было легким и непринужденным. — У отца своя фирма. Они делают освещение по всему городу. Я занимаюсь финансами. Так себе работка конечно, но на то, чтобы помять машину очаровательной девушки и угостить ее потом в кафе, хватает. Малия снова почувствовала, как расплывается в улыбке.

***

Громкие басы какой-то галимой клубной музыки в сочетании с бешено мигающим светом неистово долбили по мозгам с первых секунд его пребывания здесь. Тео всегда считал, что домашние тусовки, устроенные втихаря от смотавшихся куда-нибудь на отдых в Южную Америку родителей, кишащие накаченными наркотой и бухлом подростками — самое отвратительное зрелище. Достаточно дорого обставленный двухэтажный коттедж со множеством комнат, принадлежал хер пойми кому. Тео просто с улицы услышал музыку и громкое пьяное улюлюканье, и наперерез всем своим принципам, направился прямо на звуки. Тео Рэйкену не нужно приглашение на вечеринку. Он сам себя приглашает. Парень брезгливо огляделся вокруг. Пушистый, видимо когда-то белоснежный ковролин весь был забрызган выпивкой, усыпан раздавленными начос и, мать его, собачьим кормом в форме крохотных косточек. Тео аккуратно переступил через осколки какой-то вазы и двинулся дальше, сквозь толпу буйно дрыгающихся людей. Посреди лакированного стола на кухне стоял, кажется, его бывший одноклассник Зейн. Из одежды на нем были лишь низко приспущенные пляжные шорты с дурацкими разноцветными пальмами. Он держал в руках две большие двухлитровые бутылки с пивом, которое он разбрызгивал на столпившихся внизу мерзко визжащих девок. Они откидывали намокшие волосы назад, хватали пивные брызги языком и растирали их по полуобнаженным телам в купальниках. Что за животные? Рэйкен перекривился. Новую подкожную вибрацию раздражения он ощутил, когда его окликнул знакомый голос. Только не она, ради всего святого. — Тео? — к нему решительно шлепала в умат пьяная темноволосая девушка в купальном треугольном лифчике и джинсовых шортах, болтающихся на худых бедрах. Боже, она что, опять нихера не жрет или вызывает у себя рвоту после каждого приема пищи? -Привет, Трейси. — Приииивееет, — протянула она и звонко икнула. — Что ты тут делаешь? Я думала, ты не любитель вечеринок. — Конечно, что мне на них делать? Ловить таких, как ты? — едва слышно прошипел он, видя, что она совершенно его не слушает, а хихикает над не добежавшим до туалета парнем, который выблевал все содержимое своего желудка на пол. Тео почувствовал, как его снова коробит и в очередной раз задался вопросом, какого черта его сюда занесло. — Ты опять куда-то пропал, — она грустно улыбнулась и покачнулась, чуть не выплескивая на его новые джинсы содержимое какого-то отвратно пахнущего дешевого пойла из своего белого пластикового стаканчика. — Не отвечал на звонки, не… — Ты напилась, Трейс, — спокойно изрек Рэйкен, перебивая девушку. — Я? — она засмеялась и снова начала трясти рукой со стаканом. Пара капель все же попали на носки его светло-бежевых кед. — Нет, я не напивалась. — Это было утверждение, а не вопрос. — Я абсолютно трезвая! — Да, да. Я вижу, — хмыкнул Тео и от греха подальше отобрал у нее пиво. Стюарт судорожно выдохнула, когда он на мгновение коснулся ее руки. Тот факт, что ее сердце рвалось наружу, стоило лишь ему появиться на горизонте, мало волновал Рэйкена. Так же как и то, что Трейси сходила по нему с ума уже почти год, прямо с того дня, когда он подсел к ней на биологии. Тео уже сбился со счета, сколько раз говорил ей переключиться на кого-нибудь другого, но та будто с катушек съехала и продолжала чуть ли не молиться на него. В принципе, такое положение дел тоже устраивало. Если никого под рукой не было, можно было в любой момент завалиться на порог к Стюарт. Да и мозги она особо не ебала. И рот свой не по делу не открывала, не то, что гребаная Хейл. Гребаная Хейл. Злоебучая заноза в его заднице. Снова настырно лезет и лезет в его голову, чтобы плотно засесть там и дробить мозг на части. С прядями темно-ореховых волос, пылающими глазами, тонкими бледными пальцами, которые постоянно заламывает до хруста и острыми коленками. Дикая. Необузданная. Манящая. Ненормальная девчонка, вызывающая целое извержение вулкана в груди. Та, от которой внутри черти рвутся и вопят истошным голоском, разнося в щепки его ребра. Да что в ней, блять, вообще такого особенного? — Тео? — парень вспомнил о стоящей рядом Трейси и ощутил разгорающуюся злость. — Так с чего ты вообще решил посетить эту вечеринку? Я думала, ты не любишь домашние тусовки. — Да, ты права, — от его елейного голоска по телу девушки прошла мелкая дрожь. — Я терпеть не могу пребывать в подобном дерьме. Сегодня… Исключение. А для тебя, я смотрю, это обычная среда обитания. — Я… — она испуганно округлила глаза, видя, как презренно скривились его губы. — Нет, конечно же, нет. Просто… Мне было очень плохо без тебя, и я решила как-то развеяться. Если хочешь, мы можем сейчас же уйти отсюда… Тео раздраженно отмахнулся от нее, увидев, что ее глаза начинают слезиться и пошел дальше, ко второму выходу из дома. Этого спектакля одного актера ему еще тут не хватало. Пусть прибережет свои рыдания для тупых подружаек. Нет, трахнуть Трейс сегодня определенно не вариант. Во-первых, от нее несет перегаром, как от кучки алкашей в кабаке; во-вторых, он никогда не хватает с земли первое попавшееся под ноги. Нужен вариант получше. Рэйкен вышел на задний двор, и уголки его губ поползли вверх. Почти всю площадь занимал огромный фигурный бассейн с красивой внутренней подсветкой. Около него был расположен небольшой бар, около которого скопились бухие в дрова подростки. Девчонки в ярко-кислотных купальниках громко визжали и убегали от каких-то парней, явно страдающих спермотоксикозом, которые выплескивали на них пиво из жестяных банок и подыскивали удобный случай, чтобы облапать. — Хэй, Теодор, — окликнул его веселый мужской голос. Тео резко повернулся на звук и снова увидел перед собой Зейна. Вечер встречи одноклассников, черт их всех дери. — Еще раз назовешь меня Теодором, и выносить тебя отсюда будут вперед ногами, — красноречиво пообещал Рэйкен, но все же пожал ему руку. — Какими судьбами, чувак? Захотел подцепить пару телочек? Ну конечно, что тут еще делать, кроме того, как цеплять безотказных шкур. Не на ваши пьяные морды же любоваться. Ведь он, в конце концов, и раньше так делал. Гораздо раньше, чем Малия появилась в его жизни. А причем тут, собственно, опять она? — Ну, типа того. Планировал немного покуражиться сегодня, — лениво протянул Тео. — Оу, тогда не буду отвлекать, старик. До скорого, — Зейн поспешно махнул ему рукой и с разбега прыгнул в бассейн, перекувыркнувшись через голову. Рэйкена с ног до головы окатило волной брызг, отчего тот побагровел до самых кончиков ушей. С трудом поборов дикое желание утопить долбоеба в этой хлорированной воде, он двинулся дальше, в менее людную и освещенную часть двора. Кто бы ни был хозяином этого коттеджа, жил он шикарно — невозможно было не признать. Ну, скорее его родители, вырастившие этот недоразвитый балласт, который разгромил им весь дом во время их отъезда. Будь у Тео свое жилье, он в жизни бы никого туда не пустил. Тем более весь этот зверинец. Посреди аккуратно выстриженного газона, обрамленного высаженными по краям нежно-розовыми лилиями, стояло большое джакузи из декоративного светлого камня. В бурлящей воде сидела девушка и заинтересованно осматривала его, потягивая какой-то цветной коктейль. Полные, покрытые темно-вишневой помадой губы развратно обхватывали черную соломинку в длинном бокале. — Почему ты все еще в одежде, красавчик? — она сощурила темно-карие, с кошачьим разрезом глаза. Дожидаться второго приглашения он не стал. Вот же идеальный вариант, чтобы отвлечься и выкинуть всю невыносимую дурь из башки. Удовлетворить треклятую потребность и перестать возбуждаться на все подряд. Даже на Хейл. Пятнистые, камуфляжной расцветки джинсы громко звякнули пряжкой в своем непродолжительном полете на одиноко стоящий неподалеку шезлонг. За ними последовала белая майка без рукавов. Тео немного притормозил и дал девице полюбоваться на рельефный пресс, стальные мышцы груди, объемные бицепсы и выпуклые дорожки вен. Далее, без тени смущения, продолжая нагловато смотреть в глаза незнакомки, стянул с себя черные боксеры и неторопливо вошел в теплую, пузырчатую воду. Равнодушный глубокий поцелуй вскользь и его руки рывком развернули ее лицом к бортику джакузи. К черту прелюдии. Тео откинул намокшую копну длинных угольно-черных волос, закрывающих обзор на ее спину. Смуглая, отливающая бронзой кожа. Витиеватые контурные розы, вытатуированные на лопатках. Аккуратная линия позвоночника. Рэйкен почувствовал, как ее упругие ягодицы уперлись в его напряженный член, и девушка нетерпеливо потерлась об него. От этого действия он едва не задохнулся и незамедлительно потянул за тонкие завязки ее купальника. Жемчужно-белый лифчик соскользнул с ее тела и тут же скрылся под водой. Тео с силой сжал ее объемную грудь. В Малии Хейл нет ни единого грамма сексуальности. Воплощение самых непристойных порнушных фантазий и желаний сейчас протяжно стонет в его руках, когда он мнет кончиками пальцев горошины ее сосков. Стонет фальшиво, как расстроенное фортепиано. А ведь он даже еще не трахает ее. Хочется приложить ее головой о стенку джакузи или затолкать что-нибудь ей в рот, лишь бы немного заглохла. И тут же перед глазами вспыхивает очередное воспоминание. Рваные, царапающие ему шею, пропитанные дрожью насквозь выдохи Малии, когда он замирал в миллиметре от ее горящего лица и безумных глаз. Обнаженно-естественные, против воли вырывающиеся из маленького, такого тесного и влажного внутри рта. Интересно, а как она стонет во время секса? В горле пересохло. Тео бесцеремонно приподнял девушку за бедра, и, дождавшись, пока она упрется локтями в бортик, резким толчком вошел в нее до самого основания. Брюнетка сдавленно охнула, когда он с силой сжал ее талию, заставляя сильнее прогнуться в пояснице. Рэйкен стремительно наращивал темп. Бездушно драл ее. Именно драл, как суку, в позе «по-собачьи» с громкими хлюпающими шлепками. Чувствовал адскую злость на ее протяжные выкрики, на свои собственные идиотские мысли, на долбанную Малию с ее заходящимся дыханием и худым, ни капли не возбуждающим телом. На секунду представил, что это она сейчас под ним, что это ее волосы он грубо наматывает на кулак, ее он еще больше прогибает, чтобы войти глубже. Нет, Малию он бы трахал по-другому. Вбивал бы лопатками в кровать, нависая сверху. Чтобы видеть. Ее глаза. Шею. Выпирающие ключицы. Оставлять на них укусы. Ловить ртом опаляющие стоны. Она металась бы под ним и рычала, как дикий зверь. Раздирала в клочья его тело, оставляла бы кровоточащие отметины. Облизала кончиком языка пересохшие губы, и от этого действия он бы вспыхнул. Вспыхнул от невинного, машинального жеста, в котором секса было больше, чем в его совокуплении с девицей из джакузи. Образ впаивается под веки, разрывая к херам нервы. Тео чувствует, как кровь шумит в ушах, а картинка перед глазами размывается. Температура тела резко меняется, будто он прыгает в ледяную прорубь из раскаленной печи. Резко выйдя, он изливается девушке на ягодицы. Вот теперь точно пора сваливать отсюда.