Кофе с шалфеем

Палец Малии нерешительно замер в миллиметре от круглой кнопки звонка. Она чувствовала, как слабеют коленки, а дыхание, будто большой железной рукой перехватывает в горле. На руках, кажется, все еще остался запах крови Тео. Он въелся под кожу, которую она так яростно раздирала жесткой стороной мочалки, и не смывался ни одним гелем для душа. За ночь она не сомкнула глаз, сходя с ума от раздирающего изнутри волнения. Мысли, словно молекулы кипящей воды беспорядочно и быстро двигались в голове, заставляя выкипать ее рассудок. Господи, лишь бы он исцелился уже. Малия сама не поняла, каким образом ноги принесли ее прямо к порогу дома Айзека. Она шла сюда, как в бреду, сотню раз останавливаясь; собиралась рассудительно наплевать на все и повернуть в другую сторону, но какая-то невиданная сила резкими толчками пихала ее прямо к Рэйкену. Просто спросишь о его самочувствии и уйдешь. Не сожрет же он тебя, в самом деле. Хотя, черт его знает. Буквально переступая через себя, девушка все же позвонила в дверь и тут же зажмурилась. Три… Два… Один… Громкая трель звонка стрелой пролетела сквозь мозг. Хейл с опаской открыла один глаз. Гром не разразил небеса, молния не сверкнула, но напряжение и страх, от которого сердце уходит в пятки, только усилились. Дверь никто не открывал. Малия ощутила уже явный укол беспокойства. А удалось ли ему исцелиться вообще? Какие-то гребаные, выдуманные ей самой принципы, не позволяли позвонить ему и банально спросить о самочувствии. Вместо этого, она лишь судорожно обновляла его страничку в Фейсбуке, надеясь увидеть там статус «онлайн». Верх идиотизма. Она еще несколько раз с силой надавила на кнопку звонка, но так ничего и не дождалась кроме его свистящих отголосков. Малия подняла голову вверх и оглядела покрытые светло-желтого цвета сайдингом стены дома. Большое пластиковое окно на втором этаже было раскрыто нараспашку. Девушка мигом догадалась, в какой комнате Рэйкен. Она еще на совместных уроках в школе заприметила его любовь к уличному ветру, когда Тео всегда выбирал места на сквозняке. Нерешительно потоптавшись на месте еще несколько секунд, Малия все же решила, во что бы то ни стало, забраться в дом. Она схватилась руками за водосточную трубу и подтянулась вверх, параллельно помогая себе ногами. В любом случае, она должна была проведать его. После вчерашнего было бы очень странно, проигнорируй она такое. Ее дрожащие холодные пальцы, обрабатывающие ссадины на его щеке. Пропитанные насквозь алой кровью бинты, которые Айзек накладывал на его рану. Хриплые, надсадные вдохи, вырывающиеся из приоткрытого рта. Резкий запах спирта и нашатыря. Кошмар наяву. Без тени колебания, Малия распорола когтями антимоскитную сетку и встала на большой белый подоконник. В комнате творился настоящий хаос. На большой кровати лежали скомканные, испачканные запекшимися пятнами крови простыни. Вся поверхность небольшого журнального столика с лакированным покрытием была исполосована глубокими следами от когтей. На нем валялась разодранная, почти полностью выжранная пачка обезболивающего. Где вообще сам Тео? Малию одолевало странное чувство. Она одновременно и хотела его увидеть, и боялась этого больше всего сейчас. Именно поэтому приближающийся звук сердцебиения за дверью заставил дрогнуть ее всем телом. Она было, дернулась к окну, но обернувшись на источник шума, с размаху влетела в насмешливый взгляд серых глаз напротив. Как он умудрился так быстро и бесшумно проникнуть в комнату? С коротко стриженных по бокам, взъерошенных на макушке волос стекают капельки воды и разбиваются об обнаженные плечи. Задушенный между ребрами вдох вырывается наружу россыпью мурашек на ее фарфоровой коже. Капли огибают напряженные мышцы груди, рельефный живот и исчезают в светлом махровом полотенце, обмотанном вокруг его бедер. Вчерашняя рана затянулась еще не полностью, но выглядела уже гораздо лучше. Малия спохватилась, что продолжает пялиться на его обнаженное, мокрое после душа тело и резко подняла взгляд. Девушка наткнулась на жутко довольную ухмылку Тео. Щеки вспыхнули от осознания, что все это время он пристально наблюдал за ней. Вот же дерьмо. — Привет, Малия, — леденящая нежность в его тоне колючим клубком свертывалась в гортани. — Чем обязан такому неожиданному визиту? Он сделал небольшой шаг к ней, и девушка почувствовала ударивший в ноздри свежий запах мятно-цитрусового геля для душа. Хейл непроизвольно попятилась назад к окну, на что уголки его губ снова поползли вверх. Очередная игра для него. Вечные кошки-мышки. — Я… — она замялась, жалея, что вообще пришла сюда. — Я просто хотела убедиться, что ты все еще жив. — Переживала за меня? — Тео подходил все ближе и ближе, передвигаясь с грацией хищника, пока Малия не врезалась поясницей в край подоконника. Дальше отступать было некуда. — Миленько. — Мы из одной стаи, Рэйкен. Естественно, я не хочу, чтобы ты скопытился, — подбородок гордо взлетел вверх. — И убери уже от меня свою самодовольную морду, сделай одолжение. Он склонил голову немного набок и прищурился. В серых радужках зарождается надвигающаяся буря. — Прости, что помешал твоему вчерашнему свиданию, — с неприкрытой злостью выплюнул он. — Кстати, советую тебе показать своего дружка психологу. Малия ощутила, как отголоски его слов сумасшедшим ураганом вертятся в голове. Он что, про Трэвиса? И с чего он вообще взял, что у них свидание. — О чем ты? — Тщательней выбирай парней, Хейл. С тем блондинчиком; явно что-то не чисто. — Тео сам не понимал, нахера вообще говорит ей это. — Что ты несешь, Рэйкен? Ты даже не знаешь человека, а уже наговариваешь на него… — Я сказал, держись подальше от своего долбоеба, — ярость захлестнула с головой. Малия пару раз сомкнула и разомкнула губы, хватая воздух, и изумленно округлила глаза. Она поверить не могла в то, что он способен нести настолько неадекватный бред. — Я не знаю, что это, — она ощутила, как снова начинает беситься и злобно сверкнула зрачками. — Возможно, ревность… Ревность. Это слово вышибло весь воздух из легких у обоих. — Ты жалкая, Хейл, — фраза замораживает воздух и крошечными ледяными осколками летит в ее затуманенное сознание. — Настолько отчаялась, что способна придумать себе все, что угодно. Если ты питаешь ко мне какие-то чувства, то прости, но я вынужден сразу огорчить тебя. — Да нахрен ты мне сдался, Рэйкен? Я бы сейчас загнула тебе тут целую пламенную тираду о том, что если бы все мужчины на планете «Земля» вымерли, а ты бы вдруг выжил, то я скорее бы стала лесбиянкой, чем была бы с тобой, но это звучит уж излишне пафосно и банально… — Если бы я остался единственным мужчиной на планете, ты серьезно думаешь, что я бы выбрал тебя из миллиардов вариантов? — он издал громкий издевательский смешок. — Мне наплевать на тебя, Малия, и, прошу заметить, это ты пришла сейчас ко мне, а не я к тебе. — Я просто пришла навестить тебя, придурок. Прости, что связку апельсинов не принесла, — огрызнулась она. — Было бы тебе плевать, ты бы не нес всю эту бессмыслицу про Трэвиса. Это ты жалок, Тео. «Я бежал за Вами три ночи и три дня, чтобы сказать, как Вы мне безразличны»? На несколько мгновений в комнате воцарилась мертвая тишина. Было слышно только тиканье стрелок часов и учащающийся пульс Рэйкена. Малия прикрыла глаза, отсчитывая удары его сердца. Пора бы ей уже научиться держать язык за зубами. Наконец, он заговорил. — Я знаю, что тебе срывает крышу, стоит лишь мне подойти поближе, — сладкий шепот шелестит внутри ушной раковины. Его губы искажаются в пакостной улыбочке, а глаза неотрывно продолжают сверлить ее лицо. От одного такого его взгляда, хочется содрать с себя шкуру. И вдруг… — Этот Трэвис типа твой парень? — Не твое дело, Рэйкен. Малия непроизвольно еще больше вжимается в подоконник, когда его руки с силой врезаются в его поверхность по обе стороны от нее. Маленькая капелька воды срывается с мокрой челки и падает чуть левее ямочки между ее ключицами. Его запах кружит голову, путает мысли в большой беспорядочный клубок, не дает сосредоточиться, разбивая фразы на хриплые обрывки слов. — Он трахает тебя? — его голос звучит ужасающе спокойно. И именно от этого деланного спокойствия у нее сводит все внутренности. — Боже, ты просто отвратителен. Отвали… — Трахает? — слегка повышает тон и с силой хватает ее чуть выше локтя. Да, соври, что да. Пусть подавится. — Тебя это вообще никаким боком касаться не должно, — отвечает Малия и тут же вскрикивает, когда он дергает ее за предплечье и заламывает руку ей за спину. — Может… — его горячее дыхание опаляет мочку уха, когда Тео приближается к ней вплотную. — Может быть, у вас очень хреновый секс, что каждый раз ты бегаешь ко мне? Слова наотмашь бьют по щеке. Малия чувствует, как в ней взвинчивается ядовитая клубящаяся дымка гнева и ее губы раздвигаются в оскале, обнажая острые волчьи клыки. Она рывком освобождает руку и с силой отшвыривает его от себя, с удовлетворением наблюдая за тем, как он отлетает и слегка теряет равновесие, упершись кулаком в пол. Спустя несколько мгновений, Тео выпрямляется и демонстрирует ей медовый ураган в радужках. — Давай, малышка Хейл, — он насмешливо сымитировал рычание, и азартный огонек вновь зажегся в его зрачках. — Мне нравится вся эта тьма внутри тебя. Малия злится еще сильнее и рассекает его тело глубокими царапинами, которые вчера сама же обрабатывала медикаментами. Бешенство набатом стучит в подкорках головного мозга. Она не хотела находиться рядом с ним, чувствовать на себе его взгляд, дышать с ним одним воздухом. Как же она ненавидит эту циничную скотину! Лучше бы те беты добили его вчера. Он ощущает вожделенную боль и наслаждается ей, как ненормальный мазохист, пытаясь распробовать весь спектр ее послевкусий. Боль — его главный извечный спутник, знак о том, что он все еще жив. Все еще чувствует. Взгляд девушки вновь невольно падает на его тело. Широкий разворот плеч, выступающие ключицы, объемные бицепсы, выпуклые вены на сгибе локтя. Проступающие линии ребер на боках выделялись при каждом вдохе. На напряженном животе проглядываются кубики пресса. Из-под полотенца слегка виднеются красиво очерченные тазобедренные косточки. Девушка воссоздала в голове воспоминание стекающих по его торсу капель и тут же почувствовала жгучее желание повторить их путь кончиком языка по светлой коже. К своему ужасу, она ощутила разливающееся напряжение внизу живота и острое покалывание мурашек на остове хрупких позвонков. — Что, нравится? — почти мурлычет он, и ядовитые нотки в его тоне отравляют воздух вокруг. — Не понимаю, о чем ты, — жестко бросает она и с вызовом поджимает губы. — Я чувствую это, Малия, — она упускает момент, когда Тео успевает подойти почти вплотную к ней и чуть не давится воздухом, ощущая электрическую вспышку от его близости. — И я знаю, как за несколько секунд свести тебя с ума. Пришла моя очередь играть с тобой. — Отойди от меня, Рэйкен, — ее голос звучит до жалобности неуверенно. — Как же я ненавижу тебя. — Ага, не сомневаюсь, — ухмыляется он и касается губами плавного изгиба плеча с созвездием из родинок на молочной коже. Движется выше и всасывает ртом участок кожи на ее тонкой шее, оставляя пунцовую отметину. Малия слышит громкий треск. Кажется, это ломаются стальные оковы ее самообладания. Еле сдерживает разрывающий глотку стон и впивается дрожащими пальцами в мокрый ежик волос на его затылке. Искушение уже в который раз безнадежно подчиняет ее. Заставляет гордость пасть на колени прямо перед до невозможности соблазнительным Рэйкеном. Тео Рэйкен — персональный дьявол, по каплям выжимающий из нее душу. — Тебя трясет, — выдыхает он ей в лицо и Хейл видит, как мутная пелена затягивает его зрачки. Жажда Малии для него была практически болезненной. Она пылала в груди, обдавая ребра снопом искр, и пульсировала невыносимым напряжением в паху. Не в силах больше выносить этой пытки, которую сам же ей устроил, Тео смял ее рот в напористом поцелуе. Жестко зубами в нижнюю губу. Языку тесно и развратно мокро. Перечный вкус ее дыхания приятной истомой разливается по телу. Как же ему не хватало этого. Просто до охуения не хватало. И ему, черт возьми, нужно было сдерживать себя, нужно было прекратить это сумасшествие, пока оно не перевалило за грань чистейшего безумия. Тео, обладающий железной силой воли, которую в нем закаливали долгих шесть лет посредством самых изощренных и жестоких методов, просто не мог… Не мог оторваться от мягких губ, горячего языка, не мог перестать пропускать сквозь пальцы шелк ее волос, не мог остановить вибрирующий хаос в голове. Он просто безнадежно вляпался по самое не хочу. Малия Хейл — его главный и крупнейший изъян. Его гребаная слабость. Она — центр его Вселенной, которую сама же уничтожает, расстреливая Тео в упор своими сиплыми рваными выдохами. Рэйкен наматывает темно-каштановые пряди на кулак и тянет назад, вынуждая ее болезненно охнуть. Малия в ответ насилует его губы резкими укусами и тут же зализывает языком кровоточащие ранки. Их плотно вжатые друг в друга тела, казалось, вырабатывают электрические разряды, прорезающие пространство вокруг. Тео оторвался от девушки и грубым толчком в острые плечи швырнул ее на кровать. Хейл слегка поморщилась от удара и глубоко, до боли в груди вдохнула в легкие воздух, наблюдая за тем, как Рэйкен выуживает из кармана валявшихся неподалеку джинс маленький квадратик презерватива. — Что, всегда под рукой? — интересуется она, не сумев скрыть нотки недовольства в тоне. Он ничего не отвечает, лишь кривит уголок рта, замечая ее горящие щеки и дикий блеск в шоколадных глазах. Зубами рвет блестящую упаковку, и, сорвав махровое полотенце с бедер, растягивает резинку по всей длине стоящего колом члена. Тут Малия чувствует, как к горлу подступает нарастающая, обжигающая своим холодом, паника. Это будет непростительная ошибка. Она не может позволить себе совершить ее. — Нет! — пытается оттолкнуть его от себя, и натыкается на взгляд грозовых глаз, затягивающих ее радужку глубиной пылающих зрачков. Ярость адской пульсацией ударила ему в мозг и он, едва ли не рыча от злости и захлестнувшего с головой невыносимого желания, снова вгрызся в ее рот, терзая припухшие губы и отбирая у девушки весь воздух до единого глотка. Поцелуй со вкусом соленого металла. Крупные мужские руки с ветвями переплетенных выпуклых вен с треском разрывают ее мешковатую рубашку лимонного цвета и избавляют ее тело от ненужных кусочков ткани. Кончиками пальцев он впитывает жар, исходящий от ее кожи. — Рэйкен… Ты совсем охренел? — возмущенно спрашивает она, и тут же осипший стон чуть не рвет ей гланды, когда парень сжимает губами и мнет между пальцев затвердевшие горошины сосков, проступающие через белое кружево бюстгальтера. Шах и мат, Хейл. Тео просовывает ладони к ней под спину и грязно матерится, борясь с хитроумной застежкой ее лифчика. Малия громко фыркает и самостоятельно избавляется от такого ненужного сейчас элемента одежды, опасаясь, что Тео порвет и его. — Неужели ты еще не напрактиковался в этом на многочисленных девушкаааах, — сарказм мигом испаряется из ее голоса, а последние слова тонут в судорожном вздохе, когда он рывком стягивает с нее джинсовые шорты, даже не расстегнув при этом молнии, и медленно проводит большим пальцем сквозь хлопковую ткань по ее набухшему от возбуждения клитору. — Какая же ты мокрая, Хейл, — восхищенно говорит он, стягивая с нее последний атрибут белья. И как же, мать вашу, у Тео рвет от нее башню. Он приставил головку члена к ее входу и на секунду замер, с жадностью наблюдая за тем, как она закусывает нижнюю губу, мечется по скомканным простыням и едва не хнычет от терзающей их обоих жажды друг друга. Не в состоянии больше выдерживать подобной пытки, Малия сама подалась к нему бедрами, насаживаясь на его каменный член. Тео сделал резкий толчок, входя в нее полностью, до самого основания и ощутил, как кровь бурлящим жаром ударила в голову. Она такая узкая. Господи. Рэйкен накрыл губы девушки своими, и, почти полностью выйдя, снова грубо натянул ее, тут же срывая очередной протяжный стон прямо в свой рот. Он продолжал яростно вбиваться в ее тело, чувствуя, как бешеный пульс рвет ему сонную артерию на шее. — Тео… — она захлебывается его именем. Таким желанным и ядовитым, болезненным шрамом отдающимся внутри. Рвет волчьими когтями его лопатки и издает из себя протяжный гортанный вой. Ощущение его в себе выносило мозг своей идеальностью. Он будто безупречно подходил ей, заполняя ее всю без остатка, и заставлял кричать, истязая языком розовые ареолы сосков. Тео чувствовал, как она сжимает его своими мышцами изнутри и сгорал заживо от разрывающих его эмоций. Ты гребаная ведьма, Хейл. Таких крышесносных как ты, в средневековье жгли на костре. Еще немного, и я стану твоей священной инквизицией, когда спалю тебя полыхающим внутри меня огнем дотла. Воздух в комнате стал тяжелым и спертым. Легкие Малии выжигали прерывистые оборванные выдохи, когда их взмокшие тела неистово вколачивались друг в друга. Она снова теряла контроль, раздирая когтями его грудь. — Полегче ты, бестия, — изо рта Тео вырвался то ли смешок, то ли болезненный полустон, когда она задела его вчерашнее ранение, и он уткнулся лицом в ее влажную шею, убирая с нее налипшие темно-каштановые волосы. Наращивал ритм, скользя языком по солоноватой коже, и оставлял на ней следы от зубов. Девушка с силой впечаталась головой в подушку и выгнулась дугой, представляя его взгляду частые косточки ребер. Ей казалось, что она на миг выпала из реальности и совершенно съехала с катушек, когда почувствовала вибрационные волны наслаждения, разливающиеся по всему телу. Тео зачаровано наблюдал за тем, как она широко распахивает рот в беззвучном стоне и крепко зажмуривает глаза. Плотно сжимает изнутри его движущийся член и доходит до пика без всяких фальшивых пошлых криков, что обычно издают девушки под ним. Тягучее возбуждение узлом стягивается внизу живота и вязко растекается по всему стволу невыносимо пульсирующей плоти. Рэйкен совершает еще несколько движений в ее обмякшее тело и выскальзывает, обессилено падая на подушку рядом с ней. Они молчат, восстанавливая абсолютно сбитое дыхание, и боятся даже голову повернуть в сторону друг друга. Тео видит, как она краем глаза отслеживает движение его руки, когда он стягивает с члена заполненный презерватив и, завязав его узлом, отбрасывает в сторону. Кажется, к ним обоим начало приходить осознание произошедшего, режущей удавкой стягивающее шею. Парень приподнялся на локтях, принимая сидячее положение, и зарылся лицом в ладони. Какого хера, Рэйкен? Какого, мать твою, хера ты натворил? — Ну и, — немного хрипло проговорил он, будто лезвием вспарывая напряженную звенящую тишину между ними. Ее сердце затарабанило еще быстрее, яростно долбясь о грудную клетку. — Я трахаю лучше, чем твой дружок? Она вздрогнула, будто ей на голову вылили ведро ледяной воды. Малия, наконец, осмелилась посмотреть на него и почувствовала, как внутри что-то обрывается. Холод в его глазах, кажется, был способен проморозить ее до костей. — Заскакивай еще, Хейл, — слова язвительно вырывались из скривленных мерзкой ухмылкой губ и жалили больнее диких пчел. — Мне даже льстит то, насколько тебе было хорошо со мной. Я же говорил, что ты что-то чувствуешь ко мне. Она рывком вскочила на ноги, предоставляя его обзору свою худую, идеально ровную, немного влажную спину. Острые, близко сведенные лопатки, скульптурная линия позвоночника, аккуратные ямочки на пояснице. Взгляд соскользнул ниже, огибая округлые ягодицы и длинные стройные ноги. Она была ошеломительна, будто вышедшая из морской пены Афродита. Малия поспешно натягивала на себя расшвыренную по всей комнате одежду, и гигантскими усилиями пыталась сдержать в себе слезы, что иголками впивались в горло и выжигали сетчатку, скапливаясь в уголках глаз. Внутри девушки, кажется, только что разорвалась взрывчатка, начиненная поражающими элементами, которые вонзились в ее органы. Такую сильную, практически безэмоциональную, просто разметало на тысячи кусочков, которые скрошились в мелкую пыль и рассыпались у его ног. Малия замерла около окна в белом бюстгальтере и джинсовых шортах. Любимая рубашка была безнадежно испорчена. Хоть бы ей удалось пробраться незамеченной в таком виде до своей машины, где на заднем сидении валяется толстовка. Напоследок, она еще раз задержала взгляд на его лице. Стеклянные глаза, но абсолютно сухие веки. Скорее умрет, разрываясь от переполняющих ее эмоций, чем покажет Рэйкену хоть одну слезинку. Такого удовольствия она ему точно не доставит. Тео почувствовал, как пересохло во рту, и обескуражено наблюдал за тем, как ее фигурка ловко соскальзывает с подоконника и исчезает за кроной шелестящей листвы.

***

Рэйкен еще несколько минут таращился в одну точку и, тяжело вздохнув, решил спуститься вниз. Желудок болезненно урчал, напоминая о том, что он не ел со вчерашнего вечера. Облачившись в темные мешковатые спортивные штаны, он шел по лестнице, чувствуя, как босые ноги сами несут его, громко шлепая по паркету. В голове происходила полнейшая каша. Он остановился как вкопанный и почувствовал, как сердце пропустило пару ударов, когда увидел развалившегося на большом пестром диване в гостиной, Айзека. Кудрявый оторвал взгляд от телефона, и с искрящейся в зрачках насмешкой посмотрел на него. Уголки его губ поползли вверх, одаривая Тео ироничной улыбкой. И тут парня как током шибануло. Как давно он тут сидит, и как много успел услышать? — Ну, доброе утречко, чувак, — проговорил Лейхи, сдерживая рвущийся наружу смешок. — Как самочувствие? Вижу, что тебе уже намного лучше. — Ты все слышал? — Тео решил напрямую задать больше всего волнующий его вопрос. — Ну, тут даже волчий слух не нужно подключать. Ваши…кхм, звуки раздавались, наверное, на всю округу, — фыркнул Айзек и, увидев, как Рэйкен ругнулся сквозь плотно сжатые зубы, спросил, — В постели эта Малия не такая язва, как в общении? — Откуда ты… — он поперхнулся воздухом. — Я хорошо запоминаю запахи, — кудрявый еще несколько мгновений вглядывался в своего горе-соседа, а затем расслабленно улыбнулся. — Да не парься ты так, я никому не расскажу. На кухне в холодильнике на дверке стоят банки с пивом, а в ящике обеденного стола найдешь сушеную воблу. Тащи все сюда, думаю тебе нужно с кем-нибудь поговорить. — Ты ведь в курсе, что оборотни не могут напиться? — Я тебя умоляю, — Лейхи возвел глаза к потолку. — Я не пьянел с пива и до того, как меня укусили. Чисто вкусовая эстетика. Ты что, не баловался пивком до момента как стал…эээ, кто ты там? Химера? — Я химера с девяти лет, — холодно отрезал Тео и получил на это переполненный сочувствием взгляд. — Ладно, хватит болтать, иди на кухню давай. Тео с шумом выдохнул и послушался, не понимая, почему вообще хочет излить душу этому малознакомому парню. Наверное, потому что он как-то располагал к себе своей простотой и пофигизмом. А еще, Айзек спас ему вчера жизнь и предоставил свое жилье, видимо узнав, что пойти Рэйкену некуда.