Кофе с шалфеем

— Нет, я чувствую, что завалила, — уже в который раз тихо сказала Малия дрожащим от волнения голосом. — У нас с математикой никогда не будет взаимной любви, и не удивлюсь, что именно она пресечет мне все пути в колледж. — Мэл, угомони свой мандраж, — раздраженно бросила ей Лидия, которую затянувшееся нытье подруги уже изрядно подзадолбало. — Почему ты такая паникерша? Остальные два экзамена сдала и этот сдашь. — Я вообще до сих пор в шоке, как я умудрилась сдать. Третий раз подряд так повезти не может. — Если ты забыла, я как дура стояла на улице перед окном школы гребаных полтора часа и проговаривала все возможные формулы, которые ты как-то херово улавливала своим супер слухом, — проговорила Мартин в своей язвительной манере и откинула прядь янтарных волос назад. — Как же жарко, Боже. Июньское калифорнийское солнце беспощадно жарило несчастных подростков, заставляя их головы чуть ли не плавиться от своих ярких лучей. Что за садизм заставлять ждать результаты на улице? Сегодня был официально последний день обучения Малии в летней школе. Через несколько минут она либо наконец получит этот долбанный аттестат, либо останется тут на второй год полировать парту. — Просто подумай о чем-нибудь хорошем, — предложила Мартин. — Например, о том, как мы потом пойдем по магазинам. — Чтоо? — обреченно спросила девушка, надеясь, что ослышалась. Шопинг с Лидией Мартин — тяжелейшее испытание. — Ты же не забыла, что в эти выходные будет вечеринка бывших одноклассников? Что-то типа неформального второго выпускного? — укоризненно посмотрела на нее рыжеволосая. — Ну, не забыла. А в этом есть что-то особенное, чтобы создавать такой ажиотаж вокруг? — Господи, Мэл, — почти простонала Лидия. — Только не говори мне, что собралась идти туда в своих шортах. Ты вообще, хоть иногда из них вылезаешь? — А что такого-то? — недоуменно пожала плечами Хейл. — Мы найдем тебе самое шикарное платье. Чтоб все тебя увидели и упали навзничь от твоей красоты. Малия презрительно фыркнула и снова ощутила, как от нервов сводит желудок. — Хотел бы я посмотреть на тебя в таком виде, — весело проговорил знакомый голос сзади, заставив девушек резко обернуться. Блондин, как обычно, был одет стильно и с иголочки. Белая дизайнерская футболка, светло-голубые рваные джинсы, с подвернутыми краями и зеркальные солнечные очки, отражающие удивленный взгляд Малии и заинтересованный Лидии. Он широко улыбнулся, и Хейл почувствовала легкий ненавязчивый запах его парфюма. — Трэвис? — она невольно улыбнулась в ответ и обняла парня, вызывая тем самым многозначительное покашливание Мартин. Малия выглянула из-за его плеча и испепелила подругу взглядом, увидев, как та уже было открыла рот, чтобы спросить что-то из серии: так вы встречаетесь? — Что ты тут делаешь? — Ты же говорила, что у тебя вручение аттестатов. Вот, пришел поздравить. Девушка с благодарностью посмотрела на друга и почувствовала, как по телу разливается приятное тепло от его близости. Ей нравилась его позитивная энергетика, которая успокаивала внутреннего мечущегося зверя. Наконец, на крыльцо школы вышел ее директор и бегло мазнул взглядом по столпившимся ученикам. Малия вновь ощутила нервное покалывание, когда заметила в его руках стопку аттестатов и скрестила пальцы на удачу. Пока директор толкал свою неимоверно занудную тоскливую речь, девушка все это время не находила себе места. И дело тут было не только в переживании за свои баллы по математике. Просто что-то мешало ей спокойно вдохнуть. Напряжение разрасталось, поглощая воздух вокруг. Катастрофически не хватало кислорода. Все стало на свои места, когда она немного повернула голову влево и тут же дрогнула всем телом. Хейл даже пошевелиться не могла, распятая колючим взглядом серых глаз и издевательской кривой ухмылкой. Еще несколько мгновений девушка впитывала этот ядовитый холод, а затем резко отвернулась, чувствуя, как земля уходит из-под ног. Воздух толчком вырвался из легких. Они не виделись почти неделю прямо с того дня, как… Как Малия совершила самую глупую ошибку в своей жизни. Девушка просто позорно избегала его. Благо, учеба кончилась, экзамены они сдавали раздельно, а на «собрания стаи» она попросту не приходила, отмазываясь тем, что готовится к математике. Как же хотелось вычистить голову от разъедающих ее воспоминаний. Избавить себя от вязкого липкого унижения, в которое ее макнули с головой и заставили отхлебнуть в придачу. Как угодно заглушить то, что пульсирующим звоном поражает внутренности. И, ох, как же сильно она его ненавидит. До чертиков, до трясучки, до скрежета зубов. Ненавидит так, что хоть сейчас готова перегрызть ему глотку, наплевав на всех людей вокруг. Малия вообще никогда не думала, что можно настолько сильно ненавидеть кого-либо. Едва ли не сгорать от адского бешенства, что печет в грудной клетке. От одного искаженного злорадством и издевкой взгляда Тео, реальность вокруг разбивается и осколками воспоминаний вонзается радужными сколами прямо в душу. Каждое воспоминание — персональная стальная спица. Одна из тех, что беспорядочно торчат в горле. Сталь не выпускает наружу едкие слезы, чья соль выжигает сетчатку. И от скапливающейся в уголках глаз жидкости, спицы ржавеют, ядовитой гнилью поражая гортань. Ты жалкая, Хейл. Между ребер будто бьется небольшая птица, царапающая изнутри маховыми перьями своих крыльев. — Малия Тейт, — девушка вздрогнула от звучания собственного имени и растерянно осмотрелась по сторонам. Тут же длинные рыжие волосы загородили весь обзор, когда Лидс что-то радостно крикнула и кинулась обнимать ее. — Что происходит? — недоуменно спросила она у сияющей подруги. — Ты вообще в каких облаках летаешь? — строго спросила Мартин. — Теперь ты официально выпускница. — Поздравляю! — воскликнул Трэвис. Малия округлила глаза и изумленно посмотрела на друзей. Да ладно, быть такого не может. — Я сдала? — осознание происходящего постепенно приходило к ней. Лидс кивнула и слегка поморщилась от радостного визга Хейл. Девушка впервые, наверное, за долгое время искренне улыбнулась и захлопала в ладоши, слегка подпрыгивая на месте. Как ребенок. Тео продолжал неотрывно наблюдать за Малией. Блеск в зрачках, широкая улыбка и разбегающиеся морщинки в уголках глаз от нее, ямочки на щеках. Образ, уже несколько дней подряд ноющий у него в груди. Сам того не осознавая, все это время он искал с ней встречи. На автостоянке, в школьных кабинетах, даже у Скотта МакКолла дома. И нихуя. Она просто бегала от него. Вот от кого-кого, но от Малии он точно такого не ожидал. Неужели так просто сломать ее? Рэйкен ощутил, как все тело моментом напряглось, когда этот блондинистый ушлепок снова прикоснулся к ней. Протянул девушке какую-то маленькую прямоугольную коробочку. Тео прищурился и весь обратился в слух. — Что это? — удивленно спросила Малия, открывая коробку, и тут же невольно ахнула, прислонив ладонь ко рту. — Нравится? — он выудил из упаковки тонкий золотой браслет с маленькими переливающимися камушками и мягко обвил его вокруг ее запястья. — Это подарок от меня в честь окончания школы. — Трэвис, ты что, не нужно было… Он, наверное, дорогой. — Даже и не вздумай отказываться, — решительно сказал парень, пресекая все ее слабые возражения. — Тебе очень идет, хочу, чтобы ты надела его на ваш вечер. — Какая красота, — восхитилась Лидия, схватив подругу за руку. Миленько, пиздец. Как будто на клубничном катере по кисельным берегам прелести прокатился. Способ подката к девушкам в виде тупых, вычурных и, несомненно, дорогих подарочков еще не устарел? Кровь моментом взбурлила под кожей от застилающего зрачки бешенства. Он выжигал полыхающим взглядом руку ебучего Трэвиса, которая все еще продолжала наглаживать хрупкое запястье. Ее блять запястье, которое он так любил сжимать до хруста. До синяков на бледной коже. А дальше произошло то, что едва ли не заставило Тео разнести все вокруг с громовым рычанием, разрывающим сейчас его легкие. Внутренний волк взревел, поражая громким звуком нервные окончания и Рэйкен ощутил, как его просто рвет на части от неимоверной дикой ярости. Она немного приподнялась на носочки и поцеловала его в щеку. — Спасибо еще раз, Трэвис. Нам с Лидс нужно ехать… Да, правильно. Проваливай отсюда, и побыстрее. — Подожди, Малия! Я хотел предложить пойти вместе на вашу вечеринку. У тебя же нет сопровождающего? Тео едва ли не взвыл от новой, еще более яростной вспышки гнева в голове. Только попробуй согласиться, чертова ты сучка. И тут же Рэйкен на мгновение уловил легкий поворот ее головы и задержавшийся на несколько секунд на нем взгляд карих глаз. В них мелькнул какой-то огонек, который Тео очень не понравился. Кажется, сейчас что-то будет. — Да, конечно. Я с радостью пойду с тобой. Маленькая дрянь. Стоит ведь и намеренно выводит его из себя. Точнее… пытается вывести. Наивная. Нихера не выйдет. Потому что ему похер. Боже, ну естественно ему похер, пусть делает что хочет. Практически все школьники уже разбрелись по домам, оставив площадку пустой. Тео мрачно проследил за тем, как отъезжает синяя тойота Мартин, и уже было сам собирался отправиться к Айзеку, у которого благополучно перекантовывался всю неделю, но что-то его остановило. Рэйкен снова оглянулся. Вокруг не было ни единой души, лишь этот Трэвис все так же стоял около школьного крыльца и не спешил уходить оттуда. Парень почти не шевелился, продолжая смотреть в одну точку. Дико странное зрелище. Несмотря на июньскую жару, Тео едва ли не трясся от пронизывающего до костей холода. Непонятная колючая изморозь покалывала ступни, ознобом пробегала по телу и, казалось, распространяющимся онемением пробиралась к сердцу. Мощнейшая волна беспричинного, но какого-то панического страха захлестнула с головой. Гортань продрало так, будто в глотку ему залили обжигающий лед абсолютно бесконтрольной паники. Никого все так же не было вокруг, кроме окаменевшего в одной позе Трэвиса, который стоял и пристально сверлил взглядом торец здания. Рэйкен ощущал чье-то присутствие. Знакомый холод и легкий запах гнили. Мысли с рекордной скоростью крутились в голове, но он никак не мог понять, что тут не так. Тео переступил с одной ноги на другую, перенося центр тяжести, и вновь прислушался к своим ощущениям. Сердечный ритм немного успокоился, но тепла нисколько не прибавилось. Хватит. Нужно валить отсюда, тем более у него есть еще одно очень важное дельце на сегодня. Парень залез в свой припаркованный рядом автомобиль, и, неизвестно почему, старался при этом производить как можно меньше шума. Сейчас ему предстояло вернуться в то место, куда он меньше всего в жизни хотел когда-либо возвращаться. А именно, в уже заброшенные и полуразрушенные подземелья врачевателей страха. Раздалось глухое жужжание мотора. Трэвис с шумом выдохнул и дождался, пока звук отъезжающей машины исчезнет полностью, а затем перевел взгляд на шесть огромных темных фигур перед ним. Почти невесомые, будто сотканные из нитей тьмы одежды, красное свечение в глазных прорезях и могильный, сковывающий тело, холод. — Ну, — выжидающе обратился он к одному из них, стоящему на шаг ближе, чем остальные. В руках безликого был меч, что являлось большой редкостью для этих существ. Считалось, что овладеть стрелой и копьем может каждый, а вот управлять клинком удавалось только самым искусным и мастеровитым охотникам. — Что там у вас? — Хозяин, — охотник с мечом упал на одно колено, коротко махнув остальным, чтобы повторили его действие и почтительно склонил голову. — Мы уничтожили уже чуть больше десятка бет, а меньше их не становится нисколько. Кто-то создает огромную армию оборотней, кусая всех подряд. И мы думаем, что таким образом вскоре в городе вообще не останется обычных людей. — Кто их альфа? Скотт МакКолл? — Мы не знаем, хозяин. Он очень хорошо скрывается. — В таком случае, уничтожьте всех альф в этом городе.

***

Малия уже, наверное, сто раз пожалела, что согласилась на эту адскую пытку в виде похода по магазинам с Лидс. Шопинг — одно из самых горячо ненавистных девушкой занятий в мире. И она еще больше убедилась в этом, когда уже третий час подряд плелась за переполненной энергией подругой, обходя бесконечные бутики. Мартин еще как-то умудрялась проделывать весь этот путь на высоченных каблуках, что раздражающе стучали по плитке. Девушка уже была готова взять первое попавшееся, более менее подходящее ей по размеру платье, но Лидия упрямо тащила ее в следующий отдел, твердя, что им нужен самый идеальный вариант. Малия уже сбилась со счета, какое платье подряд она на себя натягивала. У этого была дико неудобная застежка на спине. Легкая, жемчужного оттенка ткань облепляла ее тело, будто вторая кожа и заканчивалась где-то в центре лодыжки. Девушка чувствовала себя сосиской, плотно затянутой в кишку. Передвигаться в этом чуде, из-за узкого длинного подола было практически нереально. — Боже, Лидс, — недовольно воскликнула Малия, когда рыжеволосая нетерпеливо отдернула занавеску. — У тебя что, горит? Я еще не до конца надела его. — Давай я помогу, а то ты до ночи тут копаться будешь, — девушка застегнула до конца тонкую молнию, с шумом вжикнув ей между лопаток, и расправила перекрутившуюся на талии ткань. Затем немного отошла назад и критично осмотрела подругу. — Оно хорошо на тебе сидит, как и все другие. Но это не то. Малия обреченно застонала от осознания, что ей сейчас придется еще как-то вылезать из этого невообразимо тесного куска одежды и натягивать на себя еще кучу таких. И вновь цветная вереница мелькающих в глазах платьев. Царапающее кружево, нелепые пайетки, тесные, стягивающие ребра, корсеты, волочащиеся по полу подолы. Девушка опять потеряла счет времени, и уже было зашла в очередной магазинчик, когда ее остановил восторженный визг Лидии. Девушка притянула подругу за руку к себе и слегка подрагивающим от возбуждения наманикюренным пальчиком указала ей на облаченный в короткое вечернее платье манекен. — Я нашла его! — радостно проговорила она дрожащим от нетерпения голосом. — Быстрее примерь, я уверенна, это именно то, что нам нужно. Не слушая слабых попыток пререкания Малии, Мартин уже легкими толчками подпихивала ее в сторону примерочной. — Да, Боже, да! — громко воскликнула Лидс, когда Хейл надела на себя услужливо принесенное продавцом платье. Она восхищенно осматривала подругу с ног до головы. — Как на тебя сшито! Трэвис будет в дичайшем восторге, вот увидишь. — Ага, — кивнула головой Малия, радуясь, что в набор способностей банши не входит чтение мыслей. Ведь впечатлить она хотела совсем другого человека, в чем не могла признаться даже самой себе.

***

Тео прикрыл глаза, и устало оперся лбом о холодный железный карниз. До его слуха донесся приближающийся звук частых тихих шажков. Наконец, замок звонко щелкнул и дверь слегка приоткрылась. Рэйкен поморщился от ударившей в лицо ярко-желтой полосы света и тут же пресек решительную попытку захлопнуть дверь у него прямо перед носом, выставив вперед ладонь. — Уходи, — губы девушки дрогнули, и она посмотрела на него глазами испуганного затравленного олененка. — Пожалуйста… Просто уходи. — Мне некуда пойти, Трейс, — он мягко обхватил ее тонкое запястье, заставляя Стюарт содрогнуться всем телом. Провел большим пальцем по холодной бледной коже, вырывая из нее еще один судорожный выдох. — Нужно поговорить. У меня проблемы. — Ничем не могу помочь, — она резко вырвала руку и ухватилась за дверную ручку, пытаясь сохранить равновесие. — Я вел себя как мудак, да, — Рэйкен вымученно улыбнулся и отметил, как ее сердце пропустило пару ударов. — Не ценил тебя, делал больно, использовал… — Тео, убирайся прочь, прошу тебя! — она задушено всхлипнула и закусила губу, сдерживая раздирающие изнутри рыдания. — Почему ты просто не можешь уже оставить меня в покое? — Потому что никто никогда так не понимал меня, как ты, — он сделал шаг к ней и снова сжал ладонь девушки в своей. — У тебя такие холодные руки, — Рэйкен поднес хрупкий кулачок, с обтянутыми тонкой кожей четко выделенными фалангами пальцев к своим губам и выдохнул из себя теплый воздух. Трейси физически ощутила, как расширяются ее зрачки, когда слегка прикоснулась к его колючей, покрытой легкой щетиной щеке и пробежалась взглядом по болезненно-любимому лицу. Светло-серые с зеленоватыми вкраплениями глаза смотрели на нее с непривычной нежностью. На такой взгляд невозможно было не купиться. Стюарт тяжело вздохнула и отошла в сторону, позволяя парню пройти в дом. — Отец опять на работе? — в полголоса поинтересовался Рэйкен. Встреча с неимоверно опекающим дочурку папашей ему была точно ни к чему. — Да, — сухо ответила она, покорно семеня вслед за ним. — Он сейчас помимо своей адвокатской деятельности подрабатывает по ночам. Комната девушки была уютно оформлена в теплых, светло-персиковых оттенках, и лишь резной деревянный шкаф отличался от остальных атрибутов декора. Затейливые переплетения на обоях, красные оборчатые салфеточки с маленькими, стоящими на них вазами и ароматическими свечками. Стены не испорчены плакатами. И большая перегородка посередине с множеством полочек. Тео, даже не потрудившись снять верхнюю одежду, бесцеремонно упал на просторную кровать, утопая в мягком матрасе. Он глубоко вдохнул витающий в воздухе пряный запах корицы, и странное ощущение вязко разлилось в груди. Выученная наизусть комната. Привычная Трейси. Что не так то? Не так было все. Раньше Тео не заострял на этом никакого внимания, но сейчас это место казалось ему абсолютно чужим. Он слегка приподнял голову, отрывая ее от объемной круглой подушки, и только сейчас заметил, что девушка исхудала еще больше. Обычная серая кофта, края рукавов которой она натянула до кончиков пальцев, висела мешком на ее хрупком тельце, а расстояние между тощими, почти детскими ножками увеличилось еще больше. — Трейс, — звук собственного имени заставил ее сердце подскочить к горлу. — Ты вообще ешь? Она обняла себя руками, будто пытаясь своими тонкими пальцами стянуть зияющую дико ноющую пустоту в груди, и сглотнула горький ком в глотке. — Да, — поспешно ответила девушка. Тут даже оборотнем быть не нужно, чтобы почувствовать явную ложь. — Конечно же, я ем. Это просто все из-за стресса. Папа говорит, все будет хорошо. Трейси снова опустила глаза в пол и кончиком языка облизала пересохшие губы, стушевываясь под его неотрывным, прошивающим насквозь взглядом, выдержать который она никогда не могла. Видок у нее вообще, мягко говоря, был неважный. Длинные спутанные волосы, хаотично разметанные по угловатым плечам, темные круги под глазами, нездоровая бледность лица. Сейчас у него есть проблемы поважнее. Не хватало еще этим себе мозг ебать. — Так о чем ты хотел поговорить? — она осторожно присела на краешек кровати и обеспокоенно посмотрела на него. Тео слегка тряхнул головой, чувствуя, как вязкий запах сумасшедшей паники продирает мозг. Невысокий пожилой мужчина скрючился у его ног и дрожал всем телом от захлестнувшего, практически животного страха. Рэйкен еще раз бегло посмотрел на своего пленника. Такие ненавистные, будто выжженные за долгие шесть лет в подкорках его сознания, черты лица: густые темные брови, глубокая складка между ними, морщины в уголках голубых глаз. Седина уже коснулась висков за то время, что они не виделись. Парень демонстративно звякнул выпущенными волчьими когтями и с непередаваемым удовольствием заметил, как мужчина прикрыл лицо руками и что-то жалобно проскулил. — Кевин Эндерсон, — сладко протянул он, манерно растягивая слова, и присел на корточки рядом с бывшим ученым. — Какая долгожданная и радостная встреча. — Не убивай меня, ради всего святого, — одними губами проговорил тот и с мольбой посмотрел на химеру. Рэйкена это изрядно позабавило. — Даже не знаю, мой дорогой старый друг, — Тео скребанул острым когтем по его закругленному подбородку и продолжил, — Не уверен, что в этой жизни для меня существует хоть что-то святое. Перспектива тебя убить, так заманчива. — Врачеватели заставляли меня… — Ох, бедолага, — притворно ужаснулся парень и саркастично вздернул брови. — Конечно же, они насильно принуждали тебя ко всему. Еще и предоставляли жилье и выплачивали по пять кусков баксов в месяц. Вот же изверги! Тео с размаху врезал мужчине в челюсть и презрительно скривил верхнюю губу, наблюдая за тем, как тот снова хнычет и сплевывает кровь на пол. — Ничего личного, Кевин. Просто болевая терапия. Первая стадия. Помнишь? — Что тебе нужно? — Не терпится перейти сразу к делу? — Рэйкен широко улыбнулся, обнажая белый ряд зубов, и с каким-то маньячным умилением посмотрел на свою жертву. — Помнится мне, раньше ты был еще тем любителем помучить подольше. Парень сделал драматическую паузу и с интересом наблюдал, как маленькие поросячьи глазки ученого бегают по заброшенной полуразрушенной лаборатории, видимо, в поисках какой-то зацепки, что поможет ему сбежать. Наивный. — Ладно, терпеть не могу долгие прелюдии, — Тео весело подмигнул мужчине, когда заметил, что тот еще больше вжался спиной в ржавую кушетку. — Мне нужно, чтобы ты выложил абсолютно все, что знаешь о моих настоящих родителях. Всю их подноготную. Где они сейчас? Живы ли? Как мне их отыскать? Настоятельно рекомендую тебе не врать мне, так как ложь я распознаю моментом. И, если твои слова вызовут у меня хоть малейшее сомнение, тебе придется ой как не сладко. — Я точно знаю, что Мэдлин мертва и уже давно. У нее была диагностирована опухоль мозга, — испуганно залепетал Кевин. Ни одна мышца не дрогнула на лице Тео от известия о смерти родной матери, и он лишь нетерпеливо цокнул языком, призывая мужчину продолжать рассказ. — А Чарльз… Чарльз Рэйкен, — продолжал ученый, заставив парня замереть на месте от звука этого имени. — Чуть меньше, чем полгода назад еще до смерти врачевателей страха я смотрел папку с его делом, и там значилось, что он жив и находится где-то в Бейкон Хиллс. Тео с силой скрипнул зубами, чувствуя, как его всего начинает ломать от переполняющего бешенства и вслушивался в размеренное ровное сердцебиение. Не лжет. — И это все, что я знаю о нем, — Кевин перевел дух и с надеждой посмотрел на химеру. — Теперь ты меня отпустишь? — Ты очень помог мне, — задумчиво проговорил Тео и одарил его еще одной ослепительной улыбкой. — Я даже награжу тебя за это. Очень щедро награжу. В водянистых близко посаженных глазах Кевина блеснула привычная алчность. Рэйкен еле удержался, чтобы не фыркнуть, наблюдая за тем, как он уже трет друг о друга свои сальные ладошки, рассчитывая сорвать большой куш. — Я дарую тебе быструю и почти безболезненную смерть, — ласково проворковал парень, с удовлетворением отмечая, как гримаса ужаса исказила лицо ученого. Звук звона когтей и истошный вопль эхом пронеслись по всем заброшенным туннелям. — Тео? — Стюарт звонко пощелкала костяшками пальцев перед его лицом. — Ты вообще тут? — Мой отец жив. Я найду его, Трейс. Клянусь, найду и уничтожу голыми руками, чтобы эта мразь подыхала как последняя скотина самой мучительной и долгой смертью.