Кофе с шалфеем

— С ума сойти, это просто лучшая вечеринка года! — восторженно пищала ему на ухо Трейси, пока Тео угрюмым балластом тащился, ведомый ей за локоть, сквозь толпу танцующих людей. Рэйкен сам не понимал, на кой-черт согласился пойти сюда. Не прошло даже месяца после выпускного, а они уже организовывают какую-то сомнительную тусовку с бывшими школьниками и кучей еще хрен пойми кого. Неужели за двенадцать лет совместного обучения их не тошнит от глупых заносчивых рож друг друга? Он, вот за год уже сыт всем этим по уши. Тео выдавил из себя вымученное кривое подобие улыбки и бегло пробежался глазами по танцполу, пытаясь найти знакомые, темно-каштановые локоны и острые коленки. Выцеплял взглядом каждую макушку в толпе, хоть и заведомо знал, еще до того, как войти в клуб, что Малии тут нет. Ее учащенное сердцебиение и терпкий запах шалфея он бы ни с чем не спутал. А вообще, какого дьявола он ищет ее? Осознание полоснуло холодным лезвием, и Тео раздраженно сжал кулак, заставляя побелеть костяшки. Просто выкинуть из головы все идиотские мысли и нормально отдохнуть. Да, он пришел сюда именно за этим. Вовсе не потому, что отчаянно искал встречи с ней. Вовсе не затем, чтобы наплевав на все рвануть ее за руку и зарыться в мягкий шелк волос. И то, что воспоминания их ошеломляющего, практически нереального секса просто крошат изнутри ребра и разносят мозг в щепки — ни разу не причина. А самое главное — он совсем за нее не переживает. Ни капли. Ему как всегда похер на кого-либо, кроме себя. Да. Напрягал тот факт, что все присутствующие как-то уж слишком официально и вычурно разоделись. Он вот вообще не заморачивался, облачившись в обычные светлые джинсы и черную футболку с цветным принтом. И Трейс просто до невозможности задолбала висеть на нем, еле передвигаясь на своих высоченных каблуках. Они остановились у барной стойки, где, на одном из высоких стульев, восседал Айзек, лениво потягивающий из трубочки цветной многослойный коктейль. На нем была светло-пепельная рубашка с подогнутыми рукавами и с небрежно расстегнутыми верхними пуговицами. Лейхи как всегда в своем стиле. Тео дружелюбно подмигнул кудрявому и пожал тому руку, присаживаясь рядом. — Привет, чувак, надолго же ты пропал, — весело воскликнул Айзек и тут же понизил голос, кивнув в сторону Трейси. — Твоя новая подружка? — Что? — Рэйкен, еще не выплывший из потока своих мыслей, проследил за его взглядом и едва уловимо скривился. Девушка, слегка пританцовывая в ритм музыке, стояла в окружении своих подружаек и о чем-то с ними перешептывалась, то и дело глазея на него. Тео еле удержался от того, чтобы не закатить глаза и прилепил на лицо свою дежурную ослепительную улыбку. — Да так, — он снова повернулся к Айзеку. — Ничего серьезного. — Это ради нее ты меня бросил на эти несколько дней? — Что-то типа того, — громко фыркнул Рэйкен. — Но всю следующую неделю ее отец будет дома, так что лавочка закрыта. — Приваливай сегодня ко мне, можно будет поиграть в FIFA или… — Нет, — решительно отрезал Тео, беря в руку протянутый ему барменом стакан с какой-то непонятной жидкостью. — Мне есть куда пойти. — Есть куда пойти это снова бомжевать в тачке? — насмешливо проговорил Айзек и, так и не дождавшись ответа, спросил, — Ты никогда не подпускаешь к себе людей, ближе, чем на километр, так ведь? Боишься показать себя настоящего. — Решил внештатным психологом подрабатывать? — раздраженно выцедил Рэйкен. — Я сам справлюсь со всем этим дерьмом. И похуже деньки были. — Ну ладно, спи в машине. Вызову копов, чтобы штрафанули тебя. Тео чуть не подавился напитком, закашлявшись от подступившего к горлу смеха и посмотрел на невозмутимого Лейхи. Было очевидно, что так просто кудрявый сдаваться не будет. Краем глаза парень уловил какое-то движение около входа и слегка вытянул шею, с беспокойством осматривая каждого новоприбывшего. Сердце затарабанило в грудной клетке. — Что, нет там Малии? — спросил Айзек, все это время наблюдавший за ним. — О чем ты? — Рэйкен нервно сглотнул и ощутил пробежавший по позвоночнику озноб. — А то я не понимаю, кого ты высматриваешь. — Не неси херни. Я тут с Трейс, — Тео опять почувствовал, как ярость начинает закипать в жилах и чуть сильней сжал стакан. — Начерта мне Хейл? — Потому что она тебе нравится, причем сильно, — Лейхи подался немного вперед и свел кончики пальцев перед собой. В светло-голубых радужках мелькнули веселые искорки, когда он заметил, что шея друга слегка покраснела от злости. — Чисто физическое влечение, возможно, есть. А так, мне никогда в жизни никто не нравился. Да и вообще, в моем понимании девушки нужны лишь для удовлетворения сексуальной потребности. Малия Хейл далеко не такая, как все девушки. Кудрявый насмешливо хмыкнул, но допытываться не стал. Вообще, из всей их шайки, он нравился Тео больше всего, хотя бы своим похуизмом и нежеланием совать нос туда, куда не следует. — О, наша сладкая парочка идет, — ухмыльнулся Айзек, вглядываясь в глубину зала. Лидия, как обычно, предстала сногсшибательной. Каждый янтарно-клубничный волосок был идеально выпрямлен и зачесан в высокий хвост, длинные серьги практически доставали девушке до плеч и постоянно болтались в разные стороны, когда она двигалась. Золотисто-карамельный топ хорошо смотрелся на бледной молочной коже и уходил в высокий пояс светло-бежевых брюк, тесно облегающих бедра. Мартин громко стучала миниатюрными босоножками с массивным каблуком, продвигаясь прямо к ним и ведя за собой взъерошенного Стайлза. — Классно выглядишь, — одарил девушку комплиментом Тео, тут же ловя на себе бычий взгляд Стилински. Она слегка улыбнулась ему в ответ уголками пухлых губ, покрытых светло-коралловой помадой. Рэйкен проигнорировал запах исходящей от Стайлза озлобленности и снова обеспокоенно обшарил взглядом помещение. Где она, черт возьми? Неужели решила не приходить? Или… Тео почувствовал, как прилила кровь к голове. Или этот ушлепок Трэвис что-то с ней сделал? И тут как по заказу: — Малия еще не тут? Кажется, вопрос Лидии был адресован ему. Только с какой гребаной радости он должен знать, где носит ее глупую, заносчивую… Рэйкен осекся в своих мыслях. Всеобщий гул в одно мгновение стих, и до его слуха доносилась лишь громкая музыка и восхищенные или удивленные перешептывания. Тео в недоумении поднял голову, и тут же увиденное резко ударило ему под дых, лишая остатков воздуха. Это же ведь не она, да? Скажите, что это не Хейл. Пожалуйста. Изящный изгиб ступни и бархатный ремешок на тонкой щиколотке первыми взорвали мозг и заставили взгляд жадно огибать аккуратный высокий каблук ее туфель и двигаться вверх по рельефным стройным ногам. Темно-фиалковая ткань плотно обхватывала бедра и гибкую талию, звездопадной мерцающей пылью рассыпаясь на груди, четкие очертания которой проглядывались сквозь прозрачные вставки на платье. Не смотри. Отвернись и прекрати пялиться, как кретин. Господи. Распахнутые крылья острых ключиц. Их точеный изгиб озарялся завораживающим блеском в лучах мелькающей подсветки и Тео тут же наотмашь вдолбилось в затылок воспоминание. Как она рвано задыхалась ему в ухо, когда он кончиком языка вычерчивал линии по ее шее и касался углубления около ключиц. По шее. Темные волосы были завиты в мелкие локоны и собраны большой заколкой на затылке, открывая обзор на совершенно обнаженные шею и угловатые плечи, и вызывая в нем какой-то животный инстинкт, жаждущий вгрызться волчьими клыками в нежную фарфоровую кожу. Сердце пустилось в пляс. Кто-нибудь, уберите ее. Уберите подальше отсюда. Подальше ото всех мудил, которые жрут ее сейчас взглядами и завистливых куриц, отвратительно перешептывающихся между собой. Нежный румянец цвел на щеках холодными лилиями, а на губах мягким вельветом лежала матовая помада цвета граната. Сотрите нахер всех людей отсюда, кроме нее. — Это что, Малия? — Айзек чуть не поперхнулся своим коктейлем, осматривая девушку. Даже он вытаращил глаза от изумления, ровно, как и Стайлз, челюсть которого была уже где-то на уровне пола. — Ага, — лишь Лидия не выглядела удивленной и помахала рукой Хейл, показывая их местоположение девушке. Нет, только не это. Блять, не иди сюда. Оставайся там, или клянусь, мое сердце сейчас пробьет дыру в гортани и вылетит наружу. Серьезно. Она идет прямо к ним, грациозно передвигая своими длинными ногами и смущенно улыбаясь всеобщему интересу. Подходит, и, черт ее побери, не одаривает Тео ни каплей внимания, смотря сквозь него и вообще усиленно делая вид, что его не существует. Что за долбаные игры? — Ты просто ошеломительная, — Лидия с какой-то гордостью осмотрела подругу, а затем сухо чмокнула ее в щеку. Ну теперь ясно, чьих рук это дело. — Да, — кажется, к Стилински вернулся дар речи, хотя выражение лица по-прежнему выражало полное охуение. — Никогда не видел тебя в платьях раньше. Тебе очень идет. Тео неотрывно следил за ее руками, чуть опустив голову вниз. Гребаный браслет тонкой золотой нитью болтается на хрупком запястье, камушки ярко поблескивают при попадающем на них свете. Нервно заламывает длинные пальцы, слегка царапает себе кожу около локтя покрытыми темным глянцевым лаком ногтями. Те же руки, что так отчаянно тряслись от его близости. — Малия, — Трейси, как обычно «вовремя», каким-то непонятным образом возникает рядом и обнимает Тео за плечи. — Потрясно выглядишь. — Спасибо. Рэйкен поднимает взгляд и начинает пристально изучать ее лицо, уже совершенно наплевав на то, что сейчас проигрывает в их тупой вечной безмолвной борьбе, и улавливает какой-то холодный проблеск в глазах. Он был готов поклясться, что, буквально на секунду, Малия мазнула взглядом по рукам Трейси на его плечах. Этот факт приносит некое чувство удовлетворения. Которое, практически мигом испаряется. — Мэл, кажется, твой кавалер пришел — Лидия произнесла это шепотом, но он отлично уловил каждое, мать его, слово. Тео почувствовал, как все внутри вмиг похолодело, будто сотни крошечных ледяных иголочек разом вонзились в тело. Светловолосый хмырь вырядился, словно на чертову церемонию, никак иначе. Зализал свои волосы в пидорскую причесочку, напялил на себя темно-серый, практически черный деловой костюм и, блять, бабочку, точно такого же цвета как крышесносное платье Малии. Приоделись под стать друг другу. Тео чуть не зарычал от мигом взбурлившей под кожей ярости, когда Трэвис выдал ей улыбку, больше похожую на оскал и ухватил за тонкое запястье. Не смей, сука. Только дотронься еще раз, и я разорву тебя на куски прямо тут. — Милый, — парня просто дико покоробило от этого обращения и от приторно-сладкого парфюма Трейс, ударившего в ноздри, когда та приблизила к нему голову и легко дотронулась губами до щеки. — Следующий трек будет под медленный танец. Мы же потанцуем? — Нет. Я никогда не танцую, — резко бросил он, тоном, не требующим объяснений. Девушка лишь обиженно поджала губы и снова села рядом с ним. Она осторожно закинула ногу на его коленку, будто спрашивая разрешения. Он позволил. Нужно было попытаться как-то отвлечься от всей этой невыносимой херни. Как и говорила Трейс, свет в зале перестал бешено мигать, и переключился на спокойный, синеватый, а из колонок зазвучала знакомая и пробирающая с первых нот «Jesus to a Child» Джорджа Майкла. Он отвлекся и принялся снова лихорадочно искать глазами Малию, и, видит Бог, лучше бы не находил, потому что от увиденного его зубы яростно заскрипели, а где-то в глотке застрял оглушительный рев. Видимо, охуевшая Хейл собиралась на этот недовечер с четким намерением окончательно лишить его рассудка. Как иначе объяснить абсолютно голую до самого окончания поясницы спину, идеально выпрямленную, с четко выделяющимися сведенными лопатками и косточками позвонков, отсвечивающих под синим светом? И как блять, ради всего святого, объяснить то, что она позволяет ублюдскому Трэвису нахально блуждать своими паршивыми похотливыми ладонями по обнаженной коже? Он все помнит. Он до посинения помнит, какой обжигающий жар исходил от ее кожи. Каждое ее пластичное движение цепляло огромным крюком и утаскивало в какой-то гребаный омут горячего шоколада радужек Малии. Он видел ее глаза через плечо Трэвиса, когда они развернулись в своем мерзком танце. И просто адово бесился от того, что она не удостоила его ни единым взглядом. Тео с шумом выдохнул, чувствуя, что еще немного, и он просто рванет к ним и выбьет из него все дерьмо, а потом схватит Малию за ее плечи и будет трясти до тех пор, пока она не прекратит так выделываться. Трэвис слегка отстранился от нее и медленно заправил выбившийся из прически локон ей за ухо, а затем снова прилип, как хренова пиявка. Кровь зашумела в ушах. Чертов урод. Как же невыносимо было желание выдрать из него все кишки прямо тут. А потом Малия улыбается ему такой искренней и счастливой улыбкой, что летит свинцовой пулей прямо в висок. Улыбается так, как никогда не улыбалась ему. Рэйкена перекорежило. — Тео, — Трейси, кажется, уже не в первый раз окликнула своего спутника, буравящего взглядом медленно покачивающуюся в такт музыке парочку. — Тео! Ты меня вообще слышишь? — Что? — оглушительно рявкнул он, чувствуя, как пелена раздражения обволакивает зрачки. — Я… — сердце девушки пропустило удар, и запах страха ударился в ноздри Рэйкену. — Куда ты постоянно смотришь? — Никуда, — поспешно отмахнулся он. — Просто задумался. Трейси мягко приманила его за подбородок и неуверенно коснулась его губ. Она целовала его уже сотни раз, но каждый из них с замирающим сердцем опасалась того, что Рэйкен отпихнет ее от себя. В голове что-то щелкнуло, и Тео рывком за шею притянул ее к себе и вгрызся в нее бездушным яростным поцелуем, будто вымещая в него всю злость, кипевшую в нем сейчас. И опять долбанное подсознание проводит очередную параллель. Как губы Малии сжигали его дотла, погружая в полыхающий крематорий в ее тесном рту. И Стюарт дрожит от такого непривычно сильного напора. А Тео продолжает вылизывать языком ее рот, еле сдерживая отчаянный скулеж, рвущийся изнутри. Просто нихера подобного. Какой-то до ужаса бессмысленный пустой поцелуй, не вызывающий совершенно ничего. И волосы, в которые он цеплялся пальцами, совсем не те, что нужно. Губы слишком пухлые, а нос недостаточно утонченный. Все, сука, не то, Трейс. Тео приоткрыл глаза, чувствуя, как пылающий взгляд тонким сверлом проникает ему под шкуру, где-то между лопаток, что заставляет мигом отпрянуть от девушки. Но Малия уже прячет лицо в плече Трэвиса. Она смотрела. Песня почти подходила к концу и ладони белобрысого гаденыша, словно ненароком поползли чуть ниже талии, задерживаясь где-то между поясницей и ягодицами. Это гребаный край. Он пропустил мимо ушей возмущенный оклик бармена, когда стакан из-под пунша на мелкие осколки лопнул в его руке и стремительно вскочил на ноги. Ему было абсолютно, как никогда в жизни, посрать, что подумают люди вокруг и к чему это все приведет. Тео ударил Трэвиса с такой силой, что засаднило костяшки на кулаке, и перевел дыхание, следя за тем, как он отлетает, сшибая своим телом несколько столиков. Волк внутри ревел как бешеный. — Какого хрена ты творишь, — Малия моментом вспыхивает и выпускает когти незаметно для столпившихся вокруг людей, но очень даже уловимо для него. Похер. Хватает ее чуть выше локтя и тащит к выходу на улицу. Отчаянно сопротивляется, но оказывается практически беспомощной на фоне того оглушительного гнева, что движет сейчас им. Вечерняя прохлада немного отрезвляет и он наконец отпускает девушку. — Что это блять было? — выцеживает, делая паузу после каждого слова. Он жадно впитывает жар, заливающий ее щеки, и наконец-то втягивает до одурения родной запах шалфея и сливочного мыла. — Рэйкен, ты совсем с катушек съехал? — тут же ощетинивается и делает шажок назад от него. — Что за дешевое представление ты устраиваешь? — криком на грани истерии. Яркая вспышка безумия прошивает изнутри. Ее пульс учащается. — Я просто пришла на вечер с любимым человеком, — Тео чувствует ощутимый укол под ребра. — Ты можешь усмирить свою ревность и оставить, наконец, меня в покое? Сидеть, дальше облизывать свою девку и забыть обо мне? Она опять это сказала? Ревность? Это слово наотмашь вбивается в затылок и заставляет рассмеяться ей в лицо настолько мерзким хохотом, что у него самого от этого мурашки бегут по спине. Малия в ответ лишь с вызовом задирает подбородок. — Что ты о себе возомнила? — выплевывает он, не стирая с лица издевательской усмешки. — Просто не понимаю, ты настолько себя не уважаешь, что одеваешься как последняя шлюха и приходишь тут трясти задницей перед всеми? Или у тебя не только со мной секс без обязательств? Последняя шлюха. Пробирает так, что сводит ступни. Видит дьявол, он совсем не собирался это говорить. Наверное, ее взгляд в этот момент был способен дробить в порошок кости и рвать к херам сухожилия. — Никогда, — нет, Малия не кричит. Она вопит срывающимся шепотом, кувалдой вколачивающимся в его мозг. — Никогда больше ко мне не подходи. Как же я тебя ненавижу. — Давай обойдемся без драм. — Ты… ты не человек, — она задыхалась и еле-еле выговаривала слова дрожащим голосом. — Ты просто моральное чудовище. Ты мразь. В тебе нет ничего человеческого. Моральное чудовище. — Чтобы я больше никогда не видел тебя с твоим блевотным женишком вместе. — Что? — из ее груди вырывается истерический смешок, и она изумленно округляет глаза. — Рэйкен, ты просто больной на всю голову. Исчезни уже куда-нибудь, сделай мир чуточку лучше. — Никогда. Уяснила? — громко прорычал он. — И с какой это стати я должна вдруг тебя послушать? — Я тебе уже больше сотни раз говорил, что он не тот, за кого выдает себя. Он опасен. — По себе судишь? Насмешка. Просто убийственно безмозглая дура. От него же за километр несет фальшью, угрозой и дешевым одеколоном. Не надо быть оборотнем, чтобы заметить это. — Почему я вообще тебя волную? Неужели беспокоишься обо мне? — совершенно спокойным, практически стальным голосом спрашивает она. Рэйкен чувствует, как на щеке заиграли желваки. И правда, с какого это хера его вдруг волнует то, что Трэвис сделает с ней. Да пусть хоть расчленит ее и выпотрошит, его ни разу не должно это трогать. Ведь самому Тео совершенно ничего не грозит. Какой жалкий самообман. Он резко бьет кулаком в стену, заставляя Малию подскочить от неожиданности, но не отступить. Обломки кирпичей летят им под ноги. Так почему же у него каждый раз на душе скребут кошки, когда он видит ее с ним? Да потому, что она его собственность, которая все время должна быть под рукой. Его личная игрушка, которую он не собирается делить ни с кем. Точно. Сознание ликует от найденной зацепки. — Волнуешь? Да мне абсолютно похер на тебя. Мне похер на тебя. Мне похер на тебя. Похернатебяпохернатебяпохернатебяпохерпохерпохер. Он твердит это самому себе как мантру каждый день, пытаясь вытравить из головы все воспоминания, связанные с ней. Ему совершенно насрать на глупую, высокомерную и неимоверно раздражающую Малию. Похер. Она вздрагивает, будто от пощечины и Тео хищно впивается взглядом в ее лицо. На дрогнувших, на мгновение губах все тем же ровным слоем лежит темная гранатовая помада. Внимание заостряется на ее глазах, обрамленных пушистыми, немного слипшимися ресницами. Красноватая сеть разорванных капилляров, узловато связанная с шоколадной радужкой. Тео видит, как стекленеют ее зрачки, и слышит прерывистый судорожный выдох, переходящий во всхлип. Интересно, а на этот раз она сможет сдержать слезы? Или наконец перестанет строить из себя… Малия задирает голову вверх, не давая ни единой капле соленой жидкости коснуться щек. Ну конечно, это было бы слишком просто. Упрямая гордая идиотка. Тео медленно делает пару шагов, сокращая расстояние между ними. Стоит, не шелохнется, как чертова статуя. Боже, ну кого она пытается обмануть? Пусть для начала научится успокаивать свое сердце, которое мечется в груди в каком-то бешеном припадке, рискуя взорвать ее от переполняющих эмоций. Рэйкен неторопливо сжал большим и указательным пальцами ее подбородок и замер около губ. Она их слегка приоткрыла и сглотнула. Горячее дыхание опалило его кожу. И в следующее мгновение острые когти больно полоснули по его впалой щеке, а руки с силой отбросили от себя. Тео поморщился и невольно вскрикнул, чувствуя, как хрустит позвоночник от соприкосновения с жестким асфальтом. — Ты мне отвратителен, Рэйкен. В тебе никогда в жизни не было ни капли чего-то хорошего. Твои глаза по-прежнему желтые, а ведь ты убил собственную сестру. Не смей больше, понял? Не смей ко мне приближаться. Никогда.