Кофе с шалфеем

Тебя трясет. Малию действительно начинает потряхивать на месте. В черноте сознания медленными росчерками невидимой кисти вырисовываются расплывчатые изображения. Сначала его глаза. Так близко, что видно каждую ресницу со слегка загибающимся кончиком. Радужка пестрит голубоватыми и болотными оттенками, будто в серую палитру уронили пару крупных капель этих красок, которые вкраплениями растеклись по всей поверхности. Затем поразительно правильной формы губы. Такие, словно специально вычерченные, без единого изъяна. Малия порой поражалась: кто вообще «рисует» людям их черты лица? И почему из миллиардов людей на планете ей так невыносимо хочется смять в поцелуе именно его рот? Настолько сильно, что ощущается зуд на кончике языка. И, наблюдение. У Рэйкена явно на лице красовалась маска. И не одна. Да, пожалуй, коллекции его масок позавидовал бы любой костюмер. Она уже настолько плотно залегла у него на коже, что практически впиталась ей же. Но иногда привычная циничная ухмылка улетучивалась с его губ. Например, когда он задумчиво смотрел куда-то в пустоту, слегка хмуря лоб и растирая рукой линию подбородка. В выражении лица ни капли привычного самодовольства и издевки, лишь какая-то озабоченность и тонна мыслей, которые, Малия была готова поклясться, плескались мелкими бликами в его зрачках. И это было так непривычно, видеть его без всего этого эмоционального маскарада. Такого напряженного, даже немного опустошенного. Исподлобья наблюдала за ним, чувствуя себя так, будто она позорно подглядывает за кем-то в душе или читает очень личную переписку. Пожалуй, это было даже интимнее секса. Хейл просто не могла оторваться тогда, будто его черты это одна из картин Пикассо, перегруженная кучей непонятных деталей, в которые нужно всматриваться уйму времени, чтобы попытаться понять хоть долю их сути. Стояла и как идиотка откровенно пялилась на него, пока не словила на себе вмиг заледеневший взгляд, царапнувший ее по щеке. И очередная обидная фразочка, от которой щеки вспыхнули, подобно факелам: «Ну что, налюбовалась?» Было бы на что. У него родинка на щеке и красивая ямочка там же, от которой взрывается что-то внутри, стоит ему улыбнуться. По-настоящему, непроизвольно. Когда она изо всех сил пытается сделать свой тон угрожающим и говорит, что сотрет его нахрен с лица земли. Или когда Тео замечает, как она тает, будто воск свечи и плавно растекается в его руках. А еще ей нравилось «пробуждать» другого Тео. Того, чей сердечный ритм от ее близости едва ли не разносит в щепки мозг, того, кто хрипит и слегка подрагивает, когда ее язык очерчивает кожу на его шее, приятно пахнущую лесной влагой. В этом запахе внутренний койот находит свой дом и покорно ластится возле его ног. Как поэтично и образно. Господи, Малия, тебе бы в пору писать сопливые женские романчики о драматической любви. Где ты будешь представлять себя на месте разнесчастной серой мышки главной героини, которая попала в сети этакого клишейного мудака. А дальше все, как по маслу. Плохой мальчик полюбил хорошую девочку, искупил все свои грехи и стал на путь истинный. И дальше следует лишь галимая концовочка в виде свадьбы, и «жили они долго и счастливо». Все. Занавес. Финита ля комедия. Баста, Малия! Угомони уже свои таланты и вспомни, что ты как бы на поле боя находишься, где твои друзья и особенно ты могут умереть в любой момент. Вот такой вот тебе небольшой пинок, чтоб вернулась с небес на землю. Девушке удается, наконец, открыть глаза и тут же ужаснуться происходящему на поляне. Вместе со зрением к Хейл вернулся слух, что помогло уловить свист рассекающей воздух стрелы, и, в последний момент увернуться от нее. Она поморщилась от зудящей боли в руках, вызванной резким соприкосновением с металлом. Вся кожа в той области, где запястья сжимали толстые кандалы, была покрыта синяками и нарывами, которые слегка кровоточили в нескольких местах. Она повернула голову, стараясь разглядеть ствол дерева у себя за спиной. Стальной наконечник достаточно глубоко вошел в грубую кору, и спустя несколько мгновений стрела полностью растворилась в ней. Плотная черная дымка еще несколько мгновений клубилась в воздухе, оставив после себя неприятный шлейф гнилого мяса. Малия почувствовала, будто затылок кольнуло небольшой иголочкой, что заставило вернуться в исходное положение. Сердце ёкнуло. Этим уколом был взгляд расширившихся глаз напротив. И от всего ужаса, что был в него вложен, она ощутила, как затряслись поджилки, а губы непроизвольно дернулись. Тео еще никогда так не смотрел на нее. Побледневшее, словно мел, лицо, приоткрытый в изумлении рот и непонятно скрюченные пальцы, которые так и не сжались в кулаки. Весь его страх прошиб ее насквозь напряжением под двести двадцать. Она уже было засомневалась в реальности происходящего. Вероятнее всего, она умерла, разодрала себя в клочья от той стрелы, что все-таки поразила ее. А то, что Малия видит сейчас, это лишь игра ее больного воображения. Как-то по-иному объяснить его реакцию она не могла. Но, будто спохватившись, Рэйкен поспешно отвел от нее глаза и испустил из себя громкий, переполненный облегчением выдох. От этого выдоха девушка ощутила, как по телу тепловыми легкими волнами начало расползаться какое-то непонятное чувство. И, будто становится в сто раз легче дышать и ей самой. Медово-огненная смесь в его ярко горящих в темноте радужках словно касается ее кожи, разнося свое тепло по венам, и колко разрывается на кончиках пальцев. И капкан окончательно разжимается. Внутренняя волчица вдруг жалобно заскулила и уступила полную власть над телом его законной обладательнице, покорно сворачиваясь клубочком между ее ребер. Малия ощутила этот долгожданный вожделенный контроль над собой и с беспокойством проследила взглядом за тем, как Тео распарывает глотку очередному охотнику. Как так произошло, Рэйкен? Как ты позволил случиться такому? И самое главное, как я допустила это? Почему судьба так жестоко подшутила надо мной, сделав моим якорем именно тебя? — Айзек, — она громко окликнула прыгающего неподалеку парня, который еле успевал поражать патронами громоздкие фигуры безликих. Защитник, блин, хренов. Вызывался следить за ней и прошляпил то, что ее чуть не угробили. — Эй, ты меня слышишь? Я обрела контроль. Освободи меня. — Как бы тебе сказать, Малия, — слегка запыхавшимся, но, разумеется, не лишенным сарказма голосом, выкрикнул он. — Мне сейчас немного некогда. Самую малость. Еще одна стрела летела в ее сторону. Девушка опять резко упала вниз, почти касаясь руками земли и повисла в своих оковах, как гребаная пленница какого-нибудь диснеевского злодея над огромным котлом с кипящим маслом. Правда, в ее случае условия были слегка порадужней. — Освободите меня кто-нибудь, — возмущенно воскликнула она. — Я вам тут не ассистентка фокусника, уворачивающаяся от летящих в нее кинжалов. — Не ори, Хейл, и без тебя тошно, — недовольно выплюнул в своей манере Тео, подскакивая к ней на такой скорости, что комья земли россыпью взлетели из-под подошв его кроссовок. Девушка, уже было, разозленно раскрыла рот, готовясь ответить что-то не менее колкое, но едва не подавилась застрявшими поперек горла, будто куриная косточка, словами. Он резкими, пропитанными звенящим раздражением, движениями разматывал цепи и мазнул кончиками пальцев по ее руке, расстегивая кандалы. Будто маленькие кусочки льда обожгли воспаленную кожу. От этого прикосновения внутри что-то оборвалось. И факт. Он так не касался ее уже почти пару недель с того времени, как они переспали. Кожа к коже. Цепи громко брякнули, упав на землю. Их звон мерзко задребезжал в ушах. Девушка сделала небольшой шажок и тут же покачнулась на месте, чувствуя, как плывет все перед глазами. Она тряханула головой, слегка вздрогнув от того, что влажные волосы хлестнули ее по плечам, и сверкнула голубой радужкой. Малия чувствовала слабость от того, как ее вымотала овладевшая ей волчица, но тем не менее была готова как никогда надирать задницы этим безликим кретинам любыми возможными способами. Девушка грациозно увернулась от копья, который один из охотников метнул в нее, и озлобленно зарычала. Битва шла вовсю. Айзек продолжал ловко поражать выстрелами безликих, засаживая им пули прямо сквозь маску, скрывающую их мясистое лицо. Рэйкен раздирал в клочья их одежды и вырывал им глотки с таким выражением лица, будто готов был заниматься подобным целыми днями. Хотя, если учесть то, что Тео еще тот социопат с наклонностями психопата-убийцы… Но больше всего ее поразила следующая картина. Скотт, Лиам и Стайлз хватали огромные булыжники или увесистые ветки деревьев, отодранные оборотнями от несчастного старого дуба рядом, и швыряли их в надвигающихся охотников. А Лидс усиливала действие этого механизма в несколько раз, сопровождая летящие предметы волной своего крика. Малия в очередной раз восхитилась смекалкой Мартин и Стилински. Только они могли придумать такое. Девушка уже готова была присоединиться к уязвимым перед безликими друзьям, но застыла на месте от услышанного протяжного волчьего воя. На высоком холме, расположенном прямо перед поляной, стояло, наверное, больше десятка бет, со светящимися в темноте ярко-голубыми радужками. В первых рядах она узнала того рыжеватого парнишку, который покалечил Тео во время их прошлой стычки. Он издал из себя еще один утробный громовой рык, который остальные тут же эхом подхватили, и спрыгнул вниз, приземлившись прямо перед Хейл. Она продолжала стоять как вкопанная, совершенно запутавшись в происходящем. Видок у них был не очень дружелюбный. Это сейчас к ним подмога пришла или еще один враг? Вопрос мигом улетучился, когда волчонок выпустил когти и попытался садануть ими по ее шее. Но рассек лишь прохладный ночной воздух, что, кажется, взбесило не контролирующего себя оборотня еще больше. Малия парой ловких движений заломила руки маленькому гаденышу за спину и отправила его в продолжительную отключку размашистым ударом ноги. Его ярость будто передавалась остальным бетам воздушно-капельным путем. Казалось, пространство вокруг замельтешило маленькими мигающими пикселями, как помехи в экране сломанного телевизора. Животной, ломающей злостью проникала в голову и сворачивалась там красным дымом. Ощущение потери контроля все еще болезненно зудело внутри. Из минутного ступора ее выдернул громкий звук сзади. Душераздирающий, слегка хриплый визг тонким сверлом вкрутился в ее висок и заставил резко обернуться на источник звука. Одна из стаи юных бет, темноволосая девчонка азиатской внешности, видимо, самоотверженно побежала нападать на безликого и сразу же напоролась на наконечник запущенной в нее стрелы. Она с глухим ударом рухнула на землю, конвульсивно прогнувшись до хруста позвоночника. Дальше Хейл продолжала наблюдать за ней будто в замедленной съемке. Громко звякнув когтями, девчонка всадила их себе точно в горло. Издала из себя еще один прерывистый хлюпающий рык и вырвала из глотки большой окровавленный кусок плоти. Малия ощутила, как ее мутит. Все вокруг казалось каким-то размыленным, будто выштрихованным масляными красками. От одного осознания, что с ней подобное могло произойти уже как минимум дважды, становилось дурно. Обстановка вокруг накалялась все больше и больше. Началась сплошная безумная бойня. Девушка еле успевала уклоняться от метаемых в нее стрел и в то же время отбивать прилетающие в нее удары маленьких бет. Все ее многочисленные рывки когтями, выпады ногами казались какими-то заторможенными, словно Хейл двигалась под водой. Она тряхнула головой, будто пытаясь немного сгладить изображение реальности в зрачках, и дрогнула всем телом от проскрипевшего по каждому ее нервному окончанию волчьего скулежа. И от этого оглушающего воя она вновь ощутила, как волчица скребется в грудной клетке, вгрызается в ее кишки, когтистой мощной лапой плотно сковывает горло. Как чертова удавка. Вспышка боли пережевывает все ее внутренности, ледяными пузырьками кислорода перетекает по артериям, растягивая сосуды, и судорожно хрипит в легких. — Малия! — чей-то голос вырвал ее из вновь овладевшего рассудком непонятного транса. Когда Хейл обернулась, ее взору предстали три изодранных в клочья окровавленных тела стаи напавших на них оборотней. Безликих и след простыл, а от кучки бет остался лишь один. Парнишка судорожно трясся, стоя на четвереньках и обессилено пытался встать на ноги. Синева исчезла с его радужек, а лицо исказило выражение немого ужаса, которое усилилось в несколько раз, когда Тео подскочил к нему и одним рывком вверх принудил подняться на ноги. — Тео! — громко выкрикнул Скотт, видя, как химера уже готовится отправить его на тот свет, вслед за дружками. — Мы не убиваем, мы спасаем. Помнишь? Рэйкен проскрипел зубами, гигантскими усилиями пытаясь унять вспыхнувшую в груди злость. Проталкивая ее в пересохшую глотку. Острую и колючую, будто комок из булавок. Когда-нибудь, МакКолл, твое пресвятое милосердие точно убьет тебя. — Кто твой альфа? — прорычал Тео волчонку в лицо. Маленькое дерьмецо лишь издевательски осклабилось в ответ. — Тебе не о чем волноваться, — он сделал паузу и сощурил глаза. — Сила химеры не нужна ему. Так что, можешь спать спокойно. Под кожей зазмеилось что-то зудящее, опаляющее каждую клетку. — Тео! — воскликнул Скотт, после того, как Рэйкен с силой впечатал парня лопатками в дерево. Альфа подался вперед и схватил его за плечо, но тот будто совсем оглох и приблизил к бете побледневшее от гнева лицо. — Что ты сказал? — То, что никому нахрен не сдалась сила химеры. Вы ведь какие-то оборотни-недоделки… — парнишка оборвался и громко захрипел, когда Рэйкен схватил его за горло, стягивая ткань воротника. Подошвы кроссовок проскользили по влажной земле. — Прекрати! — Отъебись, МакКолл, — рявкнул Тео и еще сильнее сжал руку, вырывая из него задушенный всхлип. — Просто успокойся, хорошо? — Ну уж нет, этот петух слишком в себя поверил, — вся злость будто мигом испарилась из его тона и парень слегка склонил голову на бок, с интересом осматривая потенциальную жертву. Губы исказила фирменная усмешка. — Сейчас и проверим, насколько сильны химеры. Оборотень что-то неразборчиво просипел, дрожа всем телом. Тео слегка ослабил хватку. — Из-звини, — одними губами прошелестел он и с мольбой посмотрел на Скотта, мельтешащего за спиной Рэйкена. — Что, уже не такой крутой? — ядовито улыбнулся Тео. — Я все расскажу, все, что угодно. Только не убивайте меня, — совсем уж жалобно проблеял бета. Явно переигрывал, дергая за струны щепетильной души МакКолла. — Кто твой альфа и что ему от нас нужно? — повторил свой вопрос он. — Ему нужны силы истинного альфы, его беты, оборотня-койота и… — он слегка замялся, кивая на стоящего позади всех Айзека. — И его. — У него есть когти Беласко? — спросил Тео, проскрипев пальцами по покрасневшей коже на его шее, затем ощутимо встряхнул парнишку. — Отвечай! — Когти кого? — недоуменно посмотрел на них Стайлз. — С помощью них я забирал силу Джоша, — нетерпеливо ответил ему Рэйкен. — Как нам найти твоего альфу? — Я не знаю его имени, — голос волчонка слегка дрогнул. — Могу лишь описать внешность. Темные, коротко стриженые волосы, нос с горбинкой, густые брови, высокий рост. И… я больше ничего не знаю, правда! — Отпускай его, — Скотт снова попытался схватить его за плечо, но Тео лишь раздраженно дернул им. Прикрыл глаза, пытась унять клокочущую внутри ярость, медленно разжал руку и брезгливо вытер ее о ткань толстовки, отходя на несколько шагов назад от парня. Но затем, ощутил еще один назойливый укол раздражения и от души врезал ему кулаком в челюсть, удовлетворенно наблюдая за тем, как тот вскрикивает и падает на землю, хватаясь за окровавленный нос.

***

Молчание между ними буквально звенело, вибрировало, давило на виски. Разрасталось, поглощая своей глухой тишиной весь воздух в салоне автомобиля. Малия еле слышно, прерывисто выдохнула. Находиться наедине с Тео столько времени и не проронить ни слова было настолько странно и угнетающе, что даже собственное дыхание казалось ей каким-то до ужаса нелепым. Хейл даже отдаленно не осознавала, как вообще так произошло, что она оказалась тут. Как Рэйкен предложил подвезти ее до дома, как она согласилась, и почему, на фиг, это не показалось странным никому из стаи? Боже, ей было настолько неловко, что она боялась даже шевельнуться. Наконец, Тео нарушил молчание, заставив ее вздрогнуть от неожиданности. — Не думал, что человек, которого ненавидишь, может стать якорем. Малия ощутила, как внутри нее просквозил холодок, изморозью пробегая по остову хрупких позвонков. — О чем ты? — напряженно спросила она. — Якорем может стать только тот, с кем у тебя мощнейшая эмоциональная связь. И она абсолютно противоположна ненависти. В тоне Рэйкена, на удивление, отсутствовала привычная язвительность. Он был настолько размеренным и будничным, будто парень рассказывал ей прогноз погоды на завтра. — Я все еще не понимаю, к чему ты клонишь, — девушка ощутила, как начинает злиться. — Я видел, как ты на меня смотрела, — изрек он, вдруг, выворачивая руль. Тойота съехала с трассы и резко остановилась, проскрипев шинами. — И после этого обрела контроль. Малия с трудом сглотнула и огляделась вокруг. Темная дорога, ни одной машины поблизости, шелестящая листва деревьев. Стоп. Она что, боится Рэйкена? — Какого дьявола ты творишь? — страх ледяными мурашками пробежался по коже, которую тут же обожгло прикосновением его ладони. Он потянул девушку за запястье, вынуждая немного развернуться и встретиться с ним взглядом. Серые радужки тут же впились в ее лицо, а зрачки начали расширяться, будто засасывая в себя. Девушка пару раз быстро моргнула, чувствуя, как ей опять начинает сносить крышу. — В чем дело? Я живу не тут, если ты не в курсе, — проговорила она, стараясь сделать свой тон максимально раздраженным. Он же ведь раздражает ее? — Аккуратней, Хейл, — он облизывает нижнюю губу и Малия невольно прослеживает за этим движением, чувствуя сладкую вибрацию на кончике своего языка, словно его действие параллельно передалось ей. — А то влюбишься еще. Не хочу разбить и твое сердечко тоже. Еще бы. Раздражает просто до чертиков. Влюбишься. Отвратительно тянется между ними, пронзая шлейфом издевки. Не хочу разбить и твое сердечко тоже. Тоже? Кого он еще имеет виду? Воспоминание. Громкая музыка, мелькающая подсветка, вереница цветных пятен в зрачках и… он, нагло сосущийся прямо у нее на глазах со своей очередной девкой. И тут Малия поняла, что отчетливо чует запах Трейси. Он горит у Тео на губах, шее, ключицах. На руке, которой он все еще сжимает ее запястье. Стюарт будто оставила в тот вечер на нем свое клеймо. И от этого было невыносимо. Господи, как же тяжело находиться тут с тобой, Рэйкен. — Разблокируй машину, — потребовала она. — Я лучше пешком дойду, хватит с меня. — Никуда ты не пойдешь, — резко бросил парень. — Я даю тебе несколько секунд на то, чтобы ты открыл дверь по-хорошему, пока я ее не вынесла к чертовой матери. — Сама ведь больше всего сейчас желаешь остаться тут со мной. — Что? — она задохнулась от возмущения и ощутила, как в лицо ударила краска. — Лечи голову, Рэйкен. Малия испепелила его взглядом, изо всех сил пытаясь вложить в него всю ту ярость, что кипела сейчас у нее внутри и с силой рванула за ручку дверцы. Та не поддалась. — А что мне делать с сердцем, которое, кажется, сейчас вылетит наружу? Эти слова с грохотом обрушились на нее, вдавливая в спинку сиденья своей тяжестью. Повисли разрывающим барабанные перепонки звоном в пространстве, и девушка абсолютно не понимала что ей делать с ними. Хейл почти хотела, чтобы он опять начал подтрунивать над ней, выкрикивать в ее сторону всякие мерзости, да что угодно, только не это. Потому что-то, как он смотрел сейчас на нее, как звучал его голос казалось таким… диким, до безобразия непривычным, противоестественным. Подобное поведение Рэйкена все равно, что ласковое мурлыканье огромного тигра у твоих ног. Как это вообще понимать? Тут же девушка получает почти моментальный немой ответ на свой вопрос. Тео подался вперед, приближаясь к ее лицу, и взял девушку за подбородок. Она кожей ощутила его дыхание, и от этого ее снова бросило в дрожь. Морозный трепет, от которого каждый волосок вставал дыбом, пробежался вдоль спины. И Рэйкен, пользуясь замешательством Малии, ныряет в нее с головой, растворяясь, будто кубик сахара в кипятке, в ее мягких, налившихся кровью, губах. Она плотно смыкает рот и что-то сдавленно мычит, пытаясь вырваться из плена рук Тео, которые почти болезненно сжимают ее лицо. Сколько раз его должны отмудохать арматурой, чтобы выбить эту девчонку из башки? Сколько еще близких людей ему нужно убить, чтобы расплатиться за эту слабость? Он предал просто всё. Все свои принципы, убеждения, ценности, идеалы. Всё то, что врачеватели упорно вколачивали в него все эти годы. Опустошенный изнутри настолько, что физически ощущал, как сокращаются мышцы живота и груди от зияющей сосущей дыры в области солнечного сплетения. Почему он упустил тот гребаный момент, когда эта чернильная, уже ставшая родной, пустота вдруг начала затягиваться, заполняя все пространство чем-то светлым, теплым и настолько непривычным, что хотелось скулить, раздирая себе грудь. Она раскрыла рот чуть шире, наконец, впуская его вовнутрь. Маленький влажный язык скользнул по его нёбу и Тео рывком дернул девушку на себя, с неохотой разрывая поцелуй. Малия задушено выдохнула и поспешно переместилась на его сидение, с размаху врезавшись поясницей в руль автомобиля. Недовольное шипение сквозь зубы. Рэйкен одним толчком назад отодвинул сидение до максимума, помогая Малии усесться на его коленях, и с силой сжал ее ягодицы, снова с чувством невыносимой жажды впиваясь в ее рот. Такой раскаленный, будто песок в пустыне. И парень почти взмолился о том, чтобы врачеватели воскресли на несколько минут и наказали его за это безумие. Отрезвили привычной жалящей болью от которой кишки накручиваются на ребра, кости выламывает под неестественными острыми углами, с изнанки вонзающимися в мясо. Малия простонала ему в щеку, опалив кожу своим заходящимся дыханием, и двинула бедрами. Тео ощутил, как в глазах зарябило и почернело от трения о его твердый член. Он вцепился в ее немного растрепанные волосы и снова обрушил на нее свои губы. — Тео, — шепот Хейл был похож на медленно рвущийся шелк и будто жар раскаленной печи обжег шею. — Я хочу… Парень ощутил, как задыхается, захлебывается, давится воздухом. И тут абсолютно точно для себя осознал: Если она прекратит сейчас все это сумасшествие, он просто умрет. Разорвется на куски от эмоций, что закипают густым варевом и вулканически обжигающей лавой распространяются по артериям. — Хочу тебя. Он не поверил собственным ушам. Эти два слова окончательно вынесли ему мозг и отправили его в продолжительный полет по багрово-изумрудным мирам. Все дальнейшие действия происходили, будто в густом тумане. Он отстранился от Малии и пальцами потянул вверх мягкую ткань ее кофты. Она подняла руки над головой, помогая ему поскорее избавить себя от такого ненужного сейчас атрибута одежды. Тео с шумом выдохнул, касаясь кончиками пальцев ее разгоряченной мягкой кожи. Невесомо проскользил ими по линии плеча, огибая тонкую атласную бретель бюстгалтера, и прижался губами к ямочке между выпирающими ключицами, оставляя на ней свой влажный след. Боже… Она слегка запрокидывает голову и издает из себя тихий полустон, отдающийся россыпью мурашек на изгибе тонкой шеи. В темноте, казалось, что ее кожа, освещаемая лишь серебристым свечением луны, отливает синевой. Как у морской сирены, что кружит головы морякам своим ангельским пением. И с этого момента, точно всё летит к чертям. Просто нахер всё, Хейл. Все, пропитанные дрожащей ненавистью, слова, что презренными плевками, громкими ругательствами и яростным шепотом срывались с их губ в адрес друг друга. Звенящими кристаллами льда, острыми бритвами, ядовитыми клинками влетали в глотку, выворачивали мозг наизнанку. То, как они сквозь плотно сжатые зубы выцеживали колючие, продирающие насквозь фразы, затрагивая самые личные, самые болезненные струны давно истлевшей души. Ворошили старые, но совсем не забытые и невыносимые для обоих раны, вгоняя ржавый штырь в самый их эпицентр. Какого, мать твою, черта ты вообще появилась в моей жизни? И он не знал, не знал, как это прекратить, когда она едва не разорвала его толстовку в своем стремлении оставить его без одежды. И продолжал терзать ее припухшие губы, слизывая кончиком языка вожделенный металлический привкус крови. Как мне возненавидеть тебя, Хейл? За то, что я абсолютно, блять, перестал контролировать ситуацию. Рядом с тобой… вообще невозможно что-либо контролировать. За то, что так плотно затянула поводок на моей шее, делая меня совершенно беспомощным, до охерения уязвимым псом, который готов скакать под твою дудку на задних лапках. Ее плавные скольжения через гребаную плотную джинсовую ткань становились практически катастрофическими. Он чувствовал, что еще немного, и он уже кончит только от этого сумасшедшего трения. Как неопытный малолетка позорно спустит в штаны, достигнув наивысшего кульминационного напряжения еще до начала самого действия. Он рывком расстегнул застежку бюстгальтера, зачарованно прослеживая, как он соскальзывает куда-то под сидение и предоставляет его взору затвердевшие горошины сосков и красивую впадинку между обтянутых бледной кожей ребер. Тео ощущал, как она всасывает кожу на его шее, оставляя там свои вакуумные пунцовые отметины, которые тут же начинают пылать, будто выжженные раскаленным железом. Он задыхался. Что вытворяла с ним эта ненормальная девчонка, беспощадно обнажающая его сердце, которое отчаянно трепыхалось где-то в горле? Влажное, горячее возбуждение тугим узлом стягивалось внизу живота, скатывалось по бедрам, пульсируя в твердой, напряженной до единого нервного окончания, плоти. Малия извивалась в его руках, когда он сжимал кончиками пальцев ее соски, ощущая, как грудная клетка девушки вздымается настолько сильно, что с каждым судорожным вдохом с силой вколачивается в его собственную. Бешеное биение ее сердца, казалось, было способно разломать ей кости и покалывающей вибрацией отдавалось на коже, распространяясь по всему телу к его, захлебывающемуся в своих частых ударах сердцу. Удар…Удар…Удар… Пульс в унисон. Нет, он не вынесет больше ни секунды. Ему срочно нужно…Нужно в нее. Такую манящую, горячую, напрочь лишающую его рассудка. Тео приподнимает ее под ягодицы, поддевая широкую резинку ее облегающих цветных леггинсов, и рывком тянет вниз, нетерпеливо сдергивая штанины с ног. Малия, тем временем, параллельно вжикает застежкой молнии на его джинсах, снова задевая сквозь ткань боксеров уже практически болезненно напряженный член. Твою мать. Хейл…Просто твою мать. Он широко распахивает рот, разом выдыхая из легких весь скопившийся там воздух, и затуманенным взглядом жадно вцепляется в нависшее над ним лицо. Волнистые темные волосы, щекочущие его грудь, горящие диким блеском глаза цвета горького шоколада и багровые щеки. — Пожалуйста… По нему будто проехался бронепоезд. Вот она на нем. Горячая, возбужденная, раскрасневшаяся. Прерывисто дышит, практически хнычет от разъедающего ее желания. Просит, чтобы он ее трахнул. Это… это просто охуеть. Воздух между ними уже вибрировал раскаленным напряжением настолько, что его можно было резать ножом. Все стекла автомобиля покрылись влажным паром, запотевшие от их сумасшедшего дыхания. Было абсолютно не видно ничего из того, что происходит на улице. И Рэйкену было настолько плевать на это, что даже если бы сейчас всей стае вдруг понадобилось бы переместиться сюда и вломиться к ним в авто, он бы не оторвался от Хейл ни на секунду, натягивая ее прямо на глазах всяких ахуевающих МакКоллов, Стилински и остальных… Ох… Господи. Тео сдавленно зарычал, когда Малия высвободила его плоть, что пульсировала уже настолько сильно, что он сходил с ума, чувствуя, как плавится мозг внутри черепной коробки. Провела ладонью вдоль его головки, размазывая выступающую смазку, вырывая из него…черт…вырывая из него еще один низкий, утробный рык. Нет, он точно больше не вынесет этого. Тео скользнул ладонью между ее разгоряченных бедер, стягивая с нее промокшее насквозь белье. Он чувствовал ее запах — влаги и желания, который выскребался у него внутри. Такая потрясающе мокрая. Для него. Только для него. Рэйкен притормозил на пару мгновений, всматриваясь в ее глаза. Зрачок почти полностью поглотил темную радужку, делая их абсолютно черными. Безумными. Пылающими. И такими большими, что просто охренеть можно, утопая в этих горячих, прожигающих до мяса омутах. И тут они расширяются еще больше и прячутся от его взора, когда она утыкается лицом в его мокрое плечо и вонзается ногтями в спину. Он резко проникает в нее, подхватывая под бедра и… кажется, он умирает. С каждым новым толчком продолжает возрождаться и умирать, ощущая, как сокращаются ее мышцы, обхватывая его еще туже изнутри. Такая узкая, такая тугая. Проклятье. Такая мокрая. Словно в бреду ловит негнущимися пальцами ее лицо и тут же задирает подбородок вверх, ловя ртом ее осипший, протяжный стон. Малия движется на нем сверху, выписывая круговые движения трясущимися разгоряченными бедрами, и насаживается на него настолько глубоко, что мир перед зрачками окрашивается в ярко-красный цвет. И Тео едва ли не издал из себя сдавленный гортанный стон, когда снова поцеловал ее, ощущая жаркую сцепку языков. Такую, что невозможно разомкнуть губы. Как он вообще вынес гребаные две недели без этого маленького, горячего, влажного рта? И вот он, потопляющий в себе, удушающий, до невозможности возбуждающий, был здесь. В этот миг все казалось таким до простоты правильным, нужным. Он толкнулся к ней на встречу, слегка отрываясь от сидения, и девушка громко охнула, вонзившись зубами в его губу, вызывая запоздалую боль. Их звериные стоны, сплетающиеся в бешеной пляске языки, острые маленькие резцы, втягивающие его губу к ней в рот. Все смешалось в одно сплошное кислотное месиво. Малия оторвалась от него и вскинула голову вверх, цепляясь пальцами в его волосы, а другой рукой скользя по запотевшему стеклу автомобиля. Тео завороженно проследил, как ладонь оставляет за собой влажный размазанный след и перевел взгляд на нее. Искусанные в кровь, пунцовые губы, которые широко раскрывались, выпуская из себя немые крики. Вытянутая взмокшая шея, косточки ключиц, подпрыгивающая при каждом толчке упругая грудь. Она была такая… — Такая красивая… Невероятная. Малия, кажется, совершенно не слышит его заходящийся лепет, выгибаясь, извиваясь, выворачиваясь, обхваченная поперек тонкой талии его сильными руками. Ее кожа. Прокусывать и лизать, скользить губами по бьющейся, пульсирующей жилке. Шептать еще какие-то слова, вталкивая их в ее горящий рот. …Окончательно ослепнуть, потерявшись в изгибе шеи, яростно терзать ее языком, губами, зубами, сгорая заживо от каждого всхлипа. Чувствовать, как горячие волны бьют в низ живота. И Хейл движется на нем, как ненормальная, быстрее насаживаясь на член, что-то неразборчиво выстанывает, вспарывает ногтями его спину, кусает, оттягивая зубами мочку уха, и опять запрокидывает голову назад, издавая из себя полувскрик. Ее обмякшее тело мелко дрожит, когда он начинает вколачиваться с еще более сумасшедшей скоростью, обхватывает трясущимися руками ее мокрую спину. Малия зарывается пальцами в его волосы, обвивая согнутые в локтях руки вокруг шеи, и Тео чувствует, как он тонет. Делает еще несколько лихорадочных, резких и настолько глубоких, что, кажется, еще немного, и он проникнет ей в самую душу, толчков и еле успевает выскользнуть из нее, изливаясь девушке на живот. Его будто подхватывает невидимой огромной рукой и вышвыривает куда-то за пределы автомобиля, за пределы этого мира, за пределы реальности. Реальности, в которой он все еще сжимает пальцами ее спину, чувствует на своих плечах ее влажные волосы и задыхается в ее солоноватую разгоряченную кожу. И он совершенно не представлял, что им сейчас делать с этой реальностью.