Кофе с шалфеем

Что-то случилось с Малией. Писклявый голосок громко вибрирует в его голове своей глумливой, переполненной каким-то жутким весельем, интонацией. Невыносимый лязг давит, охватывает мозговую оболочку в тиски, сжимая их все сильнее… сильнее… С Малией… Малией… Малией… Это имя звучит как проклятье. Острой стрелой проникает в ушную раковину и проходит навылет, разрывая своим наконечником все нервные окончания. Зудящий гул в ушах обостряется, разрастается, болезненными пулями всаживаясь в мозг. Это имя ноет, скулит, стенает у него в груди. И он не может объяснить самому себе, что сейчас чувствует. Какая-то гребаная девчонка безжалостно расщепляет его сердце, заставляет пальцы леденеть от страха, а ноги нестись что есть мочи среди непроглядной тьмы, охватывающей все вокруг в свои крепкие объятия. Даже собственные пальцы растворяются в темноте, выходя за пределы досягаемости. Быстрее, чертов хлюпик. Ты движешься слишком медленно, никчемный еблан. Продолжает бежать вперед, лихорадочно ощупывая пространство перед собой отчаянно трясущимися руками. Тычется, словно слепая псина. Внутренности болезненно сводит от недостатка кислорода в легких. Ничтожество. Правильно тот сопляк сказал про тебя. Оборотень-недоделка. Промежуток между человеком и волком. Ни то, ни сё. Перед глазами легкая рябь, а в зрачках ее образ. Солнечные блики на светлой, слегка тронутой загаром коже, бледные, еле заметные веснушки на носу. Нелепый яркий лак на ногтях босых ступней, что плавно скользят по сидению его автомобиля. Мягкие волны темных волос: одним нетерпеливым движением руки смахнуть их с шеи и вгрызться в пульсирующую жилку, вжимаясь в хрупкое тельце с такой силой, будто стремясь врасти в нее навсегда. — Сука! — громовой рев взрывается внутри и огненными искрами рассыпается по гортани. Быстрее, долбанный ты ублюдок. Беги быстрее. Запах: затхлость, гниль. Усиливается, заполняя своей мерзкой дымкой все его существо, и перемежается с еще более сильным ощущением присутствия. Пробирающий до костей холод гусиной кожей отзывается на нервозно дрожащих руках. Сумасшедшее сердцебиение поперек горла и прошибающее колючим током предчувствие. Такое пугающее, бешеное, жуткое. От этого хочется заорать. Громко, жалко, протяжно. Сотни маленьких змеек ползут под кожей, собираясь в большой движущийся клубок в животе. Сдавленно шипят, отдаленно напоминая звук рвущейся бумаги, высовывают длинные раздвоенные языки и поглощают ими все остатки кислорода. Стремительно пожирают судорожный вдох. В боку болезненно колет. И снова в воспоминаниях блеск шоколадных радужек, от которого в душе разрастается воронка грозового смерча, уничтожающего всё живое своим вихрем на несколько километров вокруг. Глаза, в которых ему запрещено тонуть. Она его табу. Он её грехопадение. Эта скользящая белая ткань, обнажающая матовый изгиб плеча с россыпью мелких родинок, что притягивают, будто магнитом. Нельзя прикасаться. Ему даже думать о ней непозволительно. Но он думает. Дотрагивается. И захлебывается, вязнет, тонет в ее мягких губах с горьковатым привкусом крови. Не к ней тебе нужно бежать. А наоборот. И подальше. Иди на хуй. Яростный плевок собственному, неимоверно раздражающему сознанию. Отгородиться бы от нее, заковав себя в стальные латы цинизма и безразличия. Укрыться, свернувшись клубком за жестокой маской ледяных глаз и искривленных презрением губ. Раствориться в пространстве, лишь бы не впускать в себя этот взгляд, выворачивающий наизнанку все его нутро. Априори невозможно. Наконец, впереди виднеется тусклое свечение. Словно что-то внутри плотно сжимает желудок и заставляет холодную испарину выступить на лбу. Тео замирает около вытянутого прямоугольника двери. Пульс учащается настолько быстро, что Рэйкену кажется, будто его сейчас разорвет на части. Страх ледяными иглами проникает под шкуру. Резкий толчок и грубый скрип ржавого железа. И тут же, увиденное резко хватает его за шкирку и с размаху швыряет о стену. Язык отнимается и завязывается узлом во рту, легкие конвульсивно сжимаются, пытаясь восполнить запасы кислорода. Темная кафельная плитка. Грязь и сигаретный пепел в швах, исполосованная царапинами поверхность. И Малия на ней. Лежит неподвижно. На спине, с раскинутыми в стороны руками. Практически белоснежная кожа, покрыта алыми брызгами крови, что большой густеющей лужей медленно расползается по полу. Тео чувствует, как слабеют и подкашиваются коленки. Клинок немого отчаяния входит между ребер до самой рукоятки и проворачивается несколько раз, наматывая его разорванные внутренности на раскаленную сталь. Чернильные, полузасохшие кровоподтеки под волчьими когтями беспорядочно и быстро летят прямо к нему в зрачки и пульсируют в самой их глубине, разнося по всему телу импульсы непосильной боли. — М-малия… — беззвучный выдох одними губами и все слова скатываются в один едкий ком, что застревает в глотке. Ее тонкая шея разодрана в клочья. Тео ощущает, как начинает давиться воздухом. Он застревает внутри и мощнейшими спазмами тошноты подступает к горлу. Отчаянно трясущаяся рука тянется к ее мертвецки бледному лицу. — Малия… — Рэйкен не узнает своего голоса. Это больше похоже на горький срывающийся скулеж подстреленного волка. Нет, пожалуйста. Палец медленно очерчивает угловатую скулу и доходит до плавного изгиба приоткрытых фиолетовых губ. — Малия! — Тео резко отрывает спину от чего-то мягкого и подскакивает на кровати, оглушенный собственным криком и ослепленный только что увиденной картиной. Он пытался выровнять сумасшедшее заходящееся дыхание, непонимающе вглядываясь в темноту перед собой. В ужасе крутил головой. С трудом шевелил обездвиженными паникой конечностями. Это просто не могло быть сном. Взгляд упал на мигающий огонек зарядки на панели мобильного телефона. Рука потянулась к нему, лихорадочно ощупывая гладкую поверхность небольшой прикроватной тумбочки и нажала кнопку блокировки. «02:48». Это… слишком реалистично для ночного кошмара. Тео резко взъерошил рукой взмокшие волосы и только сейчас почувствовал, что вся футболка была насквозь сырая и противно липла к спине. Как и простынь. Просыпаться в холодном поту было для парня отнюдь не в новинку. Остаточные всполохи страха ледяной волной закручиваются в груди и разбиваются о скалы реальности. Всего лишь долбанный сон. Это нихрена не успокаивало. Тео рывком сдернул с себя промокшую футболку и, скомкав, швырнул ее куда-то в угол комнаты. Переместился на сухую половину большой кровати и лег на бок, натянув одеяло до самого подбородка. Фиолетовые губы Разорванная кожа Стеклянные глаза Выдранная из глотки трахея Изломанный спинной мозг Блять. А вот сейчас Тео просто берет и кладет огромный болт на все свои дебильные принципы, правила, ебанутые обещания и клятвы самому себе не приближаться больше к Хейл после прошлой ночи в его автомобиле. Он должен, нет, просто обязан увидеть ее прямо сейчас. Посреди ночи. Ни часом позже. Должен… убедиться. Убедиться, что она в безопасности и ее жизни не угрожает ровным счетом ничего. И, даже если от этого его действия сейчас произойдет конец света, обрушатся небеса и настанет армагеддон… Ему на это будет похуй. Потому что Тео безнадежно и крепко вляпался, увяз с головой в этой ненормальной, неимоверно раздражающей одним своим существованием, девчонке. Терялся между ее выступающих, будто распахнутые птичьи крылья, ключиц. Чувствовал, как сносит крышу от созерцания острых коленок и тонких изящных щиколоток. Стал по-настоящему зависим от блеска в больших шоколадных глазах и одержим маленьким податливым ртом. Начал дышать одним только шалфейным привкусом, что жжет на изнанке горла. А ее раскаленная кожа под подушечками его пальцев толчками разгоняет кровь по телу. И… кажется, с ней он впервые за последние десять лет начинает по-настоящему жить. Не просто существовать безэмоциональным овощем, а именно чувствовать весь спектр жизненных красок. Твою гребаную мать. Наспех влетает в первые, попавшиеся под руку спортивные штаны, и натягивает на голый торс черную толстовку с капюшоном. Когда Рэйкен зашнуровал второй кроссовок и уже готовился выйти из комнаты, на его пути возникло неожиданное препятствие в виде заспанного и изумленного до глубины души Айзека. — Куда ты намылился? Не то, чтоб я как-то последнее время удивлялся твоим выходкам, но все же… — Чувак, все потом, уйди с дороги, — нетерпеливо выцедил Тео, нервно постукивая пальцами по дисплею зажатого в руке телефона. Лейхи обеспокоенно проследил за его движением. — Ты что-то кричал. — Просто плохой сон приснился, — отмахнулся Рэйкен и слегка пихнул друга плечом, протискиваясь в дверной проем. Айзек лишь недоумевающее покачал головой, наблюдая, как химера пулей летит вниз по лестнице и оглушительно грохает входной железной дверью. Нужно спешить. Беги быстрее, не позволь себе облажаться так же, как в том, черт его дери, сне. Свежесть ночных запахов прозрачным кружевом стелется в пространстве и погружает парня в свои отрезвляющие объятия. Тео рывком повернул ключ, заводя мотор тойоты и шумно выдохнул. Он хорошо помнил дом, куда в конечном итоге все-таки привез девушку после произошедшего прошлой ночью, так и не обмолвившись с ней за всю дорогу ни единым словом. Впервые ощущал настолько острые приливы смятения и был не в силах произнести ни звука, будто все они разом улетучились из головы. Ему и раньше временами было неловко. Но так — никогда. Двигатель громко ревел, пока парень на высокой скорости гнал по пустой дороге. Глаза щипало от яркого свечения панели приборов в темноте салона. Веки отяжелели, будто налившись свинцом. Взгляд словно ненароком упал на соседнее сидение. Сидела вчера, прижавшись к боковому стеклу, отодвинувшись как можно дальше от него. Вцепилась тонкими пальцами в мягкую обивку с такой силой, что казалось, ногти вот-вот выгнутся в обратную сторону. Нужно было сделать что-то, сказать что-то… Но он не имел ни малейшего представления, что говорить. О чем спросить, с какой стороны вообще к ней подойти. Даже бросить ей очередную унизительную фразочку язык не поворачивался. Не мог сбросить это зудящее напряжение с себя, щедро одарив ее парой оскорблений. И всю дорогу он не переставал коситься на Малию, надеясь, что она все же повернется к нему. И… не то, чтобы ему этого хотелось — напоминает Тео самому себе, запутавшемуся в паутине собственных мыслей, увязшему по уши во всем происходящем вокруг дерьме. Это ощущается почти физически. Словно удушье. Нечем дышать без нее. Без нее? Черт тебя дери, Хейл. Шины громко проскрипели по асфальту, когда Тео свернул с дороги и подъехал прямо к массивным дубовым воротам перед домом Тейтов. Стараясь издавать как можно меньше шума, вышел из машины и перелез через невысокий забор. Небольшой, облицованный светлым кирпичом, двухэтажный коттедж с треугольной крышей цвета мокрого асфальта. Всего лишь несколько метров отделяют от нее. Сердце пустилось в пляс. Тео без каких-либо усилий подтянулся на руках и пробрался на уровень второго этажа, перемещаясь по железной водосточной трубе. Что-что, а способы проникновения в чужой дом у них с Хейл почти идентичные. У нее практически нараспашку раскрыто окно. Ему подобный расклад был только на руку, но осознание того, что эта дура в такую холодную ночь спит с открытым окном, неприятно заскребло на душе. Рэйкен соскользнул с большого белого подоконника и примостился на мягкий ворсистый ковер ее спальни. Рама со скрипом закрылась, тут же заставив Малию испуганно дернуться и чуть ли не свалиться с кровати. Он выразительно фыркнул, не сумев сдержать в себе смешок. Мда, впечатляющая реакция. Нечего сказать. — Тео? — сиплым голосом проговорила она и растерянно осмотрела парня, с силой зажмуривая и вновь открывая глаза. Будто думала, что происходящее ей всего лишь снится. — Какого… — Это ты какого гребаного хера спишь в таком холоде. Хочешь напрочь отморозить жалкие остатки своего, и без этого, недалекого мозга? — грубо перебил ее Рэйкен, видя, как девушка хватает губами воздух, пытаясь выдавить из себя хоть какие-то слова. — Я… — Блять, ты как кусок льда, — парень снова бесцеремонно обрывает ее и с силой сжимает хрупкое запястье. И в этот момент, все ощетинившиеся бесы, что болезненно скреблись внутри грудной клетки, разом замолкают, и по телу начинает растекаться долгожданное облегчение. Он ее чувствует. Вот она лежит в своей кровати, опираясь на согнутый локоть, и ты, какого-то черта, садишься рядом с ней. Хлопает своими огромными, блестящими в полумраке, глазищами. Дышит, недоумевает. Живая. — Рэйкен, — она что-то беспомощно лепечет, ощущая, как тыльная сторона его дрожащей ладони едва ощутимо касается ее щеки. — Просто заткнись, Хейл. Ладно? — прислоняется своим лбом к её лбу, и девушка с замиранием смотрит, как Тео прокусывает зубами нижнюю губу, с шумом выпуская из легких весь воздух. Еле подавляет в себе протяжный волчий вой, что отчаянно мечется между ребер. Плавно притягивает рукой ее затылок к своей часто вздымающейся груди и с упоением зарывается в мягкие, пахнущие легким ягодным шампунем волосы. Как же дико ему этого не хватало. Малия тихо выдохнула прямо в оголенный участок его шеи, и тепло ее дыхания волной мурашек разлилось по телу. Она здесь. В его руках. Снова. Забралась к нему под кожу и свернулась там небольшим комочком. Ее рука неуверенно дрогнула, и через несколько мгновений ледяные пальцы обожгли его костяшки своим прикосновением. Тео перехватил ее ладонь и поднес к своим губам, пытаясь согреть ее горячим воздухом. Она замерзла. От этого осознания нечто странное неприятно шевельнулось внутри. Тео нехотя отстранился от девушки и через голову стянул с себя черную толстовку, оставаясь в одних спортивных штанах. Малия и пискнуть ничего в протест не успела, когда он натянул на нее свою кофту, что мешком повисла на хрупком теле. Замер. Посмотреть на нее сонную. Запомнить растрепанные темные волосы, заспанные удивленные глаза, бледные губы, черную объемную ткань, болтающуюся на худеньких плечах. Такая по-уютному домашняя. Долбанный прилив пугающей нежности разлился внутри, и Тео с трудом подавил в себе желание снова обнять ее. — Ложись, — он придвинулся к ней еще ближе, смещая ее к стенке. — Ну, чего ты ждешь? Малия поспешно переползла на другую половину кровати и молча продолжала смотреть на то, как он стягивает с себя обувь и ложится рядом, накрывая их обоих одеялом. — Что мы делаем? — ее губы снова начинают дрожать, когда она чувствует, как руки Тео под одеялом плотно обхватывают ее тело и разворачивают спиной к нему. Прижимает к себе так сильно, что Хейл ощущает его бешеное сердцебиение у себя между лопаток. — Я не знаю. Просто засыпай, ладно? И сейчас, в этот момент все вокруг кажется донельзя правильным. Такой мягкий матрас, такая необходимая живая Малия. Каштановые локоны, щекочущие его лицо, и витающий в воздухе запах шалфея. — Тео, — ее надсадный шепот вырывает его из сладкой полудремы. — Господи… почему у тебя так сильно бьется сердце? Он прикрыл глаза, пытаясь унять пульс. Бесполезно. — Потому что ты просто до чертиков бесишь меня. Что за вопросы? Спи уже, а. — Да, — проговорила она, чувствуя, как уголки ее губ непроизвольно расползаются в улыбке. — Ты меня тоже, Рэйкен. Тео снова поерзал на месте, прижимая ее к своему оголенному торсу еще ближе и, наконец, позволил себе со спокойной душой погрузиться в сонное царство Морфея.

***

Надо же такому присниться. Первая мысль, пришедшая в голову Малии после пробуждения. В том, что произошедшее ночью было сном, у девушки не оставалось никаких сомнений. Скорее потолок обвалится на ее наивную голову, чем Рэйкен начнет себя настолько странно вести. Она с опаской отвернулась от стены, осматривая собственную, освещенную прорывающимися сквозь тонкий тюль солнечными лучами, комнату и… короткий укол разочарования… абсолютно пустеющую половину кровати. Ну вот, что и требовалось доказать. Всего лишь плод твоего больного воображения. Пальцы медленно скользят по шершавой ткани, и девушка слегка вздрагивает, когда они задевают прохладный металл застежки. Что? Малия отбросила от себя одеяло и опустила голову вниз, натыкаясь взглядом на черную толстовку Рэйкена. На ней. Полюбуйтесь просто. Хейл приподняла воротник и жадно, до помутнения рассудка, втянула знакомый горьковатый запах кофе и хвойной влаги. По позвоночнику пробежала дрожь, а в памяти тут же вспыхнули его теплые сильные руки, всю ночь вжимающие ее в свое тело и размеренное дыхание ей в плечо. Тео Рэйкен правда провел ночь в спальне Малии Хэйл. Звучит как приговор. Причем они даже не трахались, а просто… спали вместе. Одна мысль была настолько дикая, как катающиеся на роликах попугаи в видео из Интернета. Боже, просто остановите планету… Его присутствие насквозь пропитало собой каждый миллиметр, каждый уголок этой комнаты. Но… Какого вообще черта это было? Малия резко подняла голову вверх. Он прибежал к ней посреди ночи, влез в окно весь запыхавшийся, измученный и смотрел с таким диким ужасом в глазах, еще большим, чем тогда, в полнолуние. Аж сердце болезненно сжалось от этого взгляда. А еще от него просто несло терпким, едким запахом ржавчины и жженой пластмассы. Так пахла определенная эмоция. А именно: животный неподдельный страх. Его же она продолжала чувствовать ощущая его бешеное сердцебиение, которое едва ли не оставляло синяков на ее лопатках. Поддаваясь необъяснимому, но невероятному сильному желанию, даже, скорее потребности, Малия снова вцепилась подушечками пальцев в мягкую ткань. И замерла в этом положении, чувствуя себя шахидкой в поясе смертника, начиненным целой бурей эмоций, который сейчас рванет, разметав ее на кусочки. И она понимала, что не вынесет этого больше ни секунды. Но, кажется, Рэйкен отчетливо дал понять ей все своим уходом. Очередная ошибка. Все их недоотношения сплошная огромная ошибка. И само только осознание невыносимо. Ей необходимо найти его и обо всем поговорить. По-нормальному. И похер, насколько жалко она будет выглядеть при этом.

***

Малия испытывала некое чувство дежавю, когда вновь переминалась с ноги на ногу перед дверью дома Айзека. Кнопка звонка уже была нажата, и девушка изо всех сил пыталась собраться с мыслями, но ощущала лишь, насколько сильно пересохло во рту от волнения. Наконец, дверь скрипнула, и на пороге показался Лейхи. Он спокойно посмотрел на Хейл, и уголки его губ слегка дрогнули. Такое чувство, будто он ждал ее появления. — Его нет дома, — серьезным голосом проговорил кудрявый, но в глазах так и искрилась насмешка. — Кого нет? — слегка опешила девушка. Интересно, как много ему известно о происходящем между ней и Тео? Трудно конечно представить, что они по вечерам сидят на диванчике и сплетничают о своей личной жизни, но кудрявый точно знал что-то. Это настораживало. — Того, к кому ты пришла. Он… — Айзек улыбнулся еще шире и весело прищурился. — Он убежал куда-то посреди ночи и с тех пор не появлялся. В голове повис звон. В смысле с тех пор не появлялся? — Ты не знаешь, где он может быть? — спросила девушка, чувствуя, как сгорает от смущения и стыда под его непрерывным взглядом. Боже мой, да хватит ТАК на меня смотреть. Я ни капли не переживаю за Рэйкена. Ясно? — Понятия не имею, — Айзек задумчиво потер подбородок. — Хотя… Знаешь, он упоминал как-то что ищет своих настоящих родителей. — Ты знаешь историю его семьи? — Очень малую ее часть. Тео такой человек, из которого клещами не вытянешь хотя бы малую долю откровений. Порой, с ним очень нелегко. Да уж. Это еще слабо сказано. — Он говорил, что настоящие родители сдали его в детский дом еще в младенчестве. И, сейчас он всеми доступными силами пытается найти своего отца, — продолжил Лейхи. Малия пару раз моргнула, пытаясь сопоставить в голове услышанное. Что-то тут вообще не вязалось, только девушка не могла понять, в чем дело. Если родители бросили Тео сразу после его рождения, то, как он попал в руки врачевателей в девятилетнем возрасте? С какой целью он убил родную сестру? И почему, ради всего святого, он чуть не придушил ее, когда Малия однажды ляпнула что-то про его семью? Какое-то очень нехорошее чувство неприятным покалыванием отдалось внутри. Она найдет его, во что бы то ни стало. Пока он не успел натворить каких-то глупостей. Не сказав Айзеку ни слова на прощание, Хейл побежала к своему припаркованному рядом автомобилю. Кудрявый лишь недоуменно пожал плечами. Король и королева драмы — как он называл про себя этих двоих. Малия сама не понимала, на что надеялась и о чем хотела поговорить. Просто вдыхала головокружительный запах Тео от толстовки, которая лежала у нее в рюкзаке, и следовала прямо по его следам. И девушка внезапно поняла, что не знает о Рэйкене ровным счетом ничего. Ни про то, что произошло с настоящими родителями, ни про то, откуда взялись приемные. Да и с врачевателями все покрыто сплошным мраком. А если бы спросила… он бы точно убил ее на том же месте. Она снова свернула в ближайший поворот, и только сейчас до Малии дошло, что едет она прямиком к выезду в город. Какого черта его вообще сюда занесло? Она вспомнила его взгляд. Перепуганный до полусмерти. Страх, заползающий в самое нутро, сворачивающийся на перекрестье вен. От которого девушка будто медленно цепенела. Смотреть в эти глаза, все равно, что в разбитое зеркало, с ползущими по стеклу трещинами. Кусочек отражения какой-то слишком знакомой, щемящей боли. Малия чуть сильнее вцепилась в руль. Интересно, а что скажут друзья, когда они узнают, что она спит с человеком, который превращал жизнь каждого из стаи в ад? И не только спит… Она даже самой себе не могла объяснить, что чувствует. Что за непонятная хрень вообще творится между ними? И когда он прижимал ее к своей груди, она дрожала… нет, лихорадочно тряслась вместе с ним, будто в сотый раз переживая те кошмарные ночи в облике койота с кровью собственной семьи на клыках. Девушка остановилась около высокого панельного здания, увидев стоящего у его дверей Рэйкена. Парень нервно крутил в руке мобильник и то и дело оглядывался по сторонам. Взгляд грозовых радужек прожег ее насквозь даже через лобовое стекло. Сердце на миг остановилось. Малия медленно выдохнула, пытаясь успокоить пульс, и вылезла из салона своей машины прямо к нему. Чувствуя себя так, будто добровольно идет на эшафот под заточенное лезвие своего палача. — Ты что шпионишь за мной? — в его голосе зазвенели какие-то очень нехорошие нотки. — Просто, ты так внезапно исчез… — Ох, да. Прости, что не принес тебе завтрак в постель, дорогая, — из его рта вырвался мерзкий смешок. — Или что ты там себе нафантазировала? — Пошел на хер, — девушка моментально вспыхнула и до побеления костяшек сжала руки в кулаки. Рэйкен лишь деланно хмыкнул, всем своим видом показывая, что дальнейшая их перепалка его не интересует, и двинулся прямо к входу в здание. — Куда мы идем? — Малия еле поспевала за его быстрыми широкими шагами. Она ощущала, как Тео просто кипит изнутри от ярости. Парень резко затормозил, и его глаза начали наливаться злобой такой силы, что ее чуть не сшибло с ног от этого взгляда. — Мы не идем никуда, — отрезал он, делая пару шагов к ней. — Я иду один. Навещу папашу. — Что ты собираешься делать? Почему так бесишься? — она быстро обежала его и остановилась около двери. Тео гневно выдыхает и несколько мгновений сверлит ее взглядом. Куда бы побольнее ударить? Как-то особенно изощренно задеть ее. Увидеть, наконец, ее гребаные слезы, которые Малия успешно подавляла все это время. Сделать все, что угодно, лишь бы она не шла за ним сейчас. — Хейл, последний раз тебя прошу, проваливай отсюда, пока я тебя тут не прибил, — от его тихого елейного тона, девушка ощутила, как подкосились коленки. — Вовсе не обязательно таскаться везде за мной. То, что мы пару раз перепихнулись по счастливой для тебя случайности, не делает тебя моей… девушкой, — последнее слово он выплюнул ей в лицо, будто какое-то грязное ругательство. — Мы даже не друзья, ты мне никто и твоя паршивая забота мне нахер не всралась. Рэйкен перевел дыхание и с опаской посмотрел на нее. Он не мог понять, хочет ее слез или наоборот боится увидеть их больше всего на свете. Потому что, кажется, его это окончательно доломает. Ее обескровленные губы дрогнули, и она с усилием сглотнула. Хейл просто не могла поверить, что после всего произошедшего он говорит ей сейчас эти слова. Очередная маска. — Нет, — она упрямо вздернула подбородок и тоже сделала шажок навстречу к нему. — Я никуда не уйду, пока ты не объяснишь, что происходит. — Блять, отодвинься с дороги сейчас же, или клянусь, я…. — Просто расскажи мне все. Я выслушаю. Он попытался обойти ее, но Малия вновь загородила ему вход в канцелярию. Глаза Рэйкена метали молнии. — Я непонятно выразился? — прорычал он ей в лицо, практически соприкасаясь кончиком своего носа с ее. — Иди на фиг отсюда. — Если до тебя с первого раза не доходит, повторю. Мне не трудно, — ощетинилась Малия в ответ. — Я пойду с тобой. И даже если ты меня ненавидишь… — Ненавижу? — он резко приблизился к ее уху и обдал кожу своим язвительным шипением. — Я не ненавижу тебя, Хейл. Просто ты банально меня раздражаешь. Охереть как сильно. Ты — назойливая заноза в моей заднице. Девушка прерывисто выдохнула, видя, как его губы вновь искривились в издевательской ухмылке. Она не понимала, за что он так с ней. Какого хера опять начинает себя вести как полнейший моральный урод? Маска, Малия. Просто маска. Одна из тысячи. Она обхватила себя руками и поджала губы, давая ему понять, что все равно не сдвинется с места. Эта ужасная настырность заставила Рэйкена едва ли не взвыть. — Ладно, — гаркнул он. — Пожалуйста, давай тащись за мной. Может, хоть после увиденного оставишь меня в покое, — Тео как-то странно посмотрел на нее, и грубо отпихнул плечом, освобождая проход в канцелярию. Малия шла за ним по безлюдному офису и чувствовала, как щеки пылают от унижения и злости. А где ты, собственно, была все это последнее время? В каких облаках витала? Он — Тео Рэйкен. Человек, способный убивать с выражением пугающего хладнокровия на лице. Человек, от которого в любой момент можно ожидать удар в спину. В сознание вновь ворвался образ. Дрожащая ладонь на ее щеке, пылающий лоб, сильные руки. Какое-то неожиданное проявление заботы, когда он пытался согреть ее. А что мне делать с сердцем, которое, кажется, сейчас вылетит наружу? Малии хотелось лезть на стены от непонимания. Она вообще нихрена не понимала. Ей нужно было поступить благоразумно. Хотя бы раз в этой чертовой жизни не совершать тупых ошибок. А из всего, что может быть благоразумного в этом мире, она и Рэйкен занимали самое последнее место. И все его слова непрерывно крутились, воспроизводились в ее голове, будто заевшая пластинка, не замолкая ни на минуту. Малия еле успела проскользнуть вслед за ним в одну из черных дубовых дверей кабинетов в коридоре, пока она не закрылась, оглушительно хлопнув о косяк. Сидящий за столом мужчина средних лет подскочил от неожиданности и вопросительно посмотрел на незваных гостей через толстые стекла очков. — Чем могу помочь? — он вздернул брови, осматривая девушку, и переместил взгляд на Рэйкена. Его лицо мигом побелело. — Тео? Химера сделал несколько шагов вперед, заставив мужчину испуганно вжаться в спинку своего кресла. Запах мощнейшего ужаса повис в воздухе. — Ну, привет, — парень сделал паузу и улыбнулся. По спине пробежал озноб. Малия очень хорошо знала эту безумную улыбочку. — Отец, — это слово он сказал, перекорежившись от отвращения. Палец мужчины, было, дернулся к кнопке вызова охраны, но Тео среагировал моментально и одним ударом сшиб со стола прибор. Затем схватил мужчину за горло и легким движением поднял того на ноги. — Скучал по мне? Надо же, ты так и не сводил меня в Диснейленд. — Т-тео… — из легких вырвался сдавленный всхлип, и Малия не переставала неотрывно смотреть в расширившиеся от ужаса глаза невысокого мужчины, которые были точной копией грозовых глаз Рэйкена. — Пожалуйста, не делай этого. — Ты не понимаешь, Хейл, — злобно выцедил парень, продолжая держать слегка подрагивающие когтистые пальцы прямо возле отчаянно бьющейся жилки на шее отца. Ублюдочный папаша выглядел сейчас самым жалким куском дерьма в этом мире и, видимо, пытался вызвать у девчонки сочувствие к своей вонючей персоне. Какого вот хера ты стоишь и смотришь на меня сейчас вот так? Это неимоверно отвлекает. Гасит пылающее внутри желание распотрошить, разорвать на мелкие кусочки что-то скулящего папашу. В воздухе раздается звон выпущенных когтей. — Пожалуйста! — громко крикнула Малия. — Что бы он не натворил. Прекрати убивать людей. Хотя бы ради… ради меня. Он снова застыл на месте. Хотя бы ради нее. Ради нее. Нет, Хейл. Извини. Но к этому я шел гребаных девять лет. И сейчас, когда цель так близка, я скорее умру, чем отступлю. Звук рвущейся плоти, сдавленное бульканье крови в горле отца, ее пронзительный крик. Все перемешивается в один сплошной винегрет и затихает. Тишина. Даже сердце заглохло где-то глубоко в груди. — Как же сильно я ошиблась в тебе, — слова с огромным трудом вырывались изо рта и крутым кипятком жгли горло. — Снова. Тео продолжал стоять со скрюченной окровавленной рукой и летал глазами по всему помещению. Труп отца, кровь на его когтях, бледное лицо Малии. Девушку натуральным образом лихорадило. — Ты вообще не способен… любить хоть кого-то в этой жизни, — ее губы слегка покраснели, а зрачки застилала мокрая пелена. Тео прикрыл глаза, обдумывая только что сказанное ей. Да, он не умеет любить. Даже если и захочет, не сможет. Сын алчных родителей, которым деньги важнее собственных детей. Воспитанник врачевателей страха, убивавший пачками, калечивший, подвергающий жестоким пыткам. Его не учили ничему другому. И он ненавидел любое проявление чувств к себе. Сжимался от них, прятался, лишь бы снова не почувствовать себя так же, как после убийства родной сестры. Ее он, пожалуй, любил. И вот к чему это все привело. Он был весь вдоль и поперек изломан этой жизнью. — Малия, — наконец выдавил из себя Тео, стараясь говорить спокойным, размеренным тоном, тем временем, раскалываясь на мириады осколков внутри. — Я могу объяснить, почему сделал это. — Нет! — она громко всхлипнула, и Рэйкена просквозило насквозь от того, что мокрые дорожки все-таки побежали по ее щекам. — Я знать больше тебя не хочу. Ее слезы рвут сердце на части. Она плачет тихо, почти беззвучно. Шоколадные глаза — два омута, переполненных плещущейся в них болью до самого основания. Прячет их в ладони. Подрагивающие плечи, прерывистое дыхание. Нет, Бога ради блять, прекрати. Тео отчаянно желал, чтобы она сейчас билась в истерике, кричала, швыряла в него все подряд, избивала его до полусмерти, но только не продолжала так беспощадно терзать его этим эмоциональным вихрем, что крошил их обоих сейчас в мелкую пыль. А потом она ушла, оставив его одного с окровавленным телом отца и зияющей дырой где-то в центре солнечного сплетения.