Слушая своё сердце

Куроко сидел на его коленях. Его тепло было так близко, что, казалось, оно проходит через всё тело Мурасакибары. Так близко и одновременно с этим недоступно. Ацуши лишь положил голову на его макушку и наблюдал, как Тецуя делает уроки. За время общения с ним подросток заметил, что Куроко всегда старался не обременять взрослых, проявляя свою самостоятельность. Его омега действительно удивительный. — Тецуя стал чаще улыбаться, — сказала мать Куроко, когда мальчик убежал на кухню, чтобы приготовить им чай. — Он обычно всегда серьёзный и вежливый, но с тобой он не перестаёт улыбаться. Спасибо тебе, Мурасакибара-кун. Старшеклассник посмотрел на женщину и кивнул, не находя слов для ответа. Если его присутствие приносит радость Куроко, то он сделает всё возможное, чтобы оно продлилось дольше. Даже если сейчас в груди зарождался рык, отдавая болью. Сердце билось так громко. Юноша сжал блистер в кармане своих брюк. Отпросившись в уборную, Мурасакибара закрыл дверь. Спиной он прислонился к деревянной поверхности и достал упаковку таблеток. Чёрт возьми, становилось всё тяжелее, но он должен справиться. Хоть к горлу подкатывала тошнота, Ацуши должен справиться. Иного пути нет, если он хочет быть вместе с Куроко. Трясущимися пальцами он открыл упаковку и достал белую, ничем не примечательную таблетку, тут же заглотив её. Мурасакибара поднялся и подошёл к умывальнику. Эта тьма в сердце, это желание отступало, внося ясность. Юноша включил холодную воду и умылся, приведя себя и свои мысли в порядок. Всё будет хорошо, ещё немножко нужно потерпеть. — Чёрт, — прошипел он и метнулся к унитазу, склоняясь над ним. Горло сжалось, и на языке ощущалась отвратительная горечь. — Нет, ещё немного. Не сейчас. Он вытер тыльной стороной ладони рот и вновь умылся. — Мурасакибара-кун, с тобой всё в порядке? — Позвоните моему брату, — прохрипел он. — Пусть он меня заберёт. Я пока посижу здесь, и скажите Курочину не подходить к двери близко. — Хорошо, я поняла. Держись, Мурасакибара-кун. Через двадцать минут он услышал, как в дом вошёл его брат. В этот момент он смог расслабиться и дать себе вздохнуть. Раздался глухой стук в дверь. — Ацуши, это я, — приглушённо произнёс брат. — Открой дверь. Мурасакибара поднялся и отворил её. Его старший брат тут же вошёл в ванную комнату, доставая из своей сумки шприц с инъекцией. Он профессионально обработал ему руку и вколол два кубика, и только тогда обратил внимание на блистер. — Мой глупый младший брат, я же сказал принимать максимум две таблетки в день, а ты уже принял четыре! — Две не помогают! Ничего не помогает, даже если я приму все эти таблетки! Брат хмуро промолчал и только подставил плечо, чтобы помочь выйти из уборной. — Где Курочин? — Он сидит в своей комнате с матерью. — Да, так лучше, — кивнул Мурасакибара. Они прошли вдоль коридора и вышли из дома, его брат помог сесть в машину. Из окна второго этажа за ним наблюдала его маленькая пара. Ацуши коснулся стекла, желая ощутить мягкую кожу Тецуи. Подросток горько усмехнулся. Нужно ещё немного продержаться.

***

Придя домой, Мурасакибара не слушал, что говорил ему брат, и умчался к себе в спальню, закрыв дверь. Он повалился в свою постель без сил и закрыл глаза. «Успокойся, успокойся», — твердил он сам себе, пытаясь заглушить это желание. Ацуши ощущал острое и болезненное возбуждение, желая коснуться своего омеги, войти в податливое тело, целовать молочную кожу, вдыхать слабый флёр цветочного букета. Подросток припустил школьные брюки с нижним бельём, касаясь покрасневшей головки члена. Он обхватил пальцами его основание, двигаясь по всей длине вверх. Он прошипел сквозь зубы и прокусил кулак другой руки. В голове появился образ смеющегося Куроко, он обнимал его. — Я люблю обнимать Мурасакибару-сана, — нежно шептал он на ухо, когда Ацуши поднял его на руки. — Мне нравится проводить время с тобой. Я люблю тебя, Мурасакибара-сан. Ацуши нахмурился, прогоняя этот образ из своей головы. Он не хотел этим осквернять Тецую. Юноша надавил на головку своего члена большим пальцем, резко выдыхая. Его естественная смазка запачкала покрывало и школьную форму, но сейчас он не мог остановиться, грубо двигая рукой и пытаясь, наконец, покончить с этой изощрённой пыткой. А перед глазами, словно наяву, его омега нежно прикасался к его коже на груди и целовал побелевшие губы, а другая его рука обхватила член своего альфы. — Чёрт, — выдохнул Мурасакибара, кончая. Образ Куроко растаял в тот же миг. — Что я за животное?

***

После этого он не виделся с Куроко несколько дней. Мурасакибара не мог себе позволить даже показаться перед глазами своей пары, только не после того, что он совершил. Подросток ощущал себя грязным животным, которое нужно запереть в клетке подальше от Тецуи, чтобы тот был всегда в безопасности. — Ты не видишься с Куроко, — сказал как-то его брат за завтраком. — Он каждый день приходит к нам, но из-за того, что ты заканчиваешь учёбу позже, вы не видитесь. Куроко беспокоится о тебе, Ацуши. — Хм. Вот почему я, приходя домой, чувствую его запах, — только и отозвался Мурасакибара в ответ. — Он выглядит опечаленным, — добавил брат, отчего юноша нахмурился. Ему бы не хотелось, чтобы его дорогой Тецуя грустил, но и рядом он быть не может. — Я боюсь за Курочина, — ответил он. — Рядом с ним мне всегда приходится бороться с самим собой, и когда-нибудь я проиграю своему желанию. Брат не нашёлся с ответом и лишь горько улыбнулся, оставляя Ацуши наедине с собой. Старшеклассник хмуро смотрел на свою тарелку с недоеденным завтраком и пытался взять себя в руки. Этот тонкий цветочный аромат его истинной омеги до сих пор кружил по коридорам его дома, всё это время ему казалось, что разум играет с ним. — Курочин, хочу увидеть тебя, — обняв себя за плечи, произнёс Ацуши.