Отныне и навсегда: Навстречу приключениям

      Что ж, все-таки оставлять одного балбеса с ветром в голове с другим чуть более ответственным балбесом вдали ото всех было не совсем целесообразно. Братья, увлеченные хвастаньем друг перед другом подвигами личного характера, не только прозевали пробуждение троллей после заката, но и когда те, ломая кусты, устроили поблизости привал. Эти дурнопахнущие твари были замечены лишь в момент похищения первого пони, и закончилось это обнаружение... Быстро. Даже нелепо. Фили гаркнул, схватившись за топорик, Кили оторопело потянулся за стрелой, учитывая, что колчан оставил в лагере, а тролль, обрадовавшийся будущей похлебке, просто кинул в гномов бедного пони. Вот, что называется застал врасплох.       Фили даже проморгаться толком не успел, как гнилостный запах отхожего места, что так обильно источали шмыгающие носом тролли, помог ему сообразить ситуацию. В изумлении наблюдая за вмиг ставшим невероятно отважным хоббитом, который воистину бесшумно - Гэндальф был прав, - передвигался под носом трехметровых тварей, гном переосмыслил свое отношение к мистеру Бэггинсу. Вообще, будь его воля, он бы и дальше любовался, как полурослик ловко перерезает веревки, волнуя испуганных до полусмерти пони, однако пыхтящие над водянистым супчиком тролли подгоняли события. Кили так и не очнулся – видимо, бедняжке прилетело копытом или брюхом животного, в то время как старший отделался просто сильным ударом о землю. Оттащив тяжелый мешок в кусты, Фили заботливо вытащил оттуда обмякшего брата и попытался привести того в чувства. Но, видимо, широкоплечий гном по природе своей был шумным и неповоротливым - он банально не понял, сколько веточек раздавил и в насколько шуршащий куст догадался спрятаться. Итог - крик перепуганного до смерти Бильбо, замеченного троллями, откуда-то из-за спины.       Фили, резко обернувшись, оставил брата в покое и мгновенно сорвался с места. Оружия у него не было – тролли, пусть и тупые, но гномские топорики все же догадались вытрясти с его тела. Вид маленького, беззащитного хоббита, которого зажал в кулаке один из наиболее подвижных троллей, словно хрупкую пташку, гному не понравился. Перепуганный Бильбо не переставал дергаться в вонючей ладони, хотя прекрасно осознавал безысходность ситуации. Он ни раз успел проститься с жизнью. Кажется, вот уже и рыдать начал. Но громкий крик знакомого голоса заставил полурослика стихнуть. Недолго думая, Фили набрал скорость в разбеге и, громко крича, с размаху запрыгнул на только начавшую подниматься от земли кисть чудовища. Не зная, что делать с твердокожей рукой визгнувшего тролля, который, в свою очередь, начал ей судорожно трясти, Фили схватил его за большой палец и отчаянно потянул в сторону.       Бильбо вывалился из крепкой хватки словно картофелина, не очень мягко приземлившись на втоптанную тяжелыми ступнями землю. Фили, подлетевший вверх вместе с рукой вопящего тролля, пытался удержаться со всех сил. Второй тролль, побольше, в импровизированном фартучке, врезался в орущего и попытался словить летающего на руке гнома. В конце концов, обе твари с грохотом повалились на землю, а Фили, отлетев в сторону и феерично прокатившись несколько метров, бодрячком запрокинул голову, отплевываясь от перепутавшихся на лице волос. - Болван, - пискнул Бильбо дрожащим голосом, с внимательным ужасом наблюдая за болезненно упавшим Фили.       Ведь он мог бы убежать обратно в отряд, но нет же! Вернулся и спас! - ...Но как же, гоблин дери, я рад тебя видеть! - с улыбкой облегченно выкрикнул трясущийся хоббит, собравшись уже было подняться с места.       Он и не заметил очередного лика приближающейся смерти. Третий тролль, словно появившийся из ниоткуда, размахнулся впечатляющим валуном, точнехонько метая его в едва очухавшегося Бильбо.       В тот миг, когда огромный камень должен был размазать столь обаятельного полурослика, является крайне удачное стечение обстоятельств. Выпрыгнувший из кустов Кили вовремя успевает подхватить Бильбо, надежно прижимая его к себе. Они кубарем проносятся по земле, тормозя в нескольких метрах от места падения. Светловолосый гном, увидев откашливающихся в пыли друзей, облегченно заулыбался.       Все произошло слишком быстро. И хоббит понял, что ему угрожало и кто стал его спасителем только после несчитанного множества кувырков по земле и разошедшейся пыли между ним и Кили. Бильбо обернулся, боязно взглянув на валун, а затем перевел взволнованный взгляд на темноволосого гнома под собой и на секундочку прижался к его груди чуть сильнее, счастливо выдыхая: - Кили, спасибо тебе!       Но обжиматься долго с младшим наследником взломщику не пришлось. - Вонючие разбойники! - смешным тенором взревел выползший из-под брата тролль. - Вы поплатитесь!!!       Он впечатляюще шустро рванулся вперед, протащив пузо по земле и, с необыкновенной для столь заторможенной твари скоростью, выкинул одну руку вперед. Короткий вскрик Фили потонул в лязге сомкнувшихся зубов - светловолосого гнома совершенно бесцеремонно зашвырнули в пасть. - Сожрем их так! Да-а-а! Сырыми! - взревел второй тролль, кидаясь в сторону хоббита и оставшегося гнома.       Полурослик мог поклясться, что его сердце перестало биться. - Фили...!! - Бильбо выкрикнул одно слово, одно имя, но в голосе его неумолимо мешались и боль, и гнев, и страх.       Бэггинс подорвался с места, спешно срывая рукавом набегающие слезы. Ему стало плевать, что будет с ним, но долгом своим маленький хоббит посчитал спасти наследника чего бы это ни стоило. И даже сейчас, когда, казалось, стало поздно, он не терял надежды.       Взломщик побежал вперед, проскакивая меж ног у тролля, надвигающегося на него. Бильбо пригнулся, не без усилий схватив с земли выпавший в этой суматохе у одного из уродливых чудовищ нож, что для него пришелся огромным мечом. - Мерзопакостный. Отвратительный. Тролль!!!       Воинственно закричав, маленький хоббит ловко подскочил пред троллем, сожравшим Фили, и беспощадно проткнул ножом толстую кожу. Не без усилий подавшись в сторону, полурослик вспорол ему брюхо, чувствуя, как вонючая кровь бьет по светлому личику, по волосам, по телу. Но даже тогда Бэггинс не придал этому никакого значения, видевший перед собой только одну единственную цель - спасение.       С мерзким писклявым воем тролль повалился на спину, ударяясь головой о близлежащие камни, и там же замертво стих. Два оставшихся, увидев мертвое тело сородича, разъяренные, бросились к мелкорослому убийце. Кили, до этого отрешенно сидящий на земле, вдруг заметил угрозу и туманно осознал, что не хочет терять еще кого-то. С невероятным трудом, но он заставил себя подняться и решительно смахнул шок от скоропостижной потери брата. Соориентировавшись, младший Дурин начал шустро подхватывать с земли увесистые камни и назойливо бросать их в обезумевших тварей. Нужно было отвлечь чудовищ от полурослика. Тролли, объятые слепой яростью, откликнулись на провокацию стрелка и бросились в его сторону. - Фили..! – надрывным голосом закричал Бильбо, кинувшись к поверженному троллю, как только завидел шевеление в его вспоротом животе.       То, что происходило вокруг, абсолютно никак не могло уложиться в голове маленького взломщика. Он еще не понимал, не осознавал, что он делал и как у него это выходило. Бильбо следовал зову сердца, отчаянно стремившийся помочь тем, чьи добродушные лица отпечатались в его памяти. - Фили!       Хоббит крепко схватился за протянутую руку гнома и со всей силы потянул на себя. Спустя мгновение он с Фили, чудом оставшимся в живых, свалился на землю рядом с убитым троллем.       Кили, видя за необъятной фигурой твари, как отважный, мечущийся в ужасе Бильбо вытащил брата из вспоротого пуза тролля, кажется понял, что даже норные зверьки умеют кусаться. Плечи маленького героя судорожно дрожали, он с силой цеплялся своими измазанными в вязкой тролличьей крови ручонками за грязный плащ откашливающегося Фили. В голубых глазах, наконец, прояснилось от щиплющей слизи, и светловолосый наследник заулыбался как самый счастливый гном во всем Средиземье, увидев на мутном фоне ночного неба испуганное лицо Бильбо.       Со стороны ошалевших от ярости и гнева троллей раздались воинственные крики – отряд, наконец, прибежал. Первым из леса вырвался Торин, пронзая мечом пытающуюся схватить его руку. Следом - Двалин, взбежавший по завалившемуся набок троллю и начавший остервенело наносить удары тяжелым молотом. Гномы, словно муравьи, бегали шустро и неуловимо, раня и круша ревущих тварей, несомненно, побеждая количеством. Бофур подхватил с трудом перебирающего ноги Кили, хорошенько получившего от одного из троллей, и потащил вперед. Торин, увидевший полурослика, трагично вытирающего грязной тряпочкой лицо недвижного племянника, в ужасе ринулся к ним. Последний удар, хруст - оставшийся тролль камнем падает на спину, позволяя вооруженным Глоину и Бифуру соскочить с его плеч. Гномы, приходя в себя, начали медленно стекаться к одному месту.       Пелена окончательно ушла с помутневшего разума Бильбо только тогда, когда остренькие ушки заслышали грохот повалившихся намертво тел. Все то время полурослик находился в каком-то потерянном состоянии, совершая однообразные движения рукой, дабы высвободить от мерзопакостной желудочной слизи и крови старшего наследника, который так светло улыбался в ответ. Улыбался потому, что остался жив. Жив, как и сам хоббит, и Кили. Они были живы, хотя, если бы ни усилия, если бы ни смекалка, ни ловкость, то больше не вдохнули воздуха, не смогли полюбоваться на красоты великой природы Средиземья, не вернулись домой... И если принцам уже было знакомо это чувство, то вот взломщик понял его только сейчас. Полурослик испытал то, что не испытывал за всю прожитую жизнь. Он открыл в себе скрытые, ужасающие возможности. Он понял на деле, насколько цена жизнь. Понял теперь, что, подписав контракт, абсолютно безвозвратно переродился в кого-то совершенно чужого самому себе. Это радовало. Но пугало больше.       Торин, подлетев к Бильбо, почувствовал облегчение, стоило увидеть осмысленный взгляд голубых глаз измученного племянника. Опершись о меч, Дубощит опустил голову, занавесившись спутанными, вьющимися волосами, и глубоко вздохнул. Балин, присев рядом, деликатно положил на колени хоббита платок и помог Фили приподняться. Гномы молчаливо собрались в круг, тяжело дыша и устало опираясь друг о друга.       Кили, отпихнув помогающего идти Бофура, упал на колени около брата и сгреб того в объятия. Фили сыто крякнул и улыбнулся в усы, чувствуя себя настолько отвратительно-счастливо, насколько может чувствовать гном, угодивший в зловонное брюхо тролля. Бэггинс сморгнул выступившие слезы, пожалуй, сам того не замечая. Напряженный взгляд все еще гулял по лицу, по телу Фили, и, если бы не вцепившийся в него брат, хоббит продолжил бы свои ухаживания, обтирая гнома от слизи и крови. Бильбо посмотрел на подрагивающие руки, сжимающие грязный клочок ткани, на свой живот, грудь, плечи. Дотронулся до лица, волос и отдернул руку, отчего-то подавив крик, который так сильно просился наружу – он с ужасом понял, что сам был вымазан в тролличьих потрохах. - Бильбо... Ты... – пытаясь привести дыхание в норму, сипло произнес Кили, с великой благодарностью подняв взгляд на хоббита, как вдруг его грубо прервали. - Что здесь произошло?! - рявкнул Торин, и голос его был подобен раскату грома.       Он пришел в ярость, оттого что испугался за жизнь племянников. За жизнь полурослика.       Бэггинс перевел взгляд на братьев, затем на окруживших его гномов, потом на Торина, от чьего рыка невольно вздрогнул. Но вот только смотрел на Короля взломщик так, словно впервые видел и вообще не понимал, что здесь произошло. Потом хоббит взглянул на тролля, которому собственноручно вспорол живот. К горлу подкрался тошнотворный комок. Чудом малышу удалось сдержаться - правила приличия, не уместные сейчас абсолютно, все равно возымели эффект. Бильбо рефлекторно прикрыл ладонью рот и, сорвавшись с места, пошатываясь из стороны в сторону, побежал в кусты. И вскоре из тех стали раздаваться не самые приятные звуки.       Гномы были растерянны, совсем кроху напуганы и даже немного веселы. Хорошая битва и вид забрызганного тролличьими кишками сородича дали возможность посмеяться особенно легкомысленным особям. Только вот Торин таковым не являлся. Он был зол и рассержен, а стоило кудрявому воришке сбежать в кусты, перевел свое негодование на племяшек. Кили, разминая ушибленное плечо, эмоционально поведал строгому дяде о произошедшем, не забыв при этом посыпать голову пеплом во время извинений за нерасторопность. Фили как мог защищал младшего братишку, но в итоге за одного убитого пони и нарушенный покой отряда узбад наорал на обоих в равной степени. Даже угрюмый Двалин попробовал уменьшить вину наследников, метнув в предводителя, казалось бы, неоспоримым фактом: «Эти твари все равно бы нас учуяли, вопрос времени. А Фили и Кили не дали произойти нападению внезапно». Однако и это не сработало. Торин судил по всей строгости. Новость, что спас наследников, по факту, именно полурослик, вызвала в гномьем предводителе достаточную долю скепсиса. Бэггинс являлся для него бесполезным трусишкой, лишним ртом в отряде, который вряд бы стал когда-нибудь полезным. Эдакий символ на удачу, призванный нелепо бегать вокруг, вечно сетовать на мелочи, непогоду и на недостаток соли в еде. Поэтому такой подвиг... Был воспринят не сразу.       После трехминутного молчания, Фили, наконец, отчистивший все свои перышки от зловонной слизи, скрутил грязные, слипшиеся волосы в некрепкий хвост и важно поднялся с земли. - Пойду поблагодарю мистера Бэггинса, - решительно произнес блондин, делая уверенный шаг в сторону хилой кромки ночного леса.       Кили резво подорвался с места и тут же растянул на замызганном лице предвкушающую улыбку, собравшись топать вместе с братом. Однако никуда уйти они, разумеется, не смогли. - Нет, сидите тут, - фыркнул уже успокоившийся Торин, в запрете качнув головой. - И о том, что тебя тролль умял, лучше перед Дис умолчать.       Строго нахмурившись, он взглядом указал начавшим закатывать глаза племянникам их место и, деловито одернув шубу, пошагал к лесу. Гном был солидарен с мнением наследников – отважного хоббита нужно поблагодарить. А при необходимости даже вытащить его слабое, отключившееся от переживаний тельце из кустов. Хотя, если быть честным, Торин не пустил племянников к полурослику не только по причине их общей измотанности. Ему казалось, что увидь сердобольный малыш вытащенного из лап смерти Фили вновь, слез было бы не избежать. А хоббитские слезы - явно не то, чего хотел Король-Под-Горой.       Но где-то в глубине души ему хотелось убедиться, что этот нелепый крольчонок в порядке.       Тяжело ступая по сухому настилу мха, богато укрывающему плодородную почву, гном осторожно отводил в сторону колючие ветки елей и хмурился, выискивая взглядом их воришку. Что-то того не было видно. Не сбежал ли часом, придя в ужас от содеянного? Торин, на секунду убедивший себя в этой странной мысли, уже было возгорелся ненавистью к мягкотелости Бильбо, как почуял его явное присутствие. Значит не ушел. Поджав губы, Дубощит направился в сторону запаха, словно ищейка, чуть поднимая голову и ведя носом. - Мистер Бэггинс? - раздался его прямой, рокочущий голос, призывающий невероятно тихого и незаметного хоббита откликнуться, чтобы окончить эти бессмысленные, как казалось гному, поиски.       Только-только выбежав из-за кустов, хоббит свалился к траве, и рвотные массы вырвались наружу. Продолжалось это долгих пять минут: мучительно медленно и крайне неприятно, пока вместо похлебки и утренних сухарей не стала выходить желчь. Бильбо поднес к перепачканным губам дрожащую руку и наскоро вытер рот. Но, как почувствовал после, сделал только хуже: размазал по лицу зловонные кровь и слизь, смешав с собственной рвотой. С трудом ему удалось сдержать очередной тошнотный порыв.       Полурослик вдруг подорвался с места на ватных ногах и стал беспокойно оглядываться по сторонам, в надежде отыскать глазами хоть что-то, где есть вода. Изнутри съедала потребность скорее освободиться от тролличьей мерзости, словно бы то подарило малышу свободу от случившегося недавно, словно помогло бы забыть. Наивный маленький хоббит...       Мелькнувшая перед взором водная гладь заставила переполошенного мистера Бэггинса чуть ли не вприпрыжку двинуться к ней. Спотыкаясь о коряги, отмахиваясь от назойливых веток, которые безжалостно покрывали нежную кожу мелкими ссадинами, взломщик продолжал упорно двигаться вперед, вскоре прибывая к спасительному озерцу. Бильбо прибавил шагу, на ходу срывая с себя испачканное пальтишко и принимаясь после спешно расстегивать пуговицы на рубахе. Ему казалось, что он вот-вот задохнется, если не почувствует прохладу под ногами, если не сбросит с себя оковы смерти, виновником которой он стал.       Когда полурослик оказался по пояс в воде, принялся усердно вымывать свое лицо, свои волосы, одежду, руки. Закончив, Бэггинс смог свободно вздохнуть. Казалось, вот уже и улыбка появилась на тонких губах, но нет - зарожденная едва, она исчезла.       Хоббит понял, наконец, как глубоко ошибался. Груз страха, смерти, свалившийся упрямо на малыша, не хотел поддаваться даже на жалкий дюйм. Все это было неестественно, неправильно, жутко и кошмарно для того мирного существа, который привык к домашнему уюту и покою. И сейчас, стоя под великодушным светом небесных жемчугов, Бильбо почувствовал себя недостойным их сияния. Он горько заплакал, скорее закрывая лицо руками. Взломщика даже понять не смог бы никто. Разве гномы, привыкшие к войне, проявили бы хоть каплю сострадания к нему? Смогли бы прочувствовать боль невинного создания, чья душа стала беспощадно омыта клеймом убийцы, пусть даже в целях благородных?       Маленький хоббит стоял в мутно-алой воде, содрогаясь, то и дело всхлипывая, совершенно потерянный и отчужденный.       Аромат полурослика, легким осадком цепляющийся за ветви и невидимой, стираемой ветром дорожкой стелющийся по земле, был не чист. Торин хмурился, тяжело шагая по ведомому только ему пути, принюхивался, отщепляя гнилостную вонь тролля от робкого запаха нетронутой омеги. Что-то было не так. Бильбо не откликался на зов. Его нигде не было видно. Углубляясь в чащу все дальше, шагая уже более пяти минут, гном начинал медленно жалеть, что пошел один. Вдруг понадобится подмога? Быть может, взломщик попал в беду?       Но, видимо, хватит и его одного. Вывороченный в сухую листву обед и ужин мистера взломщика ничего хорошего не сулил. Дубощит задумчиво отодвинул носком сапога пару веточек, раздул ноздри, чуть склонив голову и поднял тяжелый взгляд, скользя им меж ветвей. Кажется, Торин понял, что не так. Понял, и лишь сильнее уверился в том, что насчет полурослика не ошибся. Слабохарактерный и проблемный мальчишка, младше самого младшего члена их отряда, неопытнее самого неопытного! Назойливый и раздражающий, бесполезный...! - Не бесполезный, - неожиданно одернул сам себя Торин, приподняв брови и прервав поток негативных мыслей. - Он спас Фили и Кили.       Озлобленные мысли сдуло, словно их и не было.       Вскоре гном вышел к озеру. Цепкий взгляд синих глаз уловил нужную фигуру, и узбад сразу почувствовал, как с души падает ранее незамеченный камень. Дубощит прищурился, следя за умываниями Бэггинса: нежная розовая кожа, полностью лишенная волос, шрамов и иных изъянов, раскрасневшееся личико, намокшие завитки бурых волос, прилипающих ко лбу, мимолетная полуулыбка. И вдруг голова полурослика падает в его ладони, а плечи начинают содрогаться, удивляя и даже пугая только расслабившегося гнома.       Торин озадаченно вздохнул, теряясь в смутных догадках и мыслях. Он не понимал, почему хоббит рыдает навзрыд, ведь все уже кончилось. Почему так открыто проявляет свою слабость? Ай, он слишком многого не понимал. Поглощенный неосознанным желанием успокоить рыдающего, беззащитного хоббита, Торин пошел ближе к кромке воды. Подняв некогда красивый и опрятный кафтанчик, мужчина поморщился, кривясь от зловонной слизи, что сплошь покрывала красный материал. Кинув одежду обратно, он шагнул дальше, заступая одной ногой в воду. Но остановился.       Замерев, Торин спросил себя, что он делает. Лезет в воду? За Бильбо? Чтобы его успокоить? Нет, нельзя. Нельзя отдавать предпочтение никому из отряда. Нельзя проявлять мягкость, особенно, перед омегой, особенно, перед которой организм так рьяно млел!       Содрогнувшись, гном сжал кулаки и, твердо уставившись в розоватую спинку хоббита, громко его позвал: - Мистер Бэггинс, возвращайтесь на берег!       Н-да, нужно было отправить Балина. Или Бофура. Да даже Оин нашел бы мягкие слова в адрес перепуганного насмерть полурослика.       Пожалуй, если бы не холодный и жесткий отклик гнома, мистер Бэггинс продолжил еще долго ронять слезы, а те смешивались бы неумолимо с грязной водой. Но этот тон, этот голос, этот приказ, сорвавшийся беспощадно с уст Торина, словно хлыстом огрел бедного полурослика. Тот замолк мгновенно и сжался лишь еще сильнее, обнимая мягкое тельце руками. Надо же, а ведь Бильбо даже не почувствовал его запаха - не заметил, как близко подкрался Король-под-горой.       Взломщику захотелось убежать, но почему-то он остался на месте. А, может быть, причина была в воде, которая теперь не казалась такой прохладной, а отдавала холодом по коже? Впрочем, не это сейчас больше всего пугало Бильбо. Он зажмурился, замер, будто кролик, притаившийся от разыскивающего свою добычу хищника. Кажется, даже задрожал сильнее. Нет-нет-нет, только не он, только не узбад! Полурослик не хотел слышать сталь в голосе, не хотел видеть мрак и презрение в глубоких синих глазах. Не хотел снова почувствовать себя ни на что негодным, ненужным и глупым, особенно, когда и без того было так отвратительно-тяжело. Да и за что в конце концов? Ведь хоббит спас его племянников, наследников рода Дурина! Отчего же король был так холоден к нему?... Пожалуй, даже этот поступок не оправдывал малыша перед тем, кто пережил столько воин и смертей. Ведь так много крови и грязи было на руках Короля-под-Горой... И тут Бильбо неожиданно обернулся полубоком, забывая про собственную наготу. И несмело заглянул самым печальным и жалостливым взглядом в глаза узбада.       Рассматривая хоббита, Торин отметил, насколько чисто и девственно выглядело его тело и насколько эмоционален был его расстроенный взгляд. Как вообще тогда, в уютной хоббитской норе, он позволил Гэндальфу убедить себя в силе этого нелепого мальца? Это был не взломщик и, тем более, не вор - это был ребенок. Беззащитный и напуганный, брошенный всеми, съедаемый собственными страхами. Такой бессильный и ранимый, с покрасневшими, большими глазами и дрожащим кончиком носа. - Торин, - робко начал Бэггинс, решаясь впервые назвать предводителя гномьего отряда по имени. - Тебе было страшно, когда ты убил… В первый раз? - и мало того - на "ты".       Дубощит понял. Все вопросы, раздражающие непривыкшего к проявлению чувств гнома, улеглись, лицо его прояснилось, а взгляд смягчился. Торин вздохнул, наклоняя голову и давая волосам рассыпаться по плечам. Маленький хоббит впервые выбрался из своей теплой, уютной норки, покинул зону комфорта и рискнул всем ради этого бездомного, бродячего отряда, шансы которого на успех в своей миссии были ничтожно малы. Гном сжал губы в тонкую полоску, задумавшись над вопросом. Короткое воспоминание, смутное и потертое временем, всплыло в голове узбада. Первым от его рук погиб дундландец, забредший в Дейл и попытавшийся ограбить одну торговку. Тогда юный принц - еще только начинающий гордиться своей жесткой щетиной – предотвратил это и, сцепившись в нешуточной драке, пронзил грубое тело полуорка тренировочным мечом. Его хвалили. Он и сам радовался. Торин никогда не видел смысла винить себя за убийство тварей, не заслуживающих жить. - Нет, - просто ответил гном, чуть прищурившись. - Страх пришел после сотого.       Скованный страхами реального мира Бильбо был готов поклясться, что, если снова услышит в ответ ледяной тон - убежит. Возьмет и умчится обратно домой, в родной Шир, в тихий мирок, в свою уютную норку. И больше никогда и ни за что оттуда не вылезет. А почему бы он так сделал? Он не задумывался в те мгновения. Но заплакал хоббит вовсе не от тягости первого и жестоко сражения, а от ожидаемой хладнокровности подгорного короля, которая, к несчастью, подтвердилась. Полурослик опустил лицо, потрясенный услышанным. Как можно было убивать тех, чьей жизнью ты не в праве распоряжаться? Он не понимал, и легче от ответа не стало. - Но почему… Почему же тогда моей душе так тяжело?... Я защитил Фили… Кили… Скажи. Ответь мне, Торин! Ты знаешь лучше других...       Зеленые глаза потухли - закрылись. А из-под пышных ресниц вновь ринулись слезы. Но на этот раз заплакал Бильбо неслышно.       Что ж... На самом же деле, Король-под-Горой был вовсе не такой ледяной и грозный, какой образ он себе старательно создавал. Настоящего его – открытого, заботливого и, порой, даже сентиментального – знало гномов по пальцам пересчитать: племянники, да сражавшиеся с ним плечо к плечу за целое столетие братья Балин и Двалин. Те, которые заслужили. Те, которые были близки. Для остальных мрачный гном с вечно нахмуренными бровями и ведущим взглядом являлся лидером, командиром, вожаком, способным защитить от неприятности и вовремя приказать действовать. Таковым Торин хотел быть для Бильбо, но... Что-то пошло не так.       Слезы хоббита, которые так не хотелось видеть, неожиданно отозвались в нем глубокой горечью. Внутри всколыхнулось приглушенное желание немедленно успокоить и, поддавшись ему, король медленно пошел вперед. Вода и правда была холодной, если не ледяной. Штаны промокли и отяжелели, сапоги мгновенно набрали влаги, а голени покрылись мурашками. Полурослика нужно было вытаскивать. На покатые плечи дрожащего Бильбо теплым грузом легла нагретая шуба. Гном пасмурно хмыкнул, потеряв зрительный контакт сильного, так и не треснувшего взгляда циклопичных ледяных глыб с плывущим маревом темно-зеленых низин лесов и полей. Торин собрался похлопать хоббита по спине, но рука его задержалась, и вместо этого узбад ощутимо сжал хрупкое плечико. - Потому что ты изменил себя, Бильбо, - тихо ответил Торин, еще пару секунд глядя на полурослика, и, наконец, отвел взгляд.       На взломщика снизошло какое-то невероятное облегчение, когда он услышал плавное приближающееся бултыхание в воде, почувствовал на своих плечах теплую (пожалуй, даже слишком), накидку узбада и поверх - его руки. Тяжестью отдалась на плече ладонь гнома, но тяжесть эта не была пугающе-обреченной. Хоббит понял вдруг, что ему не хочется теперь сбежать и страха перед подгорным королем он не испытывал, как бывало раньше. Сейчас же близость Торина являлась удивительно-покровительственной. Оберегающей, защищающей. Спокойствие тонкими нитями медленно и бережно стало петлять вокруг израненного кошмаром битвы сердца, пытаясь затянуть открывшуюся рану. И Бильбо, чьи глаза вновь вспыхнули, как летняя листва, подхваченная порывом ветра, ощущал это: ощущал, как отходят страхи, ощущал, как становится непозволительно-хорошо до щемящей в груди боли. Но вдруг все рухнуло, зазывая вернуться в омрачающую реальность.       "Ты изменил себя", - хоббит, признающий этот факт где-то в глубине, больше всего боялся услышать его от кого-то другого. Но сказанное принадлежало не кому-нибудь, а королю и воину! Значит, оно и правда было так. Полурослик стал другим. И стоило винить в том только собственное безрассудство, которое подтолкнуло его на этот поход! Мистер Бэггинс встал перед главным вопросом, так и не в силах дать ответ сейчас: сможет ли он принять эти изменения? - Вы заболеете, нужно возвращаться, - давя заботу в голосе, как мать давит нежеланного ребенка в колыбели, процедил сквозь зубы Торин.       Называть взломщика на простое "ты" было слишком необычно. И отчего-то гному казалось, что привыкни он к этому дружескому и легкому обращению, произойдет что-то непоправимое. Поэтому, стремясь разогнать окружившие его теплые чувства к шмыгающему носом хоббиту, мужчина сделал шаг к берегу, утягивая Бэггинса следом и старательно на него не смотря.       Не смотря из-за того, что проявлял вежливость, игнорируя обнаженность? Или из-за того, что не привык видеть такие открытые слезы? А может потому, что нутро его вновь тянулось к беззащитному, тщедушному крольчонку, желая помочь не только словесно?

***

      Более-менее оправиться после случившегося Бильбо смог только по истечении дней пяти. Каждую ночь бедного полурослика мучили кошмары, и только отвары Оина, да магия Гэндальфа кое-как успокаивали его бурные сновидения. Да и вообще после потасовки с троллями почти все гномы абсолютно точно расположились к маленькому хоббиту, который оказался еще тем храбрышом. Фили и Кили пытались уделять славному взломщику почти что каждую минуту, и хоть старались блистать своими улыбками, за радостью их скрывалась тень сожаления и даже вины. Ведь будь они чуть внимательнее, возможно, теперь мистеру Бэггинсу не пришлось бы так мучиться с кошмарами. Но если бы только в кошмарах было дело...       Бильбо не переставал думать над тем, что подвергся неумолимым изменениям. И хоть по факту он их до сих пор не чувствовал, но душу все еще сковывала необъяснимая и даже жгучая печаль. А волшебник-то все прекрасно видел. И со временем стал чаще пыхтеть своей трубкой, да поглядывать косо на маленького хоббитенка. Его состояние окончательно помогло Гэндальфу увериться в том, что остановка в Ривенделле была необходима.