Мама?..

      Аннабет       По законам книг или кино Аннабет должна была проснуться или от первых лучей солнца, настойчиво бегающих по лицу, или от чьих-то прикосновений. Но. Ни того ни другого не произошло. Впервые за долгое время Аннабет проснулась просто потому, что выспалась. И сейчас беззаботно, ещё не открыв глаз, сладко потянулась. Вставать не хотелось. Хотя что-то внутри подсказывало, что дочка не могла просто так вести себя тихо, да и не хватало… Блондинка всё-таки открыла глаза для того, чтобы осмотреться. Да, она не ошиблась.       Перси сидел в кресле около рабочего стола и с интересом рассматривал какую-то фотографию. Его футболка была помята, а волосы лежали в ещё большем беспорядке, чем раньше. От чего-то девушке не хотелось раскрывать своё присутствие, а просто понаблюдать за парнем, что сейчас её не замечал.       Как можно тише Аннабет постаралась вывернуться из одеяла, потому что стало слишком душно, но кровать предательски скрипнула и девушка со стоном упала лицом в подушку. Со стороны Перси послышался смешок.       — Ты проснулась, — констатировал он и, отложив рамку с фото, крутанулся на стуле. Аннабет была полностью уверена, что он улыбается своей фирменной, чуть-чуть нагловатой, улыбкой.       — Ты такой догадливый, — с усмешкой пробормотала Чейз, а после, не дожидаясь какого-либо ответа, добавила, — А где Лиззи? Только не говори мне, что она сейчас одна в...       — Нет! — немного судорожно выдал он, потирая ладони, в который раз заставив Аннабет остановить на себе взгляд.       Что не говори, а девушка уже не могла врать себе. Ей хотелось смотреть на него. Нравилось, как он заботится о Элизабет. И… о ней. Можно ли его поступки назвать заботой? Вчера все сомнения Чейз испарились, когда он приехал поздно ночью и просто помог. Он не просил ничего взамен и ни к чему не принуждал. И она тем более этого не делала. Наверное, это и можно назвать заботой.       — Аннабет, я же не настолько тупой, — парень развёл руки в стороны, — Она с твоими родителями, — немного тише добавил он, отводя взгляд и поднимаясь на ноги. Создавалось впечатление, что он не хочет смотреть на девушку или… Старается этого не делать.       — Что?! — резко села на кровати блондинка, подбирая под себя колени и большими глазами — уж точно больше чем обычно — уставилась на брюнета. Сердце пропустило удар, — Боже… Папа. Он… он тебе что-нибудь сказал? Нет-нет! Если бы он тебя увидел, то ты бы уже давно здесь не находился, — запинаясь говорила сама себе Аннабет. Мысли в голове кружили, как ошпаренные. И сейчас девушка вряд ли могла решить за кого переживает больше. За Перси, который теперь, наверное, никогда не получит доверия папы? За себя? Тут причины предельно ясны. Или за папу, чья и так искалеченная психика, вероятно, сошла на «нет»?       После Люка, Фредерик Чейз никогда не видел парней у себя дома, а тем более в комнате дочери и внучки. И блондинка, ой как сомневалась, что сказал Перси, что-то вроде:       «Ты тот новый друг моей дочери? Да? Ты ночевал здесь? В её комнате? Отлично! Можешь делать так хоть каждый день!»       Настроение Аннабет стало медленно понижаться, даже весёлые лучи солнца не поднимали его. Она слышала, как Перси протяжно выдохнул и, пробормотав что-то себе под нос, подошёл к кровати.       — Эй, Чейз, ты чего? Всё хорошо. Он всё понял, — проговорил он медленно и аккуратно положил руку на плечо девушки и после, понимая, что эти слова не помогают, добавил, — Мы же с тобой ничего такого не делали.       Блондинка в замешательстве подняла на него свои серые глаза, чтобы столкнуться с непонимающим зелёным взором. Место, где лежала его рука пылало жаром и вдруг захотелось улыбнуться. Улыбнуться несмотря ни на что. Что она и сделала, вогнав состояние Перси в полнейшее недоумение. Парень убрал ладонь с плеча Аннабет и внимательно осмотрел сначала себя, а после и её, не понимая, что послужило таким мотиватором к практически по-минутному изменению настроения.       — Аннабет, ты что? — Перси искренне недоумевал. Даже ладонь к её лбу приложил. Чейз это видела, поэтому легонько похлопала по кровати рядом с собой, призывая парня сесть, что он и сделал. А после, не до конца отвечая за свои не совсем пристойные мысли и уж точно не думая о безбашенности поступков, чуть-чуть наклонившись к уху парня, заговорила тихим заговорческим, шёпотом:       — Джексон, что ты подразумеваешь под «не делали ничего такого»?       Девушка буквально почувствовала, как он потерял дар речи и насладилась тем, что смогла вогнать парня в краску, даже и не подозревая, что скоро настанет её очередь находиться в ступоре.       — Э-э-э, — произнёс что-то невнятное Перси, но почти сразу вернул себе былой настрой (хотя блондинка всё ещё видела недоумение в его глазах). Впрочем, Аннабет даже позавидовала. Она не умела так быстро брать себя в руки, — Мы же не целовались, например? — протянул парень скорее вопросительно, чем утверждая факт. И вновь провёл рукой по волосам. Кажется, он делал так всегда, когда смущался или переживал.       Жалела ли Аннабет о своих дальнейших словах и поступках? Нет, определённо и категорично нет. Потому что именно сейчас она забросила в самый дальний ящик все свои предрассудки, переживания и стереотипы. Ей просто захотелось побыть обыкновенной девочкой-подростком, с совершенно не взрослыми проблемами и, конечно-же, с множеством отчасти глупых и импульсивных поступков.       — А ты бы хотел? — заговорчески  парировала Аннабет и с удовольствием заметила, что собственное дыхание участилось, а Перси медленно вздохнул, что бы почти сразу же резко встать с кровати и подтянуть за собой Аннабет.       Как Аннабет уже говорила, она совершенно ни о чём не жалела.       Время будто замедлилось, давая место сладкой бесконечности. Бесконечности для двоих. Аннабет честно пыталась держать себя в руках, когда одной рукой Перси убрал пряди растрепавшихся после сна волос ей за спину, а вторую аккуратно, даже немного трепетно, положил на талию, заставляя сердце пропустить удар, а тело отдаться навсегда и безоговорочно, появившемуся теплу.       — Аннабет, пожалуйста, закрой глаза и не ругайся на меня за это, — тихо произнёс Перси, наклонившись к самому уху, но девушка не слышала слов, полностью оттдавшись ощущениям.       Аннабет невольно задержала дыхание, когда почувствовала прикосновение сухих горячих губ на своей шее и бессильно положила руки на плечи парня, поскольку чувствовала, как ноги вот-вот перестанут чувствовать твёрдую поверхность под собой.       Губы Перси оставляли мягкие следы, спускаясь ниже, целуя ключицу и вновь поднимаясь выше, чтобы вызвать тихий протяжный стон, оказавшись в уголке губ.       — Я люблю тебя, — вдруг, едва слышно, Аннабет озвучила то, что очень долгое время пыталась скрыть от самой себя, приводя совершенно не нужные, а главное — не значимые доводы.       — Я люблю вас, больше жизни, Аннабет Чейз, — было последним, что услышала девушка, перед тем как полностью потерять контроль над собой, почувствовав мягкие и такие желанные губы на своих.       Никто и никогда не целовал Аннабет так. Мысли никогда не терялись, а сердце не билось как потерпевшее. И сейчас, девушка уж точно не могла задуматься о том, что внизу сейчас их ждут родители, дочка и не очень приятный сюрприз, а всецело отдалась нежным прикосновения умелых и таких желанных рук и губ, чтобы через их маленькую бесконечность, совершенно без стеснения прижиматься к тёплой груди, ощущая сбитое горячее дыхание на своей щеке и сильные руки на спине и талии. Зарываться носом в плечо и улыбаться без причины, когда он ласково проводил руками вдоль позвоночника.       Аннабет знала, что Перси чувствует тоже самое.

***

      В немного растрепанном виде, с румянцем на щеках и ярким блеском в глазах Аннабет спустилась вниз по лестнице, точно зная, что Перси идёт чуть позади с лёгкой полуулыбкой. Да, он сделал то, что последнее время преследовало его только в самых сладких снах и в изумрудных глазах счастливо плескался океан чувств и эмоций. Впрочем, этого Аннабет не видела, поскольку в сторону парня старалась не смотреть и безрезультатно пыталась не подавать вида, что что-не не так. А в голове то и дело возникали мысли о возможном продолжении.       Девушка легко тряхнула головой, стараясь их отогнать. Кто сказал, что эти слова парня были сказаны осмысленно? Да и вообще, с каких пор она стала такой сентиментальной?       На кухне царило оживление. Сьюзен, не замечая ничего вокруг, мельтешила по кухне, то и дело что-то бормоча, всплескивая руками и охая. Отцу же, как оказалось позднее, была вручена самая ответственная задача — развлекать детей. Он сидел на полу в окружении «энного» количества разнообразных игрушек, дерущихся пенопластовыми мечами Метью и Бобби, а также смеющейся Элизабет, в руках которой находился большой плюшевый кот. Скажем так, вид у Фредерика Чейза был слегка замученный измученный.       Аннабет по-тихому шагнула в кухню и жестом показала, засмотревшемуся на детей Перси, следовать за ней. Хотелось ещё чуть-чуть побыть невидимой для большинства. Тем более, пока не в её силах было посмотреть на папу. Щёки и так пылали. Чего не скажешь о брюнете, которого выдавали только светившиеся нездоровым блеском глаза.       — Доброе утро, — помахала мачехе девушка, — К чему такая спешка?       Перси сдержанно поздоровался, и, пока Сьюзен не видела, подмигнул Аннабет, отчего та вновь начала краснеть и прятать лицо за волосами. Кажется, ему нравилось её смущать, хотя и получил в ответ шутливую угрозу кулаком.       Женщина вновь охнула и, откинув в сторону мешающееся полотенце (раньше за ней не замечалось таких резких выплесков эмоций), пояснила:       — Тут такое дело, дорогая, двоюродный брат твоего отца. Может помнишь, дядя Шон? — она отвлеклась на закипевшую воду, одновременно приглашая Перси присаживаться, — Он собирается в месячную командировку в Лос-Анджелес. Вместе с тётей Розой, разумеется, — она вновь прервалась от экскурсии для Аннабет в глубокие и тёмные терни под названием «большая и дружная семья», сорвалась с места к подгоравшему пирогу и девушка, понимая, что сегодня у мачехи всё валится из рук, встала помочь, одновременно всучая ничего не понимающему Джексону тарелку с печеньем, — И им не с кем оставить детей.       Аннабет остановилась на полпути с большим блюдом руках и с нескрываемым удивлением уставилась на Сьюзен, одновременно ловя вопросительный взгляд Перси, что чуть не подавился печеньем. Ребёнок.       А дальше всё происходило быстро. Только Аннабет захотела спросить когда они приедут и, мягко намекая, поинтересоваться точно ли приедет не один кузен, как вдруг в гостиной послышался плач, Перси закашлялся, а в дверь позвонили.       По пути в гостиную, девушка достаточно сильно хлопнула брюнета по спине. Чёртовы нервы. А ведь ей всего семнадцать… Что в старости-то будет?       Когда блондинка, держа на руках плачущую Лиззи, пыталась выяснить у недееспособных в тот момент братьев и отца, что произошло, а Перси в «непонятках» стоял в холле, стараясь справиться (или, что более правдоподобно, пытался не замечать) подозрительно-сощуренный взгляд Фредерика Чейза, с порога стали доноситься напущенно-радостные голоса.       — Ох! Дорогие, дорогие! Как же вы выросли!       Аннабет скривилась, но успешно смогла сделать вид, что всё хорошо. Поцеловала Лиззи и прошептала, что-то понятное только им двоим. Девочка заулыбалась. А блондинка, пропустив вперёд отца, подошла к Перси и аккуратно, чтобы никто не видел, переплела их пальцы. В нём она нашла такую нужную поддержку.       — Всё в порядке? — наклонившись, шепнул парень.       Девушка сдержанно кивнула.       Перси смотрел изучающе. Возможно, думал, что это он что-то сделал не так. Поторопился или был слишком настойчив. Но, как ни странно, нет. У Аннабет были особые счёты с прибывшими гостями. По крайней мере, с одной персоной точно.       — Давай я подержу малышку, — чуть крепче сжал ладонь парень и забрал Лиззи, которая сама с громким «Папа!» — Аннабет буквально услышала, как скрипнули зубы отца (эту идею он всё же не одобрял, хоть и старался не подавать виду) — сама протянула ручки. Перси улыбнулся и было в этой улыбке что-то по-детски наивное.       И блондинка всё же, тяжело вздохнув, вышла к гостям. Хотя те, может к лучшему, а может и наоборот, пока её не замечали.       «Нико совсем не изменился», — отстранённо подумала Чейз, обводя взглядом худощавого телосложения бледного юношу, на пару лет младше её самой. Он как всегда был во всём чёрном, как и четыре года назад, когда они виделись в последний раз. Правда волосы немного отросли и теперь непослушными прядями закрывали чёрные, как сама ночь, глаза. Именно этот юноша первый заметил её и кивнул, едва склонив голову. Не сказать, что Нико её напрягал или она его боялась. Нет, это не так. Аннабет помнит, как когда ей было лет шесть, а ему, соответственно, четыре года, будучи ещё маленькой девочкой пыталась учить мальчонку читать и жутко злилась, когда вместо буквы «А» он выдавал, что-то вроде «Акр». Что за такой «Акр» не понимал никто, но Аннабет воспринимала это, как личное оскорбление. Да уж, она была достаточно принципиальным ребёнком.       А вот Бьянка изменилась. Причём очень сильно. Теперь, вместо девочки в модной одежде, с вечно искривлёнными губами и взглядом, прямо говорящем «Ты — отстой, а я тут королева», была уже состоявшаяся девушка семнадцати лет, в, наверное, уж слишком узких джинсах и расстегнутом пальто из-под которого виднелся тёмно-синий пуловер. И всё бы ничего, но Аннабет всё же смогла разглядеть за модной стрижкой каре, ярко красными губами и густо подведенными чёрным карандашом глазами, тот, хорошо скрываемый теперь, взгляд. Захотелось передёрнуть плечами, но она сдержалась от этого брезгливого жеста хотя бы потому, что Бьянка, негромко, но всё же цокнула языком. Это напомнило Аннабет держаться гордо и стараться не показывать, что она имеет что-то против гостей, заявившихся так «нежданно-негаданно».       А ведь день так хорошо начинался.       — Пап, — вдруг тихонько позвала Лиззи Перси, но в вдруг воцарившейся тишине, это услышали все и обернулись на Джексона, который, впрочем, не имел никакого дела до этого, — А кто это? — и она аккуратно показала, наверное не совсем и красиво, пальчиком на брата и сестру с совершенно ангельской фамилией, Ди Анджело.       Аннабет промолчала, наткнувшись на вопросительно-любопытный взгляд молодого человека, который опустил Элизабет на пол, что бы девочка подошла ближе, но промолчала. Она ждала и не ошиблась. В отличии от Нико, который так и остался стоять с непробиваемым «покерфейсом» Бьянка всё же позволила себе брезгливую усмешку, что бы через пару секунд, натянув приторно-сладкую улыбку и заинтересованным взглядом, обращённым, впрочем, на Перси, сесть на корточки и совершенно не приятно, растягивая гласные, произнести:       — Какая красивая девочка! — в этот момент она незамысловато склонила голову, чтобы совершенно «случайно» оголить шею. Наивная стерва, — Я Бьянка, а это Нико. Я думаю, мы с тобой подружимся!       Впрочем, Лиззи кажется не разделяла её энтузиазма и сжав губки, отошла, чтобы прижаться к маме. Аннабет ласково погладила девочку по головке. Кажется, Бьянку нисколько это не задело.       — Лиззи, Перси, — всё-таки решила Аннабет представить их самостоятельно, -познакомьтесь. Это мои кузены, — Джексон, приподняв одну бровь, с недоверием оглядел сначала Нико, а потом Бьянку. И на его губах заиграла веселая полуулыбка. Да-да, Перси, ты не ошибся. По его лицу было прямо видно, что он соотнёс две персоны. Новоприбывшую гостью и их общую знакомую — Дрю. Сходство на лицо, — Твои тётя и дядя, малышка.       Бьянка снова цокнула.       — Ну что же вы стоите? — воскликнула Сьюзен, отведя мальчишек в комнату. Они уж очень долго «сканировали» гостей. А такое внимание от братьев никогда не заканчивалось хорошо. Например, у одного коллеги отца, где-то полгода назад пришедшего на ужин в честь их общей победы в каком-то деле, в портмоне лежал червяк. И где они только его нашли, ведь была глубокая осень, — Обнимитесь хотя бы! Вы же так давно не виделись!        Сьюзен, ты определённо права. Не виделись с тех пор, как тест на беременность показал две положительные линии.       Аннабет бы очень удивилась, если бы Нико проявил хоть какие-то ни было чувства и обнял её, но Перси уж слишком пристально смотрел на него, когда тот подошёл ближе. В глазах юноши заиграли чертята.       — Приятно видеть тебя, Аннабет, — он усмехнулся и посмотрел на Лиззи, — Тебя тоже, Элизабет, — после обращался уже к самой девушке, — Придержи этого парня, Чейз. Он скоро уроет меня взглядом и я, вряд ли, смогу попробовать вашего фирменного цыплёнка сегодня за обедом, — он вновь усмехнулся, а Аннабет и впрямь увидела, что Перси провожает младшего Ди Анджело суровым взглядом.       «Оказывается это приятно, когда за тебя переживают», — подумала Аннабет.       Не то чтобы за неё никогда не переживали. Но это… Это по-другому. Понимаете? Она чувствует себя важной рядом с ним. И забывает обо всём.       Но внезапно вернувшееся настроение опять помахало ручкой с белым платочком своей хозяйке и, с большим таким чемоданом, отправилось в дальнее плаванье. А всё потому, что Бьянка, проходя мимо вслед за братом, будто бы случайно замедлилась и задела девушку плечом, что бы едко прошипеть. Нет, клянусь, Аннабет слышала именно этот звук в зоопарке. Возле террариумов. Со змеями.       — Не знаю, почему твоя доченька, — это слово она словно выплюнула в лицо блондинке, — называет этого красавчика папой, шлюшка Бетти. Но не думаю, что это продлится долго. Я не мой брат и делать вид, что встреча с тобой меня радует, не собираюсь.       И она, неестественно выпрямив спину, начала удаляться за родителями, которые ушли в гостиную, но Аннабет, не потеряв самообладания, еле слышно (что бы Лиззи не услышала), озвучила всё что думает о той, что столько козней строила ей в детстве:       — Стерва, — захотелось сжать руки в кулаки, но, стараясь не сорваться, Аннабет глубоко втянула воздух. Глаза метали молнии.        Чейз спиной чувствовала, как Перси подходит ближе, мягко гладит по головке Лиззи, а другую руку кладёт ей на плечи, прижимая к себе.       — Прикольные у тебя родственники, — не смог сдержать смешок Парень, всматриваясь в, сейчас такое серьёзное, лицо девушки.       — Ничего не говори, — только и выдохнула она со злостью, смело делая шаг вперёд.