Мама?..

Аннабет       Этим утром Аннабет проснулась с мыслью, что ей нужно развеяться.       И этими же словами она объяснила своё намерение заявиться на пороге дома Джексонов-Блофисов вместе с Лиззи. Потому что помнила, как Салли говорила, что она может приходить когда захочет. Наверное, сейчас отличное время, для того чтобы последовать этому совету.       Уже следуя по тротуару и держа за ручку дочку, которая с неподдельным восторгом смотрела на падающий на землю снег, ловила его ладошкой и вглядывалась в тающую снежинку, Аннабет решила, что не будет расклеиваться ни за что. Потому что судьба вновь решила чуточку над ней пошутить. И в жизни творилось непонятно что.        Аннабет было плевать на сообщения с весьма и даже очень весьма пугающим содержанием, которые она получает от Люка вот уже вторую неделю («Удачных покупок, Бетти», «На улице холодно, не забудь надеть шарф», «Ты опаздываешь в школу, поторопись, милая!»). Но на проявление заботы определённо можно было не рассчитывать. Поэтому она уже по обыкновению морщилась, получая СМС`ки от «неизвестного», и ставила телефон на беззвучный режим.       Плевать на то, что в жизни творится непонятно что. Она вроде бы безгранично счастлива, что её настоящие друзья развеяли все предрассудки и стереотипы. Но с другой стороны… Наверное, если бы была такая возможность, она бы обязательно вернула время назад. На те мирные деньки, когда единственные проблемы (ну или почти единственные) были связаны с Элизабет, которая сейчас бы несомненно упала, поскользнувшись на тонком зимнем льду, если бы Аннабет не держала её за руку так крепко, как только могла. Да. Определённо вернула. Или же… Не смогла бы?       Плевать на взгляды людей, что обращены на них сейчас. Она только выше поднимает подбородок и обворожительнее улыбается навстречу Лиззи. Девочка смеётся, вновь подскальзываясь.       Плевать на чёртовы идиотские чувства, что бурлят внутри, грозя вырваться наружу, стоит только наткнуться взглядом на зелёные, на такие родные уже, глаза.        Плевать!        Потому что именно эта девочка, как никто другой заслуживает вот таких моментов. Ярких и красочных. Которые запомнятся на всю жизнь. Такой заботы. Только Лиззи имеет полное право касаться её так свободно. Или… уже нет?       Кто-то скажет, что она слишком помешалась на таких мыслях. Может это и так, просто нужно понимать её. Являясь мамой в свои семнадцать, она выбрала именно такой способ доказать всем. Доказать родителям; родственникам, которые объявились с «распростертыми объятиями» только сейчас; друзьям, которых до недавнего времени и вовсе не существовало; соседям, что каждый раз косо смотрят выглядывая из-за забора, а после мило улыбаются, считая, что никто ничего не заметил, и даже совершенно посторонним людям, что сможет сделать свою дочь счастливой. Потому что она правда сможет! Она же сильная, ведь так?       Аннабет вздохнула, стараясь собраться. К чёрту мысли. Она будет гнать их от себя столько, сколько сможет. А потому легонько потрепала Лиззи по шапке, стряхивая снежинки, и рассмеялась, когда она смешно зажмурилась от посыпавшегося на глаза снега, а после не удержалась и легонько щелкнула девочку по носику. Та, обиженно, надула щёчки и сложила губки трубочкой.       Аннабет лишь сильнее сжала маленькую ручку, стараясь в полной мере насладиться предновогодней атмосферой. Такие ясные и снежные деньки в Нью-Йорке бывали крайне редко. Нужно брать от них всё.       Частые вывески магазинов замысловато подсвечивались, мигали, а иногда и издавали звуки. В некоторые так и хотелось зайти. Настолько уютными они выглядели.       Уже подойдя к пункту назначения, Аннабет посильнее вжалась в своё пальто и с удивлением заметила, что до того радостная Лиззи заметно взгрустнула и насупилась.       — Ты чего? — озабоченно поинтересовалась блондинка, присаживаясь на коленки около дочки и доверительно прижимая к себе её ладони.       — Папа меня не любит, да? — тихо спросила она через несколько минут, всё ещё не поднимая на маму своих серо-голубых, совершенно чистых, как небо после утренней грозы, глаз.       Аннабет стушевалась.       — Почему ты так решила, милая?       — Ты сказала, что у него появилась маленькая сестрёнка. Теперь он будет любить её, а не меня, да?       На секунду девушка замешкалась, не зная что ответить. Перси, в принципе, не обязан был любить Лиззи. Она ему, в прямом смысле, никто. Но… Как она может сказать такое, своей дочери? Да, возможно это не правда. Лишь сладкая ложь для маленькой девочки, которая очень хочет верить в своего папу. Но Перси ведь почему-то до сих пор возится с ними. Это что-то да значит. Определённо.       — Нет-нет, милая! Ты чего? Конечно, теперь у него появилась сестрёнка. Но он не стал из-за этого любить тебя меньше. Ты ведь у него такая одна.       Лиззи подняла взгляд, на Аннабет и протянулась к ней, для того чтобы забраться на руки.       — Правда?       — Правда.       — Тогда можно я позвоню в дверь сама?       И Аннабет как всегда сдалась. Потому что она не может противостоять такому взгляду. Полному любви и надежды.

***

      У Аннабет и Салли сложились удивительно доверительные отношения. Почти сразу, как они зашли в светлую кухню, женщина одарила и Элизабет, и своего ребёнка всевозможной выпечкой и отправила их в комнату Перси. Впрочем, оба не возражали, а Лиззи, радостно визжа, побежала по паркету. Нагруженный тарелками Перси смешно уворачивался и что-то бормотал себе под нос, когда спотыкался, и разве что чудо спасало его от падения всего этого вкусного разнообразия.       «Наверное, проклятья», — подумала Аннабет, усмехнувшись. Вероятно, потеряли они этих двоих надолго.       Женщина усадила блондинку за стол, вручила чашку чая, а сама продолжила мельтешить по кухне. Аргументировала она такую спешку тем, что пока крошка Эллисон спит, нужно успевать делать всё. Девочка требовала слишком много внимания к себе. Так же как и Лиззи, и другие дети.       Пару раз Аннабет не выдерживала и вставала со своего места, порываясь помочь Салли. Но она с благодарной улыбкой отказывалась и говорила, что осталось совсем немного и она скоро закончит. Она вообще говорила много и Аннабет это нравилось. Это давало возможность просто сидеть, помешивать ложечкой уже остывший чай, слушать размеренную речь миссис Блофис и редкие вскрики из дальней комнаты. Ей нравилось наблюдать за такой своеобразной идиллией, за таким комфортом. Было просто, уютно и главное по-домашнему комфортно. Такие ощущения доставляли удовольствие и на пару десятков минут Аннабет действительно забыла обо всех своих проблемах.       «Немного» закончилось через час и тогда женщина, откидывая со лба прядь каштановых волос, приземлилась на соседний стул с такой же кружкой чая в руках с забавной надписью «Мама года». Только сейчас Аннабет заметила, что такая же надпись и на её стакане. Просто мелочь, может быть случайность, а она заставила сердце приятно ёкнуть.       — Ну, дорогая, рассказывай, — Салли сложила руки на столе и улыбнулась, — У тебя всё хорошо?       — Замечательно, Салли, — слегка покривила душой Чейз, что так же не скрылось от проницательной миссис Блофис. Всё таки, похоже эта женщина ведьма. Правда добрая. И очень красивая.       — Не поможешь мне выбрать комод для детской?       — С удовольствием, — улыбнулась Аннабет уголками губ. Всё таки они пришли сюда развлечься. Не должна же она уступать Лиззи?       После Чейз поняла мотив Салли. Она просто пыталась разговорить девушку и уже менее чем через час, они обсуждали всё на свете: от замечательной погоды за окном, до предстоящих экзаменов. Всё таки и выпускной не за горами. Миссис Блофис даже предложила иногда сидеть с Элизабет, но Аннабет легко покачала головой. Ей не хотелось казаться мамой, которая при любом удобном случае «сплавляет» своего ребёнка в первые попавшиеся свободные руки. Но Салли быстренько свернула эту тему, обращая внимание на вбегающую в кухню девочку. Она, смеясь и повизгивая, шлёпала босыми ногами по паркету, что-то выкрикивая. Сзади с весьма замученным лицом плёлся Перси. По его медленно шевелящимся губам Аннабет поняла, что говорил он что-то наподобие «Догоню, догоню. Отдохну и догоню, малышка».       — Мам! — выкрикнула Лиззи между смехом, с разбегу врезаясь в колени.       — Что случилось, милая? — спросила Аннабет тепло улыбаясь ей навстречу. Полтора часа — Перси герой!       — Папа меня щекотит!       Аннабет сделала деланно-удивлённое лицо и со смешливым укором взглянула на Перси, показывая поднятый вверх большой палец так, что бы дочка не заметила. Парень сложил руки на груди и качал головой, всем своим видом показывая — ничего такого он не делал. За одним исключением: глаза смеялись. И вряд ли этот факт мог кто-нибудь не заметить.       Но такое веселье не длилось долго. Уже через пару минут Салли, «шикая» на сына, замахала руками, грозно приговаривая, что если сейчас Эллисон проснётся, он сам пойдёт её успокаивать. Весь пыл молодого человека угас и он, ловко подхватив Лиззи подмышку, быстренько поплёлся обратно в комнату. То ли его и правда пугала прерогатива утешать маленькую сестрёнку, то ли общество Лиззи он всё-таки предпочитал больше.       — Первый раз вижу, чтобы Перси так долго возился с ребёнком. Обычно он уже через полчаса приходит и в ужасе говорит «Заберите от меня этих малявок!» — женщина усмехнулась, всё ещё смотря в ту сторону, куда ушёл её сын, — Удивительно!       Аннабет пожала плечами. Да, наверное, удивительно. Но если честно, она уже с трудом вспомнит того Перси, что встретила в первый день в школе. Он изменился. Не внешне, конечно. Он так и остался парнем с вечной саркастической улыбочкой, которая так очаровывает саму Чейз, яркими, как само море, зелёными глазами и вечными растрепанными тёмными волосами. Если быть уж до конца откровенной, то Аннабет уже давно мечтала запустить руки в его волосы. И не упускала возможности легко потрепать пряди после очередной отпущенной вместе с Джейсоном и Лео шутки. Но внутри что-то точно поменялось. Резко и уже бесповоротно. Прямо таки отличающее от обычных парней его возраста и так явно бросающиеся в глаза. Но вот что? Стало больше мужественности, серьёзности и какой-то взрослой твёрдости что ли. Но он упорно скрывал это за вечным весельем.       Это Аннабет стала так хорошо его понимать или маски парня блекли в её присутствии?       Блондинку еле заметно передёрнуло. Вот опять куда-то не туда её понесло. Да и Салли там что-то говорила. И, как девушка поняла по обращённому на неё взгляду и лёгкой улыбке, кажется, это был вопрос.       Но отвечать покрасневшей Аннабет не пришлось. Из детской комнаты донёсся плач Эллисон и она успела подняться со своего места раньше чем миссис Блофис.       — Отдыхайте, Салли. Я посмотрю за малышкой, — она развернулась и уже сделала один шаг в сторону коридора.       — Но Аннабет…       — Ничего страшного, мне не сложно. Заодно посмотрю, как там Лиззи эксплуатирует Перси. Согласитесь, интересно, чем он умудрился её так надолго занять, — и, не дожидаясь ответа, она ускользнула в коридор, понимая, что краснеет ещё сильнее, и успевая заметить благодарную улыбку на лице женщины и долгий, внимательный взгляд.       «Соберись, тряпка!» — приказала себе девушка и для пущего эффекта пару раз ущипнула себя за руку. Чего это она? Будет забивать свою голову мыслями о парне? Даже если этот парень до умиления обворожительный, красивый и сильный… Так! Не надо нам тут растекаться розовыми лужицами по полу. Для этого в школе есть ещё сотня таких же, как и она.       Лишь ещё раз помотав головой, Аннабет вспомнила, что в соседней комнате плачет ребёнок и поспешила в два шага оказаться около миниатюрной маленькой кроватки.       Малышка Эллисон всё кричала и кричала, не помогал даже тихий, убаюкивающий голос Аннабет и лёгкое покачивание люльки. Поэтому девушка аккуратно взяла девочку на руки и бережно провела по лобику. На секунду маленькая Блофис задумалась и, не признав в блондинке свою маму, опять заплакала, но уже не так громко.       — Ну ты чего, малышка? — шептала Чейз, легонько покачивая крошку в своих руках. Она была совсем маленькой, даже, можно сказать, невесомой, — Почему плачешь? Всё же хорошо. Мама очень устала, ей нужно отдыхать, а ты так кричишь. Ну-у-у, тихо, маленькая, тихо.       Прислушиваясь к звуку своего голоса и наблюдая за тем, как Эллисон постепенно успокаивается, а её сердечко, что колотилось быстро-быстро, замедляет свой ритм, Аннабет не заметила, как в проёме двери появился Перси с глупой улыбкой на лице. Он был удивлён? Возможно. Умилён? Определённо. Поражён? Вероятнее всего.       Его постоянно поражало, как удивительно правильно смотрится Аннабет с ребёнком на руках. Будь то Лиззи или же, как сейчас, его сестра. Просто правильно и всё. Будто так всегда было, есть и будет. Так же, как и Аннабет будет мамой всегда. В свои семнадцать, двадцать три или сорок пять. Ей идёт быть мамой.       Он уже собирался уйти, даже забыв, зачем пришёл, но девушка вдруг немного повернула голову и едва слышно попросила подойти ближе. Перси не уверен, если бы в комнате не было так тихо, а он бы не прислушивался к этой воздушной тишине, услышал бы он её просьбу?       Но услышанное выполнил и в несколько секунд оказался за хрупкой спиной девушки.       Аннабет чувствовала его размеренное дыхание на своей шее и ей почему-то нестерпимо захотелось, чтобы он её обнял. Вот так вот, со спины, положив голову на плечо. Чтобы она чувствовала запах его морского одеколона и ощущала рядом присутствие. Но ничего такого не попросила, в момент стушевавшись. А лишь прошептала также тихо как и раньше:        — Она красивая, правда?       — Да, очень, — ответил Перси, а для себя добавил, — «Так же как и ты и Лиззи».       — И давно ты смотришь? — спросила Аннабет, едва заметно улыбаясь уголками губ.       — Нет. Мама решила, что Лиззи нужно покушать что-то ещё, кроме сладкого, так что меня она выгнала. А я просто решил спросить, — он всё же сам не удержался и, едва касаясь, положил свои руки на талию Аннабет. Она на мгновение вздрогнула, но тут же расслабилась под натиском тепла, вдруг заискрившегося из-под пальцев парня.       — Ну и что же?       — Ребята собираются на каток и я подумал, что было бы неплохо, если бы вы с Лиззи поехали. Правда. Будет весело, — он говорил тихо и Аннабет, сама не замечая того, слишком вслушивалась в его тембр, не забывая при этом качать Эллисон, наконец закрывшую глазки, и едва не пропустила саму суть вопроса.       — Перси, ты забыл, что Лиззи всего чуть больше двух, а не десять. Как ты думаешь, она сможет кататься? — она постаралась спросить с долей серьёзности, но похоже не получилось.       — Ты чего, Чейз? С ней же я! Это уже значит, что с её прекрасной светлой головки не упадёт ни один волосок. Ты же мне веришь, а Чейз? — он чуть сжал одну ладонь на плече Аннабет, заставляя поднять на себя взгляд и смотреть прямо в глаза.       Почему Аннабет, сама уговаривая себя в обратном, не может сопротивляться даже такому слабому напору с его стороны?       — Верю.       А вы не думали, что она не хочет этого делать?

***

      Несмотря на то, что был выходной, а время на часах показывало лишь восемь вечера, каток встретил их странной пустотой. Несколько пар с детьми, издалека заметив приближающуюся компанию подростков, поспешили как можно быстрее сдать взятые в прокат коньки и покинуть огороженную зону.       Аннабет с удовольствием вдыхала морозный воздух, в который раз за сегодня наслаждаясь атмосферой и предоставленной компанией. Сегодня всё было на удивление идеально. Даже не верится, что это реальная жизнь, а не серия из какого-нибудь дешёвого сериала.       — Ты умеешь кататься, Аннабет? — спросила Пайпер, прижимаясь к тёплой груди Джейсона и удобно устраивая его руки на своей талии. Они смотрятся красиво, это заметно. Но ещё более заметен взгляд влюблённых голубых глаз, что раз за разом останавливается на лице Маклин.       Аннабет неопределённо пожала плечами. Да, наверное. Когда-то, года четыре, или чуть меньше, назад каталась. И даже очень хорошо. А сейчас… Нет, она, конечно, читала где-то, что разучиться что-то делать до конца нельзя, но, как говориться, попытка не пытка. Тем более, чует её маленькое доброе сердечко, уже через пару минут и она и все остальные, включая Лео, который по словам Калипсо катается «просто как Бог» (это было сказано с огромнишей долей сарказма), будут трястись над Лиззи. Потому что девочка видела коньки только по телевизору. И то мультик «Холодное сердце» не в счёт.       — Я научу, — с улыбкой произнёс Перси, уже по обыкновению кладя руку на плечи Аннабет, а другой держа за ладошку весело щебечущую Элизабет, нашедшую себе собеседника по разуму в виде Вальдеса.       — Да я говорю тебе, малышка, эта твоя Бель ничего не понимает! Вот ты бы стала возвращаться к чудовищу? А я бы не стал!       — Бель самая красивая и самая умная! — не хотела уступать Лиззи и лишь сильнее надувала щёчки и хмурила светлые бровки, когда несносный «Дядя Лео», доказывал обратное.       — Я что-нибудь говорил про красоту? Не говорил. Но она серьёзно тупанула, можно же было вызвать тамошнюю полицию…       — Вальдес! — наконец дала Калипсо подзатыльник своему парню. Её рука уже минут пять желала «погладить» по головушке «Эльфа», — Ты как с ребёнком разговариваешь? Забылся что ли?       Лео вдруг резко раскланялся, картинно поцеловал Лиззи ручку, словно храбрый рыцарь, и прошептал доверительно:       — Боюсь, нам придётся оставить разговоры, милая леди. Долг не ждёт, нужно победить ужасного дракона! — и, только заслышав весёлый смех девочки, выпрямился по струнке, точно готовый к сражению, и произнёс елейным голосом, — Да, любимая, что ты там говорила?       Аннабет усмехнулась поведению друзей. Ей Богу! Как дети! Но, наверное, в этом и весь кайф — дурачится до потери памяти, забыв о том, что тебе уже не пять лет и даже не десять. А менее чем через полгода ты закончишь школу и… Что будет дальше? Все разъедутся по разным штатам. И что Аннабет будет говорить Лиззи, когда в одно мгновение, они вновь окажутся одни?       — Аннабет. Аннабе-е-е-т! — девушка вдруг поняла, что Пайпер машет рукой перед её лицом и поспешила кивнуть, как бы подтверждая, что теперь слушает, — Какой у тебя и у Элизабет размер ноги? Мы подошли к «снежной» лавке.

***

      С громким криком Лео выкатился на лёд, размахивая руками во все стороны, таким образом пытаясь удержать равновесие. Сзади него так же неуверенно, по бортику-по бортику, следовал Джейсон, не решаясь выехать в середину. А Пайпер и Калипсо, решив, что от своих вторых половинок они многого не добьются решительно подхватили, каждая своего, под руки и стали увеличивать скорость, под дружный крик парней.       Аннабет на лёд ещё не выходила, а покрепче вцепившись в поручень около ступеней с трибуны, наблюдала, как Перси аккуратно затягивает шнурки на спортивных коньках Элизабет. Она весело дрыгала ножками и, кажется, думала, что папе это помогает.       — Ну, малышка, видишь мама уже стоит и ждёт нас? Так что давай, успокаивайся, и мы пойдём с ней. Ты же хочешь научиться кататься?       — Хочу, — уверенно отвечала девочка и, как только Перси закончил с обувью и нацепил на голову шлем, подскочила с лавочки, чуть не распластавшись под ней. Парень успел поймать её за обе руки и вернул в вертикальное положение.       — Пойдём, только сейчас давай потихоньку.       Он говорил уверенно и на какую-то долю секунды, Аннабет перестала слышать что-то кроме его голоса и голоса дочери, которая крепко вцепилась в его руку и сосредоточено передвигала ногами.       Аннабет не совсем поняла, как они оказались рядом так быстро, но в ответ сжала протянутую ей ладонь.       Некоторое время они втроём стояли на месте и блондинка прислушивалась к стуку собственного сердца, а после ощущая ту эйфорию, от чувства полёта, когда самостоятельно сделала первый, а потом второй и третий шаг.       «Получилось!» — радостно возликовало сознание, но девушка тут же поняла, пошатнувшись, что расслабляться пока не время.       Лиззи, тем временем, испуганно замерла на месте, смотря на припорошенный снегом лёд, поэтому Аннабет, оттолкнувшись, вернулась к ним и тут же взяла девочку за вторую руку.       — Что случилось, милая? — в который раз за сегодня, задала этот вопрос девушка, боковым зрением отмечая, что Перси хмурится.       — Мне… Мне страшно, мамочка, — и она со всей своей детской силы вцепилась в ладонь Аннабет.       Лицо Джексона вдруг расслабилось и он, встав напротив Лиззи, медленно покатился назад, смотря прямо ей в глаза и увлекая за собой.       — Это не страшно, малышка. Ты ведь храбрая девочка, не так ли? — она растерянно кивнула, и он продолжил. Аннабет ничего не оставалось, как довериться парню, внутри боясь, что его план не сработает, и крепко держать дочку за плечи, — Вон, видишь, как дядя Лео и дядя Джейсон боятся? Ты же не будешь бояться как они? Ты же сильная? Просто нужно сделать маленький шаг, понимаешь? — Лиззи доверчиво мотнула головой и сделала маленький шажок.       — Скользко, — прошептала она зажмурившись.       Аннабет наклонилась к её лицу, не отпуская ни на минуту.       — Не думай об этом. Представь, что это травка. А мы с папой сейчас возьмём тебя за ручки и ты заскользишь. Договорились?       Аннабет помнила тот момент, когда Лиззи впервые улыбнулась, впервые засмеялась, сделала первый шаг и сказала первое слово. Но Аннабет не думала, что когда-нибудь увидит тот же восторг в чужих глазах, что разливался в её, когда наступали такие моменты.       Сегодня Элизабет много смеялась, улыбалась и тараторила без умолку, иногда забывая, что нужно договаривать слова. Она радостно визжала, когда Перси и Аннабет разгонялись и отпускали её руки, наблюдая, как рядом подрываются Пайпер и Калипсо и сыплют проклятьями Джейсон и Лео.       Сегодня Элизабет ни разу не упала, потому что рядом с ней всегда была мама и тот человек, которого она называет папой. Тот человек, к которому Аннабет хотела прижаться и не отпускать.       И она определённо так и поступила бы, если бы знала, чем захочет её порадовать сегодняшний вечер, когда снег мерцал под светом фонаря.

***

      Когда Лиззи захотела пить, она не задумываясь отпустила её за чаем вместе с Перси в компании с Пайпер. Лео и Калипсо засобирались по домам и единогласно было приятно решение, что Джейсон отвезёт сначала их, а потом вернётся.       Для Аннабет это была чудесная возможность насладиться секундой одиночества и, тихо напевая под нос какую-то Рождественскую песенку, кружится вокруг собственной оси, не замечая ничего вокруг.       Она даже не вздрогнула, когда кто-то коснулся её талии, а лишь с улыбкой пробурчала «Зачем так пугать, Перси?» и смело открыла глаза.       — Ну здравствуй, Бетти.       Это было последнее, что она услышала, прежде чем шеи коснулась тонкая игла, а мир, завертевшись, погрузился во мрак.