Мама?..

Аннабет       Аннабет казалось, что вокруг неё тысячи, нет, миллионы звёзд. Яркие, переливающиеся огнями всевозможных цветов. Только кинь взгляд, как потеряешься в этом множестве бесконечных небесных светил. Они были раскиданы по небосклону будто лёгкой рукой художника. Так незамысловато, но так правильно одновременно.       Всё что сейчас чувствовалось — невесомость. Ни руки, ни ноги, — да что уж говорить? — всё тело не подчинялось ей. Аннабет будто парила. Парила в каком-то другом измерении, уж точно не на земле и, вероятно, не в космосе. Когда-то очень давно она читала, что в открытом космосе человек испытывает колоссальную нагрузку на все органы. А лёгкость во всём теле наводила лишь на одну, ни сколько не утешающую мысль, мысль — смерть? Она умерла? Что было до этого момента? Что случилось? Почему она здесь?       В какой-то момента Аннабет подумала, что хочет поскорее выбраться из этого места. Всё слишком тихо. Слишком странно. Слишком правильно. Слишком идеально. Просто слишком, для её совершенно слишком не идеальной жизни.       А ещё Аннабет неожиданно поймала себя на мысли, что всё, что её сейчас окружает — миф, выдумка, фантазия. Ложь. Потому что Аннабет никогда не была совершенно одна. Рядом с ней всегда кто-то был. Кто-то для кого она является всем. Кто-то, для кого она по-настоящему важна.       И почему-то именно тогда, когда она совершенно явственно ощутила запах моря, плотно обволакивающий её тело, и услышала звонкий смех маленькой девочки…       …тьма, сгущающаяся в мыслях, отступила, давая место свету.       А что, если свет тоже может быть тьмой?

***

      Ещё не открыв глаз, Аннабет поняла, что голова не по обыкновению тяжёлая, в висках жутко давит, а горло сжимает свинцом и всё, что она смогла бы сейчас выдавить из себя — жалкий хрип, мало напоминающий нормальную, членораздельную речь. А ещё она поняла, что не хочет открывать глаз, боясь того, что всё то, что по крупицам восстанавливается в памяти — правда.       Кожа покрылась предательскими мурашками и она, сама не отвечая за свои действия, боязливо поёжилась. Наверное, это и было её ошибкой, так как в следующую минуту любая надежда на глупый розыгрыш, подстроенный кем-то из знакомых, развеялась. Как и последняя, собранная в кулак, воля, позволяющая не трястись от ужаса и неизвестности.       Аннабет стало по-настоящему страшно.       — Ну что же, малышка Бетти? Я же вижу, что ты очнулась, — где-то рядом послышались тяжелые шаги и Аннабет сильнее вжалась в ту опору, на которой сидела, — Ты не хочешь посмотреть на меня? На отца своей дочки? Ну же, открой свои прекрасные серые глазки!       Аннабет не собиралась этого делать и чувствовала расползающийся по телу липкий, противный взор, что скользил по силуэту. Кажется, он пытался выжечь своё имя в самом её существе. В каждой, даже самой маленькой, клеточке.       Вздрогнув ещё раз, она поняла, что замёрзла. Очень замёрзла, и потому не может перестать трястись, как загнанный в угол зверь. Из одежды на Аннабет оказалось лишь нижнее бельё и свободная футболка, в которой она сегодня вышла из дома.       Гадко.       Чейз инстинктивно попыталась вывернуться, вжавшись в спинку стула как можно сильнее, когда почувствовала дыхание Люка на своей шее.       — Ну давай же, посмотри на меня Бетти. Я хочу видеть испуг в твоих прелестных глазах.       Щеки коснулось что-то влажное и шершавое. Совершенно неприятное и вызывающие неимоверной отвращение. Только спустя долю секунды, показавшуюся вечностью, Аннабет догадалась что это его губы.       Мерзко.       — Ты даже не хочешь со мной поговорить? — Люк на секунду оторвался и перешёл на шею. Аннабет подсознательно пыталась противиться такому напору, но слабость во всём теле и туман в голове не давали этого сделать, — Ну что ты, Бетти? Я же никогда ничего плохого тебе не сделал, в отличие от твоего Джексона.       От резкого нахлынувшего осознания сказанного и непонятно откуда взявшегося возмущения, Чейз распахнула глаза, совершенно не обращая внимания на боль, возникшую из-за резкого света, и тут же наткнулась на голубые, словно покрытые тонким (и таким же опасным) льдом, глаза. Его взгляд пылал чем-то нездоровым, нереальным, нечеловеческим.       — Ты ведь не знаешь, да? — шептал он в самые губы и единственное о чём мечтала Аннабет тогда, это то, что бы Люк отодвинулся на безопасное для неё расстояние, — Не знаешь, что Джексон не тот, за кого себя выдаёт?       Люк выплёвывал эти слова прямо в лицо и с силой сжимал хрупкие девичьи плечи своими руками. Похоже, он не трезв. Или слишком зол, чтобы быть вменяемым. И это пугало Аннабет ещё больше.       Она имела представление, но совершенно не знала, на что он был способен.       Значение слов доходило до блондинки слишком долго, чтобы они кольнули её больнее, чем собственная беспомощность.       «Попытайся собраться, Аннабет. Он манипулирует тобой. Просто манипулирует и всё, — как мантру повторяла себе Чейз, с силой стиснув челюсти и пытаясь сделать вдох полной грудью, — Соберись, тряпка!»       Но тело опять предательски затрясло. Или это не прекращалось, а она так глубоко зациклилась на своём внутреннем состоянии, что перестала обращать внимание на то, что происходит с телом.       — Ну что ты, Бетти?! Как ты можешь мне не верить? — Люк убрал свои руки с плеч, будто нарочно сдвинув глубокий вырез футболки и оголив грудь. И отошел на пару шагов, разводя руки в стороны и начиная смеяться, запрокидывая голову назад.       Аннабет не понимала, почему он так себя ведёт. Это по крайней мере не нормально. А здравый смысл подсказывал, что нужно начать что-то делать. Потому что время может стать её спасением.       Или спасение приходит только в сказках?       Но почему она не может ничего сказать? Почему из горла вырвался лишь жалкий хрип?       — Я разве тебе когда-нибудь врал? — вдруг прервал свой смех Кастеллан, обходя стул вокруг и становясь прямо за Аннабет, а потом шепча свои слова в самое ухо. Похоже, он совсем не понимал, какое отвращение испытывала она в тот момент, а мысль о том, что с Лиззи тоже могло что-то случится — ощущалась всё правдоподобнее и правдоподобнее, отдаваясь острыми и глубокими ранами прямо в сердце, — Врал тебе, как Перси, которому нахрен не сдалась ни сколько ты, сколько моя дочь, — его рука скользнула под футболку, до боли сжимая талию и приподнимая лифчик. Аннабет, лёгкие которой и так не могли наполниться кислородом, задержала дыхание, с какой-то наивностью рассчитывая на то, что это поможет не чувствовать болезненные прикосновения, — А это его «Привет, малышка!». Согласись, хорошо придумано? Я очень долго разрабатывал этот план. Здесь не могло быть погрешности.       — Прекрати, — еле выдавила Чейз, понимая что ещё секунда и руки Люка будут без зазрения совести скользить по груди. Она просто не сможет себе позволить этого. Не сейчас. Не снова.       — Нет, милая Бетти, я не прекращу, — он каким-то образом умудрился дёрнуть застёжку и вытянул из-под футболки чёрный кружевной предмет гардероба, будто с издёвкой помахав им прямо перед её глазами, — Знаешь, как долго я мечтал отомстить за то, что ты засадила меня в тюрьму на целых два года?       Он куда-то отбросил бюстгальтер и всё, что Аннабет услышала — лишь доносящийся, будто издалека, звук падения. А в следующее мгновение его руки на своей груди, которым теперь ничего не мешало. Он сжимал до боли сильно, но из-за чего-то Аннабет этой боли не чувствовала. Только отвращение: к себе, за то что так расслабилась, забыв о сообщениях, что преследовали её всё последнее время; к белым стенам, что сейчас так давят своей белизной; к всей своей жалкости и бессилию. Она даже не смогла сжать руки в кулаки, когда он наклонился и коснулся своими губами где-то в районе ключицы. Даже слёзы и те не катились из глаз, как тогда, в школе, они словно высохли. Так же как и любые другие чувства, кроме отвращения и безмолвной мольбы о том, что бы всё закончилось как можно быстрее.       Аннабет сама не поняла, когда умудрилась закусить свою губу настолько сильно, что капля покатилась по подбородку, падая на безвольно лежащие на коленях ладони. Во рту ощутился металлический привкус.       — А я ведь делал для тебя всё. Разве ты не помнишь, как мы с тобой мило обнимались и ходили на свидания? Я выполнял каждую твою прихоть, забыла? Мороженое? Конечно. В кино? С радостью! А когда ты согласилась прийти ко мне… Разве не об этом мечтают девочки в четырнадцать, оставшись одни дома и закрывшись в ванной? Лишиться девственности в таком юном возрасте это ведь так круто, да? Скольким подружкам ты похвасталась, на следующий день, а, Бетти?       Он вдруг одним рывком стянул оставшуюся на оцепеневшем теле футболку, резко припадая губами к соскам.       Похоже, он совсем не догадывался, что Аннабет уже совсем ничего не чувствует. Ей было плевать.       Плевать.       Пусть делает что хочет, лишь бы не начал говорить опять. Аннабет просто не выдержит больше этих слов.       Не выдержит.       Она уже привыкла сидеть неподвижно, уставившись в совершенно белую стену, не моргая. Привыкла не ощущать его грязных прикосновений. А голос… Аннабет желала прижать колени к себе, закрыть руками уши и безвольно раскачиваться из стороны в сторону, чтобы не слышать его.       Но дышать… Почему она не может дышать?       «Давай, Аннабет, вдох — выдох»       — Ты ведь сама виновата в том, что забеременела. Нельзя быть такой хорошенькой и наивной дурочкой. Пойти в гости к взрослому парню… Ты глупая, Бетти, очень глупая. И так и не поумнела за три года, раз повелась на спортивное тело и красивые глаза Джексона, — он опять опустился к груди и начал скользить к талии, останавливаясь только у кромки чёрных кружевных трусиков, лишь потому, что Аннабет рефлекторно сжала ноги, вызвав у него усмешку, а у себя — табун мерзких мурашек по телу, — Нужно будет спросить у него потом, успел ли он уложить тебя в постель? А то вдруг я слишком рано вышел из тени. С друзьями нужно делиться, не думаешь?       Аннабет почувствовала, что он отстранился и с ужасом начала наблюдать, как он расстёгивает на себе рубашку, не упуская возможности едко оскалиться, когда Чейз попыталась прикрыться руками. Впрочем, её попытки не увенчались успехом.       — Что тебе нужно? — прохрипела она, когда Люк больно вцепился в блондинистые волосы, небрежно раскиданные по плечам, и наклонил голову так, чтобы она смотрела в его совершенно безумные глаза.       — Мне? Бетти, я уже сказал, что мне нужна месть. А Лиззи мне привезёт твой хорошенький, миленький Перси. Думаю, если ты не отдашь мне её сама, правильное, — он выделил голосом это слово, наклоняясь к совершенно податливым и посиневшим губам, — решение суд примет сам, послушав моего свидетеля, который находится рядом с тобой уже довольно долго. Поверь, его показания будут расходиться с твоими и показаниями твоих родителей. Не догадываешься, кто это?       Аннабет совершенно потерялась в своих совершенно запутавшихся мыслях.       Он ведь не сможет забрать у неё Лиззи?       Не сможет, ведь так?       Не сможет?       — Сейчас ты будешь очень послушной девочкой, — шипел Кастеллан, вынимая откуда-то из-за спины нож.       Хотелось закричать от своей неспособности постоять за себя, но из горла на этот раз не вырвалось ни звука. А плечи только бесшумно вздрагивали.       Дальше всё происходило предельно быстро. И девушка даже не может ответить — правда ли это или жалкий плод воображения?       Когда она наконец поняла, то, что уже много времени крутилось на языке. Когда она поняла, что Люк просто сумасшедший — острие поддело всё ещё остававшиеся на Аннабет трусики и опять припал к груди, даже не моргая. То раздался звук выстрела, а она так и осталась сидеть на своём месте, глядя в миг остекленевшие глаза Люка, понимая, что лёгкие режет от нехватки кислорода, а беззвучно открывающийся рот, не может захватить такой нужный глоток воздуха.       Аннабет опять падала в темноту, из которой не желала выбраться. Потому что знала эти руки. Руки которые подхватили её и прижали к себе, спасая от падения. А ещё она знала голос, что бормотал ей на ухо:       — Дыши, Аннабет. Дыши! Ты ведь не оставишь меня и Лиззи, да? Ди Анджело, Ла Ру звоните «911»! Быстро!       Темнота такая пленительная…

***

Перси       — …Мистер Боб — самая лучшая игрушка! Папа, ты видел его лапки? А шёрстку? Тётя Пайпер! А ты видела?       Девочка весело восклицала и ёрзала на руках у Перси. Её лицо при этом было такое счастливое, что он без зазрения совести пропускал мимо ушей все слова малышки, наблюдая за тем, как она ведёт беседу с Маклин.       Такая маленькая, такая умная и честная. Перси поражался и поражается до сих пор, как с языка этой девочки срывается всё, о чём она только думает: обидно это или нет, плохо или хорошо… Почему взрослые не могут делать также? Не могут так преданно смотреть в глаза и так нежно обнимать? Почему не могут хоть чуть-чуть оставаться детьми в своей доброте и поступках? Для этого не нужен повод. Не нужно его искать для того чтобы обнять, крепко обхватив за шею и лепетать всё, что только придёт на ум.       Перси соврёт много-много раз, но никогда не скажет Лиззи, что будет с ним, когда через несколько лет, она вдруг не назовёт его папой и будет смотреть с плохо скрытой неприязнью и уже без былого доверия. Он знает, что когда-нибудь она станет настолько взрослой и без труда поймёт, что её родители слишком молодые, для того чтобы она была их общей дочерью.       Он не будет ругаться или кричать. Попытается улыбнуться и сделать вид, что всё как прежде. Так же как попытался сделать этот вид, когда на катке, снег на который всё также продолжал падать на землю мягкими хлопьями, не найдёт её сероглазую маму. И будет улыбаться сквозь плотно стиснутые зубы, когда отыщет на льду смартфон, выключенный, но определённо принадлежащий Аннабет.       — Может она просто отошла? — оглянулась Пайпер, в то время как Перси серьёзно рассматривал гаджет с совершенно новыми трещинами и царапинами и искоса бросал взгляды на ничего не понимающую Лиззи. Девочка поджала губы и чуть нахмурилась, явно не понимая, куда делась мама.       — Может… — тихо ответил парень, понимая что где-то внутри зарождается самая настоящая паника. Он слишком хорошо изучил Аннабет за последние месяцы, чтобы поверить, что она уйдёт никого не предупредив, да ещё и бросив свою дочь и свой телефон на катке, — Пайпс, набери Джейсону, вдруг она звонила кому-то из них и скажи, что бы он быстро ехал сюда.       Маклин кивнула и отошла на пару шагов выполняя просьбу малость обеспокоенного друга.       — Папа, а где мама?       Лиззи казалась растерянной и напуганной, судя по тому, как часто она вертелась из стороны в сторону на его руках. Джексон опустил малышку на лёд и присел рядом, сжимая в руках её ладошки в малюсеньких розовых перчатках. Кататься они дальше не планировали, так что она спокойно устояла в своих крошечных зимних ботиночках на ногах.       — Малышка, она… Она уехала домой, — ляпнул он первое, что пришло в голову и наплёл ещё что-то о срочных делах, больших плюшевых мишках и вкусных клубничных тортах, то ли для того чтобы отвлечь от переживаний её, то ли себя, пока Пайпер хмуро говорила по телефону.       Когда девушка задумчиво пошла обратно, он напущенно радостно воскликнул, указывая куда-то в сторону:       — Лиззи, смотри! Там кто-то делал снеговика! Иди посмотри, и мы потом сделаем дома такого же.       Она быстренько и немного неуклюже отбежала на пару метров в сторону, с любопытством разглядывая небольшие комки и одиноко валяющуюся морковь, но дело не оставила.       Перси тяжело выдохнул, снимая с себя шапку и расстегивая пуховик. Стало неожиданно жарко, несмотря на холодных ветер. А ещё он понятия не имел, как избавиться от ужасающих сценариев, что раз за разом прокручиваются в его голове.       — Джейсон сказал, что Аннабет им не звонила. Он будет через три минуты, как раз только довёз ребят до дома. Лео и Калипсо так же понятия не имеют где она, — Маклин потёрла лоб и тяжело опустилась прямо на лёд, не замечая, что Перси резко побледнел от услышанного, усилием воли заставляя мозг работать.       «Должна быть зацепка. Связь…»       — Она ведь не ушла сама, да? Она бы нас предупредила… — тихо бормотала шатенка, и так известные истины Перси, разглядывая, как Лиззи ходит вокруг нескладной кучки снега.       Перси молчал. Молчал, понимая, что его начинает бить мелкая дрожь. Шестерёнки в голове бешено крутились и он судорожно потирал о штаны вспотевшие ладони.       — … Её должно было что-то заставить уйти. Она, в конце концов, слишком ответственная, чтобы оставить нас одних со своей дочкой.       Может Пайпер такими вот разговорами пыталась объяснить сложившуюся ситуацию, не понимая, что Перси гонит от себя такой вариант развития событий. Потому что он, к сожалению или к счастью знает, что есть человек, который уже почти два месяца обещает Аннабет встречу. Только вот точно не в тёплом и уютном кафе и не по обоюдному согласию.       Перси массирует пальцами виски, чтобы не сорваться.       Аннабет почти полторы недели ничего не говорила о сообщениях от Люка, а теперь у них нет и самой Аннабет. Не значит ли это, что встреча уже состоялась?..

***

      — Боги, Грейс, ты можешь ехать быстрее восьмидесяти пяти километров в час?!       На заднем сидении Пайпер шикнула на парней, в частности на Перси, за то что он познакомил свой кулак с панелью перед лобовым стеклом. Маклин поглаживала уснувшую беспокойным сном у неё на коленях Лиззи. Она совершенно не знала, что делать, но надеялась, что все движения были правильными.       — Бро, это не трасса, я не могу ехать быстрее. Мы и так проехали пару раз на мигающий «жёлтый», — Джейсон сжимал руль до белеющих костяшек. Он понятия не имел, что случилось, но тревога охватила и его. Аннабет тоже является его другом, а друзей нужно спасать (правка: спасать, зная с чем имеешь дело).       Перси сжимал в руках телефон Чейз и свой, параллельно набирая чей-то номер и прикладывая телефон к уху. Он в нетерпении отбивал какой-то известный одному ему ритм ногой, и уставился в одну точку на дороге. Джейсон первый раз видел его таким… Обеспокоенным, бледным и взволнованным.       — Как ты не понимаешь, Грейс! Если всё так, как я думаю, то у нас очень мало времени! Дави в пол! — блондин совершенно запутался, но стрелка на спидометре поползла вверх уже доходя до ста. Благо позволяла пустующая в такое позднее время дорога.       — Талия, — вдруг резко обратился Джексон, очевидно к человеку на другом конце телефона, — Чейз не у тебя? В смысле ты не можешь говорить?! Грейс, мне пофиг что сейчас 23:30, ответь, Аннабет Чейз у тебя?       Перси запустил пятерню в свои волосы и откинул голову к сидению. Если Воображалы сейчас не окажется дома он сойдёт с ума, потому что совершенно не знает, что делать. Если его умозаключения верны и похититель Люк, то у него даже нет доказательств на это. Откуда он может знать, не удалила ли Аннабет все сообщения от Кастеллана? Да и найти её практически невозможно. Чёртов гад просчитал всё, девушку даже нельзя отследить по телефону, потому что сейчас этот самый телефон сжимается в его руке.       — Талия, жду тебя в доме Чейз через пять минут, посидишь с Лиззи.       Со всех сторон одновременно послышался скрежет тормозов и гудки клаксонов. Кажется, Джейсон всё-таки пронесся на «красный».       — Ты что творишь?! — вскрикнула Пайпер шёпотом, продолжая поглаживать Элизабет по голове, как это делала Аннабет.       — Делаю так, чтобы этот чокнутый наконец рассказал нам, что происходит, — сведя брови к переносице отозвался Джейсон и поднял стрелку на спидометре до ста двадцати.       Каким образом они не наткнулись ни на один пост ГАИ и пролетели все камеры до сих пор остаётся загадкой, но когда машина со свистом затормозила около дома Аннабет, Талия уже стояла на пороге, серьёзно сложив руки на груди. Вид растрёпанной и злой девушки не внушал ничего хорошего. Но Перси либо настолько храбрый, либо ему в тот момент было настолько всё равно, что он не обратил на это никакого внимания.       — Ты заходила?       Он спросил сразу, без приветствия и лишней напущенности. Руки у парня, кажется, дрожали, и хлопнул дверью автомобиля он много сильнее, чем положено.       — Я только подошла, Джексон. Что случилось? — Талия кивнула вышедшему из машины брату, который забрал у Пайпер Лиззи, чтобы девушка смогла выйти на улицу.       — Мы бы тоже хотели узнать. Что ты знаешь такого, чего не знаем мы? — упрямо упёрла руки в бока Пайпер. Вид её был, мягко говоря, потрёпанный и строгий.       Перси вздохнул и в два шага оказался у двери, начиная мучать бедный звонок, имея предположение, что так хозяева откроют быстрее.       — Это нужно обсуждать без Лиззи.       Талия приложила руку ко лбу и забрала у Джейсона девочку, параллельно спрашивая у него, что случилось и почему этого «больного» аж трясёт. Перси сделал вид что не слышит этого и продолжил атаковать слуховой аппарат всех находящихся в доме, пока дверь не открыл злой разбуженный мистер Чейз.       — Вы что тут творите мел… — мужчина осёкся увидев на пороге Перси, Талию, свою внучку и ещё несколько незнакомых молодых людей. Всех, кроме своей дочери, — Где Аннабет?       Ответа он дождался не скоро, потому что Джексон неожиданно начал часто дышать, прислонившись плечом к двери. Нервы сдавали медленно, но верно. При чём без явных на то оснований.

***

      — В смысле вы не знаете где Аннабет? — спросила заметно побледневшая Сьюзен, резко опустившаяся на диван в гостиной, — Вы не можете не знать, вы же были с ней… Перси, ты ведь знал, в конце концов! Почему никому не сказал?..       Миссис Чейз бормотала тихо и невнятно, но Перси, бродивший из угла в угол, понимал её состояние, как и состояние мистера Чейза, который вцепился пальцами в свои волосы и, кажется, проклинал всё на свете.       — Потому что Аннабет не хотела этого, а я понятия не имел, что такое вообще может произойти.       Перси не мог объяснить свое поведение. На него жутко давило всё. В особенности взгляды ребят и родителей Чейз. Будто это он похитил Аннабет и держит её против воли непонятно где. Они как будто не понимали, что рассказать о тех сообщениях с его стороны было бы самым настоящим предательством. Потому что именно ему она доверилась настолько, насколько не доверялась никому. И он ценил это.        А теперь… Теперь его моральные принципы просто стёрли, как карандаш на белом листе бумаги. Разве никто не понимает, что ему сейчас настолько чертовски плохо, что мысли не собираются в кучу. И, возможно, он бы смог что-нибудь придумать, если бы не сыплющиеся на него каждую минуты обвинения и корящие взгляды друзей.       — Я звоню в полицию и объявляю о пропаже, — вдруг встал со своего места Фредерик и, чуть сжав ладонь плачущей супруги, направился к лежащему на подоконнике телефону. Кажется, на его голове прибавилось седых волос. Или это была только игра света.       — Вы думаете они смогут её найти так быстро? — Перси еле сдерживался, чтобы не сорваться и не кричать.       — А ты предлагаешь мне просто сидеть и ждать? — сквозь стиснутые зубы рыкнул мистер Чейз.       — Нет! Но…       — Тогда перестань мне перечить! Если бы моя дочь не связалась со всеми вами, — Фредерик обвёл взглядом стоящего посреди комнаты и сжимающего кулаки парня, свою плачущую супругу и такую же ревущую Пайпер, которую в объятиях сжимал напряжённый Джейсон и Талию, тёмные круги под глазами которой сейчас стали заметно больше. И это уже без макияжа, — Она бы никогда не стала что-то от нас скрывать! Тем более СМС от человека, который её же обесчестил!       — Обесчестил?! Да вы слышите, что несёте?! Аннабет сейчас непонятно где, а Вы пытаетесь…       — Думаю, Бьянке есть, что сейчас вам рассказать, — с лестницы послышался серьёзный, чуть ироничный голос и все, не задумываясь, на него обернулись.       Нико выглядел хмурым и как-то совсем не любя держал свою сестру за плечи. На лице старшей Ди Анджело отражалось море эмоций, но преобладающей всё же была самая настоящая злость.       — Точнее, показать, — продолжил Нико и помахал светящимся смартфоном, в блестящем чехле, — Здесь есть много достаточно впечатляющих переписок с неким Люком Кастелланом, а так же переводы крупных сумм. Ты ничего не хочешь нам рассказать, а, сестричка?       — Тварь! — единственное, что выкрикнула Бьянка, пытаясь высвободиться из цепкого захвата брата, пока Перси в шоке осознавал, что происходило в этом доме у всех за спиной.