Темные желания

"Должно быть, ему чертовски страшно", - пронеслась последняя разумная мысль в голове Джеймса Гордона и тут же утонула в водовороте бушующего безумия. Освальд лежал под ним сломанной куклой и совсем не сопротивлялся. Он вздрагивал каждый раз, когда рука Джима перемещалась к его горлу во время грубых ласк, все еще пребывая в уверенности, что живым из этой передряги он точно не выберется. Пингвин за всю жизнь испытал на себе миллион тактильных контактов - его пинали, били, душили, резали; словом, причиняли боль всеми возможными способами. Раньше мама целовала его и гладила по голове, но теперь эти воспоминания казались смазанными, укрытыми кровавой пеленой привычной боли. Джим же причинял ему новую, до этого неизвестную боль; цепко придерживая сзади за волосы, он впился полупоцелуем-полуукусом в его шею, на которой незамедлительно распускались бордово-синие отметины. Этого показалось мало; нетерпеливо рванув пуговицы на рубашке Освальда, он заскользил руками по бледному телу с болезненно выпирающими ребрами, впиваясь между них пальцами и заставляя издать хоть какой-нибудь звук. Каждое его касание было властным, собственническим, жаждущим подчинять. Пораженный вирусом центр в мозгу Гордона генерировал бесперебойный поток удовольствия оттого, что под ним лежал полураздетый бывший мэр, "король Готэма" и криминальный авторитет в одном флаконе. Освальд в равной степени опасался как сопротивляться, так и отвечать взаимностью, чтобы ненароком не вызвать очередной всплеск агрессии. На самом деле, он не хотел этого; не в такое время, не с таким Джеймсом Гордоном. Но иногда Джим будто специально становился на какие-то несколько секунд чуть мягче и нежнее, и тогда Освальд в забытье прижимался ближе, неосознанно пытаясь хоть таким жалким образом восполнить дефицит тепла. Пингвин единственный раз попытался оттолкнуть детектива, когда он начал расстегивать ремень на его брюках. Это был глубинный страх - не боли, не физического унижения, которого он и так уже хлебнул сполна, а, скорее, оказаться перед кем-то полностью обнаженным. Собственное тело тяготило его, и чем в большее количество тряпок он заворачивался, тем спокойнее себя ощущал. - Я знаю, что тебе нравится, - зашипел неузнаваемым голосом раздраженный Гордон, и резким движением перевернул Освальда на живот. - С тобой даже этот очкарик не захотел иметь ничего общего. Ты невыносимо уродлив, и должен быть просто счастлив, что хоть кто-то к тебе прикасается. Освальд ошеломленно замер; слаборазвитые мышцы на его спине напряглись, напоминая забитого зверя перед последним, отчаянным рывком. Предательский ком подкатил к горлу, то ли потому, что на этот раз он не мог расправиться с обидчиком, то ли потому, что обидчиком был Джим Гордон. Но через минуту он почувствовал, как прохладная ладонь Джима опустилась между его лопаток, нежно поглаживая, пытаясь расслабить. К шее прижались теплые губы, словно извиняясь, в нежных, осторожных поцелуях, спускаясь вниз по позвоночнику. Освальда внезапно захлестнула бесконечная волна тепла: будто он всю жизнь, одинокий и потерянный, бродил в темноте и наконец включили свет. Все, что происходило до этого, в мгновение стало каким-то нереальным и далеким. Когда Джим дошел до поясницы, Освальд бессознательно слегка прогнулся, и тут же снизу его подхватила сильная рука, теснее и бесстыднее прижимая таз к детективу. Время в Готэме замерло. Нигма перестал существовать в природе. Освальд уже был готов раскрыть рот и сказать ему что-то теплое, очень важное, но Джим его опередил. Он резко отстранился и, притянув пленника за волосы, несильно, но поучительно ударил головой об деревянный подлокотник дивана. - Снимай штаны и раздвигай ноги, уродец, - издевательски процедил он. *** Сегодня Харви Буллок так и не пообедал. Он уже битый час мерял шагами лабораторию, где химик Том, вызванный для такого случая из центрального универстита, вместе с Люциусом синтезировали противоядие. - Интересно, сколько еще это займет времени? - ни к кому конкретно не обращаясь, раздраженно бросил Харви. - Я буду просто счастлив, если Джим успеет оторвать голову только Кобблпоту, а не кому-нибудь еще, кто ему не пришелся по душе! - Например, Нигме, - услужливо подсказал Люциус, не отрываясь от пробирок. - Или Барбаре. Или тому парню, который на прошлой неделе продал нам несвежие сэндвичи. Лично я бы с него и начал. Кстати, Харви, а где ты собираешься его искать? - Понятия не имею, я думал, это вы у нас специалисты по высоким материям и смертоносным вирусам в частности! Скажите мне на милость, куда могло его занести? Люциус тяжело вздохнул. Работы еще предстояло много, и он раздумывал, как ему мягко намекнуть Буллоку, что до сегодняшнего вечера они вряд ли управятся. Диета явно не шла ему на пользу; еще и химик попался на редкость бестолковым и суетливым, хотя его презентовали как молодого выдающегося специалиста. - А черт его знает, где искать! Надеюсь, он оставит нам подсказки в виде отрезанных частей тела Пингвина! - не унимался Харви. - Кстати, - наивно вмешался Том, - я слышал, что его просто так отпустили с Кобблпотом? - Ну, все! - нарочито громко выкрикнул Люциус, пока Харви не успел разразиться праведным гневом. - Объявляю перерыв.