Темные желания

Эдвард Нигма пребывал в идиотском восторге от самого себя. Уже третий раз за день он поглядывал на свое отражение в окне и находил, как безупречно и элегантно сидит на нем новенький зеленый костюм. Всеми презираемый ботаник таинственным образом исчез, и на арене Готэма появился самый опасный преступник города - Загадочник. Для полного счастья этому обаятельному подлецу не хватало одной-единственной детали - Пингвиньей головы, прикрученной в холле будущего роскошного особняка. Впрочем, Нигма уже придумал, как исправить это досадное недоразумение, чем и объяснялось его не в меру приподнятое настроение. Несколько дней назад он хитроумным и невероятно злодейским способом подбросил Люциусу записку (на самом деле, просто отправил по почте), в которой значилось, что он знает, как изготовить правильный антидот. Это было вполне себе правдой - все равно никого умнее и логичнее него в занюханном полицейском участке в ближайшие сто лет не предвиделось. "А в благодарность за свои неоценимые услуги я требую передать мне бывшего мэра Освальда Кобблпота", - высунув язык от усердия, старательно складывал Эдвард вырезанные буквы в анонимное послание Фоксу. Его ожидало сразу два небольших разочарования. Первое - ему ответил не Люциус (и почему его это расстроило, Нигма так и не смог понять), второе - Харви Буллок, любезно перезвонивший ему, почему-то сразу раскусил личность таинственного адресанта. - Нигма! - проорал он ему в трубку. - Я жду тебя завтра в участке, и без фокусов, иначе исполнять ты их будешь уже за решеткой! Ты меня понял?! Эдвард рассмеялся беззвучным смехом - пустые угрозы! Сколько бы они не потешались, не командовали, не угрожали ему - им всегда был нужен его мощный интеллект. Вероятно, что именно на нем и держался весь участок. Как же они теперь, бедняги, да еще и без своего прославленного кретина Джима Гордона. - Должно быть выполнено мое условие, иначе никак, - с насмешкой ответил детективу Эдвард и тут же принялся декламировать. - Ковыляет среди льдин, антарктический... - Идиот! - взревел Харви. - Ты с загадок перешел на детские стишки?! Я не намерен с тобой шутить! Джим уже несколько суток под действием этого чертового вируса, и нам нужно немедленно его спасать! - "Антарктический идиот" - это неправильный ответ, - сухо ответил ему Нигма. - Завтра в восемь, - и повесил трубку. *** Освальд не мог толком ответить, сколько времени он уже находился у Джима; но пришел к выводу, что вирус имеет скачкообразную форму, потому что в последний час детектив будто бы стал приходить в себя. Если не совсем, то, по крайней мере, необузданная ярость улетучилась и Гордон притих, как нашкодивший щенок. Кажется, он сам привел его в чувство после обморока, принес стакан воды и какую-то обезболивающую хрень; все это в абсолютном молчании. Освальд также с облегчением заметил, что лицо детектива постепенно разгладилось, а глазам вернулся привычный серый цвет. Вирус частично отступил, но надолго ли? Впрочем, рассчитывать на неожиданно свалившуюся удачу не приходилось; хоть Джим и не кидался на него с безумном видом, нормальным его точно назвать было нельзя. Борьба, направленная на внешних врагов, ненадолго перетекла во внутреннюю войну, и Джим смотрел на него так, будто его, Освальдова, судьба зависит от исходов этой войны. От размышлений его оторвало полотенце, метко прилетевшее в голову. - Пингвин, иди в душ, - глухо сказал детектив. Это было в принципе первое, что он сказал в своем состоянии "вирусного похмелья". Его голос звучал искорежено, абсолютно безэмоционально, будто он не человек, а результат экспериментов Хьюго Стрэйнджа. Не желая спорить с обезумевшим Джимом, Освальд послушно проковылял в ванную, изо всех сил сцепив зубы: боль в ноге была адская, и никакие таблетки уже не спасали. Если этикетка на баночке вообще правильная; станется со слетевшего с катушек Гордона, накормит его обычными витаминками, или еще чего похуже. Впрочем, размышлять на тему "еще чего похуже" не хотелось. Под холодным душем становилось капельку легче. Освальд медленно выдохнул, и шестеренки в его голове завертелись с новой силой, обдумывая дальнейшие действия. Шестое чувство подсказывало, что Харви так просто не бросит своего малахольного напарника. Заодно и его вытащат. Осталось только продержаться еще немного... И в первый раз в жизни, пребывая в опасной западне, Освальду не пришло в голову обдумать достойный план мести.