Лисья дочка

Дорогие друзья. Я не стала отмечать одно предупреждение, так как из-за отсутствия сего процесса считаю, что в нём нет надобности. Но, если скажете, что оно нужно - поставлю. Что за предупреждение - сами поймёте ;)

      Керо помнила тот день как в тумане. Помнит, что было больно горлу от неустанных криков. Помнит, что Седрик принёс её к себе домой на руках, где насильно залил в глотку какого-то настоя, от которого потом девочка очень захотела спать. Он что-то говорил, пытался успокоить, и так до тех пор, пока она не провалилась в сон. На следующий день она не проронила ни слова, а есть отказалась. Эльф просидел с ней до самого вечера, потом вновь напоил тем отваром. На третий день он пригласил её на прогулку. И так, постепенно, но Керо к нему привыкала.       С того ужасного события прошло три дня, во время которых девочка практически не разговаривала с Седриком, но он того и не требовал. Просто приглядывал и всё, не оставлял одну, кормил, мыл, заботился, как умел. Через каждый день он сильно напивался, отчего напуганная девочка, практически никогда не видевшая пьяного эльфа или человека, пряталась под одеялом. Он её не трогал, молча сидел за столом и что-то мычал. В дни похмелья Седрик брал с собой Керо к травнице, которую звали Важка. Старуха оказалась очень неприятной личностью, бранила эльфа, а один раз даже ударила его какой-то тряпкой. Не то чтобы Керо проявляла симпатию к нему, но такое поведение ей не понравилось. У той старухи он брал какие-то отвары и уходил с Керо обратно домой.       На четвертый день её пребывания здесь Седрик сказал, что он должен возвращаться на вышку, и предложил Керо составить компанию. Та отказалась, и эльф впервые согласился оставить девочку одну. В этот момент она обыскала весь дом в поисках чего-то съестного. Седрик готовил отвратительно, еда была непригодной для употребления, и Керо надеялась найти овощи или фрукты. Но вместо этого она обнаружила какие-то самодельные ловушки, капканы, разные пружины, палки… Она и раньше видела, что эльф с чем-то постоянно возится, но и подумать не могла, что он зарабатывает себе на жизнь охотой. Иначе, как объяснить столько ловушек? Одну из готовых она взяла и тут же пожалела, так как неизвестное ей приспособление взорвалось в руках ребёнка, и на ладони брызнула какая-то тёмная жидкость. Казалось бы — ничего страшного. Но эта субстанция стала больно обжигать руки, будто Керо умыла их кислотой. И с каждой минутой становилось всё больнее. Таз с водой, который находился дома, был маленьким — она не смогла и половины дряни смыть с рук, а пока добежала до ведра с дождевой водой, стоящего позади дома, девочка сорвалась на крик — настолько больно рукам. Вода никак не помогла, но, кажется, боль перестала усиливаться. Взглянув на ладони, девочка сильно испугалась, видя вместо грязной кожи покрывающие всю её красные волдыри. Руки болели, невозможно было даже согнуть пальцы, а страх заставил её кричать ещё громче, надеясь, что тем самым она дозовётся до нового опекуна или кого-нибудь ещё.       Седрик был недалеко и сразу побежал на крик ребёнка, а когда увидел обожженные руки, повёл её в дом и намазал сантиметровым слоем какой-то мази. Керо кричала от боли, так как любое прикосновение будто бы вновь обливало кожу той самой жидкостью. Седрик молчал до тех пор, пока не перевязал её руки и не привёл ту часть дома, где произошёл взрыв, в порядок. Он сменил всю воду, которая была в доме, поставил греться воду в котелке, дабы приготовить ужин, и только после этого подошёл к девочке и спросил, какого чёрта она вообще полезла туда, куда её не просили.       — Тебя разве не учили, что нельзя прикасаться к тому, чего не знаешь? — спокойно спросил эльф.       — Я знаю, к чему я прикасалась, — буркнула она, стараясь найти удобное положение для рук. Даже когда они просто покоились на коленях, приносили боль. Время от времени она держала их навесу, но когда плечи затекали, приходилось терпеть эту агонию сомкнув зубы. — Это же ловушка какая-то, верно?       — Верно. Но раз ты не знаешь, как она работает, то зачем трогать?       — Я не знала, что можно делать такое, чтобы ещё и взрывалось. Зачем наполнять это такой дрянью? Как тогда пойманного зверя есть?       — А это не для зверей.       В этот вечер Седрик впервые за все четыре дня провёл с девочкой вечер в разговорах о своей жизни. Теперь-то Керо вспомнила, о каких ловушках говорили в её отряде. Эльф занимался не только охотой, но и оберегал Биндюгу от нашествия монстров, которые смели подходить слишком близко к деревне.       — Эта ловушка содержит кислоту пиявок. Она предназначена для накеров. Утопцев не убьёт, а вот этих мелких тварей…       Керо хмуро осмотрела подвыпившего эльфа, а потом перевела свой взгляд на прожженный пол, куда брызнула ранее кровь пиявки. Это… было интересно! Даже Йорвет никогда не рассказывал о таких ловушках, которые взрываются. А если учесть, что Седрик жил именно благодаря своему ремеслу, то он мог знать о куда более интересных приспособлениях.       — Покажешь мне, как её делать?

***

      Пока Йорвет вёл охотников обратно в лагерь, Киаран о чём-то беседовал с одним из товарищей. Речь шла о неприятностях в городе, про которые ранее рассказала Малена. Во Флотзам приехали обманщики, именуемые себя циркачами. Пока устраивали кукольные представления и показывали фокусы, один из них в это время обворовывал посетителей. Ходили слухи, что стали пропадать молодые девушки, отчего жители Флотзама были обеспокоены появлением новых личностей. Стражники никак не связывали между собой эти происшествия, вот и бездействовали.       Войдя в лагерь и осмотрев его, лидер в который раз заметил, как остро он ощущал отсутствие своей маленькой воспитанницы. Его никто не приветствовал так, как умела только она. Никто не пародировал, никто не составлял компанию в прогулках. По привычке он сохранил в кармане заплесневевший сыр, изъятый у трупа разбойника, да вот только некому было отдать.       Эльфы встретили его едва заметными кивками и полуулыбками. Женщины с самого утра трудились у костров, но вот только одна из них готовила без той прыти, которая была у неё раньше. Даниль не смела ничего сказать Йорвету, когда он вернулся без Керо, но взгляд, каким она одарила его, пронзил эльфа в самое сердце. Она молча отвернулась и ушла домой, где, по словам Эелена, прорыдала до самого утра. Йорвет старался держать перед ней лицо, но как же хотелось броситься извиняться перед ней, но не было смысла в тех извинениях. Даниль не поймёт, что так для Керо лучше.       — Йорвет! — удивив лидера, Элеас вышел из толпы что-то обсуждавших мужчин и остановился перед командиром. Эльф выглядел напуганным, а толпа, от которой он отошёл, взволнованной. Одноглазый напрягся. — Малена пришла, и…       — Я знаю, — перебил его командир. — Она мне уже доложила о циркачах.       — Да причём тут циркачи? Она пять минут назад вновь вернулась с Биндюги. Синие Полоски прибыли!       А вот это уже было плохо… Йорвет ожидал, что Роше будут искать, но этого не происходило в течение трёх дней, и лидер был уверен, что темерский отряд просто отсутствует сейчас в деревне. Но вот они и появились. Быстро пораскинув мозгами, лидер взглянул на Киарана:       — Проверь, на месте ли труп темерца.       — Я уже отсылал сына, — сказал Эелен. — Роше не было. Йорвет, надо что-то делать, Полоски будут нас искать.       — Перебраться в другие леса? — предугадал мысли товарища Киаран и взглянул на своего друга: — Йорвет, я уже говорил тебе. Если мы сейчас куда-то пойдём, то о нас тут же станет известно!       — Да, давайте будем ждать, когда Полоски найдут нас! — крикнул кто-то из толпы.       — Мы их разобьём!       — А ты не думал, что они также пополняли свои ряды? Быть может, у Роше уже целая армия!       — Нам нельзя уходить!       — Допустим, их мало. Что им помешает взять весь Флотзам и отправиться за нашими головами? Уверен, здешним людям есть за что нам мстить!       В лагере говорили все. Даже эльфийки неуверенно бросали предложения по поводу дальнейших действий, вот только их никто не слушал. Йорвет старался услышать каждого, каким бы не было абсурдным предложение. Рано белкам провозглашать о своём возрождении, это да. Кто-то предложил разделиться на мелкие группы и условиться встретиться где-нибудь в другом месте — таким образом они будут не так заметны. Но это было рискованно. Слишком много недоброжелателей у скоя’таэлей — такие группы слишком легко разбить. И что? Начинать заново?       Когда предложения стали повторяться, а разговоры превращаться в ссоры и оскорбления, Йорвет поднял руку, заставляя всех замолчать. Теперь он должен был обмозговать всё сам. Полоски — это проблема. Ещё одна проблема — эльфы не знали, сколько там людей. Малена сказала, что она видела в толпе лишь нескольких, во главе которых стояла та самая женщина Роше. А вдруг где-то стоит корабль с сотнями Полосок? Роше ведь стал занимать не последнее место в Нильфгаарде. Нужно выбирать меньшее из зол, но скоя’таэли при любом раскладе пожертвуют десятками, а то и одной сотней воинов.       — Киаран, — взвесив всё, Йорвет взглянул на своего друга, — возьми воинов, осмотрите земли к югу отсюда. Переберёмся глубже в лес. Остальные — разрушайте дома. Никто и ничто не должны даже заподозрить, что мы здесь были. Может, Полоски и не подумают, что к смерти Роше причастен кто-то из эльфов. А если так, то нас уже здесь не будет.       Слишком много времени и сил было потрачено на то, чтобы отряд Йорвета и его самого считали мёртвым. Слишком много времени потрачено, чтобы собрать три сотни эльфов. Лидер белок не позволит, чтобы всё это было зря. Никто не должен знать, что они ещё живы.

***

      — Он жив! — орала на всю корчму женщина. — Этот мерзкий ублюдок здесь, в лесах Флотзама!       — Если Йорвет жив, что же он не нападает на нас?       — Именно! Его трупом уже давно лакомятся черви.       — Во имя Мелитэле, усмирите свою бабу!       Керо и Седрик вошли в корчму как раз тогда, когда одна странная женщина стояла на одном из столов и верещала о том, что знаменитый лидер скоя’таэлей жив. Девочка всё понимала и помнила, что Йорвет для всех должен оставаться мёртвым, и потому молча прошла мимо странной дамы и собравшихся вокруг неё кметов к одному свободному столику, где уселся Седрик.       — Я в этом уверена! Только он мог сорвать с трупа моего командира значок темерских лилий. Больше некому! — кричала она.       — Полоски, если вы сейчас не уберёте её, я за себя не ручаюсь!       — Верно, верно! Заткни пасть, шлюха, беду накличешь!       — В наших лесах нет ни одного скоя’таэля.       Баба ещё что-то пыталась кричать, но её подхватили несколько людей, форма которых показалась Керо очень знакомой, но в толпе она не успела разглядеть. Незнакомку под её крики: «Я вам докажу!» увели из корчмы, а кметы лишь потешались над бабским безумием.       Пока девочка обдумывала её слова и странное поведение, Седрик уже попросил принести еды. Последние два дня она принесла эльфу немалую пользу, за что он хотел отблагодарить её, приведя сюда (ну, и наладить трудные отношения). Благодаря девочке, охотник смастерил больше капканов, чем обычно; поймал больше зверей, а значит, и получил больше с продажи туш и шкур. Он думал, что принимает от Йорвета обузу и головную боль, но получил неоценимого и талантливого помощника! Седрик уверен, как только её руки перестанут болеть, она начнёт работать ещё быстрее!       Да вот только пришли они в корчму очень не вовремя. Кажется, Седрик знал эту женщину, и это дело касалось того темерца, чей труп он видел в лесу. Керо его знала. Хорошо, что имя Вернона не было произнесено — не хотелось эльфу сейчас терпеть её слезы.       — Мы должны предупредить его, — едва слышно прошептала девочка. Седрик был готов к разговору сразу, как только услышал имя одноглазого из уст этой женщины.       — Не думай об этом. Я тебе уже говорил, забудь о белках. Он привёл тебя сюда не погостить, а навсегда.       Вот только повторять это было нужно так часто… И каждый раз разговор кончался слезами девочки, которая не верила в такое предательство. После происшествия с руками она даже пару раз пыталась убежать в лес, но Седрик успевал её перехватить. Теперь приходилось таскать это чудо с собой везде и всегда. С каждым днём её горе всё сильнее овладевало ей, с каждым разговором осознание произошедшего становилось отчетливее. Будучи всю жизнь с белками, Керо просто не верила, что потеряла их раз и навсегда. Она будто бы ежедневного ждала своего Йорвета. Седрик видел это в задумчивых посиделках у окна; в том, как она мастерила ловушки на манер скоя’таэлей, игнорируя все советы опытного охотника.       На слова Седрика девочка лишь молчала и терпеливо ждала, когда принесут еду. Она знала, что у спутника всегда было мало денег, так что не удивилась, что тот угощает её скудной отбивной, но всё равно она была вкуснее его стряпни. Сыра не хватало…       После обеда благодарности Седрика не закончились, и на вырученные деньги с её ловушек и добычи он повёл ребёнка к лавкам с одеждой. Давно хотел это сделать, ведь от Керо пахло не банальным лесом и свежестью, а грязью и пóтом. И запах не от неё самой, а от той рвани, которую она называла одеждой. Мысленно эльф удивился, что Керо вообще была в каком-то подобии рубахи и штанишек, а не завёрнута в простыни — ведь делать белкам больше было нечего, как одевать ребёнка.       У Керо не было той большой любви к покупкам, как у других девочек её возраста. Седрику пришлось чуть ли не самому её переодевать в предложенные платья. Да и к ним она относилась плохо. Пришлось выбирать платье на глаз. Как оказалось — велико.       Домой они возвращались уже к вечеру, а проходили мимо каких-то мужчин, танцующих возле красиво украшенной кибитки — это даже стыдно назвать простой телегой. Вокруг неё танцевали трое мужчин, где-то бегал между обычными людьми четвёртый, показывая разные фокусы. Люди смеялись, аплодировали циркачам, но никто не видел, что их обворовывали. Кроме Седрика. Он видел и знал, что это за циркачи. Обычные воры. И потому он взял ребёнка за руку, хотел пойти домой, но та протестующе упёрлась, вырвав свою ладонь.       — Подожди! Я такого ещё никогда не видела!       — Керо, нам нужно домой. Уже поздно, а тебе пора спать.       — Ну Седрик, ну пожалуйста! — не то чтобы эльф растаял под взглядом ребёнка, просто решил, что почему бы ей не получить немного позитива? За деньгами он своими приглядит, а Керо получит немного удовольствия и забудет на время своего Йорвета. Тяжело вздохнув, охотник всё-таки кивнул, позволяя девочке войти в толпу и ближе подойти к танцующим. Но эльф продолжал внимательно следить за ней и за теми, кто к ней приближался. Нет, от людей не было опасности для неё — спустя неделю, по деревне стали ходить слухи, что Седрик спас ребёнка от монстров в лесу и оставил её себе подмастерьем (новые тут люди терпимее относились к нелюдю, и слухи были добрыми), а потом люди и вовсе стали проявлять интерес к эльфу за «героический» поступок. Что ж, пусть так. Зато покупателей стало больше.       Через пять минут фокусник подумал, что Керо совсем одна — без родителей, ибо уж больно самостоятельно она ходила то туда, то сюда, рассматривая кибитку, танцоров, фокусника. Ну и последний стал активно красоваться перед девочкой, которая радовалась этим чудесам больше, чем кто-либо. Седрика это стало напрягать, но ничего плохого же не случалось. Если не считать… голоса… Это опять начиналось. Десятки, сотни, они были в голове, вытесняя его собственные мысли, разрывая разум, который не способен был уместить в себя их всех. Не помогали даже пальцы, сжимающие виски… Он уже не видел Керо, лишь пытался её дозваться, не слыша собственного голоса. Но спасибо девочке, она заметила, что эльфу нехорошо. Уже видя такое однажды, она знала, что надо делать — взять Седрика за руку и отвести домой.       Ребёнок мешал ему жить, этого нельзя отрицать. Было стыдно ежедневно приходить домой и засыпать в обнимку с медовухой; было неприятно, что маленькое чистое существо видит эльфа вечно пьяным, отчего Седрику приходилось терпеть дни без выпивки. Он старался не пить при ней, старался чаще выглядеть трезвым. И за это жестоко платился, как сегодня, например.       Дома он тут же достал спрятанную бутылку краснолюдского вина и присосался к ней, подобно пиявке к телу. Боковым зрением он видел, как Керо смотрит на него, сколько яда в том взгляде, сколько презрения. И было в тех глазах что-то знакомое… Да, так на него смотрел Йорвет. И как умело она копировала этот взгляд, как сильно она переняла черты лидера скоя’таэлей. Но она не поймёт, если Седрик расскажет причину пьянства — ещё слишком мала. Может, когда-нибудь…

***

      Седрик отключился очень быстро, пока Керо сидела на своей кровати и презрительно смотрела на этого падшего эльфа. Он был хорошим, правда. Добрый, справедливый, спокойный, умеющий учить, его было интересно слушать… Но как эльф — он оскорблял свой род.       — Почему не попросить эльфов из деревни вступить в наши ряды? — как-то спросила Керо Йорвета.       — Потому что они — жалкая пародия на Aen Seidhe, — выплюнул тот в ответ.       Только сейчас, смотря на этого пьяницу, который целовал стол и обнимал бутылку, девочка поняла истинный смысл тех слов. Эльфы в Биндюге были слишком нежными, слишком… очеловеченными. Когда Керо просто гуляла по деревне, живя в лесу, она этого не замечала. Но теперь, живя здесь с острой жаждой вернуться в отряд, она видела отличия и понимала всю ненависть Йорвета к этим созданиям. В корчме девочка часто видела эльфов, пьющих с людьми, зарабатывающих деньги в драке на кулаках с краснолюдами, падших эльфиек, уходящих во Флотзам зарабатывать телом. Такие же люди, только с острыми ушами.       «Ты на них совсем не похожа», — вспомнились слова Йорвета. Йорвет… Как он там? Как там мама? А Айлен? Этот вредный, противный эльф, но всё равно заботливый… по-своему. Седрик сказал, что нужно забыть о белках, но как? Может, её и изгнали, но душа раз за разом возвращалась в лес, к её родным, пусть и нелюбимым. И душа та требовала предупредить лидера о том, что сумасшедшая женщина хочет его найти.       На этот раз она сможет убежать — Седрик спит очень крепко. На дворе ночь, но она возьмёт с собой разные бомбы, которые Седрик брал в лес. Она и их научилась мастерить, но новые делать — нет времени и материалов.       Решив для себя всё, Керо вскочила с кровати и, взяв сумку пьяницы, набросала туда всё, что могло помочь отбиться от монстров и зверей, выбежала из дома и отправилась в лес. Сердце бешено заколотилось от мысли, что уже через час она вновь увидит Йорвета, маму и Киарана. Пусть лидер будет ругаться, пусть побьёт её и оторвёт уши — девочка готова была отдать всё, лишь бы вновь увидеть эти родные лица. А может, ей даже удастся уговорить командира вернуться? Она стала немного полезнее, научилась делать столько интересных вещей! А если Йорвет увидит перевязанные бинтами руки девочки, то поймёт, что с Седриком ей опасно находиться! Точно. У него не будет выбора, как оставить её в отряде.       Керо всё мечтала и мечтала, совсем забыв о безопасности. Но ей повезло — по дороге никого не встретила. Один раз услышала волчий вой и, помня учения эльфов, свернула с тропы и пошла другой дорогой. Оказавшись в родном лесу, девочка вдохнула свежего, ни с чем не сравнимого лесного воздуха. Как же он отличался от деревенского. Будучи заточенной в Биндюге, Керо больше не видела деревню такой красивой и интересной. Она была скучной! И каждый день был похож на предыдущий, но здесь не так. Лес. Такой родной. Такой знакомый. Девочка скучала по нему, тосковала, понимала, как же тяжело жить без него. Если Йорвет позволит ей вернуться, она никогда больше и шагу не сделает в Биндюгу! Хватит, насмотрелась. Было интересно лишь когда Керо сама шла туда и пребывала ровно столько, сколько ей самой хотелось, а не когда её заставляли там жить.       И вот, узнаваемая поляна! Та самая, где они с Йорветом провели так много времени вместе! Он продолжал сюда ходить — это видно по вытоптанной траве. Быть может, даже вспоминает её здесь! Сейчас его тут не было, что разумеется. Что эльфу здесь делать в час (а то и три) ночи? Сердце ребёнка затрепетало. Вот ещё полчаса и она увидит свои родные лица. Ускорила шаг. Практически побежала, но…       Она не могла пропустить эльфийскую деревню! Может, дорогу позабыть успела? Да нет, точно же! Вон та кроличья нора, в которую как-то провалилась Керо. Но… почему ничего нет? Словно, здесь никогда не было домов, костров, эльфов. Эта деревенька будто стёрлась с лица земли. Но такого не бывает! Если только… Они ушли?       Нет-нет-нет, как же так? Керо испуганно стала метаться из стороны в сторону, словно надеясь, что где-то осталось хоть какое-то доказательство того, что эльфы ещё здесь. Не мог Йорвет уйти, он же сам говорил, что рано им уходить! Но как объяснить, что Керо теперь стояла не в центре скрытой лесами деревеньки, а на пустой прогалине.       Она хотела кричать. Так, как умеет только она. Так, чтобы Йорвет услышал, пришёл и успокоил, что всё это ей просто снится. Но не успела и рта раскрыть, как услышала какое-то шевеление в лесу. Они здесь! Кто-то ещё остался. Керо едва заметно улыбнулась, готовая обнять кого бы то ни было, пусть даже злого Эелена. Вот только из-за деревьев вышли совсем не эльфы. Женщина? Да, та самая, которая верещала в корчме, что Йорвет жив. И она была не одна: с разных сторон, как муравьи, стали выползать вооруженные мужчины. И выглядели они не дружелюбно.       — А ты ещё кто такая? — словно гром в ночной тишине раздался голос одного из неизвестных. Керо резко повернулась и побежала прочь от незнакомцев, но услышала, как те бегут за ней.       — Стой! — подала голос женщина. — Мы не сделаем тебе ничего плохого!       Ага, конечно, так и поверила. На ходу девочка достала из сумки одну из прихваченных бомб и, развернувшись, только хотела метнуть в ноги преследователей, как её тут же кто-то впереди заточил в крепкие объятия, да так, что руками пошевелить не могла.       — Успокойся! — тряхнул её мужчина. — Тебе не рано ли в лесу одной-то гулять?       В ту же секунду к Керо подбежали ещё неизвестные, вперёд которых выступила женщина и присела перед Керо на корточки. У неё были светлые волосы до плеч, но страшное, изуродованное шрамами и морщинами лицо. Девочка невольно прижалась к держащему её незнакомцу, чтобы только быть подальше от этой страхолюдины.       — Не бойся, — попыталась сказать она мягко, но получилось как-то громко, в приказном тоне. — Ты откуда? Что ты здесь делаешь?       Керо испуганно огляделась. Нет, всё хорошо… Мужчины попрятали свои мечи и смотрели на неё с неким беспокойством. Правда, были среди них и явные недоброжелатели:       — Проверь её уши, может, беличья сука.       — Да не, деревенская она. Где ты видел, чтоб белки в таких милых платьях расхаживали? — «Как ты вовремя с нарядом, Седрик», — Малышка, не бойся. Потерялась?       — Да нормальные уши, человечьи. Ты из Флотзама?       Кажется, правда, они не хотели ничего дурного. Немного успокоившись, Керо стала догадываться, что женщина привела сюда воинов на поиски белок, а они… Возможно, Малена, скрываясь в толпе, слышала крики этой женщины в корчме и предупредила Йорвета. Вот он и ушёл. Так! Надо взять себя в руки и не показывать свою причастность к скоя’таэлям, а то пытать будут. Или убьют…       — Би-биндюги, — заикнулась она от страха, смотря то на женщину, то на мужчин.       — Что ты тут делаешь так поздно? — не без подозрения спросил один.       — Я… живу с Седриком. Охотником. Он уснул. А я ушла проверять наши капканы и… потерялась, — а что? Правдоподобно? Да. Вот её бомбочки будут доказательством.       — Глупенькая, тут очень опасно. Давай мы тебя проводим, хорошо? — предложила женщина, протянув Керо руку, а тот, который держал, отпустил её.       — Бьянка, а белки?       — Дальше идти всё равно опасно. Возьмём завтра остальных и пойдём на поиск вновь и… Ох, святая Милетэле! Что у тебя с руками?       Керо невольно спрятала свои забинтованные ладони за спину, хотела было запротестовать, но вовремя прикусила язык. Ей всё равно в лесу уже ничего не светит. Во тьме она не найдёт их следов. А вот утром, если Седрик будет продолжать спать, можно попытаться отыскать белок и предупредить об этой сумасшедшей. А Бьянка тем временем мягко взяла Керо за руку и повела к Биндюге. Керо последний раз обернулась на место, где выросла и всхлипнула. Как же так? Она даже не успела попрощаться со своей эльфийской деревней, а её уже нет…       В доме Седрика Керо не могла уснуть, но проплакала всю ночь, убиваясь по месту, где выросла, и по родным лицам.

***

      Но Седрик проснулся слишком рано, чтобы Керо выполнила задуманное. Что ж, пусть так. Всё равно утром она чувствовала себя разбитой, и только сейчас пришёл сон. Но эльф не позволил ей спать, а повёл с собой в лес за добычей.       Прошло ещё несколько дней в работе, в учениях, и каждый раз Керо не удавалось убежать от зоркого Седрика. Он словно чувствовал, что она хотела удрать, и каждый раз, когда напивался, подмешивал ей в еду снотворное. Один раз она так и уснула у порога дома, но утром охотник не стал задавать лишних вопросов — он всё знал.       В деревне становилось неспокойно. Тех самых циркачей уличили в воровстве, и на их представления больше никто не приходил. Только дети, включая Керо, но у тех нечего было брать. Кажется, сегодня они должны были уезжать, и девочка очень просила Седрика оставить её дома, дабы она присутствовала на последнем их представлении, но эльф был непоколебим.       Сегодня на него Керо разозлилась сильнее обычного — ведь циркачи особенно полюбили её! Она была единственной, кто посещал почти каждое их представление. Фокусник и танцоры будто делали представления ей одной, и даже пытались говорить, задавая разные вопросы о её семье, но тут подоспел Седрик и грубо увёл ребёнка. Дурак! Они же были такими хорошими, мужчины так мило выглядели, располагали к себе! И чего эльф их так невзлюбил?       — Давно пора им было валить, — неестественно грубо ответил вечером Седрик. Взял ту за руку и повёл в лес.       Руки с того времени заметно зажили, но вот только кожа кистей была заметно белее, а где-то были неестественные впалые узоры после ожогов, которые лишь уродовали руки. Седрик отмахивался, мол, эти шрамы пройдут.       — Иди проверь капканы, а я пока эти тушки высвобожу, — сказал охотник, наклоняясь к волчьему трупу, попавшему в ловушку.       Не понравился ей этот приказной тон, но делать нечего. Лучше работа, чем смерть от скуки. Керо не спешим шагом добралась до указанных капканов и поморщилась. Рядом с ними лежали несколько трупов утопцев и одна пиявка. Странно, что она тут оказалась — уж больно далеко от их места обитания. К монстрам Седрик настрого приказал девочке не прикасаться, и она хотела уже было предупредить его, что зверей поубивали эти твари и сами померли от эльфийского сооружения, но едва заметный звук флейты заставил её пойти совсем в другую сторону.       Нет, это была не флейта Йорвета — уж ту она ни с чем не перепутает. Но эта флейта принадлежала циркачам! Как повезло! Они выехали из Биндюги и сейчас, какое совпадение, ехали по дороге, что была недалеко от Керо. Они добрые, пусть покажут пару фокусов на прощание, а она отблагодарит их за те счастливые минуты, которые они ей подарили.       Плюнув на трупы и на то, что вечерело, девочка побежала на звук дивного инструмента, а вскоре услышала усталый топот копыт двух лошадей, которые тащили на себе эту волшебную разноцветную кибитку. Даже сейчас, когда солнце почти скрылось за кронами деревьев, она выглядела как радуга, мерцая самыми разными цветами благодаря украшениям из ткани и цветных полупрозрачных стекляшек.       Кучером был один из танцоров, а мелодия музыкального инструмента доносилась изнутри.       — Здравствуйте! — радостно выбежала из леса девочка, размахивая рукой.       Мужчина, правящий поводами резко потянул их на себя, останавливая лошадей, и стал озираться по сторонам, но, увидев ребёнка, успокоился.       — Тьфу, курва! Солнышко, я уж думал вампир какой. Поздно уже, чего не дома?       — Бонька, чо встал? — послышался голос внутри кибитки, а позже выглянула голова фокусника. — Ой, ты же эта, которая тама была!       — Да, я хотела попрощаться с вами, — улыбнулась Керо и подошла ближе к фокуснику. Тот и двое других танцоров спрыгнули с телеги и с улыбкой смотрели на девочку. — И попросить хотела показать ещё чего-нибудь интересного!       — Ты одна тута шоль? — как-то странно спросил кучер.       — Нет, Седрик недалеко, но он будет ругаться, что я убежала. Так что, если у вас есть минутка, может, покажете чего-нибудь интересное? Как тогда, с голубем!       Четверо мужчин переглянулись и уж больно лучезарно заулыбались. Фокусник подошёл к Керо ближе, приобнял за спину, тихо приговаривая: «Покажем-покажем. Всё, для нашей самой ярой поклонницы», — при этом подводя к кибитке. Керо была уверена, что там ей покажут такие чудеса, которых не были достойны обычные зрители. Да вся их повозка была одним сплошным чудом, что же тогда внутри?       Но вот сердце предостерегающе ёкнуло, когда рука одного из танцоров легла на ягодицу девочки; второй и третий мужчины подошли к ней по бокам, будто закрывая пути к отступлению, а четвертый пошёл сзади, неприятно положив широкую ладонь на её голову. Нет, что-то не то. Эти прикосновения были неправильными, для ничего не понимающего и не знающего ребёнка они были противоестественными. Это странно, неприятно. Керо резко обернулась, хотела отойти, чтобы циркачи дали ей свободное пространство, но в эту секунду фокусник поднял её на руки и запрыгнул в телегу, а за ним вошли ещё двое.       Нет, внутри было не так волшебно. Сырой, почти прогнивший деревянный пол, в углу неаккуратно были скинуты все музыкальные инструменты, волшебные вещи фокусника, одежды… В тот же угол полетела новая одежда. Как оказалось, пока она осматривалась, один из танцоров снял свой камзол, смотря на Керо глазами хищника. Она не сразу заметила, как неправильные прикосновения продолжались — остальные двое больно начали сжимать грудь и неприятно гладить тело.       Нет! Что-то не так, что-то неправильно! Нельзя так делать, они что-то хотят, что-то противное! Добродушные взгляды мужчин превратились в глаза неведомых для Керо ранее монстров — мужиков, горящих похотью и желанием.       — Мне её оставьте, мужики! — раздался голос кучера снаружи.       Кибитка двинулась.       — Седрик!

***

      Услышав крик девочки эльф не задумываясь бросил всё и побежал, попутно доставая лук и готовя стрелу. Вроде всё просчитал, не должно было быть монстров по близости — лес не был бы таким спокойным, но отчего-то она кричала, да так, что кровь стыла в жилах от испуга за неё.       В том месте, куда её послал эльф, было пусто, только трупы тварей, но они были старыми, а поблизости монстров он не слышал. Вопль девочки был единственным, оттого ему пришлось бежать наугад. То, что он доносился с дороги — это точно. И когда Седрик оказался на ней, то увидел лишь следы копыт и колёс. Телега? Следы свежие. По направлению копыт он побежал вперёд, отдаляясь от деревни.       Немного отбежав, охотник увидел новые следы, которые пришли из леса. Это была её маленькая ножка! Судя по тому, что в одном месте было слишком много копыт — лошади остановились, а вот ножки Керо вели к телеге, где и пропали. Не трудно догадаться, что с ней произошло. Эльф побежал вновь.       Сколько он выслеживал — не знал, но всё-таки нагнал телегу, точнее, тех самых циркачей. Керо была внутри — он в этом уверен, но… Если выпустит стрелу, то может задеть её — ведь не видит, что скрывалось за шатром. А если обогнет кибитку и убьёт кучера — где гарантии, что похитители не воспользуются ребёнком как щитом? Сколько там было этих незнакомцев? Кажется, четверо. Рискованно. Седрику не справиться — он умел оценить силы. Броситься сейчас вызволять её — пойти на самоубийство и, возможно, дабы циркачей больше никто не преследовал, они зарубят Керо и выбросят. Он безумно боялся за её жизнь, чтобы вот так атаковать. В нём не было того бесстрашия, которое присуще тому же Йорвету. Всегда думал о последствиях. И сейчас они могли быть очень страшными.       Нужна помощь. Но и медлить эльф не мог… Кибитка удалялась, он не слышал криков девочки. Быть может, она уже мертва?

***

      Йорвет обходил спавших воинов, которые только-только залечили свои раны после битвы с эндриагами. Дела обстояли куда лучше, чем он ожидал. Эльф привык видеть в новых и молодых воителях детей, которым далеко до тех бойцов, что были с ним с самого начала. Но сегодня он понял, как ошибся. Давно ли эти спящие юнцы возле деревьев обучались у старших стрельбе из лука? Сегодня они показали себя великолепными лучниками. Безусловно, были смерти, но Йорвет и четверти своих бойцов не потерял. Хотя, они ещё не пришли на нужное место. Много времени было потрачено на то, чтобы уничтожить все свои следы в лесу у Биндюги, а в пути они были лишь последние пару дней. Три сотни эльфов требовали внимания лидера — отстал ли кто, есть ли в округе опасность, женщинам нужно время, чтобы развести костры, приготовить еду, а мужчинам — её поймать. До этой чащи они бы дошли за несколько часов, а тут… Да и битва была не одна за эти два дня.       Половина бойцов была отослана в патрули и на проверку дальше лежащих земель, но всё равно было слишком тесно. Йорвету то и дело приходилось смотреть под ноги, чтобы не наступить на чью-то руку или ногу. Вроде все спали, пора и ему… Ан нет.       — Айлен, в чём дело? — строго спросил командир, заметив, как парень сидел возле дерева и смотрел куда-то в даль. — Если не спится, могу послать работать.       — Нет, простите, командир, — затараторил эльф и поторопился лечь на землю, изображая усталость и зевок.       Йорвет понимал причину его бодрствования. Уже не первый раз он замечал, как мальчишка скучает по Керо, чем очень удивил лидера. Мог ли он когда-нибудь представить, что Айлен так привязался к девочке? Ну да, ругался с ней, издевался, но, пожалуй, такая у них была странная, но дружба. Как Керо — неизвестно, но сын Даниль явно тосковал по ней сильнее, чем кто-либо из других детей.       Надо бы как-то утешить мальца. Отец не придавал значение печалям сына, мать и сама по сей день пребывала в горе, а другие не разделяли его страданий. Тихонько подойдя к мальчику со спины, Йорвет опустился перед ним на корточки и, тяжело вздохнув, прошептал едва слышно:       — Керо сейчас в безопасности, а твоя семья — нет. Подумай, кому нужнее твои переживания.       Айлен чуть повернул голову в сторону лидера и встретился с такой же печалью, которая съедала и его, вот только горе старшего эльфа было хорошо скрыто. Кажется, Айлен всё понял, сделав вид суровости, каким обладал его отец, и кивнул:       — Да. Прости, Йорвет.       Удовлетворившись его словами, одноглазый поднялся на ноги и последний раз осмотрел воинов. Много новеньких… Больше половины. От той сотни, которых Йорвет привёл когда-то в Верген, осталось пятьдесят бойцов, самых родных и самых сильных. Наверняка они пойдут на Саскию в первых рядах. И умрут великой славной смертью за свою честь и честь своего командира. И Йорвет должен будет полечь вместе с ними. Всё ради мести.       Эльф хотел выйти из этой толпы и лечь спать поодаль от них, но он резко обернулся на крики патрульных, что мчались во временный лагерь:       — Йорвет! Беда!       На эти крики проснулись все. Они вскочили на ноги, доставая клинки и луки, а лидер же стал пробираться через толпу, дабы первым поприветствовать патрульных. Вскоре появились они во главе с Элеасом.       — Керо похитили! — закричал он, не добежав до командира.       Сразу после этих слов в глазу мужчины в секунду потемнело, а реальность стала будто бы сном — потерялась; и всё, что было — это страшные слова Элеаса. Вслед за патрульными бежал запыхавшийся, будто загнанный конь, Седрик. Увидев Йорвета, старик упал на ноги и, тяжело дыша, пытался говорить, но из горла вырывались лишь хрипы. Поразительно, что он вообще сумел добраться до сюда с самой Биндюги. Более того удивительно, что после такого забега он вообще был жив. Эльф эльфом, но старик стариком.       — Что с ней? — злобно рявкнул Айлен, выходя чуть ли не к самому лидеру. Да Йорвет сам хотел было обрушить свой гнев на Седрика. Какого чёрта?! Ему доверили человеческого ребёнка, а он, и месяца не прошло, её потерял?!       — Её забрали… Они приезжали в деревню под видом циркачей…       Большего Йорвету знать было не нужно. Он сразу вспомнил о словах Малены, когда та рассказывала, что с появлением незнакомцев стали пропадать женщины, и эльф вновь почувствовал, как ушла земля из-под ног.       — Они уехали на север… — последнее, что прошептал старик, теряя сознание.       — Моя доченька! — закричала позади Даниль, подойдя к Йорвету и, схватив его за кольчугу, упала перед ним на колени. — Умоляю, отпустите меня к ней!       Дура. Неужели думает, что Йорвет оставит свою воспитанницу в опасности? Он грубо оторвал от себя эльфийку и, достав один из клинков, быстрым шагом пошёл в лес, откуда пришёл патруль:       — Киаран, остаёшься здесь. Элеас, выбери воинов, и отправляйтесь за мной!       Он не стал дожидаться эльфов. Если учесть, как далеко Биндюга и как далеко сейчас удалялись циркачи, времени было катастрофически мало. Чудо будет, если Йорвет настигнет её живой. В худшем случае… Его ярость обрушится не только на тех, кто посмел притронуться к его ребёнку, но и на саму Биндюгу. Если Керо мертва, от деревни уже завтра останется лишь пепелище, а Седрику он пророчил жить не больше суток.       Глупый старик! Как он мог потерять её? Почему не остался биться за неё, а побежал искать помощи у белок? Ну подожди, приблуда dh’oine, как только Керо будет в безопасности, ты так просто не отделаешься. Йорвет был зол не только на него, но и на себя. Столько лет он отказывался отдавать Керо кому-то ещё, а тут, видите ли, стоило ей узнать правду о себе, притащить одного чужака, так он сразу от неё избавился, думая, что так будет лучше. Для кого? Она росла в лесах, далеко от подлости и жестокости людей. Неудивительно, что она могла доверять им. Стоило отдать её Седрику лишь на пару дней! Вон она как умоляла не бросать её и клялась быть послушной. Этого страха было бы достаточно, но нет. Йорвет пошёл на поводу неразумных доводов своих бойцов, думая, что так будет лучше. Не для неё, а для его бойцов. Вот только потеряв Керо, эльфы тоже заметили её отсутствие. Кто-то больше, кто-то меньше. А кто-то, кто ненавидел малышку раньше, теперь проявлял сильную тоску по ней, как, например, Айлен.       Несмотря на то, что Элеас быстро справился со своим заданием, воины не могли догнать своего командира — так быстро бежал Йорвет. Бежал, игнорируя усталость после походов и битв. Страх заставлял мчаться быстрее, стук сердца заглушал мысли о болях в ногах. Несмотря на то, что прошёл час, два… Бежать, вперёд, за ней. Только бы ничего не случилось! Но как бы Йорвет ни хотел, он знал, что его мольбы не будут услышаны — слишком много времени прошло: пока Седрик добрался до сюда, пока они бегут обратно.       — Не отстаём! — время от времени кричал Элеас бойцам.       Кажется, кто-то стал сильно терять темп. Молодые были быстры, но не так выносливы, как старшие. Глупый Элеас! Мог бы взять других, постарше! Хотя, они нужны в лагере… Неважно! Йорвет бы взял всех ради Керо, но похитителей было четверо… Он бы и один справился.       Кажется, даже сам Элеас стал отставать — Йорвет перестал слышать шаги своих воинов, но и это не важно! Он выбежал на дорогу и только тогда остановился. Следов никаких нет. Только пробегающие мимо звери да монстры. Значит, они обогнали похитителей. Не дожидаясь остальных и не доложив о ситуации, Йорвет побежал обратно по дороге. Значит, dh’oine сделали привал, вот только… Лишь бы они просто жрали у костра.       Но нет. Впереди Йорвет увидел телегу, недалеко к дереву были привязаны две лошади, а костров, вокруг которых бы сидели циркачи, не было. Значит, они внутри кибитки.       — Нелюди! — завопил кто-то сбоку. Йорвет обернулся: из кустов выбежал полуголый человек. Видимо, он увидел отряд Элеаса в лесу, или кто-то хотел выстрелить в мужчину, но промазал. Ничего, Йорвет такой ошибки не совершит: — Нелю!..       Этот циркач упал замертво, даже не добежав до телеги. Лошади, почуяв кровь, встали на дабы, забеспокоились, попытались вырваться, но вместо этого лишь раскачивали дерево. А из кибитки в эту секунду выскочили трое оставшихся мужчин со спущенными штанами. Увидев, как они убегают, одноглазый обронил свой лук, хотя мог бы их пристрелить. Но… он не понаслышке знал, зачем мужчинам спускать штаны. Уж явно не нужду справлять в телеге.       «Нет… Нет…», — мысленно молился он, переходя на медленный шаг. Плевать было на бегущих, он молился, лишь бы внутри была не Керо. Но… едва слышались всхлипы знакомого, дорогого голоса. Сколько он успокаивал свою девочку, и эти всхлипы ни с кем не перепутает. Вот он обошёл телегу и дрожащей рукой отодвинул края навеса. Так и замер, распахнув свой единственный глаз, не веря, что это зажатое в углу существо — его Керо.       Маленькая, сейчас, свернувшись в позу эмбриона, она выглядела ещё меньше. Плакала, дрожала, а обнажённое тело покрывали синяки от явных ударов кулаками и грубых пальцев. Пол, на котором она свернулась, был весь мокрый от крови и от естественных выделений, и ножки были измазаны тем же… Сколько было здесь крови. Керо не просто насиловали, над ней издевались, пользуясь всем её женским телом. Лицо было прикрыто ладонями, она не видела, что пришла подмога.       Йорвет с легкостью запрыгнул в телегу, но не решился коснуться маленького тела, будто его прикосновение лишь усилит боль.       — Керо, — Йорвет и сам боялся. Непонятно чего, ведь всё страшное уже случилось, но его трясло от ненависти к людям; от ненависти к себе за то, что опоздал; за то, что отдал её. Девочка будто не услышала своё имя. — Моя маленькая…       Эльф коснулся её плеча, но девочка выдала неожиданную для него реакцию — вскрикнув, она проскользнула по мокрому полу к самой стенке от эльфа. Подняла лицо, но будто не узнавала его, не видела, а Йорвет ужаснулся. Это милое личико… Оно ли принадлежало его воспитаннице? Изуродованное ударами кулаков и кровью, рот был красным, но не от избиения, а от… того, что его растягивали, входили в него…       — Керо, это я… — вновь едва слышно прошептал Йорвет, протягивая к ней свою руку. Она смотрела на него пустыми, наполненными слезами глазами, и, кажется, через какое-то время, стала признавать, пока эльф терпеливо ждал.       — Командир, отдай приказ! — услышал лидер белок яростный шёпот Айлена.       Командир был настолько шокирован видом ребёнка, что не заметил, как сзади на неё с тем же шоком смотрел отряд. И пока все пребывали в ужасе от увиденного, молодого эльфа обуревала дикая, сравни со звериной, ненависть. Его голос и чувства быстро передались остальным. Когда Йорвет обернулся, то встретился с желающими кровавой мести эльфами.       — Найдите и приведите ко мне. Живыми.       Айлен был недоволен этим приказом, но первый побежал выполнять его. Прости, Айлен, но ты слишком молод. Ты ещё не знаешь, что такое настоящая месть. А Йорвет знал. Они заплатят за каждый синяк на этом теле, за каждое проникновение в её маленькое тельце, за каждую ссадину.       Лишь когда воины убежали, Керо неуверенно потянула руку к Йорвету и тут же поморщилась от боли. Маленькая… Его маленькая девочка. Командир белок скривился от ненависти, смешанной с глубокой нежностью и жалостью к этому существу. Он поднялся, взял её на руки и спрыгнул с повозки. Бедняжка… Она так сильно дрожала, тело было ледяным. В свете луны эльф замечал всё больше отметин на её теле. За что? Она ведь всего лишь ребёнок! Неужели этим ублюдкам было мало взрослых женщин?!       — Я тебя больше никогда не покину, — заботливо прошептал Йорвет, но Керо вновь будто не слышала. Ему казалось, что в голове она вновь и вновь продолжает переживать эти страшные события последних часов. Эта рана была страшнее любой телесной. Она не сможет зажить ни через недели, ни через месяц, и даже нескольких лет может быть слишком мало.       «Моя Керо».

***

      Первую половину ночи лес слушал крики маленькой девочки. Но вторую он слушал вопли трёх мужчин. Пока Элеас нёс малышку к временному лагерю, Йорвет лично следил за казнью ублюдков. Палачами были все — от молодого Айлена, который яростнее всех мстил за подругу, до старого лидера. Он умел убивать медленно, в течение нескольких часов, а то и суток. И этим dh’oine не позволял терять сознание до тех пор, пока не наступил полдень. Они скончались от мучений, а не от нанесённых ран.       В будущем, идущие путники будут натыкаться на человеческие останки: куски кожи, фаланги пальцев, по кусочкам порезанные части рук и ног, а в конце, у самой Биндюги, их встретят измученные пытками три пожранные муравьями головы, насаженные на кол. Об одном жалел Йорвет — четвертый умер слишком лёгкой смертью.