Лисья дочка

      Вечером Керо вели до самых ворот, не обращая внимания на её хромоту, усталость и голод. Впереди всех шла Саския, а бельчиху окружали пять солдат. За воротами её уже оставили одну. Прежде чем уйти глубже в лес, девушка тщательно запутала следы (на всякий случай), хорошенько проверила, следят ли за ней, и только ближе к рассвету уверенно пошла в ближайший лагерь. Была мысль оставить это дело, завалиться под каким-нибудь дубом, и пусть её сами найдут. Холодно, больно, голодно. Такой истощенной она себя никогда не чувствовала, и если раньше свежесть леса даровала хоть какую-нибудь силу после смердящей тюрьмы, то теперь она приносила лишь холод, а леденящие порывы ветра так и намеревались опрокинуть Керо. Вроде середина осени, но зима, судя по ощущениям, должна прийти раньше обычного.       Честно, идти в лагерь было страшно. Да, она обязана рассказать эльфам о словах Саскии. Но было понимание, что план сорвался из-за неё. И скоя’таэли это знали. Они не простят такой ошибки, уж точно не сейчас. Но она продолжала гнать себя вперёд. Нужно дойти хоть до какого-нибудь лагеря, встретить хоть какого-нибудь нелюдя.       И её молитвы были услышаны.       — Керо! — девушка настолько устала, что уже давно отключила слух и внимательность, и потому Киаран её напугал своим неожиданным голосом. Но испуг сошёл моментально, стоило сильным рукам эльфа заключить девушку в объятия. — Неужели сбежала? Ты как? За тобой кто-нибудь гонится?       — Они отпустили меня, — устало выдохнула бельчиха в грудь друга. — Мне нужен Йорвет, я должна ему всё рассказать.       — Конечно! Сигрен, Майол, проверьте окрестности!       Девушка не заметила, что Киаран был с кем-то. Быть может, в патруль уходили или на охоту? Да какая разница? Главное, вот он! Родной и добрый друг, который поможет, накормит, обогреет. Как же Керо по нему соскучилась. Сама того не осознавая, она заключила его в крепкие объятия и вжалась в родное тело названного старшего брата.

***

      Киаран понёс её на руках в свой лагерь, а за Йорветом послал одного из бойцов. Её немедленно уложили у костра, где женщины уже готовили завтрак. Они накормили бывшую заключенную вчерашними остатками, а одна из эльфиек стала обтирать пахучими мазями синяки и ссадины. Хоть было больно, но стало так тепло и сытно, что Керо начала медленно проваливаться в сон. Такой мертвецкий сон, из которого выходить было очень неприятно, особенно под голоса окружающих девушку эльфов. Она долго и упорно пыталась уснуть вновь, после чего опять просыпалась. И так два раза, пока из сна её не начало выводить неаккуратное поглаживание по голове.       Рукой вслепую нащупала чью-то ногу и сжала ткань штанов в кулачок.       — Проснулась? — прошептал Йорвет. Услышав его голос, девушка тут же распахнула глаза и попыталась подняться, но резкое движение отдалось болью в руках, да и мужская ладонь, лёгшая на плечо Керо, заставила опуститься обратно. — Лежи.       Этому командному голосу нельзя было противиться, но как же хотелось взглянуть на его лицо и увидеть в нём эмоцию, которую сейчас испытывал лидер. Он был зол? Рад? Непонятно. А на улице уже вечерело. В лагере Киарана почти никого не было кроме женщин. Видать, на охоту ушли. Проклятье! Керо со своим сном потратила почти сутки!       Девушка не стала ходить вокруг да около и немедленно начала рассказывать всё то, что случилось после её поимки, пока рука эльфа продолжала гладить девичью голову. Йорвет слушал молча, не перебивал, а Керо боковым зрением заметила, что их стали окружать знакомые эльфы. Они смотрели на неё и молча слушали. Вон Киаран появился, а вот Элеас выглядывал из-за плеча одного из новеньких.       — ...Просила передать, что даёт нам неделю на уход, — закончила рассказ Керо. — А потом будет сама нас отсюда выгонять, — она была права, думая, что все будут обвинять её в провале. Вон сколько рассерженных глаз уставилось. Девушке же пришлось молча всё это проглатывать. — Йорвет, что будем делать?       — Отдыхай, — строго приказал он. — А на рассвете я возложу на тебя ответственное задание, — она вновь предприняла попытку подняться, чтобы посмотреть на него. Теперь даже рука не смогла остановить. Эльф был мрачен и смотрел куда-то сквозь своих воинов, стоящих напротив. — Мы потратим эту неделю на создание всевозможных ловушек и капканов на дракона.       Среди скоя’таэлей прошёл недовольный ропот и бормотание, но Йорвет на то внимания не обратил. Кажется, он ещё во время рассказа начал всё обдумывать и придумывать. Значит, будет идти на дракона? Хорошо. Керо готова сделать всё, что от неё зависит. Даже сейчас, пока его рука покоилась на её макушке, представляла размеры дракона, старалась в этом образе найти слабые места, думать над тем, как бы подбить крылья...       Йорвет будто ощутил эту бурную деятельность и больно надавил Керо на голову, призывая вновь лечь.       — Ложись спать. Завтра мы с Исенгримом и Яевинном придём за тобой.       Но не успел эльф подняться на ноги, как Керо резко схватила его за руку и притянула к себе, будто боялась, что это всё сон, и что она до сих пор в камере, а когда увидит своего командира — неизвестно. Йорвет встретил этот жест недовольным взглядом. Злился... Керо была уверена, он злился на неё за провал.       — Пожалуйста, побудь со мной ещё чуть-чуть, — взмолилась она.       — Для тебя это, что, всё ещё игрушки? — сквозь зубы прошипел эльф. Такого настроя от него никто не ожидал, отчего девушка немедленно отпустила ладонь. Она и не знала, что настолько злится. — Тебе не пять лет, чтобы я нянчился с тобой.       Накер болотный! Керо одарила командира злобным взглядом и с девичьим «хм!» легла так, чтобы не видеть его глаза. Уж мог бы и побеспокоиться для приличия. Командир таки поднялся на ноги и быстрым шагом подошёл сначала к Киарану и Элеасу, а потом скрылся в вечернем лесу.

***

      Конечно Йорвет беспокоился за неё! Да стоило ему услышать, что его Керо появилась в лесу, он стрелой помчался в лагерь Киарана, где со злостью взглянул на девушку. О нет, злился не на неё, а на того, кто осмелился рассечь её губу, наставить синяки и ссадины. Сама она уже спала у костра в окружении женщин. На Йорвета набросились воины с требованием разбудить девочку.       — Ну, так что там произошло-то? Нам надо знать!       Йорвет ответил отказом, ссылаясь, что её ум должен быть ясным, прежде чем рассказывать о случившемся.       — Из-за её глупости наш план пошёл псу под хвост! А ты её ещё жалеешь!       Но и тут лидер знал, что ответить. А где доказательства, что следили за Керо? Быть может, Полоски как раз решили, что если Геральт найдёт бандитов (одноглазый таки узнал, что делал ведьмак в лесу), то они будут ему поддержкой. На это заявление скоя’таэли заткнулись, а Йорвет присел около девушки и, гладя её по голове, размышлял о том, кто осмелился покуситься на её лицо. Саския? Нет, она бы руки марать не стала. Женщина Роше? Вполне возможно. У неё больше причин измываться над плененной, чем у кого-либо.       За это время к нему пару раз приходили эльфы с докладами, Айлен один раз осмелился уйти с того лагеря, на что получил от Йорвета такую взбучку, что даже Керо проснулась, но потом сразу же уснула. Приходил Исенгрим, и два командира просто смотрели: одноглазый на второго лидера, а тот задумчиво пробегал взглядом по девушке.       Йорвет погрузился в думы. Если Саския погналась бы за Керо или на поиски эльфов, бельчиха бы об этом сразу известила Киарана. Такого не было, значит, у них есть время. Но сколько? Или... может, она просто сбежала? Нет. Если Киаран когда-то не смог сбежать с обычной барки, то Керо из центра города тем более. Скорее всего, её отпустили. Или ведьмак помог. Но это лишь догадки. Надо ждать, когда она проснётся.       Йорвет продолжал её гладить днём, вечером. Он отказывался от еды, просто смотрел на покалеченное лицо своей Керо и закипал от ярости. Он четвертует каждого, кто прикасался к её коже. Она неприкосновенна! Принадлежит только ему! И с чего бы эти мысли?.. Йорвет не задавался этим вопросом, а просто продолжал ревностно оберегать её сон и шикать на каждого, кто проходил мимо и громко разговаривал. Пусть думают, что хотят.       И вот она проснулась. Йорвет выслушал девушку и мысленно усмехнулся. Дура — Саския сама себе подписала смертный приговор. Благодаря умам Керо и Исенгрима, скоя’таэли смогут весь лес напичкать столькими ловушками! Но завтра... Она слишком устала. Даже сон и еда не привели девушку в форму. Эльф смотрел на то, как губа из-за ссадин изредка подрагивает, как Керо коверкает слова из-за болезненных ощущений, и опять злился. Пусть вместе с Саскией в бой пойдут Полоски. Саскию Йорвет оставит на десерт, а вот Бьянку он уничтожит первой. Не-е-ет... Прострелит ей ноги, а когда всё закончится, устроит ей такие пытки, какие той даже не снились.       И в мыслях о жаркой мести он ушёл. Думал только об этом и потому не мог показать Керо, как он по ней скучал. Скучал же. Боялся. И был искренне счастлив, что девчонка теперь рядом и под боком.

***

      Лагерь Йорвета ещё не успел толком проснуться, как Керо уже была тут. Сам он не знал — спал среди толпы, а проснулся от того, что на девушку обрушился чей-то женский недовольный голос. Это была Тарувьель, которая смела пользоваться тем, что все спят, отчитывала Керо за промашку. «Ну же, где твой запал сейчас? — усмехался мысленно командир, смотря на воспитанницу. — Или ты только со мной там смеешь разговаривать?»       Но с другой стороны, нечего мелкому воину скалиться на ту, кто выше по званию. Йорвет уже было поторопился показать, что давно не спит и всё слышит, но в эту же секунду к Тарувьель подошёл Айлен и что-то на пониженных тонах стал объяснять. Вот кого жизнь ничему не учит. Эльфийка теряла терпение, о чём показывали вздутые вены на висках, но под шум проснулся Эелен, одним взглядом прогнал молодёжь и сам вступил в словесную схватку с женщиной. Ладно уж, этот и без Йорвета справится.       Командир же позволил себе еще некоторое время поваляться, послушать спор старших. После чего лениво поднялся и пошёл на поиски Керо. Время ещё до пробуждения было, надо бы поинтересоваться о её здоровье. Да и не нравилось ему, что эта парочка ушла в лес. Нечего им вдвоём тут делать. Опасно же...       А встретил их у реки, где Айлен крепко обнимал «сестру» и смеялся, а Керо, пытаясь его ударить, вырывалась.       — Айлен, собери охотничьи патрули, — без каких-то введений сразу приказал старший. Новоиспеченный воин отскочил от девушки и, едва заметно кивнув, побежал обратно в лагерь, бросив мимолетный улыбчивый взгляд подруге.       — Что опять-то такой недовольный? — буркнула Керо, оставшись с ним один на один. Командир усмехнулся и вальяжно стал подходить к девушке. — Выспалась я! Не надо меня обратно укладывать!       — А с Тарувьель ты была скромнее, — как бы невзначай заметил тот. О, как сразу покраснела да взгляд отвела. — Что же так?       — Она мне просто слово не давала вставить, — пробубнила девушка себе под нос.       — Вот как? Обычно наоборот...       — Что ты такой нервный с утра? На меня злишься? Как и все? Считаешь, что из-за меня весь план провалился? Ну прости! Что мне ещё сделать, чтобы вы на меня перестали так смотреть? — один шаг. Слишком близко, слишком злой. Керо отступила к реке. — Знаешь, как мне было тяжело? Неужели так трудно найти хоть одно ласковое слово? — совсем близко. Керо сделала шаг назад, наступила пяткой на камень, он покатился, она стала падать... Но Йорвет успел схватить её за талию и прижать к себе, а свободной рукой вжал девичью голову в свою грудь. Глупая. Конечно, молодец. Конечно, знал.       — Неуклюжая, — усмехнулся он над её макушкой. В отличие от ситуации с Айленом, Керо сейчас не стала пытаться вырваться. Напротив, обняла его так крепко, как только могла.       — Сам такой, — пробубнила девушка.       Они так ещё долго простояли. Достаточно, чтобы Керо стала уставать, но Йорвет её всё равно не отпускал. Зачем? Через неделю он может умереть, и кто тогда вместо него будет так обнимать девушку? Она что-то там щебетала о плане и о ловушках, о сборе командиров, но Йорвет не слушал, а она, поняв это, просто довольствовалась его горячим телом в это холодное утро.       И всё бы ничего, но её руки стали скользить с его груди куда-то вниз, медленно и робко. Это было ново, Керо никогда не делала столь странных жестов, но Йорвет не останавливал её, дабы удовлетворить своё любопытство. Ладони остановились на его талии, но не обнимали, а просто лежали. Ненавязчиво, едва ощутимо. Нельзя сказать, что ему было противно, но как-то странно. Чего она там нахваталась в городе?       Отстранившись, он заглянул в её лицо. Интересно. Керо не поднимала на него глаза, смотрела в ноги, был заметен румянец. Она смущена своим же жестом? Скорее всего, так как стоило Йорвету взглянуть на неё, пытаться изучить, как руки вернулись обратно на его грудь в уверенном объятии.       — Идём, — Йорвет решил, что лучше сделать вид, что он ничего не заметил. Устала, бедняжка. — Разбудим остальных.       — Угу, — кивнув, девушка нехотя отпустила Йорвета и пропустила его вперёд. — Я уже подумала над некоторыми вариантами.       — Это ты так отдыхала?       — Мне ночью не спалось!       — Если я увижу с твоей стороны хоть один зевок — пожалеешь, что в тюрьме не осталась.       — Уже жалею, — фыркнула девушка и улыбнулась, услышав смешок от Йорвета.

***

      А потом начались тяжелые будни. Работали все, больше всего старались старшие. Керо ближе познакомилась с Исенгримом. Надо признать, интересный эльф, несмотря на его отношение к ней. Он не был асом в ловушках, но он вносил замечательные предложения по поводу их улучшения или места установки. Как правило, пару оставляли наедине в центре лагеря, где они обсуждали, что бы такого ещё приготовить.       — Я думала, что неплохо было бы как-то её крылья обездвижить, — издалека начала девушка. — Сверху она нам больше проблем доставит, но вот обычными стрелами её крылья не изранишь.       — И что надумала?       — Меня в детстве один эльф взрывающимся бомбам научил. Можно к наконечникам стрел приделать маленькие бомбочки. Пускать их в крылья, те будут взрываться.       — А чем предложишь наполнить?       — Обычно я использую кровь пиявок, но для дракона это будет слишком слабым ядом.       — Хорошо. О ядах не беспокойся, я соображу что-нибудь. Если нам удастся «опустить» Саскию, то я предлагаю немедленно подумать о пасти.       — Связать рот — это, конечно, замечательно, но мы не сможем. Она будет крутиться, огнём плеваться...       — А нам не нужно будет подходить близко. Воспользуемся твоей затеей с бомбочками и скинем на её голову мешок с какой-нибудь клеящейся смесью.       И вот так у них проходило время. Кто-то что-то предлагал, другой улучшал. Потом идеи обговаривались с остальными, и если всё было хорошо, то немедленно отправлялись группы эльфов на сборы нужных ингредиентов. Исенгрим был замечательным. Он даже не упускал возможности чему-то научить молодой ум, не скупался на слова, если девушка интересовалась той или иной вещью. Но он был строг и не терпел, когда к нему обращались без уважения. Керо показалось, или она тоже ему понравилась? По крайней мере неприятных взглядов он в неё бросал меньше.       Но вот было кое-что, что не ускользнуло от внимания и слуха бельчихи. Яевинн. Когда рядом не было Йорвета или приближенных к нему членов отряда, Яевинн красноречиво пытался отговорить своего товарища от битвы с драконом. И дело было не в трусости. Отчего-то Керо была уверена, что страх — это последнее, в чём можно было упрекнуть этого эльфа. Он просто не видел смысла ложить своих воинов под пламенем дракона за просто так. С каждым днём уверенность Исенгрима таяла всё больше.       На пятый день Керо рассказала об этом Йорвету, но тот лишь пожал плечами:       — Я знаю это.       — И ничего не предпримешь? — изумилась воспитанница.       — Это не их битва. Они вправе уйти тогда, когда хотят. Если Яевинн уговорит Исенгрима, что ж, пусть так. Он всё равно уже принёс немалую пользу со своими воинами.       Ну да. Рук было больше, краснолюды орудовали топорами лучше эльфов. Да и идеи Волка действительно сильно помогли. Керо лишь кивнула на его слова и, опустив голову, ушла. Раньше бы поговорила об этом, но с того дня, как они обнялись... Смущение и неловкость подле него стали её частыми спутниками. Она всё больше стала думать о словах Саскии и Трисс. И самое для неё страшное — лишь больше убеждалась в их правоте. Раньше просто этого не замечала, а теперь то и дело ловила себя на разных мыслях и действиях: на собраниях смотрит только на него; в патруль хочет идти только с ним и сама вызывается; постоянно хочется ненавязчиво прикоснуться, и чтобы Йорвет касался её, чего она добивалась издёвками над ним, а в душе ликовала, когда он хватал её за плечо, разворачивал к себе спиной и несильно толкал, говоря: «Проваливай, отвлекаешь» (разумеется, она это делала в свободное время, когда никто ни о чем серьёзном не говорил и не думал). И теперь, осознавая это, было как-то неуютно быть рядом с ним, смотреть в лицо и понимать, что любит.       И ведь бельчиха не страшилась этих чувств. Под разные истории эльфиек из их жизни она частенько думала о влюбленности и любви. Керо страшилась именно то, к кому испытывала эти чувства. Угораздило же. Интересно, почему так?       — Керо! Ты всё ещё здесь? Иди проверять свои капканы! — ну вот. Вспомнишь солнышко, вот и лучик.

***

      — Я знаю, что вы хотите покинуть меня перед битвой, — тихо, чтобы не разбудить спавших воинов, обратился Йорвет к двум командирам. Если Яевинн лишь одарил того безразличным взглядом, то Исенгрим стыдливо опустил голову. Лис понимал его. Их связывало общее прошлое, и другу просто было тяжело бросать Йорвета, даже не пытаясь отговорить от глупой затеи. Но Железный Волк в первую очередь должен был думать о своих бойцах.       — Мы и так сделали больше, чем от нас требуется, — произнёс Яевинн. — Но я не могу заслать своих воинов на верную гибель за месть, к которой они даже не имеют отношения.       — Я согласен, — кивнул одноглазый. — И потому принимаю это. И благодарю, что вы всё-таки остались с нами на эту неделю. Ваша помощь была неоценима.       — Нам же остаётся пожелать тебе удачи, — Исенгрим тяжело вздохнул и бросил короткий взгляд на поляну, на которой спали воины. И его, и чужие. — Жаль будет, если такой Aen Seidhe погибнет от огня дракона, но я помолюсь за тебя. Быть может, ещё пересечёмся когда-нибудь.       — До рассвета вам ничего не угрожает. Да и ваши воины уже спят. Останьтесь и вы, а завтра с нашими женщинами пойдёте в путь.       — Что? — будто не услышал Железный Волк.       — Но мы же отказались помогать. И ты всё равно решил отдать нам эльфиек?       — С вашим уходом я теряю большую мощь. И шансы на победу. В лесу завтра им будет небезопасно.       Два командира переглянулись и вместо слов лишь опустили головы, соглашаясь с таким решением. Глупо, конечно. Йорвет мог бы попытаться уговорить их, но он понимал, что эта месть действительно лишь его. Смысл губить других? Что же касается эльфиек... Старый Лис прекрасно осознавал, что завтра он потеряет не половину своих воинов. Чудо, если в живых останется хоть сотня. А уж сотня о себе сможет позаботиться и без женщин. Он верил, что это правильное решение.       — Уж не обижайте их, — еле слышно прошептал Йорвет. — Они верой и правдой служили мне много лет. И достойны, чтобы в новом отряде с ними не обращались как со скотами.       — Ты слишком плохого мнения о нас, — на лице Яевинна проскользнула едва заметная ухмылка.       Ещё недолго пообщавшись, понастольгировав и выпив пару кружек краснолюдского пива, командиры разошлись спать. Йорвет мысленно согласился с тем, что это будет лучшим прощанием между ними.       Вот и всё.       Завтра истекает обещанный Саскией срок. За это время в лесах не появился ни один человек. Даже дровосеки или знахари. Весила тоже не появлялась, и Йорвет предположил, что людям строго запретили покидать город. Все ловушки были готовы. Этот день почти все эльфы отдыхали, набираясь сил перед боем. Кто-то пил с краснолюдами, кто-то тратил время на общение с родителями. Айлен, например, весь день провёл с отцом, и Йорвет впервые за долгое время видел улыбку на лице Эелена. Печальную такую улыбку. Он готов был умереть завтра. Он — один из тех, кто был обманут Саскией. Но вот увидеть смерть единственного сына, да ещё и после смерти возлюбленной... Они тоже своего рода прощались сегодня. Все прощались. Кроме Керо.       Йорвет прилёг как можно дальше от своих воинов, дабы их умиротворённое дыхание не тревожило его думы. Сама же девушка сегодня была какой-то странной. Эльф был уверен, что она захочет провести последний день рядом с ним (да и он сам этого хотел!), но она его будто избегала. Да и вообще стала избегать в последнее время. А если нет, то в ней появилась такая нехарактерная черта, как застенчивость. Йорвет это списывал на то, что она всё ещё винит себя в срыве плана. Жаль. Он ведь правда хотел провести этот день с ней.       Чуткий слух уловил какое-то шевеление в лагере. Потом шаги в его сторону. Из-под полуопущенных ресниц он видел свою воспитанницу, которая неуверенно ковыляла к нему. Хотел что-то сказать, но устал. Да и сон действительно стал как-то больно быстро окутывать его. Только и успел почувствовать, как сбоку она опускается перед ним на колени и, кажется, смотрит на него. Может, по голове будет гладить? В детстве она любила это делать после вечеров, когда Йорвет так поступал. Опять же — будто бы пародировала. Быть может, этим жестом захочет сказать ему: «Прощай»?       Йорвет так и не почувствовал, он уже провалился во тьму. Горячую тьму, будто его уже поглощало пламя Саскии. Он кричал, пытался поймать ногами землю, но его пустило в какой-то странный водоворот. Эльфа крутило, бросало из стороны в сторону, и где-то вдалеке был голос драконицы. Она насмехалась, рычала по-звериному. Каждый раз обдавала его новым потоком пламени.       Непонято отчего проснулся Йорвет — от сна или от странного чувства. Лежа с закрытыми глазами, скоя’таэль уже осознавал, что находится в реальности. И теперь просто прислушивался к ощущениям. Его целовали. Такое нельзя спутать с чем бы то ни было. Мягкие и пухлые губы едва ощутимо касались его рта как-то робко, неумело... Никто, никто! из лагеря не посмел бы это сделать, и потому Йорвет без какой-либо жалости схватил рукой шею дерзнувшего и сжал так крепко, что вместо поцелуя он ощутил на устах сдавленный стон.       Но стоило открыть глаз...       Он не верил. Не мог поверить. Его глаз распахнулся от удивления так же, как распахнулись очи Керо от испуга. Он не сразу догадался отпустить её шею, они просто смотрели друг на друга какое-то время, но, осознав случившееся, Лис разжал пальцы, хотел что-то спросить, но девушка резко вскочила на ноги и побежала.       — Стой! Керо!..       Вместо того, чтобы броситься за ней бежать, думал. Думал и не верил. Она его поцеловала. Его маленькая воспитанница. Его. Это даже в голове не укладывалось, но влажность на губах была самым верным доказательством. И теперь-то пришло осознание. То, что он принял за чувство вины, было другим. Но с чего бы? Да что с ней сделали в этом городе?! И было неприятное осознание, что ему льстил этот поцелуй, губы хотели продолжения.

***

      Керо бежала, не разбирая дороги. Просто мчалась вперёд, подальше, как можно дальше от лагеря, от него! Сердце бешено колотилось от страха, тело трясло от паники. Как она могла? Поддалась своему жестокому желанию; решила, видите ли, поинтересоваться, а правда ли?.. Довольна? Доигралась! Теперь всё, на что стоит надеяться, что Йорвет посчитает это сном. Да, глупым сном! А она лишь будет делать вид, что ничего такого не произошло.       — Ты дурак, — будет кричать она. — У нас битва на носу, а ты мне тут свои сны противные рассказываешь!       Но это завтра. Надо лишь подальше оказаться от лагеря, молиться, чтобы он не побежал за ней. А если не поверит? А если перед битвой прогонит? Вообще! Это же так... Так плохо! Может, из-за инцидента с циркачами, может, из-за того, что в лагере отношения не афишировались, она была уверена, что сделанное ею — очень плохо! Прикоснулась, можно сказать, к запретному плоду! Сопливая девчонка посмела коснуться губами лица командира! Её командира.       — А ну стоять! — но как бы не бежала, Йорвет всё равно умудрился её обогнать, выскочить из-за деревьев и схватить девушку за плечи. Она не смела смотреть на него, пыталась вырваться, до боли выворачивала руки. Но эльф не отпускал. — Что это было? — она не хотела отвечать на его вопросы. Что ему скажет? О своих подозрениях на... Нет, это уже не подозрения. Точно любит. Уже уверена. — Хватить брыкаться, успокойся! — в ход даже пошли укусы, но Йорвет быстро предугадал её действие и хорошенько тряхнул девушку, да так, что аж в голове больно стало. — Керо. Что. Это. Было? — как можно спокойнее спросил он. Но ощутимо, что одноглазый сам был взволнован. И как назло, дабы девушка не брыкалась, к груди прижал сильнее, отчего до его лица было так близко... Губы приятно вспыхнули от недавнего поцелуя, за что Керо их больно укусила и низко опустила голову. Ещё сейчас об этом не хватало думать. — Я жду.       Теперь не отвертеться. И что сказать? Признаться вот так? Вроде легко, но отчего язык не поворачивается? Это было сказать не страшно. Страшно увидеть его реакцию, сердце в панике билось от того, что он может просто посмеяться.       — Зачем ты это сделала? — не унимался тот, то и дело приподнимая Керо за плечи, дабы заглянуть в лицо.       — Проверить кое-что, — пискнула девушка.       — Это что же ты таким методом проверить хотела?       — Свою... Своё... — проклятие, даже язык не поворачивался это сказать. — Я люблю тебя.       — Это тебе драконица наплела? — сквозь зубы прошипел Йорвет. Керо ожидала такой реакции, но если бы злость была направлена на неё, а он... Он и сейчас продолжал думать о Саскии. Теперь-то Керо поняла, что то чувство, которое она испытала к Тарувьель, было ревностью. Именно женской ревностью, которую она сейчас ощутила вновь. Подняв глаза на эльфа, она попыталась взять себя в руки.       — Нет. Я сама так стала считать, — ну, это было почти правдой. — А потом я захотела... Я просто захотела это сделать!       Йорвет наконец-то отпустил её плечи, и Керо поторопилась сделать шаг назад, а то уж слишком тесно сейчас. Лицо эльфа менялось каждые десять секунд. Сначала его глаз широко открылся. Он не верил в то, что услышал. Ему, кажется, и самому было это странно слышать. Потом он нахмурился. Керо предположила, что ему всё это не нравится. Может, убежать, пока есть смысл? Но через какое-то время Йорвет просто тяжело вздохнул и заговорил так спокойно, как будто решил с ней начать какой-нибудь урок по выживанию.       — Керо, это лишь придуманная тобой иллюзия, — «Че-чего?» — Я тебя вырастил. Ты даже Айлена знаешь не так хорошо, как меня. Вот тебе и кажется это любовью, но ты путаешь её с родительской.       — Что? Погоди, нет же...       — Ты во мне видишь отца, не более того.       — Да послушай меня! — невольно вскрикнула она, вновь делая шаг назад. — Я убедилась, это точно, Йорвет. Я никогда не видела в тебе отца, слышишь? Я знаю, что... не знаю о любви, но я уверена, что сейчас ничего не путаю! Я отношусь к тебе не так, как к другим!       И опять этот хмурый взгляд. Керо даже показалось, что он её не слушает, не хочет слушать! Нет, всё. Она уже сказала то, что боялась, и теперь пусть выгоняет, но важно лишь одно — чтобы он услышал её. Не пытался найти странные отговорки или переубедить, а просто принял!       — Даже если и так, — отвел эльф взгляд. — Ты не переживай. Не пройдёт и пары недель, как ты уже забудешь о своих словах. Вы, люди, слишком изменчивы и слишком быстро забываете свои клятвы и чувства.       Что? Он? Её назвал? Человеком? И даже сравнил! Нет, конечно, Керо это знала и давно приняла этот факт, всё такое... Но услышать такое от того, кто когда-то сказал: «Ты на них совсем не похожа». Тот, кто чаще всех и всем доказывал, что она не является dh'oine в душе... Предатель! Объятая злобой за эти слова, за отрицание в его голосе, за нежелание выслушать и принять, Керо сократила то расстояние, что было между ними, и ударила Йорвета так сильно, как только могла её рука. Эльф даже не пошатнулся, но он резко вскинул голову и, не веря глазу, смотрел на обозлённую девушку. Непонятно, не мог поверить в её удар или осознал свои слова? Но мужчина сейчас пребывал будто в каком-то оцепенении.       А Керо... Может, это было неким срывом, а может, из-за того, что её чувства отвергли... Девушка просто стыдливо прикрыла ладонями лицо, отвернулась и заплакала навзрыд. Сколько лет не плакала, и теперь ревёт, как какая-то деревенская дура, да ещё и на глазах Йорвета, но ничего не могла с собой поделать. Это было выше её, и самое противное — не могла остановиться. Было желание сейчас убежать от этого позора, и ведь убежала бы, но Йорвет успел грубо обнять и насильно заставил опуститься на землю. Она не хотела, пыталась брыкаться, вырваться... И так до тех пор, пока Йорвет не сел на землю в позу лотоса, не уложил дергающуюся девушку на свои ноги и не прижал к груди, едва ощутимо покачивая. Всегда так делал в детстве, когда она ревела. Наверное, думал, что она и сейчас успокоится. И действительно, постепенно, но с лица пропадали слёзы; руки, вместо того, чтобы бить по мужской груди, обняли эльфа за шею, и лишь рваное дыхание в эльфийское плечо говорило, что девушка не успокоилась окончательно. Но вот только успокаивалась она не от покачиваний, а от его запаха, от тепла тела, от сильных рук, которые, казалось, защитят от всех невзгод в мире. Он хотел её успокоить, но своим действием только сильнее подтверждал правоту мыслей Керо. Любит его. И от того ещё больнее. Понять это и получить отказ прямо накануне страшной битвы... Девушка не будет завтра искать смерти от горя, она будет тянуться к жизни, цепляться за неё из-за всех сил, но если встанет выбор, то лучше умрёт она, чем кто-либо. Об одном жалела — этот мужчина принадлежал не ей. Кажется, он продолжал не верить в её слова. А ведь так хотелось доказать чувства. Любым способом. Так хотелось, чтобы Йорвет был... принадлежал ей. Как в детстве, когда она вынуждала его внимание быть прикованным только к ней. Своим баловством, своими проказами. Почему же сейчас, будучи взрослой, она не могла так же требовать его внимания? Хоть один раз. Пусть один последний раз... Накануне битвы.       — Йорвет... — слегка охрипшим голосом позвала его девушка. Он промычал в ответ, но того было мало. Пусть опустит голову, пусть посмотрит в глаза! Она не хочет говорить эти слова подбородку мужчины. Эльф услышал мольбу — не получив продолжения, он опустил лицо. Носы едва соприкоснулись, а Керо взволнованно сглотнула ком, ощутив его дыхание на лице. После принятия чувств, всё теперь было иначе — Керо не могла даже к его дыханию относиться спокойно. — Будь моим этой ночью.       — Что? — распахнул он глаз и тут же покачал головой. — Нет, даже не проси.       — Но, почему?       — Керо, это неправильно.       — Что именно? — он открыл рот, но, кажется, сам не знал. Просто думал, как бы осторожно отказать в этой просьбе. Его взгляд судорожно бегал по сторонам, старался не смотреть на девушку. Она обняла за шею крепче и почти незаметно стала тянуться к его лицу. Нет. Уж если суждено умереть, то хотя бы это желание пусть исполнится. А если выживет — сама покинет отряд. Но не могла сейчас отступить. Не хотела. Он так близко, он возрождал в ней такие странные чувства... Это ли возбуждение? Так приятно, так многообещающе. — Йорвет, я впервые в жизни прошу тебя об одолжении, — прошептала Керо в губы. Он только сейчас осознал, в какой она близости, и поспешил поднять голову, но руки на шее не позволяли. И до Керо дошло — если бы он хотел, давно бы скинул её, и никакие руки не помешали. Но эльф этого по какой-то причине не делал...       — Керо, не проси, — и голос... Его голос изменился. В нём не было суровости, удивления. Он был тихим и томным, отдавал хрипотцой. Смотрел в её глаза, дышал её выдохом — настолько были близки их уста. И не отворачивался, не морщился в брезгливости. Керо дало это надежду. Она ему не противна.       — Йорвет, я прошу тебя...       Прошептала в его губы, прикрыла глаза и рискнула преодолеть этот сантиметр, что был между ними. Он не отстранился, позволил это сделать, позволил вновь попробовать его, насладиться горячими губами, вдохнуть его выдох. Как бы она не хотела этого, ей всё равно было страшно. Девушка не смела задерживаться более, чем на три секунды, а, отстранившись, просто ждала его решение. Открыла глаза, увидела, как сам он закрыл свой. Веко дрожало, руки на теле девушки приятно сжали её плечо и ребро. Бельчиха поняла — он хотел! Он тоже хотел, желал продолжить! Только что-то его останавливало, не решался. Но потом он сам поцеловал её. Как и девушка — неуверенно, боязно. Керо целовалась впервые, но она и представить себе не могла, насколько прикосновения губ могут быть приятны. Тонуть в запахе тела, ощущать, как неуверенность эльфа превращается в умелые и эгоистичные терзания девичьих уст, но так приятно. Керо никому бы не позволила так к себе прикасаться. Только ему. Только Йорвету можно было делать с ней всё, потому что она знала — плохо он никогда не сделает.       Руки эльфа больше не покоились на одном месте — та, что держала плечо, переместилась на голову, будто бы скоя’таэль переживал, что девушка передумает, а вторая раз за разом гладила талию, словно мужчина сходил с ума по этому изгибу. Возможно, так как со временем он стал требовательнее, напористее, а когда Керо начала этого пугаться, он словно вспомнил, где и с кем находится.       Керо не знала, как себя вести. Она получала от него такие приятные прикосновения, но что делать ей? Хотелось тоже дарить, отдавать, но всё, что она могла, это касаться его лица и шеи. Хотелось прикоснуться к нему всему, но боязно. Сама не понимала, почему. И чем откровеннее становились его касания, тем страшнее было.       Его губы вскоре переместились на щеку, а с неё на шею, целуя особенно неистово. Будто мало, будто не мог ей насытиться. Керо сжала плечо, тяжело выдыхая и непроизвольно запрокидывая голову, отдавая всю себя под его ласки. Так горячо, так приятно. Её касались не только губы — язык эльфа то и дело чертил заковыристые тропы на коже. Ничего не знающей девушке и этого хватало для того, чтобы почувствовать себя счастливой. Она не знала, что может быть ещё лучше.       Не сразу заметила, как уже лежала на земле, как руки мужчины гладили всё тело, от груди до бёдер — это сводило с ума. До конца не могла позволить себе наслаждаться этим чудом, не могла выкинуть из головы, что должна делать что-то в ответ. И старалась, пыталась, робко так, боязливо. Это были скромные проглаживания груди, попытки обнять за шею, притянуть его лицо к своему, дабы вновь впиться в губы. Но Йорвет предпочитал оставаться командиром даже тут.       Она позволяла себя раздевать, предпринимала попытки раздеть его, но Йорвет небрежно перехватывал её ладони и прижимал к земле. И даже когда она перед ним лежала абсолютно нагая, он не позволял, даже злился, когда девушка пыталась прикрыть грудь. Только и оставалось, что смущенно отводить взгляд. Он что-то прошептал неразборчиво в вопросительном тоне, но Керо не поняла. Не ответила. На что эльф лишь усмехнулся и наконец-то вновь примкнул к её губам. Теперь это было больно, приятно больно, и эта дикость, присущая скоя’таэлю, заразила девушку. Теперь и она пыталась его кусать, тянущиеся ощущения внизу живота призывали действовать нагло, страстно, требовательно. Каждый раз, когда ей казалось, что лучше быть не может, Йорвет дарил ей новые ощущения, заставляющие девушку тяжело дышать, а потом стонать, после чего она смущенно отводила взгляд, считая этот жест пошлым, диким, но любимому нравилось, и он то и дело пытался поймать своими губами каждый стон.       Было одно, что волновало девичий разум. Раз за разом, когда мужские руки ложились на уже обнаженные бёдра, она вздрагивала, а когда нагой мужчина лёг на неё, и головка члена упёрлась в половые губы, девушка и вовсе напряглась и замерла, предвкушая адскую боль, которая будет сопровождать её на протяжении всего процесса. Она ведь не знала, что могло быть иначе.       Йорвет это понимал, взял себя в руки и усмирил своё нетерпение. Долгими поцелуями он успокаивал свою маленькую Керо, ласковыми прикосновениями призывал её расслабиться, а томными нашёптываниями просил довериться. Она доверяла.       Как же его проникновение отличалось от первого раза. Конечно, больно. Но действие Йорвета было пропитано нежностью, заботой и волнением за состояние девушки. Он ждал, терпел, покрывал сморщенное от страданий лицо поцелуями, ладонями нежно мял грудь и пальцами игрался с сосками. И это как-то отодвигало всё плохое на задний план. Но не успевала Керо вновь получать наслаждения, как эльф начинал двигаться в ней. И так раз за разом.       Но на её удивление страдание было недолгим. Уже через несколько минут Керо не могла вспомнить, когда в жизни ей было так волшебно. Всё это такое новое, такое потрясающие. Когда-то грязное действие теперь дарило лишь наслаждение; то, что она когда-то считала пыткой, теперь хотелось, чтобы это не кончалось. Но и того мало. Хотела всё одновременно — губы Йорвета на её губах, его руки на каждой частичке тела, чтобы движения были быстрее, глубже. Керо не могла ничего сделать — вместо того, чтобы целовать его, требовательно запрокидывала голову, открывая шею для поцелуев; непроизвольно царапала спину, заставляя прижаться к себе ещё плотнее. Нравилось ли ему это, но Керо брала то, что предлагали, хотела бы отдать что-то взамен, но не знала что и как. А Йорвету было это не нужно. Он тоже брал и довольствовался этим, упивался её стонами, покрывая поцелуями любую часть тела, которую она выпячивала и до которой мог добраться.       Они были очень далеко от лагеря. И даже если кто-то умудрился проснуться под отдалённые стоны, всё равно бы не подумал, что где-то в лесу молодая девушка признавалась в любви старому эльфу.

***

      Еще до рассвета Йорвет проснулся в объятиях Керо и не мог поверить в то, что это случилось. Если честно, до того, как увидел её, был уверен, что ему всё лишь снится. Но нет. Его Керо просила его об одолжении, о котором он и сам, как оказалось, тайно мечтал. Честно, Йорвет до сего момента даже подумать не мог, как относится к девушке. Ну, воспитал, были дружны, тесно общались. Забавно, как всё сложилось. Но как не вовремя. Отчего-то вспомнились слова Киарана, когда Керо только появилась у них: «Вот взбрело тебе в голову». Действительно. Спасибо Геральту за подарочек. Можно сказать, вырастил себе жену. От таких дум эльф невольно усмехнулся и отвернулся от Керо. Ведь тоже любит её. Не так, как эта наивная душа. Жестко, коротко, без этих сладких слов и обещаний, по-военному. Он бы никогда ей не сказал о чувствах вслух, а показывал бы действиями или... И почему всё в прошедшем времени? Потому что сегодня эльф может умереть, а Керо... О её судьбе он уже позаботился, когда она уставшая уснула у него на груди. Кстати, пора бы уже начинать.       — Керо, — тихо-тихо позвал он девушку. — Пора просыпаться.       Та нехотя открыла глаза и огляделась. Предсказуемо — стоило ей узреть себя голой, как тут же попыталась прикрыться руками, смущенно отводя взгляд. Если в юности для Йорвета это было забавным и даже милым, то сейчас такие жесты у женщин раздражали.       — Одевайся. Нам пора.       И дабы не смущать её, отвернулся. Оделась она быстро и пошла вперёд раньше командира. О ночи вспоминать не хочет, но так даже лучше. На душе было тоскливо, не хотелось омрачать этот день ещё сильнее.       Вот и всё. Он видит Керо в последний раз. Йорвет реалист — эльфы, может, и победят дракона, но погибнут многие. А так как он планировал идти в первых рядах, то и шанс на его выживание здорово сокращался. Что ж, зато это маленькое создание спасётся. Пусть эльфы говорят, что хотят. Он уже придумал историю о том, почему Керо не идёт в бой. «Спасибо тебе, за подаренную прекрасную ночь».       — Ты чего? — спросила девушка.       Оказывается, в своих думах Йорвет замедлил шаг. Надо же, даже тело не торопилось повторять когда-то совершенную ошибку. Но раньше он не знал, от чего её спасает, а сейчас всё предельно ясно. Эльф медлил, оттягивал миг расставания. Шёл медленно, заставлял командиров ждать. Керо успела отойти от него на десять метров, а когда заметила задумчивого лидера, вернулась и поравнялась с ним, вопросительно заглядывая в лицо.       Он не сможет ей объяснить. Она не поймёт. Будет рваться в бой, в котором погибнет. Всё, что мог, это лишь взять её за руку и продолжить шаг. Керо удивилась, но не подала виду. На лице заиграла какая-то смущенная улыбка. Наверное, строит себе какие-то иллюзии будущего, где бегают единороги, и все счастливы, но реальность — жестокая вещь. Что бы она не напридумывала, бельчиха не могла догадаться, что её ждёт.       И вот, наконец, впереди были скоя’таэли. Керо нахмурилась. Там не было кого-то из родных, лишь воины союзников. А во главе стоял Исенгрим. Йорвет почувствовал, что Керо попыталась его отпустить — она догадывалась, что что-то не так, но Лис сжал её руку крепче.       — Что случилось? — едва слышно прошептала она. — Почему мы здесь, а не в лагере?       — Ты готова? — спросил Исенгрим. Девушка испуганно посмотрела на наставника.       — Йорвет, я хочу в лагерь!       В голову старого эльфа так и врезались воспоминания, когда он отдавал маленькую девочку Седрику. Специально ли она, или так получилось, но её слова точно совпали со словами из прошлого. А самому Йорвету было больно. Больно от того, что ей страшно; невыносимо от мысли, что он вводит свою девочку в панику.       — Исенгрим, позаботься о ней, — даже сам невольно повторил слова из прошлого.       И Керо всё поняла.       В этот раз девочка отказывалась бездействовать. Ударив свободной рукой по запястью Йорвета, она попыталась вырвать ладонь из его хватки, но это было предсказано — её держали больно, до хрустов в суставах. Попыталась удрать даже так, до боли выворачивая то свою руку, то его, но и это было бесполезным.       — Йорвет, я не пойду с ним! Я член твоего отряда! Я хочу биться с Саскией рядом с тобой! Не отсылай меня опять!       «Чтобы ты там умерла вместе с нами?» — хотелось закричать, но вместо этого он дернул девушку к себе и крепко обнял. Нет, не для того, чтобы успокоить её, а для своего собственного успокоения. Её голос, её запах, её кожу... Ощутить всё это в последний раз. Если останется в живых — отыщет её, даже не попросит прощения, а просто призовёт. Он знает, Керо всё равно пойдёт за ним. Но это может не случиться, отчего он старался как можно точнее запомнить всё это.       — Йорвет, умоляю, — дрожащим голос прошептала Керо. Она заплакала. Эльф почувствовал её слезы на шее, ладонь, что пыталась вырваться, теперь крепко сжимала его руку, а губы продолжали шептать мольбу, касаясь его кожи. — Прошу тебя, позволь мне быть с тобой. Не оставляй меня. Я не хочу...       — Прости, — прошептал он на ухо и коснулся губами её виска. Пусть нелюди думают, что хотят, но этот жест на секунду успокоил Керо. Этой секунды Йорвету было вполне достаточно.       Один точный удар ребром ладони по сонной артерии, томный девичий выдох, и Керо стала оседать на землю. Йорвет успел схватить бессознательное тело до того, как оно упало. Последний раз он взглянул в девичье лицо, подошёл к Исенгриму и вручил её эльфу.       — Она — самое дорогое, что у меня осталось, — негромко сказал лидер Железному Волку.       — Я догадался, — без тени брезгливости боец принял ношу Йорвета и жестом приказал воинам уходить.       Йорвет долго стоял в лесу и следит за удивляющимися скоя’таэлями. Даже когда все скрылись за деревьями, старый эльф продолжил удерживать образы своей Керо. Как она стонала в его руках, как целовала. Как она смеялась и как плакала. Как заставляла смеяться его... Пусть будет так. Йорвету спокойней на душе от того, что тот, кто стал его слабостью, в безопасности. В битве он не будет думать о Керо. Только о Саскии. И, быть может, холодный ум спасёт его в смертный час. А если нет, он знает, чьё имя произнесёт перед смертью.