Мой любимый враг

Ему совсем недавно исполнилось семнадцать лет. Он уже год носил метку Пожирателя смерти и Мордред знает, что его заставляли делать. Больше всего я боялся узнать его в одном из напавших на нас во время операции по переправлению меня в «Нору». Снейп точно там был и «отличился» тем, что отрезал ухо Джорджу Уизли той самой трижды клятой Сектумсемпрой. Несмотря на смерть Грозного Глаза и разраставшуюся в воздухе, словно снежный ком, тревогу, все обитатели «Норы» готовились к свадьбе Билла и Флер, а я собирался с духом для откровенного разговора с Джинни. Разговора, который окончательно и бесповоротно расставит все точки над «i», и мы останемся или добрыми друзьями, или... Но думать о втором варианте не хотелось совершенно, особенно сейчас. Я умудрился найти нужные слова: я объяснил ей, как она станет уязвима, если Волдеморт по-прежнему будет считать, что между нами существует хотя бы намек на близкие отношения, и, что выполняя секретную миссию, порученную мне Дамблдором, я не смогу позволить себе роскошь отвлекаться и волноваться еще и за нее... Это была удобная и красивая полуправда. А то, что в моем сердце плотно обосновался человек, примкнувший к нашему злейшему врагу, никому знать не обязательно! В общем, Джинни, как я всегда полагал, оказалась просто умницей. Она все восприняла правильно и даже не устроила мне сцену. И отныне я был абсолютно свободен приступить к исполнению своего плана. Если бы я еще представлял, как его осуществить! И снова вмешалось провидение или судьба, как вам больше нравится это называть! Мы все-таки заполучили один крестраж: тот самый проклятый медальон, из-за которого погиб Дамблдор. Мы только не имели ни малейшего понятия, как его уничтожить: обычные Бомбарда и Инсендио его не брали. Мы жили в палатке. Прятались ото всех. Нервы у нас троих были на пределе. Вот тогда Рон и ушел. Не выдержал голода, постоянного напряжения, отрицательного влияния крестража, который мы по очереди носили на себе. Нам стало еще тяжелее. Я неотвязно думал о Драко, Герми тосковала по покинувшему нас Рону. Помимо членов ОД, теперь я высматривал на Карте Мародеров и Малфоя. Одно радовало меня – ему позволили вернуться в Хогвартс, где директорствовал Снейп. Следовательно, значительную часть времени он был в относительной безопасности. *** Мне не очень хочется вспоминать Рождество тысяча девятьсот девяносто седьмого года, да, скорее всего, это сейчас и не важно. История наших с Драко отношений начала разворачиваться не в тот момент, когда меня с Гермионой чуть не убила ручная змейка Волдеморта, и не тогда, когда в мои руки чудесным образом попал меч Гриффиндора, а Рон опять присоединился к нашему дуэту, весьма впечатляюще вытащив меня со дна лесного озера и уничтожив вновь приобретенным мечом медальон-крестраж. Пожалуй, все закрутилось в Малфой-мэноре. Я потерял осторожность: обретение артефакта, помогающего бороться с крестражами, возвращение Рона и мое собственное спасение немного снесли мне крышу, и я назвал имя Волдеморта, на которое крайне предусмотрительно и именно в расчете на таких придурков, как я, было наложено ТАБУ. В общем, мы попались в лапы егерей, и они доставили нас прямехонько в главный штаб Темного Лорда. И тут бы, наверное, и закончилась история о Мальчике, который выжил, если бы не два человека: Гермиона, предусмотрительно кинувшая в меня Жалящим заклятием, раздувшим мне лицо, и Драко, старательно это самое лицо не узнавшим. Заклятие не просто превратило меня в монстроподобного урода, оно еще было довольно болезненным – голову как будто набили острыми иглами. Кроме того, я почти ничего не мог разглядеть сквозь узкие щелочки глаз. – Смотрите, у него, кажется, шрам на лбу. Да, так и есть! Чьи-то руки поставили меня на колени, сильно надавив на плечи, и грубый женский голос рядом произнес: – Драко, подойди немедленно сюда! Посмотри, это ведь Поттер? – Не смей указывать ему, Белла! – другой голос, намного мягче, видимо, принадлежал матери Малфоя. – Ты здесь не командуешь, Нарцисса. Темный Лорд велел мне отдавать тут все распоряжения! Драко, ты, что, оглох? В поле моего зрения попали безупречно начищенные ботинки и отглаженные брюки. «Пижон! – беззлобно подумалось мне. – Даже теперь, когда ты и твои родители, по сути дела, заложники в собственном доме и должны выполнять приказы этой сумасшедшей, тебя заботит твой внешний вид!» – Ну как, узнаешь его? – тон Беллы даже как будто немного смягчился. – Это Поттер? – Нет... Это не он, – Драко, бесспорно, меня узнал, но не подавал вида и говорил в своей обычной манере, чуть растягивая слова, притворяясь, что происходящее ему совершенно неинтересно. – Драко, приглядись к нему хорошенько! Кто еще может находиться в компании маггловского отродья и предателя крови? – Сынок, – хрипло сказал Малфой-старший, – Темный Лорд вознаградит нас, если мы доставим ему Поттера. Присмотрись как следует. – Хватит! Оставьте меня! Я не слепой и не дурак. Этот урод – не Поттер. Я учился с ним шесть лет и каждый день «имел счастье» лицезреть его физиономию. Если я утверждаю, что ЭТО НЕ ПОТТЕР, значит, так оно и есть! – Ах ты, дерзкий щенок! Круцио! Драко упал и забился на полу, зажимая руками рот, чтобы не кричать слишком громко. Я был уверен, что он не в первый раз пробовал на собственной шкуре пыточное заклятие – вряд ли в прошлом году Волдеморт «уговаривал» Малфоя побыстрее выполнить данное ему поручение душеспасительными беседами. Я до сих пор помнил ужас, написанный на лице Драко, там, в туалетной комнате, когда я едва не убил его, приложив Сектумсемпрой. – Белла, пожалуйста, не надо, не мучай его... Я поразился тому факту, что Нарцисса, в руках у которой была волшебная палочка, умоляла сестру пощадить Драко, но НИЧЕГО не предпринимала, не кидалась сыну на помощь, не применила Экспеллиармус, на худой конец. Она просто стояла там, шептала, просила и НИЧЕГО не делала. Люциуса я видеть не мог, но и он не двигался с места и не пытался хоть как-то облегчить страдания сына. У меня не укладывалось в голове: эта сумасшедшая – его тетка – мучила Драко на глазах у родителей, им, совершенно очевидно, было мучительно больно, но страх настолько парализовал их, что лишил сил сопротивляться и защищать друг друга. – Довольно, Белла, прекрати! Это не Поттер! Пожалуйста! Вой оборвался. Драко лежал в двух шагах от меня, судорожно глотая ртом воздух. Я знал на собственном опыте: у него не сразу получится нормально дышать, еще долго будут дрожать руки и ноги и чувствоваться ломота во всем теле. И все это он согласился вытерпеть ради чертова Гарри Поттера. Но почему?! Он ведь моментально понял, кто перед ним... Нас отвели в подвал и заперли там. – Завтра мы посмотрим на тебя, красавчик, – Беллатриса поддела меня пальцем за подбородок и оскалилась в жуткой полубезумной улыбке. – И если ты тот, о ком я думаю – удостоишься чести встретиться с Темным Лордом. Ее слова все еще эхом отдавались в моей голове. Завтра Жалящее заклинание перестанет действовать, я стану самим собой и... Дверь подвала бесшумно отворилась, пропуская Драко и следовавшего за ним по пятам... Добби. – Поттер, Уизли, Грейнджер, – тихо позвал Малфой. – Возьмите Добби за руки и скажите ему, куда вас доставить. – А ты? – вырвалось у меня против воли. Рон удивленно уставился на меня, решив, что я, по-видимому, спятил. – Ну, меня-то уж они не убьют, – с горькой усмешкой вымолвил Драко. Он все еще говорил с сильной одышкой, привалившись спиной к стене, словно спуск в подземелье отнял у него все силы. – Держите палочки. Они запасные... Хранятся в кабинете отца. Так что их не скоро хватятся. Этой тетка иногда пользуется, может, подойдет тебе, Грейнджер. А вот это – моя собственная. Возьми ее, Поттер! И, прежде чем я успел спросить, как он объяснит наверху исчезновение палочки, он уже резко сказал: – Ударь меня! – Что? – опешил я. – Ты слышал! Давай же, Поттер, бей изо всех сил. Тем более – я должен тебе за сломанный нос. Пусть это выглядит со стороны так, как будто вы на меня напали и отобрали палочку... Мы с Роном снова переглянулись, а затем я размахнулся и двинул ему кулаком в лицо. Раздался неприятный хруст, и Драко, зажимая кровоточащий нос руками, осел на пол. – Торобитесь. Я не здаю, что еще им придет в голову, – донесся до нас его голос. Мы окружили Добби. Рон, видимо, не доверяя до конца нашему спасителю, прошептал эльфу на ухо место назначения, и через миг мы уже уносились прочь из Малфой-мэнора, оставив Драко в одиночку разбираться со своим чокнутым семейством. *** В следующий раз судьба свела нас уже в Хогвартсе. Я был в шаге от уничтожения очередного (как я наивно предполагал – предпоследнего) крестража, когда этот недоумок Крэбб, увязавшийся за Драко и Гойлом и вместе с ними проникший по нашим следам в Тайную комнату, вызвал там Адское пламя. Огромная, словно собор, Выручай-комната, давшая приют сотням и тысячам забытых вещей, превратилась в гигантский полыхающий костер. Выискав в горах хлама две старые метлы, мы с Роном и Гермионой понеслись прочь от неминуемой гибели, но тут я осознал, что не смогу бросить Малфоя на произвол судьбы. Сделав несколько кругов почти под самым потолком комнаты, мне удалось разглядеть его и Гойла. Они стояли на взгроможденных один на другой столах, в любую минуту готовых рухнуть прямо в разверстые огненные пасти. Гойл уже потерял сознание от дыма и жара и беспомощно висел на Драко. Мне было непонятно, как тот еще в состоянии держать такую тушу. Крэбба нигде не было видно – очевидно, он не выжил. Я спикировал к ним под вопли Рона: «ЕСЛИ МЫ ПОГИБНЕМ ИЗ-ЗА НИХ, Я УБЬЮ ТЕБЯ, ГАРРИ!» (1) – и с трудом втащил задыхающегося и кашляющего Малфоя на свою метлу, попутно отметив, что Рон и Гермиона исхитрились не уронить Гойла и теперь летели вместе со своей тяжелой ношей практически наравне со мной. Я почувствовал, как Драко обнял меня за талию и положил голову на мое плечо. Это было полное безумие. Мы, как ополоумевшие бладжеры, неслись над грудами пожираемых Адским огнем вещей, огненные химеры бросались на нас, пытаясь сбросить с метел, а Малфой прижимался ко мне всем телом и шептал в ухо, каким-то непостижимым образом умудряясь перекрывать рев бушующего пламени: – Поттер, мы, конечно, не выживем! Я просто хочу, чтобы ты знал... я... люблю тебя... очень давно, – последние слова он выдохнул еле слышно и едва заметно потерся щекой о мою шею. Я настолько оторопел от его признания, что пропустил момент, когда весь покрылся мурашками от его прикосновения. Между нами словно пробежали электрические искры. Мне вдруг стало ужасно неловко сидеть на метле. – Драко, – сказал я, стараясь отвлечься и не свалиться с чертова древка, – давай я нас вытащу, а там мы поговорим нормально... Но шанса объясниться у нас не оказалось. Мы вылетели из Выручай-комнаты в самую гущу битвы, и наши пути снова разошлись. Меня ждало мое предназначение: убить самому или погибнуть от руки Волдеморта, а Драко... Зачем ему было знать, что чувствую я? Чем бы это помогло хоть кому-нибудь из нас?! ___________________________________ 1. Цитата из канона. «Гарри Поттер и Дары Смерти». Книга 7.