Бракованный

      — Да, Драко, мы зря времени не теряли, — проговорил Джордж. — Хотели понять, у кого положение лучше, и, если судить по состоянию финансов, мы можем составить тебе хорошую партию.       Слизеринец слушал и не верил:       — Я что — умер и попал в ад? Вы кто? Гриффиндорцы? И куда пропали Уизли?       Близнецы заулыбались было, но вдруг снова стали серьезны.       — Драко, мы выросли в многодетной семье, в нищей семье. Мы знаем цену деньгам, — проговорил Фред.       — Ты так и не ответил, чем ты думал заниматься, — спросил Джордж.       — Какое вам дело?! — недовольно фыркнул Драко.       — Значит, планов или не было, или они слишком неясные, — заглянул в глаза омеге Фред.       — Драко, мы понимаем, что у вас в семье нет денег или их очень и очень немного, — проговорил Джордж. — Не надо притворяться и делать хорошую мину при плохой игре.       — Послушай, наш магазин приносит хороший доход. Мы хотим открыть ещё два магазина в ещё двух городах Британии, — включился Фред.       — И мы не собираемся на этом останавливаться, — продолжил Джордж. — У тебя будет всё, к чему ты привык.       Драко растерялся — он ждал всего, чего угодно, вплоть до угроз, но точно не этого. Нахлынуло странное раздражение, и он вдруг вскочил со стула:       — Вы что тут — меня покупаете?!       Близнецы переглянулись, посмотрели на растерянного слизеринца:       — Мы подумали, что чувства, Истинные и всё прочее нематериальное для тебя не важно, и решили доказать, что мы не нищие, — пояснил Фред.       Драко вдруг остановился перед ними:       — Вы — Уизли! Это — главная проблема!       — Ну, думаю, то обстоятельство, что у нас есть деньги, немного её уменьшит, — возразил Джордж.       Малфой снова сел на стул, изучая этих двух непредсказуемых альф. «Я ведь уже имел дело с гриффиндорцами, — думал он. — Удивлять, а также действовать нелогично, но в то же время при всём при этом выигрывать, они умеют». Он медленно выдохнул:       — Я пригласил вас, чтобы точно определиться, что мы — Истинные.       Близнецы переглянулись:       — Вот уже три дня мы не можем думать ни об одной другой омеге, кроме тебя, — сообщил Джордж.       «Что, прямо вот так вот — в лоб? — вздрогнул слизеринец. — Держись, Драко, то ли ещё будет», — мысленно подбодрил он себя, а вслух произнёс:       — Это не показатель, — хотя омега тоже заметил, что в его снах стали появляться рыжие альфы. — Есть заклинание, я нашёл его в нашей библиотеке.       Близнецы скептически переглянулись.       — И что же оно определяет? — уточнил Фред.       — Нашу совместимость. Ведь Истинные — это те, кто идеально совместимы, — как учитель недалёким школьникам пояснил блондин.       Близнецы равнодушно пожали плечами — им и так всё уже было ясно: они чувствовали, как альфа внутри желает пометить омегу, привязать, сделать своим. Такой реакции не было ни на кого.       — Давай, действуй, — подбодрил Джордж.       Драко нахмурился:       — Вот так вот запросто? Не будете подстраховываться? Непреложный Обет о ненанесении вреда?       Уже через секунду за спиною у Малфоя оказался Фред. Драко шарахнулся от его прикосновения, как от Адского пламени. Тот улыбнулся в ответ, чуть прищурился:       — Ты ведь чувствуешь то же самое, что и мы? Неимоверную тягу. Мне сейчас очень хочется коснуться твоей шеи, Драко.       От странно непривычного, чуть с хрипотцой голоса Малфоя бросило в жар. Омега медленно вдохнул, выдохнул, стараясь не потерять голову и не поддаться инстинктам:       — Я не знаю, что я чувствую.       — Не волнуйся, — попытался успокоить Джордж. — Мы тоже ни в кого никогда не влюблялись. Для нас это тоже внове. Но мы ведь гриффиндорцы, и мы постараемся обойтись без Непреложных Обетов.       Фред сел рядом с братом:       — Давай своё заклинание.       Драко трудно было сосредоточиться и от того, что рядом были альфы, от которых умопомрачительно пахло, и от того, что они повели себя так, как он не ожидал. Его учили, что никому нельзя верить, его учили — подозревать, его учили — лгать, но эти двое были гриффиндорцами, причём очень непростыми.       Он произнес заклинание, и между магами образовался белый шар, который рассыпался на три огонька, каждый из которых подплыл к определённому мужчине и начал менять цвета, а когда огоньки перебрали весь калейдоскоп, все три светились ровным, лиловым цветом.       — И что это? Плохо или хорошо? — задал вопрос Фред.       Драко, казалось, выпал из реальности, он как стоял — так чуть и не сел прямо на пол. Альфа успел пододвинуть ему стул и с трудом сдержался, чтобы не коснуться омеги.       — Может, Успокоительного? — спросил Джордж.       — Не надо, — его слова вывели омегу из ступора. Он вскочил. — Надо повторить. Этого не может быть, — блондин снова сел.       — Что не может быть? — спросил Фред, близнецы переглянулись — такой растерянный, неуверенный слизеринец был для них внове.       — Там есть целая таблица совместимости, на сколько должен отличаться тон цвета, в какой гамме должны они быть… Но они не могут быть одинаковыми! Мы же не родственники.       — Драко, мы — Истинные, значит, совместимы на сто процентов, вот цвета и одинаковые, — как маленькому ребёнку проговорил Фред.       — Значит, вариантов нет, — как-то обречённо произнес Малфой.       Близнецы снова переглянулись, схватили по стулу и сели напротив Драко:       — Мы понимаем, что глупо ждать того, что ты влюбишься в нас с первого взгляда, — проговорил Джордж. — Но всё равно не стоит так упаднически на всё смотреть.       — Нас ведь тянет друг к другу? — поддержал Фред.       Близнецы сидели так близко, их запах уже заполнил всю комнату, и Драко даже под Круцио не смог бы сказать, где запах одного близнеца, а где другого. Жизнь вновь подготовила сюрприз — только не в виде Тёмного Лорда, а в виде двух Уизли.       — А можно мне ещё подумать?       Малфой увидел удивление на лицах обоих близнецов. Картина была необычной — не привыкли гриффиндорцы, что слизеринцы разрешения просят. Драко тоже не привык, но омега диктовала определённое поведение, и сопротивляться этому было сложно. Хотя удивлённые веснушчатые лица позабавили, и Малфой невольно улыбнулся.       — Мы подождём, — кивнули близнецы. Такой растерянный, слабый слизеринец был им в новинку. Перед ними действительно сидел омега. У него был немаленький рост, но в сравнение с загорелыми, высокими альфами он казался худым и слабым, а теперь ещё и растерянным — не враг, не опасный убийца, не Пожиратель Смерти, а просто омега, которого хотелось не только привязать, но и защитить от всего.       — Вы можете сейчас оставить меня одного? — Малфой встал со стула и отошёл всё-таки на пару шагов от альф.       Вдруг Джордж встрепенулся и взволнованно спросил:       — Одного? А где Гарри?       — Сказал, что пойдёт прогуляться. Он хочет немного прибрать сад, пока окончательно не похолодало.       Джордж успокоился:       — А, понятно. Может, это его отвлечёт.       — Что ж, мы пойдём, — Фред потянул брата за руку к выходу.       Драко не встал, не проводил, он всё так же стоял у дивана в задумчивости.       Гарри вернулся из магазина с полной сумкой. К Хэллоуину он хотел украсить сад, а для этого нужно сделать так, чтобы хоть дорожки были видны, убрать нападавшие с деревьев ветки и облетевшие листья, подрезать заросли и превратить территорию у дома в то, что можно было бы назвать садом. Вот и пригодится опыт, полученный в детстве на Тисовой 4.       Драко сидел на диване в задумчивости. «Судя по его убитому виду — отделаться от близнецов не получилось», — подумал Поттер. Гриффиндорец прошёл мимо соседа без единого слова, направился на кухню, где начал вытаскивать покупки.       Через несколько минут на кухню зашёл и Драко:       — Неужели ничего не спросишь?       Гарри даже не обернулся к нему:       — Ну, ты, вроде, цел, хоть и шокирован, а значит, вы — Истинные, и это бесспорно. А кто я, чтобы лезть в дела Истинных?       — Я думал, ты будешь смеяться, — слизеринец сел за стол.       — Вот уж над подобным я смеяться бы не стал, — с чувством ответил Поттер.       Да, Драко видел, что у Поттера глаза скорее плачут, чем смеются, глупо было надеяться на прежнюю реакцию гриффиндорца. Он уставился на рабочие перчатки и садовые ножницы.       — Ты всерьёз собираешься работать в саду?       Гарри поднял взгляд на Драко:       — А что? Я хорошо себя чувствую, доктор дал добро, сказал только не перетруждаться.       Малфой прищурился:       — Волшебник называется.       Поттер пожал плечами — бытовых заклинаний он знал немного, как-то не видел смысла их изучать в Хогвартсе. «Нужно будет восполнить этот пробел в образовании», — подумал Гарри.       — Они дали мне время подумать, — невпопад сказал Драко.       — Хм, ну, естественно, а то если на тебя давить, так ещё сбежишь.       — Сбежать? — Драко хихикнул. — От себя, что ли? Нет, если тут собственное естество закрывает все пути отступления. Я не собираюсь умирать девственником при двух Истинных в наличии.       — Ты что — никогда…       Драко понял, что сказал лишнее. «Всё близнецы виноваты!» — подумал он зло.       — А когда мне было альфу искать? Не мог же я выбрать первого встречного, я же всё-таки Малфой.       А Гарри и забыл про чистоту крови, про договорные браки.       — Ах, да, чистая кровь.       Драко нахмурился, и Поттер развивать тему не стал. 31 октября 1999 года.       Был солнечный осенний день, ветер играл голыми ветками в саду. Гарри сидел у окна и смотрел на уже желтеющую местами траву. Месяц прошёл не зря, он привел в порядок сад, изучил немало бытовых заклинаний, украсил и дом, и сад к Хэллоуину. Впервые в своей жизни он что-то делал и планировал сам. Комнаты были украшены небольшими фонариками в виде тыковок, наколдованные летучие мыши были везде: в саду, несколько летало в гостиной и на кухне. Он украсил сад большими фонарями и теперь, сидя в гостиной, ждал сумерек, чтобы полюбоваться на дело рук своих.       Драко отправился праздновать Хэллоуин в Малфой-мэнор.       Близнецы были огорчены, не найдя здесь Малфоя, который их откровенно избегал. Слизеринец, как истинный выпускник этого факультета, выторговал себе отсрочку, чтобы продумать всё: своё отношение, своё поведение, чтобы понять самого себя. Он не убегал, но и не подпускал к себе. Уизли заходили в гости один-два раза в неделю, но дальше разговоров дело не заходило. Малфой старательно выбирал время встречи, когда в доме был Гарри, и наедине с близнецами больше не оставался.       Драко пытался один раз узнать, почему Гарри посещают только эти Уизли, но тот не захотел что-либо рассказывать. По сути, Гарри и нечего было рассказывать — он давно избегал друзей.       Джордж и Фред звали Поттера с собой в Нору, там ему были рады, но он отказался, прося не требовать объяснений.       Да, о нём волновались, ведь газеты писали о том, что победитель Того-Кого-Нельзя-Называть пропал. Догадки были разные: от затворничества — и они недалеко ушли от правды — до переезда в другую страну.       Ну, не сознаваться же Гарри, что ему больно смотреть на семейное застолье: шумная Нора, Молли, Артур, дружная семья Уизли, ему больно смотреть на Гермиону и Рона, таких разных, но всё-таки любящих и поддерживающих друг друга, вообще ему больно гулять по праздничным улочкам. Семьи, дети, встречи, того и гляди разревётся посреди улицы, не дай Мерлин, ещё кто-нибудь из журналистов заметит. Гарри невольно понял, что сейчас расплачется, сморгнул и отогнал все мысли.       Ему и год назад было больно ощущать себя третьим лишним вместе с Гермионой и Роном. Придумывать себе какие-то виды деятельности, чтобы они могли остаться вдвоём наедине.       После всех злоключений Рон, как настоящий альфа, стремился стать аврором, стать кем-то — сам, без чьей-то помощи. Поэтому узнав, что в авроры ему придётся пойти в одиночку, без Гарри, даже обрадовался, хоть и старался не подавать вида при друге. Интерес же Гарри к Снейпу, который к Хэллоуину прошлого года заметила не только Гермиона, которая желала закончить Хогвартс лучшей ученицей, и поэтому сутками пропадала в библиотеке, но и Рон, привёл к откровенному разговору между друзьями.       Гарри, как вчера, помнил их разговор на повышенных тонах за неделю до Хэллоуина. Началось всё с того, что Рон раскритиковал Снейпа, а Гарри за него вступился, нашёл положительные стороны, шокируя Уизли ещё больше. В итоге, слово за слово, разговор перетёк в гневный срыв Поттера, и Снейпа тема разговора касалась лишь косвенно:       — Да когда же вы уже меня услышите?! Я — омега, я альфу хочу. Я хочу, чтобы меня защищали, обо мне заботились, я хочу ребятишек и дом полный домашних забот! Я нормальный омега, а не помешанный на законах и помощи кому-то постороннему, как тем же домовикам. Не нужны мне отличные оценки, — и повернувшись к Рону, — не нужны мне драки и доказательство своей силы и превосходства. Поймите вы уже!       — Гарри, как ты можешь… Я действительно стараюсь помочь!       — Да пойми, Гермиона, не нужна твоя помощь домовикам, кроме некоторых, просто остальные ребята не хотят тебя огорчать. Посмотри вокруг: Джинни с Дином, Невилл с Полумной, все думают о семье, и я тоже. Только ты…       — Ну знаешь ли… Гермиона, не слушай его. Ты молодец, что стараешься, — вступился за свою омегу Рон.       — Гарри, да что на тебя нашло! Ты что — всерьёз пытаешься понравиться Снейпу? Одежда, причёска, дезодорант. И тогда вечером мы столкнулись с ним не случайно. Ведь так? Ты специально не ушёл раньше, чтобы встретиться… — возможно, Гермиона говорила наугад, но попадала в цель. И сейчас Гарри ничего не хотелось отрицать.       Он с вызовом взглянул на шокированного Рона и растерянную Гермиону:       — А если — да? Я пытаюсь привлечь его внимание.       — Я этого не слышал, это дурной сон, — проговорил себе под нос Рон.       Подруга смотрела в лицо Гарри:       — Мы не будем тебе мешать. Пойдём, Рон, — тогда она сделала правильный выбор. Гермиона умная девушка — она отступила, чувствуя, что друг на грани, хоть и не понимала причины.       А возможно и никогда не поймёт. Истинные встречаются редко, и если ни Гермиона, ни Рон никогда не встретят своих Истинных — то они и не поймут, они не поймут этой тяги. Хотя, возможно, для них двоих это и к лучшему.       После этого невесёлого разговора, Рон стал избегать Гарри, хотя у них, как альфы и омеги, и без того было всё меньше точек соприкосновения. Дети выросли. Герои войны планировали свою жизнь, своё будущее. Хотя Гарри казалось, что Рон так и не поверил в то, что победитель Того-Кого-Нельзя-Называть — омега. При том, что заинтересованность Гарри Снейпом мог не заметить только сам Снейп. Все остальные хоть что-то — да видели.       Гермиона прежде всего поддерживала Рона, а уж потом общалась с Гарри, хотя её чрезмерная занятость учёбой лишала их и этого общения.       В тот момент Гарри был только рад — ему никто не мешал идти к своей цели. В тот момент он рушил мосты, отметал всё лишнее — ему не был нужен никто, кроме его альфы, и пусть хоть весь мир сгорит. Он учился, чтобы понравиться ему, вставал и одевался, чтобы понравиться ему, читал, чтобы смочь хоть о чём-то поговорить с ним, и даже глупые игры учеников Хогвартса он использовал, чтобы приблизиться к нему.       А сейчас… Гарри вздохнул и коснулся своего живота, всмотрелся в тёмный сад, расцвеченный огнями. Нет, и сейчас он никого не хотел видеть — кроме отца своего ребёнка.       За окном наступила ночь. Как бы Гарри не гнал тягуче-грустные мысли, но было тоскливо. Хоть фонари и создавали в саду жутко-сказочную атмосферу.       Его мысли вновь вернулись в Хогвартс прошлого года. Два месяца тщательной подготовки, Гарри подобрал одежду, сделал причёску, выследил Снейпа в ночь на Хэллоуин, правда, чуть не потерял его из вида, но по запаху нашёл своего альфу в крошечном пабе.       Тогда ему казалось, что сами небеса дали ему шанс. Гарри прикрыл глаза, вспоминая его.

***

      В это же время директор Снейп сидел в тёмном углу маленького паба. Он пробыл в Большом Зале совсем недолго — он никогда не любил этот праздник. А уже через полчаса Северус шёл по празднично украшенным улочкам Хогсмидта, и сам не заметил, как ноги привели его к пабу «Дубовая роща». Здесь была более спокойная публика, нежели в «Кабаньей Голове», где, по мнению Снейпа, собиралось всякое отребье, да и народа было слишком много, чтобы отдохнуть от суеты Хогвартса.       Он заказал огневиски, присел за столик, невольно вспомнил прошлый год. Тогда он тоже сбежал из Хогвартса на Хэллоуин и совершенно случайно наткнулся на этот паб. Бармен был немногословен, сразу поняв, что его клиент пришёл сюда не за разговорами. Было ещё два-три посетителя, мирно беседовавшие на другой стороне небольшого помещения. Всё располагало к тому, чтобы выпить, посидеть, подумать о своём.