Бракованный

      — Хорошо, — улыбнулся парень, отведя взгляд и смотря в окно. — Я не хочу возвращаться в Нору даже на время, — он взмахнул рукой, прерывая было вскинувшуюся Гермиону, — я не хочу видеть вас с Роном, видеть его заботу, смотреть, как Молли, ворча, вытаскивает мужа из его гаража на свет божий, чтобы он нормально поел. Я не хочу видеть Дина, который терпит капризы Джинни, и их ссоры, а затем и их примирения, я не хочу видеть Полумну, которая принимает невообразимые букеты влюбленного Невилла. Я не хочу гулять по людным улицам, смотреть на толпы детишек и замужние пары, — Гарри прикрыл глаза. — Я не хочу, — он посмотрел на подругу. — Это больно, это лишает сил.       — Гарри, — Гермиона потянулась к омеге, с отчаянием желая вобрать всю ту боль друга, что он смог передать словами. Разве могла она предположить всё сказанное им — ведь по Гарри никогда ничего не поймёшь.       Поттер натянуто улыбнулся:       — Пока не могу, но потом я со всем справлюсь. Всё будет хорошо, но потом, — он посмотрел подруге в глаза. — У меня есть книги — кто бы мог подумать, что теперь я пойму, что же ты в них находила. Там так много миров, не одну жизнь можно прожить. Позволь мне этот год прожить именно так.       Грейнджер вздохнула:       — И никому ничего не говорить?       — Ничего, ни слова даже мельком, а, чтобы уж наверняка, я возьму с тебя Обет.       — Гарри! — Гермиона привстала с дивана. — Ты не можешь.       — Гермиона, — в тон ей ответил парень, и в руке у него оказалась волшебная палочка.       — Гарри, так нельзя!       — Я должен быть уверен, ведь мне нельзя переживать, — парень провел рукой по своему животу.       — Ладно, — девушка опустила руку с волшебной палочкой, — но кто заверит Обет?       — Хм, дай подумать, — протянул Поттер и взмахнул волшебной палочкой. Входная дверь с шумом открылась, и в неё магическим вихрем внесло двух рыжих близнецов. — А вот и свидетели, аж двое, — Гарри улыбнулся совсем по-слизерински. — А теперь вы все трое дадите мне обет о неразглашении. О Снейпе, как отце моего ребёнка, не должен знать никто, так же как и о том, что я жду ребёнка.       Близнецы, которые не слишком изящно шлёпнулись на пол, привстали.       — Гарри, мы же давно всё знаем и молчим, — возразил Джордж.       — Похоже, вы устали молчать, — нахмурился Поттер.       — Это уже перебор, Гарри, — снова подал голос Джордж.       Воздух заискрил от магии, которая как живой поток наполнила помещение, давя на тех, кто в нём находился. Багир недовольно бил хвостом, но своего места на спинке дивана не покинул.       — Он ничего не должен знать, — твердо проговорил Поттер, хмуро взирая на всех, кто был рядом.       Гермиона было попыталась что-то возразить, но Фред положил ей руку на плечо:       — Хорошо, Гарри, как скажешь, ты только успокойся — тебе нельзя волноваться.       — Разве похоже, что я волнуюсь? — хмыкнул Поттер, при этом от густого потока магии остальным стало трудно дышать. — Я просто давно от души не колдовал, — он пожал плечами.       — Мы дадим все клятвы, — встревожилась и Гермиона.       — Прекрасно, приступайте, я продиктую слова, — улыбнулся Гарри.       Джордж вышел на улицу и, глотнув полной грудью морозный февральский воздух, перевел дух.       — А я уже и забыл, что Гарри — победитель Волдеморта.       — Понимаю тебя, братец, зная, что он омега, да ещё и ждет ребёнка, сложно воспринимать его как победителя тёмного мага, — вздохнул Фред.       Гермиона стояла тут же, прислонившись спиной к стене:       — И почему Снейп не ответил ему взаимностью? Если подумать, оба — жуткие упрямцы и себе на уме, — выдохнула она.       — М-да, парочка ещё та, — согласился Джордж.       — Раз уж нас троих скрепила тайна, может, расскажете, как он забеременел?       Близнецы переглянулись.       — Гермиона, не взваливай ты на себя его проблемы, — посоветовал Фред.       — А вам, значит, можно? — немного обижено протянула девушка.       — Мы не то чтобы взваливаем — просто помогаем по мере возможностей, всё-таки у нас скоро свадьба.       — Хм, с Малфоем? Правда что ли? Я думала, Рон преувеличивает или что-то не так понял.       Джордж кивнул:       — Всё правда. Он — просто прелесть!       — Но если узнает, что мы его обсуждали, да ещё и с тобой, так просто мы не отделаемся, — подмигнул брату Фред.       На что Грейнджер фыркнула:       — Так ему и надо, — затем стала снова серьёзной и проговорила, посмотрев на скрытый магическим маревом дом. — Не хочется Гарри вот так оставлять.       Фред тронул её за плечо:       — А ты сходи к нему в гости, только не сейчас — пусть успокоится, пройдет время.       — Можно было бы, но я оказывается совершенно не знаю, о чём мне с ним говорить. Не о Снейпе же?       — О книгах, о себе, об остальных, об их жизни: что бы он ни говорил — ему интересно, как живут остальные, мы ему всегда рассказываем о ребятах из Хогвартса и о братьях с сестрёнкой. 15 марта 2000 года       — Драко, что случилось? Гости ждут, — впервые за свой не такой уж и малый век Люциус Малфой был растерян. — Ты ещё не одет?       — Я никуда не пойду, — Малфой-младший сидел в кресле в домашних штанах и с вызовом, которого он не позволял себе никогда (по крайней мере в прошлой жизни до своей беременности), смотрел на отца.       — Что случилось на этот раз? — вздохнул Люциус, невольно вспоминая то непростое время, когда Нарцисса ждала ребёнка, и её настроение менялось точно также от солнечно-позитивного до диаметрально противоположного и обратно за несколько минут.       — Что случилось? Эти тряпки слишком белые, — Драко ткнул пальцем в свадебный строгий костюм белого цвета.       «Тряпки!» — Люциус давно понял насколько состоятельны близнецы Уизли по тому, как они выполняли капризы сына: редчайшие сладости, дорогущий парфюм, так как привычный вызывает мигрень, а фрукты слишком свежие, чтобы быть купленными в Британии. И «эти тряпки» хоть и имели самый строгий покрой, но материал и качество шитья не могли обмануть его намётанный взгляд. Нарцисса купила лучшее, и он знал, что сам позволить себе такую покупку в настоящее время не может.       — Драко, твоя мать выбирала его с любовью. Ты же не хочешь её огорчить? — он решил давить на сентиментальность, которая у беременных временами зашкаливает.       В ответ последовал всхлип, и Малфой-старший уже готов был взвыть — взвыл бы, если бы в комнату не вошла Нарцисса:       — Где вы пропадаете? Драко? — она растерянно взглянула на всхлипывающего сына, который с воплем:       — Прости-и! — кинулся к ней обниматься.       На растерянный взгляд жены Люциус лишь развёл руками.       — Дорогой, Драко, что случилось? Эти Уизли тебя обидели? Они что-то сделали, что ты передумал, или ты плохо себя чувствуешь? — принялась квохтать над своим великовозрастным беременным дитятком Нарцисса.       Малфой-младший успокоился также быстро, как и расстроился.       — Нет, они хорошие, — был уверенный ответ.       — Может, ты тогда переоденешься? А то они решат, что ты сбежал, дорогой.       — Хорошо, — уже почти Уизли-Малфой согласно кивнул.       В следующий миг в окно влетела почтовая сова, сбросила небольшой конверт на стол и улетела.       Люциус с подозрением достал волшебную палочку, желая наложить проверяющие чары, когда Драко, заприметив простые строки «Драко от его бывшего врага, Гарри», схватил письмо. Мать с отцом ахнули, но слизеринец, поступив как истинный гриффиндорец, разорвал письмо, из которого вылетела небольшая открытка.       Малфой-младший вчитался: «Поздравляю милую белокурую Красную Шапочку с тем, что она не только смогла пройти тёмный лес, но и посадила на цепь двух рыжих неуправляемых волков. Счастья вам, терпения и много детишек. Поздравляю!»       Открытка вспыхнула, впрочем пламя не опалило даже волоска, и превратилась в двух дракончиков и одного маленького феникса.       Драко всё с той же широкой улыбкой рассматривал свои подарки, догадываясь, что те наверняка с сюрпризом — всё-таки он не забывал о силе Поттера, впрочем, как и о его некотором безумии в поступках. Он передал живые подарки матери, спрятав открытку, и принялся одеваться.       Люциус с интересом рассматривал любопытные обереги. Драконы — мужское начало, и их двое, и Феникс — женское начало, и он один. Феникс расположился в объятьях двух драконов, будто под защитой. «Сколько же магической силы было заключено в них».       Спустя несколько утомительных часов церемонии и скромного вечернего ужина (на свадьбе были Малфои, в качестве родителей со стороны Уизли лишь Молли и Билл, который составлял ей пару, свидетелями от Драко выступали Паркинсон и Нотт, а от близнецов — Лонгботтом и Джинни Уизли, и ещё несколько вполне терпимых и сдержанных гостей, подобных Снейпу) молодожены наконец оказались в своём новом доме в магическом пригороде Лондона.       Драко плюхнулся в кресло и снял туфли:       — Не думал, что так устану, — со вздохом проворчал он, — когда уже закончится этот токсикоз!       — Неужели ты ничего не ел с утра? — встревоженно спросил Фред.       Драко состроил мученическую рожицу:       — Укрепляющее, питательное и противорвотное — лучше так с пустым желудком, чем испортить церемонию своей зелёной миной.       Оба близнеца тревожно переглянулись, в следующий миг одежда Драко полетела на диван, а на самом женихе была лишь домашняя удобная рубашка и свободные брюки, да тапочки. Ещё спустя миг на столике рядом с креслом появились любимое омегой картофельное пюре с курицей, чай, булочки, фрукты и конфеты.       — Может, что-то посытнее? — с сомнением спросил Джордж.       Драко всхлипнул от такой заботы и зло утёр слёзы. «Да сколько же можно уже реветь по каждому поводу и без!»       — Не надо, я только перекушу.       — Тебе нужно больше питаться, ты совсем худой, — проговорил Джордж, пододвигая Драко тарелку.       — Что это? — Фред поднял открытку с пола. Вчитался. Через мгновение весёлый смешок заставил три рыжие жемчужины, что тоже выпали из кармана брюк, как и открытка, превратиться в двух драконов и феникса. — Как я понимаю, это и есть эти два волка, а пернатый — это Красная Шапочка.       — Ты о чём? — Джордж заглянул брату за плечо, тоже читая открытку от Гарри.       Драко и не подозревал, насколько он голоден, пока не оказался в спокойной обстановке. Всю свадьбу было ощущение, что ему вряд ли так повезёт, что сейчас кто-то выскочит из дверей и разрушит все планы. Что вместе им троим никогда не быть, так как это разрушает все основы привычного мира, но ни взбешённого Артура Уизли, ни раздражённой Молли Уизли, ни каких-то врывающихся людей с криком: «Не позволю!» так и не случилось. Всё было тихо, мирно, даже разговор его родителей с Молли и Биллом был очень сдержан.       Малфой отвлёкся от ужина и проговорил:       — РарА говорит, что это скорее всего наши обереги. Поттер как всегда отличился, хотя ему ведь всё равно нечем заняться.       — Нужно будет навестить и поблагодарить, — сказал Фред, позволяя дракончикам с фениксом, покружив, присесть на стол напротив Драко.       — Но после того, как Драко поест и у нас случится первая брачная ночь, — улыбнулся Джордж.       — Что? Я беременный!       Джордж согласно угукнул, опускаясь перед уже мужем на колени и запуская руки под рубашку, поглаживая почти не заметно выступающий живот.       — Прекрати, — протянул Малфой, — ты отвлекаешь, — впрочем, возражал Драко без особого пыла.       — Джордж, пусть поест, а мы пока подготовим спальню — нашему мужу должно быть не только хорошо, но и удобно.       Драко сдержался, чтобы не возразить на подобные слова Фреда: ласка мужа была желанна, тело так и льнуло к близнецам, желая только одного — быть рядом, ощущать заботу и чувствовать приятное тепло и родной запах. 5 апреля 2000 года       Гарри растерянно взглянул на стол, заваленный пасхальными яйцами с карамелью. После довольно откровенного разговора с Гермионой он стал-таки принимать письма от друзей и даже написал им в ответ, стараясь успокоить — похоже его игра в эгоиста немного перешла границы. В ответ его закидали письмами с вопросами, на которые он отвечать не хотел и не стал — пришлось снова стать немного эгоистом.       Но теперь на Пасху ему вместе с простенькими открытками прислали гору пасхальных яиц — красиво упакованных, сладких и манящих. С тех пор, как он забеременел, Поттер стал есть много сладкого, хотя на его фигуре это сильно не отражалось, он всё так же оставался худым. Близнецы с Драко пообещали быть завтра, и Гарри с радостью наготовил вкусностей для их приёма, а сейчас…       Нет, гриффиндорец не желал кого-то видеть, и дом, будто чувствуя этот настрой, окружил себя клочковатым туманом, наполненным весенними запахами прелой земли и набухающих почек.       Поттер снова взглянул на подарки, а затем махнул рукой и потянулся за пасхальным яйцом. С удовольствием надкусил его, запивая тёплым молоком.       Он невольно вспомнил прошлую пасху, когда, несмотря на то, что находился в Хогвартсе, тоже был один. 10 апреля 1999 года       Все Уизли отправились в Нору вместе с Грейнджер, а Гарри отказался, он хотел попытаться встретиться со Снейпом, но стоило начаться пасхальным каникулам, а Хогвартсу опустеть, как Мордредов зельевар пропал из школы.       Первые два дня каникул Поттер ещё на что-то надеялся, но к третьему сдался. Заряд гриффиндорской выдержки и упрямства похоже имел свой предел, и он медленно, но верно истекал, как песок сквозь пальцы.       Что привело Гарри в «Дубовую рощу», он и сам не знал. Когда же услужливый бармен, взглянув на Гарри, подал ему стакан с янтарным напитком, омега решил — «А почему бы и нет?»       Он оглядел зал и сел на то место, где ранее сидел Снейп. Лёгкие закуски, стакан виски и, если закрыть глаза, то можно представить, что альфа сидит, как тогда — напротив.       Гарри допил стакан, заказал следующий, с горечью подумав, что, похоже, ему на роду написано жить фантазиями. Родители, которых он знает по воспоминаниям окружающих, фотографиям и картинкам в зеркале Еиналеж. Любимый, быть с которым он может лишь во сне. Дети… Гарри замотал головой, отгоняя болезненные мысли, и взял поданный стакан. Не думать, иначе он будет выть в баре, как побитая собака. 5 апреля 2000 года       Снейп и не заметил, как ноги снова привели его всё в тот же бар. Вздохнул и открыл дверь.       Сразу его внимание привлёк молодой парень, которому бармен пытался доказать, что тому уже достаточно.       «Прямо дежавю какое-то», — невольно промелькнула мысль. Вот в точно таком же, мягко говоря, уже неадекватном состоянии, с трудом стоящего на ногах и совсем не соображающего человека, он встретил Поттера год назад. 10 апреля 1999 года       Северус изумлённо вздернул бровь, наблюдая пьяного Поттера. От него не укрылось то, что около парня трётся подозрительный тип, и сейчас он не только представляется бармену, но и предлагает провести знаменитость до Хогвартса.       «Знать бы, кто это такой?» — в следующий миг, даже не успев додумать, а значит и остановить себя, Снейп шагнул к Поттеру, внимательно вглядываясь в постороннего. То, как тот пытался якобы помочь пьяной знаменитости, сказало многое. Директор кинул бармену свой фирменный взгляд а-ля Слизеринский змей, мужчина сразу отошёл, оставив их втроём. Затем незаметно, но крайне болезненно Северус ухватил неизвестного за руку, чётко надавливая в болевую точку, и прошипел:       — Если не хочешь оказаться в Азкабане — положил кошелёк пьяному выпивохе обратно в карман и тихо ушёл. Увижу здесь ещё раз… — тон и взгляд бывшего Пожирателя подействовали великолепно, и невезучий воришка чуть ли не бегом выскочил из бара.       Северус повернулся к его персональному наказанию:       — Что же вы, Поттер, не в Норе на празднике?       В ответ Гарри, будто и не заметивший вора, неотрывно смотрел на альфу, вернее, на его губы. Парень выпрямился и с ловкостью, которую сложно было заподозрить у пьяного, прижался почти вплотную и поцеловал Снейпа в губы, неловко мазнув своими.       Директор Хогвартса зашипел не хуже змея и, подхватив парня, отошёл от барной стойки, опустив пьяного на стул:       — Поттер, что вы творите, я не ваша девушка. Опять какие-то глупые фанты?       Гарри вздохнул, всё также неотрывно глядя на Северуса:       — Я соврал тебе.       — Вам, — поправил Снейп, — имейте уважение к директору заведения, в котором учитесь!       Но Гарри будто ничего не слышал:       — Я не участвовал в фантах ни осенью, ни зимой, просто хотел побыть вдвоём, поговорить. У тебя очень приятный запах, всё никак не могу понять, чем же ты пахнешь, — гриффиндорец повёл носом, с трудом себя сдерживая, так хотелось прильнуть, зарыться в волосы альфы или задремать на груди.       — Поттер! — во взгляде Гарри плясали бесенята, он будто не слышал предупреждающих ноток в голосе Снейпа.       — Назови меня хоть раз Гарри.