Бракованный

      — Поттер, вы пьяны! — Северусу очень хотелось бросить знаменитость тут, но что-то внутри не давало ему это сделать. «Я так привык вытягивать его из неприятностей, что никак не могу прекратить», — и Северус в сердцах помянул недобрым словом Дамблдора.       Они выбрались из бара и пошли по улице, Снейп набросил чары отвлечения внимания — не хватало, чтобы его, чуть ли не несущего мальчишку Поттера (и чего он такой лёгкий?) на своём плече, видели прохожие. Слухов же будет!       — Северус, пожалуйста, послушай меня, я…       — Поттер, молчите, — его имя, произнесённое этим косноязычным гриффиндорцем, отозвалось табуном мурашек, которые пробежались по спине. Появилось желание услышать его ещё. «Мордред и Моргана»! — Снейп совершенно не понимал себя впервые за… чуть ли не впервые за последние десять с лишним лет.       — Но я действительно не играю в игры, ик, я хочу лишь одного…       — Отправиться спать, Поттер, — проворчал зельевар.       — Нет, — протянул Гарри. — Ну, если только вместе с тобой.       Северус от подобных слов запнулся и чуть не растянулся на мостовой.       — Силенцио, Поттер! — прорычал Снейп. — Лучше так, чем вы наговорите мне пьяного бреда, а потом будете жалеть.       Они уже выбрались из Хогсмида, и Снейп аппарировал на Астрономическую башню.       У Гарри выбило дыхание от перемещения, желудок скрутило, и он с трудом удержал выпитое в нём. Директор не дал ему времени прийти в себя и поволок вниз.       Омега снова попытался заговорить, но заклинание, наложенное альфой, не желало сдавать позиции. В отчаянии, пытаясь хоть как-то достучаться до Северуса, он потянулся и поцеловал того в шею.       Снейп вздрогнул так, что почувствовал даже Гарри, снова зашипел ругательства себе под нос и с хмурым лицом продолжил путь к башне Гриффиндора.       Омега прильнул к его телу сильнее, снова попытался достать его шею.       — Поттер, прекратите елозить своими губами по моей шее, вы в любом случае последний человек, с которым я желал бы провести ночь, — недовольно проворчал Снейп и опустил пьяного гриффиндорца на пол у портрета Полной дамы.       Директор ещё некоторое время смотрел на сидящего у стены парня, затем развернулся и ушёл.       Гарри проводил его пьяным взглядом, даже не пытаясь подняться и хоть ползком добраться до портрета — пароль в нынешнем состоянии он всё равно не вспомнил бы.       — И какого чёрта я выжил, — в сердцах ударив со всей силы в пол кулаком, прошипел Гарри, глядя остановившимся равнодушным взглядом на отбитую руку и чувствуя, как по ней растекается боль, при этом явно с опозданием отмечая, что Снейп всё-таки не забыл снять заклятие немоты. 5 апреля 2000 года       Гарри взглянул на очередное шоколадное яйцо и отложил его в сторону (так можно и сыпь вызвать), невольно опустив взгляд на живот. Ребёнку вредить не хотелось. Хоть воспоминания радости и не принесли, Поттер поднялся, желая пройтись по улице — если так пойдёт и дальше, в голову вновь начнут лезть мысли о суициде. А ведь впервые он подумал о чём-то подобном именно на прошлую Пасху.

***

      Северус подошёл к барной стойке, узнав одного из своих учеников.       — Мистер Вуд, немедленно прекратите пить и идите уже проспитесь, — в лучших традициях декана Слизерина и по совместительству Ужаса Подземелий проговорил Снейп.       Парень взглянул ему в глаза, икнул и… ожидаемо взгляд прояснился. Выпивоха попятился, поднялся уже более уверенно и направился к выходу.       «А я думал, парень полностью протрезвеет — старею, видимо», — пожал плечами Снейп.       Он заказал огневиски с закуской и направился в наиболее тёмный уголок паба. Северус сделал глоток и невольно вернулся к событиям годичной давности.       «Стоило тогда всё-таки помочь Поттеру дойти до спальни, а я сорвался как ошпаренный. И не мудрено, ведь я возбудился, причём так, что ещё одно поползновение в мою сторону, и…»       Снейп задумчиво взглянул в бокал. «Это не может быть просто совпадением: стоило мне его увидеть, как с одной стороны поднималось раздражение — ведь я вспоминал и Джеймса Поттера, и смерть Лили, которой я поспособствовал, рассказав об услышанном пророчестве Лорду. Но в то же время я тревожился всякий раз, когда мне не удавалось заметить в классе вихрастую макушку».       Странно иррациональное чувство найти, удостовериться, что тут, что в безопасности, преследовало и в этом году — и это уже было что-то большее, чем просто привычка. Снейп невольно хмыкнул про себя: «А то едва сдерживаемое желание, что поднялось и не желало отпускать потом всю ночь, стоило этому недоразумению меня поцеловать? Пьяный, неумелый, но всё же…»       Снейп ещё месяц назад загнал свою гордость куда подальше и отправился к Сметвику на полную проверку — да, были лёгкие остаточные следы былых проклятий, но ничего, что могло бы не давать забыть Поттера, и это заставило задуматься. Ранее уролог тоже ничем помочь не смог.       Северус отставил бокал в сторону, вынужденно приходя к выводу, что Мальчик-который-победил-Волдеморта был не простым наваждением, ведь с каждым днём его не хватало всё больше. 4 мая 2000 года       Люциус Малфой отложил документы со сводками, потянулся и посмотрел в окно. Благодаря близнецам Уизли он снова почувствовал себя влияющим на жизнь Британии, но не это главное, а то, что он наконец начал зарабатывать — пусть во Франции, но это только начало. Однажды наступит день, когда Малфои поднимутся из пепла.       Сработал камин, и хозяин дома направился в соседнюю комнату, где уже был накрыт ланч. В дверь напротив зашёл Северус. Один его вид насторожил Люциуса. Весь лоск, приобретённый за последние два года, куда-то исчез, глаза потухли, уверенность была скорее показная, хотя друг всё так же умел держать лицо.       — Меня удивила твоя записка, — кивнул он зельевару.       — Нам нужно поговорить, — усаживаясь напротив, перешёл сразу к делу Снейп.       — Я вижу, — кивнул на снова висящие сосульками волосы собеседника Малфой.       Снейп проследил за его взглядом и вздохнул:       — Был занят, при этом обязанности директора никто не отменял.       Люциус отдавал должное еде и не торопился задавать вопросы, лишь вздёрнул одну бровь в немом вопросе.       — Я искал Поттера.       Малфой поперхнулся, но быстро прокашлялся:       — Друг мой, его искали десятки журналистов и не нашли, а уж они знают в этом толк.       — Возможно, но мальчишка всегда умел скрываться неожиданно и появляться в совершенно непредсказуемых местах.       — Не спорю, — промокнул губы салфеткой Малфой. — Есть не будешь?       — Не голоден.       — Зачем он тебе?       — Это моё дело, но я пришёл за другим.       Малфой хмыкнул:       — Да уж, мой дом — это последнее место, где он может оказаться.       — Я задам несколько вопросов, и ты на них ответишь по старой дружбе без привычного сарказма, после чего я уйду.       Домовик убрал со стола пустую тарелку и поставил перед хозяином чашку кофе.       — Задавай, — Малфоя заинтриговала серьёзность в голосе Снейпа: будто в прошлое вернулись, когда от малейшего действия зависело — выживешь ли ты или нет.       — Может ли альфу тянуть к бете?       Люциус некоторое время сидел молча, рука с ложечкой застыла недвижимой, он явно пытался понять, к чему клонит друг:       — Нет.       — Ни при каких условиях?       — Бете нечем привлечь альфу, ты знаешь это лучше меня.       Северус нахмурился — да, он знал, но ведь оставалась возможность, что знает он далеко не всё.       — Хорошо, — Снейп задумался, всё-таки взяв чашку с кофе. — Что может заставить здорового, не старого альфу потерять интерес к другим омегам?       — Ну и вопросы у тебя. Потерять интерес полностью или всё-таки что-то…       — Ничего.       Люциус улыбнулся:       — Ты нашел своего Истинного?       — Не рассказывай мне эти глупые сказки, — недовольно отмахнулся Снейп.       Малфой не стал спорить, зная, что нелюдимый, да ещё и выросший рядом с магглами Северус попросту не желал верить в Истинные пары.       — А ты что же, полагаешь, что Драко вот так вот вдруг увидел близнецов Уизли и влюбился? Пф-ф! — блондин сделал глоток из чашки. — Поверь мне — одного природного обаяния рыжих без природной тяги было бы маловато.       — Люциус, я понимаю, что запахи некоторых омег возбуждают сильнее остальных, но не лишиться же влечения полностью!       — Почему же, если тело признало одного-единственного, идеально подходящего тебе? — Малфой искренне не понимал, что тут объяснять, это ведь более чем очевидно, но Снейп гнул своё.       — И каким образом оно это определило?       — Северус, с тобой всё в порядке? — Люциус отставил чашку и посмотрел на зельевара. — По запаху он определяется. По чему же ещё?       Снейп сидел погружённый в свои мысли настолько, что не заметил вызывающего тона блондина, он задумчиво водил пальцем по губе.       — Северус, ты нормально спал этой ночью?       — А если у омеги нет запаха? — при этом зельевар вспомнил заброшенную гостиницу и парня с, как он тогда подумал, якобы течкой, так как запах определить так и не смог, но если это действительно была течка, тогда…       Люциус пожал плечами:       — С этими вопросами тебе к соответствующему доктору. Можно у Нарциссы спросить имя специалиста. И как твои поиски Поттера связаны с этими… — поднявшийся было Малфой посмотрел на Северуса. — Ты же не хочешь сказать, что он омега? — выражение ужаса на лице блондина не понравилось директору.       — Я этого и не говорил, просто мне нужно кое-что у него спросить, а найти не получается.       Малфой выдохнул:       — Слава Мерлину, да и не мог омега пойти против альфы.       «Против недо-альфы, ты хочешь сказать», — проговорил про себя зельевар. Он помнил своё недоумение, когда встретил Лорда после воскрешения и понял, что запах у змеелицего пропал.       — Так мне спросить у Нарциссы…       — Не надо, сам разберусь.       — Спроси про Гарри у близнецов.       — Но они не так уж и близки были с Поттером, — с сомнением протянул Снейп. — Раз уж Уизли с Грейнджер не знают.       — Странно, подарок на свадьбу он им прислал.       — Поттер прислал подарок на свадьбу близнецам…       Люциус кивнул:       — И Драко.       Северус нахмурился:       — Шутишь?       — Почему же? Драко с Поттером в последний год обучения не вздорили. Мой сын всё-таки Малфой, и он понимал, с кем стоит наладить отношения.       — Ясно, слизеринец остаётся слизеринцем, — зельевар всё так же задумчиво поблагодарил за кофе и хотел уже уйти, когда, легонько постучав, в комнату вошёл Фред.       — Простите, что мешаем, но… — Уизли сложил руки в мольбе, обращаясь к Люциусу, — помогите.       Северус вопросительно выгнул бровь.       — Что Драко опять придумал? — Малфой даже не удивился.       К нему подскочил Джордж:       — Где в мае достать нектарные яблоки?       — Хм, — протянул Люциус, он сделал вид, что задумался, — пошли задачи посложнее, — он невольно вспомнил беременную Нарциссу со своими капризами и меняющимся настроением. — Я знаю, где можно достать, но стоят они немало и дешевле взять сразу несколько и не распаковывать, сохраняя специальные чары.       — Сколько?       Малфой вздохнул: эти болваны даже не торговались — гриффиндорцы совсем теряли голову рядом с его сыном:       — Я достану их, потом сочтёмся, а пока меня не будет — побеседуйте с профессором Снейпом, у него есть несколько вопросов.       Джордж равнодушно глянул на директора, Фред фыркнул и проговорил:       — Мы не можем сказать, где находится Поттер.       — Значит, пообщаетесь языком жестов, — усмехнулся Люциус и вышел из комнаты.       Северус оглядел двух Уизли:       — Вы не можете сказать, значит, знаете, где он обитает? — ухватился за оговорку он.       — Именно, мы НЕ МОЖЕМ сказать, — проговорил Джордж.       — Как интересно, а показать? — Снейп сложил руки на груди.       — Сомневаюсь, Гарри — не простой маг, и Обет был сложный, — ответил за брата Фред.       — Хм, даже так… — протянул директор.       — Вы ведь всё такой же искусный легилимент, профессор? — спросил Фред.       — Допустим, — ответил зельевар.       — Тогда вы можете заглянуть в мои мысли и кое-что увидеть.       — Чтобы не нарушить Обет — вам придётся сопротивляться, — засомневался Снейп, — мощное проникновение может превратить человека в овощ.       — Я не нарушу Обет.       Джордж, видя спокойного брата, тоже успокоился: чтобы тот не задумал — это не опасно.       Фред подошёл к креслу, сел поудобней и, взглянув в глаза стоящему перед ним Снейпу, произнёс:       — Прошу.       Северус поднял волшебную палочку, взглянув в голубые глаза, — издевательская ухмылка на лице Уизли будто подначивала, и Снейп отрывисто проговорил: «Легилименс».

***

      Сопротивления не было, напротив Северус будто вывалился в подготовленное воспоминание, хотя почему будто? Он огляделся, Фред бежал, поднимаясь по лестнице, но даже мелькавших частей интерьера хватило, чтобы понять, что он в доме Блэков.       Парень открывает одну дверь за другой, выкрикивая всё более нервно «Гарри!», за ним бежит, вторя брату, Джордж. Фред подбегает к двери в ванную комнату, но рука застывает в каких-то сантиметрах от ручки.       — Ты чего, Фред? Сам говорил, каждая минута на счету, — и Джордж открывает дверь, врывается в ванную и застывает. Фред приходит в себя первым.       Время в воспоминании будто остановилось.       Снейп глядел на мальчишку, что лежал в ванне, поначалу показалось, что в собственной крови и только затем медленно дошло, что это вода, пропитанная его кровью. Лицо бледное, бескровное, но самое страшное — это совершенно умиротворённое выражение этого неживого лица. С таким лицом дети засыпают в объятиях родителей, а не самоубийцы режут вены.       Фред уже вытаскивал Поттера из бордовой жидкости, при этом расплескав воду по полу, Джордж кричит, что вызывает доктора, но Фред не слышит, пытаясь остановить кровь в разрезанной руке, всего несколько глубоких порезов. Трезвый ум зельевара где-то на задворках сознания отмечает, что магии столь сильного мага залечить такие порезы — дело нескольких минут, но раны закрываются только после того, как Уизли произносит заклинание. Он хлопает парня по щекам, пытаясь докричаться, затем поднимается с мокрого, грязного пола и замирает. Снейп чётко ощущает, как парень пытается прийти в себя, пара глубоких вдохов выдохов немного успокаивают, давая возможность снова здраво соображать, и Фред призывает Кроветворное. Секунды ползут, как часы, пока пузырёк не оказывается в руках. С трудом разлепив белые, как у смерти губы, Фред вливает зелье, шепча, как мантру, только одно слово — «Живи».

***

      Снейпа вдруг выдернуло из воспоминания, и вот он уже смотрит в голубые глаза, Уизли оседает в кресло.       Северус отводит глаза и встречается взглядом с Джорджем:       — Хватит, — произносит этот Уизли отрывисто и резко.       — Это всё, что я могу показать, не нарушив Обет, — слабым голосом, принимая от брата Укрепляющее зелье, проговорил Фред.       — Он жив?       — Жив, — кивнул Фред. — Найдите его, может быть, ещё не поздно.       — Когда это было?       — Прошлым летом.       Внезапно в комнату вошёл Люциус с пакетом в руке:       — Что вы тут уже затеяли? — нахмурился он, видя бледных Снейпа и одного из близнецов.       — Ты же сам предложил побеседовать — вот и побеседовали, — пожал плечами Снейп.       Он поднялся, попрощался со всеми и вышел. Северус не желал демонстрировать всем свою растерянность.

***

      Снейп никогда не был кисейной барышней, но что-то внутри сжималось от тревоги даже вечером, когда он наконец добрался до Хогвартса.       Его не особо тронуло наличие крови — в бытность его Пожирателем приходилось видеть вещи пострашнее, но поразило до глубины души выражение на лице Поттера. С таким видят радужные сны, а не умирают. Будто парень скинул со своих плеч тяжесть всего мира и, наконец, ощутил лёгкость и свободу, отправившись в лучший мир, и это после войны.       Северусу нужно было подумать.       За прошедшие недели он поговорил со многими гриффиндорцами, и единственные, кто дал хоть какую-то информацию, были близнецы. Выводы напрашивались сами собой — герой войны не желал никого видеть и ни с кем контактировать, или почти ни с кем. Снейп размышлял, складывал все факты и анализировал до самой ночи, пока не заснул прямо в кресле.       Шаг, ещё один, альфа подходит к старой кровати, где лежит возбуждённый омега, податливый, жаждущий. Член сам собой наливается, но Снейп сдерживается, касается плеча парня, тот оборачивается и смотрит на него глазами Поттера. Ещё миг, и Северус вспомнил, где видел этот побитый, отчаянный взгляд — так парень смотрел ему вслед в прошлую Пасху, когда Северус уходил, бросив его под дверями гостиной своего факультета.