Бракованный

      Снейп подошёл к калитке, Драко коснулся её и приоткрыл, туман всколыхнулся, будто пропуская, но омега отступил на шаг. Северус вопросительно вздёрнул бровь. На что Малфой молча отступил ещё на шаг, будто говоря: «Дальше — без меня».       Альфа кивнул, поблагодарив Драко за тактичность. Он вошёл в садик, оглядел небольшой домик и сделал было шаг к входной двери, но слабое движение сбоку заставило остановиться и приглядеться.       Снейп медленно подошёл к парню, что сидел на скамейке. Признаться, поначалу он его не узнал. Слишком уж разительны были изменения. Омега был худым, бледным до болезненной желтизны, волосы спадали на плечи и почти не вились, имея сероватый оттенок, и Северус сомневался, что это ему показалось из-за тумана.       Гарри встревожился из-за появления незваного гостя, но стоило втянуть воздух — и он пропал… Они встретились взглядами. «Как же давно я его не видел!» Запах альфы снова наполнил лёгкие, будто вернулся потерянный смысл жизни, омега оглядывал лицо, фигуру, будто старался насмотреться впрок. Он медленно, прерывисто вдохнул, не в силах произнести ни слова.       Снейп заглянул в глаза омеге, ожидая увидеть привычную, яркую, летнюю зелень, но окунулся в болотную тину — даже узнавание не добавило и толики света в этот незнакомый взгляд.       — Доброе утро, Поттер, — проговорил он.       Гарри вздрогнул, как от удара, выпрямился, всё ещё держа ребёнка на руках:       — Здравствуйте, директор. Что привело вас ко мне?       Снейпа неприятно поразили холодные нотки в голосе: вот парень пожирает его глазами — точно так же, как в свой последний год обучения, а в следующее мгновение выражение лица становится безэмоциональным, а голос странно холодным.       — Нам нужно поговорить.       — О чём же?       Северус сел на ту же скамью, на что Гарри отодвинулся на противоположный от него край. При этом он странно дышал, стараясь не вдыхать полной грудью.       Альфа молчал, некоторое время изучая молодого человека, что сидел напротив и смотрел подозрительным взглядом с некой обречённостью в своих движениях.       — Директор?       Только теперь Снейп понял, что неверно начал разговор — это его извечное «Поттер» как всегда прозвучало жёстко. Он сделал над собой усилие и произнёс:       — Северус, меня зовут Северус, — он чуть запнулся, но продолжил, — Гарри.       Теперь на лице омеги отразилось удивление, и он осипшим голосом спросил:       — Что?       — Прости меня, я был слепым болваном.       — За что прощать?       — Что сомневался, не видел очевидного, что даже в свои сорок лет не верил в Истинных, — Северус попытался подсесть ближе.       — Вам не за что извиняться, дайте мне всего полгода, и всё будет хорошо.       Альфа нахмурился:       — Что будет хорошо?       — Я вас больше не потревожу своими глупыми желаниями, и у нас будет ребёнок, — Гарри говорил тихо, странно безэмоционально, девочка мирно спала, не потревоженная, но в данный момент Снейп изучал как раз Поттера, пытаясь понять, что опять придумал этот гриффиндорец.       — Я не знаю, что ты такое вообразил, но… — зельевар проговорил заклинание, и цветной шарик взлетел, разорвался на два и, подлетев к Гарри, приобрёл зелёный цвет, точно такой же шарик летал перед Снейпом. — Мы Истинные, — альфа взял шарик в руку.       Поттер смотрел на шарик, не пытаясь взять его в руки.       — Гарри, я понимаю, что долгие годы портил тебе жизнь, и ты мне не верил, подозревал и даже при всём при этом ты пытался найти со мной общий язык, но почему, когда все методы были испробованы, ты не отправился в Комитет магически совместимых пар? Проверка сложная, недосказанностей не вызывает, причём конфиденциальная — подобное может убедить кого угодно.       Гарри молчал, всё так же глядя на зелёный шарик, который до сих пор висел перед ним в воздухе:       — Зачем?       — Как "зачем"? Мы идеально подходим друг другу!       Поттер вздрогнул, ребёнок завозился, и омега принялся его успокаивать.       — Прости, я никогда не понимал твоих поступков, — проговорил Снейп, когда малышка снова заснула.       Гарри решился посмотреть альфе в глаза:       — Вы ведь ничего не чувствуете?       Снейп нахмурился.       — Не чувствуете. Радости, когда ощущаешь родной запах — особенно, если нет посторонних примесей; огорчения и пустоты, когда несколько дней кряду не видишь того единственного, когда даже крик и оскорбление лучше, чем полное равнодушие. Вы ведь ничего не чувствуете, я видел это весь позапрошлый год. Так к чему мне жить с тем, кто воспринимает меня как досадную помеху?       Снейп услышал надрывные нотки в голосе — это было отчаяние сдавшегося человека, боль, что угнездилась где-то глубоко и жаждала вырваться и поглотить с головой.       — Я не воспринимаю тебя как помеху. Напротив, меня всегда волновал лишь ты.       — Не надо, — Гарри замотал головой, — не лгите мне, нет.       Снейп медленно придвинулся ещё ближе и неожиданно горячо зашептал, пытаясь поймать взгляд омеги.       — Я не лгу, хочешь — выпью Сыворотку правды. Это раньше я лгал, причём по большей части самому себе, не желая принимать очевидного для всех, но только не для меня, — Северус отчаянно старался вложить в слова все чувства.       Стоило ему увидеть Гарри спустя столь длительный срок — и он понял, что больше не отпустит гриффиндорца, чтобы он там себе ни надумал. Но теперь в этом нужно было убедить ещё и Гарри. И в данный момент привычная сдержанность директора только мешала, сковывая.       Северус протянул руку, чтобы коснуться бледной щеки омеги, тот не пытался увернуться, но бесцветно проговорил:       — Не надо, — от этого у Снейпа невольно опустилась рука. — Зачем я вам такой… бракованный.       — Не говори так.       — Почему? Это правда, это не лечится, ты никогда ничего не ощутишь по отношению ко мне, а я так не смогу, — Гарри отвёл глаза и посмотрел на дочку.       Северус с трудом сдержался, сохраняя внешнее самообладание. Очень захотелось схватить за плечи и встряхнуть такого неправильного Поттера:       — Что ж, мне остаётся только корить себя за свою сдержанность. На самом деле меня не раз посещала мысль поддаться твоим настойчивым попыткам привлечь моё внимание, но… Но я, во-первых, привык воспринимать своих учеников только как учеников, не более того, а во-вторых — я никогда не верил в Истинных, пока сам не столкнулся с тобой. Я не могу обещать, что мы найдём понимание мгновенно, но отказываться от тебя я не собираюсь.       Гарри тоскливо улыбнулся:       — Опять связываете себя обетами? Не надо. Полгода — и мы сможем спокойно видеться, воспитывать дочку.       — Гарри, мне неважно, что ты там себе придумал — не надо спасать меня от себя. Я тебя об этом не просил. Я хочу семью, и мой альфа хочет тебя, именно тебя, не какого-то другого омегу, а тебя и только тебя.       — Но… — последовал слабый протест, Поттер поднял растерянный взгляд.       — Гриффиндорец ты конченый, — зашептал Снейп, сев почти вплотную. — Побудь ты эгоистом не только для себя, но и для меня. Злишься на меня? Прекрасно! Обвиняй, требуй извинений — я виноват, признаю. Ты же сам сказал, что чувствуешь — так хватай и держи.       Гарри, который с трудом соображал, утонув в пропитанном чувствами голосе, таком непривычном, но всё же родном голосе, а запах… Так хотелось уткнуться ему в грудь, врасти и не отходить ни на миг. Но… почему сейчас он так поменял своё отношение?       — Директор Снейп, пожалуйста…       — Северус, — вздрогнув от отчаяния в голосе омеги, альфа отодвинулся в сторону, отсев на край скамьи. — Зови меня Северус, и уничтожение собственной магии не принимается. Если надо — я сам отправлюсь в Комитет и потребую проверку, а после и заключения брака. Возможно, это будет первый случай в истории Британии, когда альфа требует, а не омега, но я тебя больше не отпущу! — Снейп выдохнул после столь непривычной для него проникновенной речи.       От такого напора Гарри совсем растерялся, а отказать альфе становилось всё более невозможно.

***

02 июля 2000 года       Северус — уже Принц — стоял перед старой громадиной родового дома. Древнее здание навевало неприятные размышления, но он здесь селиться и не собирался — ему нужно было другое. Снейп прошёл к дверям, и те послушно отворились, подчиняясь лёгкому потоку магии волшебника. Войдя в холл, он увидел двух домовиков, что приветствовали его.       — Тилли приветствует хозяина! — поклонился домовик.       — Даана рада услужить хозяину, — проговорила старая домовуха.       Северус обвёл домовиков оценивающим взглядом:       — И это всё? В доме домовых эльфов больше нет?       — Нет, хозяин.       Снейп обратил свой взгляд на домовую:       — За детьми присматривать умеешь?       — Даана умеет. Даана давно живёт, много детишек повидала, — кивнула та.       — Тогда пойдёшь со мной. Тилли, тебе — присматривать за домом, — распорядился Снейп, уже разворачиваясь к выходу.       — Хозяин тут не поселится? — домовик явно готов был расплакаться.       Снейп хмыкнул про себя: «Хозяин и сюда бы не пришёл, если бы не хотел помочь Гарри с ребёнком. Если подумать, учитывая, сколько бумаг пришлось перетрясти, сколько инстанций пройти и какое количество денег заплатить, чтобы всё это проделали в кратчайший срок, то два домовика — не совсем то, что я ожидал, но Гарри явно нужен был нейтральный помощник». Северус не удостоил домовика ответом, молча пройдя на выход. Он аппарировал прямо в сад небольшого домика.       После того утреннего разговора, Северус не стал слушать возражений и в кратчайшие сроки приобрёл небольшой домик на юге Англии — в тихом, защищённом месте на берегу озера. Зная упрямый нрав Поттера, он поставил Гарри перед фактом — теперь это его дом, так же как и перед тем, что оставлять он его больше не собирается. Благо у него теперь есть два свободных месяца до начала учебного года, чтобы обдумать их будущее. Что-то громоздкое после осмотра странного домика, где жил Гарри, покупать не хотелось, но поселить омегу с ребёнком нужно было на воздухе.       Снейп неспешно прошёл к дому, вошёл внутрь, где его встретил громадный чёрный книзл, разлёгшийся посреди прихожей и не желающий уступать ему дорогу. Зельевар смерил хмурым взглядом животное, но кот даже ухом не повёл.       Зайдя в светлую, уютную гостиную, Северус заметил дремлющего на диване Гарри — радовало, что омега быстро здесь освоился, рядом в кроватке спала Алиса. До сих пор он с трудом осознавал тот факт, что у него есть ребёнок.       — Даана, — позвал зельевар.       Домовуха возникла с тихим хлопком.       — Я хочу, чтобы ты присматривала и за моим ребёнком, и за Истинным, — слова дались ему с определенным трудом — поверить в Истинность было не легче, чем в то, что у него есть ребёнок.       Похоже, и Поттер в происходящее верил с трудом. Перед встречей Снейп почему-то наивно думал, что стоит открыть душу и сказать всё, как есть — и Гарри тут же кинется к нему в объятия, позабыв (или простив — он же гриффиндорец, в конце концов) всё. Но парень смотрел всё так же подозрительно, не спеша сближаться. Альфа даже испугался, что Поттер сбежит, исчезнет, скроется, спал чуть ли не в пол-уха, но омега был странно спокоен. Он охотно познакомил Северуса с дочерью — маленькая крошка в отличие от своего родителя выглядела упитанной и здоровой, кушала хорошо, спала тоже спокойно; затем также, не споря, переехал в новый дом.       Стоило Снейпу отдать распоряжение и перевести взгляд на Гарри, как он встретил уже привычно подозрительный взгляд.       Северус подошёл, осторожно пристроился рядом на диван:       — Прости, я не хотел тебя будить. Ранее я подумал, что тебе стоит набираться сил, и домовая будет в помощь, так как из меня родитель никакой. — «Как и альфа», — подумал он про себя.       Всю катастрофичность состояния гриффиндорца он прочувствовал только через несколько дней. Внешняя худоба была лишь следствием сильнейшей депрессии, в результате которой он плохо ел, плохо спал, временами мог сидеть на одном месте, уставившись в одну точку, и не двигаться, пока Алиса не привлекала его внимание. Хоть рядом с ней он пусть ненадолго, но оживал. К себе он Снейпа не подпускал, шарахался, когда тот пытался прикоснуться при диагностике, чем заводил альфу в тупик — рационального объяснения такого поведения он не видел.       Сам Северус, найдя Гарри, успокоился, к нему вернулся аппетит и нормальный сон, а также — к его изрядному недоумению — пришли и сны очень эротического характера, но омеге лучше не становилось.       — Не стоило, — подал голос Поттер, переведя взгляд на домовую.       — Гарри, — Снейп попытался коснуться его руки, на что омега отодвинулся. Альфа сжал зубы, уже зверея от непонимания поступков Поттера. — Что не так? Объясни, что тебе не нравится. Я рядом, я хочу быть рядом. Так в чём дело? Я же говорил, что-то не устраивает — скажи. Ты же никогда не держал всё в себе!       Гарри отодвинулся ещё больше от альфы, не поднимая глаз.       Снейп медленно выдохнул:       — Прости, прости, просто скажи мне — что не так, почему ты такой? Хочешь — переедем в другое место, хочешь — встреться с друзьями.       — Не хочу, — омега отрицательно мотнул головой.       Северус умолк — он снова чувствовал себя беспомощным, так же, как в тот день, когда узнал, что под то проклятое пророчество подпадали Поттеры.       — Всё хорошо, я ничего не хочу, — Гарри не протестовал, не пытался уйти или возражать против нового дома, он ничего не требовал, не просил, в первый же день после их переезда он приготовил ужин на троих, и Снейп искренне считал, что это добрый знак, но…       Северус рыкнул, как раненый зверь. Он хотел вернуть давно знакомого мальчишку с огнём в глазах, упрямым взглядом и отчаянной смелостью. Желал коснуться, обнять, успокоить, но так же жутко боялся сорваться — привычку повышать голос и ждать худшего, ставшую за годы второй натурой, было сложно изжить.       Он кинул домовухе, чтобы помогала и во всём слушалась Гарри, и ушёл. Только бы не сорваться — как оказалось, рядом с Поттером его выдержка привычно сдавала.       Гарри посмотрел ему вслед, протянул руку и коснулся того места, где совсем недавно сидел альфа, потянулся и лёг на диван, вдыхая его запах.       Как можно объяснить свои желания, когда он сам себя не понимал. Накричать, наказать, выразить эмоции — но что делать, если их попросту нет?

***

5 июля 2000 года       Северус остановился перед дверью, не зная — входить ему в дом или нет? Его первоначальная эйфория от того, что он нашёл его, что есть дом, Истинный и даже ребёнок рядом, и что уж теперь-то всё будет хорошо, прошла, оставив горькое послевкусие.       Да, он продиагностировал омегу, да, сварил ему лучшие зелья, и Гарри странно покорно их пил. Он вообще вёл себя как кукла — не спорил, ни о чём не просил, ухаживал за ребёнком, за домом, готовил, даже когда в доме появилась Даана, читал книжки дочке — и всё так же шарахался от него.       Гарри не стало лучше ни на следующий день, ни через неделю, и его глаза так и остались глазами мёртвой лягушки.       Северус тихо вошёл в дом, Багир привычно лежал посреди прохода, в гостиной с Алисой возилась домовая, а Гарри снова занялся готовкой на кухне.       Альфа неспешно прошёл на кухню, но замер у входа, забыв, как дышать, при этом едва не уронив сумку с покупками. Омега стоял у стола и пустым взглядом смотрел на нож. Снейп сразу вспомнил воспоминания близнецов и бледное, до жути умиротворённое лицо Поттера, который лежал в кровавой воде.       Северус очень медленно поставил сумку на пол, возблагодарив своё умение двигаться бесшумно, подошёл со спины и перехватил руки омеги.       — Ну что же ты задумал? — Снейп сам удивился, что не кричит, а говорит, даже скорее уговаривает, вот только не ясно — себя или Гарри.       Омега обернулся, совершенно не удивившись появлению альфы:       — Может, так было бы лучше для всех?       — Нет.       — Ах, да, тогда бы Волдеморта некому было бы убить.       — Я имел в виду не это.       — Мне нужно было умереть тогда в Большом Зале вместе с ним.       — Нет, нет и ещё раз нет, — Северус опустился прямо на пол в кухне, утянув за собой и Гарри, и посмотрел в бесчувственные глаза Истинного. — Ты мне нужен.       — Зачем? Ты прекрасно проживёшь без такого урода, как я.       — Что ты говоришь? — альфа убрал непослушную прядь со лба омеги.       Гарри изобразил кривую усмешку:       — Скажешь, что я красивый?       — Ты красивый, будешь очень красивым — только выберись из той ямы, в которую все мы тебя загнали. Я не понимаю, почему зелья не действуют, они должны были помочь.       — Может, я уже умер, где-то там в глубине фитилёк догорел и огонь погас. Осталось уйти лишь телу.       — А как же Алиса? — Северус хватался за последнюю соломинку. Он уже один раз опоздал, натворив бед, и застал лишь трупы, и теперь он не желал верить, что снова совершил непоправимое, слишком долго отвергая самого родного.       — Ты о ней позаботишься, теперь не страшно, одна она не останется.       — А я?       — Ты и так ничего не чувствуешь.       — Это ты так думаешь, но не я! Я действительно не могу испытать радости, когда ощущаешь родной запах, но могу обрадоваться просто твоему присутствию и могу огорчиться, когда несколько дней кряду не вижу жизни в твоих глазах. Да мне сейчас даже проклятие, слетевшее с твоих губ, будет в радость! Я только-только обрёл что-то. Не спорю, мне сложно осознать это до конца, но ты — тот, кто мне нужен. Теперь я знаю это точно: потеряв тебя на целый год и вновь найдя, я понял — кого же мне не хватало всё это время. Я не хочу опять снова и снова искать кого-то будто призрака в толпе, гонясь за тенью.       — Ты помнишь, что я сказал тогда у дома доктора? — удивление, что мелькнуло на лице омеги, было как лучик надежды.       — Помню, слушаю и наблюдаю, пытаюсь понять странное создание по имени Гарри Поттер, — Северус позволил себе горькую улыбку.       — Но ты же ничего не чувствуешь?       — А вот в этом я уже не уверен, — Северус протянул руку и провёл рукой по щеке омеги. — Я постараюсь сдержаться, я буду терпелив, прошу — дай мне шанс.