Ошибочная картина мира

Западня. Десятки золоченных кубков и она одна — маленькая, глупая Рейчел, никогда не имевшая представления об инстинкте самосохранения и не знавшая элементарных законов, ведь у всего есть последствия. И пришло время познакомиться с ними. Последствия называли себя страх, паника и бессилие, и они приходили быстрее, чем Рейчел успевала преодолеть их, поэтому, когда спустя несколько минут она перестала безрезультатно взмахивать палочкой, пришлось осознать — выхода нет. Но конец ли это? Только не для нее. Для девочки, которая в детстве слишком часто перечитывала «Алису в Стране Чудес», выход найдется всегда. Потому что (она запомнила это слово в слово), только лишившись последней надежды, ты можешь стать по-настоящему свободной. Тебя ничто больше не держит, тебе становится все-равно, и ты получаешь наконец возможность сосредоточиться на мыслях о том, что следует делать, а не о том, что теперь будет. Поэтому, когда умирает надежда, знай — все еще только начинается, и поступи иначе. Ключ к свободе мог быть совсем рядом — стоит только протянуть к нему руку. Должен же быть способ нейтрализовать эти чары, верно? Те, кто выросли в волшебном мире, впервые столкнувшись с воющими чарами, не имели шансов, но Рейчел жила по другую сторону. Ее мир — совсем не волшебные тостеры, постоянно спешащие часы и автобусы, наводняющие Лондон. В этом мире нет магии, а для защиты люди устанавливают в своих домах сигнализации, которые так же противно завывают, сбивая воришку с толку. И загвоздка заключается в том, что сигнализацию можно выключить. Следуя этой аналогии, ей не придется придумывать безумные пути побега, если она просто найдет выключатель. Но что подразумевается под словом выключатель в волшебном мире? Какое-то заклинание, возможно слово. Ведь слова имеют гораздо большую силу, чем можно представить, и не придавать им значения бывает опасно. Здесь был еще один тупик. Ведь Рейчел была далека от Шерлока Холмса — она не владела дедукцией, и не то что бы индукция давалась ей легко. Ни один из известных методов, которыми с такой охотой орудуют детективы, не был ей подвластен, а времени на гадание нет. Вот только... Вот только совершенно случайно она часто подслушивала чужие разговоры. И когда Сантана Лопез, стоя на вершине Астрономической башни, пыталась перебороть желание кого-нибудь с нее скинуть, Рейчел просто не смогла пройти мимо. — Келли Вакх... Варх... Мордред, да кому это вообще нужно? Почему нельзя придумать что-нибудь проще?! Как насчет «Отвалите» или «Убейся»? Вечно нам приходится запоминать имена никому не известных игроков... Что если все на самом деле просто? Для Сью Сильвестр квиддич — самая настоящая жизнь. Почему бы ей не отдать дань уважения этой игре, взяв в качестве нейтрализатора имя своего любимого игрока? Очень похоже на правду. — Осталось только перебрать пару сотен имен, — грустно усмехнулась Рейчел, машинально выискивая что-то, способное дать ей ответ на вопрос и попутно размышляя о том, что нужно было чаще прислушиваться к Финну. Он старался не сильно надоедать ей, но иногда просто не мог перестать говорить о легендарных игроках в квиддич. Георгий Здравко, Жак Мискин и множество других имен, ни одно из которых не оказалось тем самым ключом. Грубо сколоченные полки, прибитые к стене, были полны наград — грамот, кубков, опять грамот. Несколько книг сомнительного содержания, недоеденное яблоко и метла. Одна из стен была увешана фотографиями — две маленькие девочки зависли над зеленеющим полем, две маленькие девочки держат друг друга за руки, две маленькие девочки гордо сжимают в руках кубок. Кто они? Если одна из них — сама Сью, то вторая... Рейчел никогда не думала о том, что и у тренера Сильвестр могла быть семья, поэтому немного растерялась. Но вскоре внимание ее привлекло письмо, висевшее рядом с одной из фотографий. «Сьюзан Сильвестр, моей самой настыр... преданной поклоннице. С любовью...». Кому как не ей Сью отдала свое сердце и драгоценное местечко на стене? Даже Рейчел, плохо соображавшая в квиддиче, кое-что слышала и не могла не проникнуться уважением. Могла ли она подумать, что однажды это имя станет по-настоящему бесценным для нее? — Катриона Маккормак, — стоило ей произнести это имя, как чары, завывавшие все это время, рассеялись. Щелкнул выключатель, победно скрипнула дверь, открывая путь к свободе. Рейчел счастливо рассмеялась, толкая тяжелую дверь и уже предвкушая запах свободы, но она быстро затихла, потому что в нескольких шагах от нее стояла совершенно настоящая Куинн Фабрей, выглядевшая довольно воинственно и — вместе с тем — удивленно. — Берри? — с каким-то непонятным выражением лица произнесла она. Обманываться не стоило — какой бы растерянной она сейчас не выглядела, это не делало ее менее опасной. — Как трогательно. Пришла украсть несколько наград для сборной Гриффиндора за неимением собственных? — такой враждебный настрой заведомо сулил неприятности, но Рейчел попыталась взять себя в руки, хотя едва ли какая-то ложь сейчас могла бы выглядеть достаточно убедительной. — Я... Я искала тренера Сильвестр, — ей стоило больших усилий выпрямиться. — Но, раз ее здесь нет... — улизнуть не удалось — Куинн среагировала молниеносно, обладая превосходной реакцией и в очередной раз закрепив за собой право называться капитаном команды. — Попробуй еще раз, — улыбка, совсем не дружелюбная, проскользнула на ее губах. — Знаешь, что делают с нарушителями, Берри? — Я ничего не нарушала, Куинн, — уже гораздо более твердо произнесла Рейчел. Ее нижняя губа предательски подрагивала. — А теперь, пожалуйста, опусти меня. Куинн не отпускала. — Знаешь, Рейчел, — она почти никогда не называла гриффиндорку по имени. Обычно не заходило дальше «Берри» или «пучеглазый гном», иногда в голову даже закрадывались мысли, что за столько лет учебы бок о бок она просто не удосужилась выяснить ее имя. Что ж, здесь Рейчел заблуждалась. — Ты мне никогда не нравилась. Назойливая, громкая — в такую мишень очень нелегко промазать. Хочешь я дам тебе совет? — в этот момент девушке хотелось сказать, что никакие советы ей, вообще-то не нужны, только бы добраться до гостинной без мысли о собственной голове, подставленной под гарроту, но она разумно промолчала. — Не лезь. Ты понятия не имеешь, во что ввязываешься. Просто будь писклявой и противной... Подальше от всего этого. — Я не могу так... Нет, не могу, — наверно, не стоило этого говорить. Нужно было кивнуть, улыбнуться и сделать вид, что она умеет вести себя осторожно и сможет усидеть на месте, когда вокруг очевидно творится какой-то заговор. Она оправдывала себя тем, что речь, все-таки, шла о ее друге, и было крайне сложно не быть импульсивной. — Можешь, — каким-то образом Куинн говорила гораздо более увереннее. — И сделаешь так. И твои надоедливые друзья тоже будут держаться от этого подальше. А сейчас ты согласишься оказать мне небольшую услугу, потому что, знаешь, тренер Сильвестр очень не любит, когда всякие недалекие гриффиндорцы заходят слишком далеко. Рейчел сглотнула подступивший к горлу ком и вместе с ним, кажется, остатки собственной гордости: — Чего ты хочешь?

***

Рейчел ожидала чего угодно. Дать списать домашнее задание по трансфигурации? Пожалуйста, Куинн, держи, хочешь еще по зельеварению помогу, хотя мало что в нем понимаю? Опозориться на глазах у всей школы? Только скажи, будет сделано в лучшем виде. Вернее, конечно, в худшем. Всего этого можно было ожидать от любого слизеринца, но требование, выдвинутое Фабрей, выходило за все существующие рамки любого и обычного. — Что? — Не заставляй меня повторять дважды. — Ты хочешь вступить в хор? — Прямо сейчас я хочу тебя задушить. Если игнорировать это желание — да, я хочу в ваш глупый хоровой кружок. Пустяки. Осталось только обсудить с мистером Шу несколько организационных вопросов. Например, если кто-то издевается над вами с того самого момента, как вы переступили порог школы, это еще не означает, что нельзя дать ему второй шанс. А тот факт, что ее мотивы очень подозрительны, вообще не должен никого беспокоить — ну что может понадобиться от них представительнице враждебного факультета, правой руке их главного противника? Еще не поздно изменить свое решение и попасть в лапы к Сью — возможно, это все-таки лучше.