Слёзы Лимба: Книга третья

Декабрь, 1927 год.

«Ибо нет ничего тайного, что не сделалось бы явным, ни сокровенного, что не сделалось бы известным и не обнаружилось бы».

— От Луки 8:17

Старый «Воксхолл» Джорджа, натужно ревя мотором, мчался по обледенелой дороге. Машина, когда-то гордость британского автопрома, теперь чихала и кашляла, как старик, больной чахоткой. Мелькали уродливые кирпичные дома — двух-, а то и трехэтажные коробки, выстроенные еще в прошлом веке для рабочих. Печные трубы, куда, казалось, с самой викторианской эпохи не ступала нога трубочиста, извергали густой, едкий дым, и даже сквозь закрытые окна «Воксхолла» чувствовался горький запах угля. Мороз крепчал. Лицо горело, ресницы слипались, словно смазанные клеем. Джордж то и дело поправлял шерстяной шарф, пытаясь укрыть подбородок, и откашливался. Ким Юн, сидевший рядом, всё это время молчал, лишь изредка бросая на него быстрые, изучающие взгляды. Джордж впервые видел человека с такими глазами — чёрными, как два уголька, без малейшего намёка на радужку. Да и вся внешность юноши — слишком безупречная для здешних мест — вызывала какое-то смутное беспокойство. Белая, словно фарфоровая, кожа, ни единого пятнышка копоти на дорогом пальто, начищенные до блеска ботинки… Словно он сошёл со страниц модного журнала, а не вылез из-за стола в полицейском участке. И этот застывший, почти кукольный взгляд…. Головного убора Ким Юн, не носил, щеголяя своими блестящими, иссиня-черными волосами. Ворота кладбища, словно приглашая, были распахнуты настежь. Чугунные прутья, покрытые инеем, тускло поблескивали в свете редких фонарей. Сторожа, если он тут вообще когда-нибудь бывал, они не нашли. Да и что толку? Старик, если и был свидетелем, то явно проспал всё веселье, как обычно, завалившись в своей конуре, пропахшей дешёвым табаком и сыростью. Джордж шел медленно по заснеженной дорожке, ведущей вглубь кладбища. Высокие надгробия, кресты из серого камня и белого мрамора, полуразрушенные фамильные склепы выстроились по обе стороны, отбрасывая длинные тени. Каждый шаг давался ему с трудом, ноги то и дело проваливались в рыхлый снег. Он несколько раз доставал из кармана пальто плоскую фляжку, прикладывался к ней, обжигая горло крепким виски, но тут же торопливо прятал обратно. Он то и дело останавливался, тяжело дыша, и оглядывался по сторонам, словно искал кого-то… — Туда, — Ким Юн указал кончиком ботинка на покосившееся надгробие, которое с трудом можно было разглядеть под толстым слоем снега. Рядом чернел неровный, изрытый участок земли. Джордж подошёл ближе, присел на корточки и кончиками пальцев коснулся мёрзлой почвы. Надгробие треснуло прямо посередине, расколов имя Эрвана надвое. Джордж медленно провёл рукой по холодному граниту, задерживая пальцы на каждой букве. Внезапно он шатнулся и с глухим стуком рухнул, ударившись коленями о землю. Он инстинктивно вцепился в край могилы, пытаясь удержаться. Ким Юн, стоявший всё это время неподвижно, мгновенно оказался рядом, протягивая руку. Но Джордж, не глядя на него, резким движением отстранился. Молодой человек с трудом, цепляясь за край надгробия, поднялся. Ноги его заметно дрожали. Он снова посмотрел на могилу. И его лицо за мгновение ока исказилось, словно от боли. Рядом с могилой стоял человек, одетый в темный костюм. Ткань обветшала и местами истлела. Кожа незнакомца имела мертвенно-синий оттенок, местами с зеленоватыми разводами. Скулы заострились, а запавший нос казался сломанным, с провалившейся переносицей. Глаза, обведенные темными кругами, горели нездоровым, яростным огнем, не моргая, устремленные прямо перед собой. — Эрван… — выдохнул Джордж. — Мистер Майлз! — голос Ким Юна, резкий, обеспокоенный, вырвал его из оцепенения. Джордж часто заморгал и с трудом сфокусировал взгляд на молодом полицейском. Тот, бледный, как полотно, цепко сжимал его плечо тонкими пальцами. Не дожидаясь ответа, Ким помог Джорджу подняться и даже слегка отряхнул его кожаную куртку от прилипшего снега. Головокружение постепенно отступило, но слабость в ногах осталась. Возле надгробия уже никого не стояло. Джордж всё ещё тяжело дышал, виски взмокли, несмотря на мороз, под клетчатой кепкой стало невыносимо жарко. Он сорвал её с головы, комкая в руке, и провёл ладонью по лицу, стирая пот. Тело мелко дрожало, словно в лихорадке. Перед глазами до сих пор стоял Эрван, мертвенно-бледный, но такой… осязаемый. — Я… я хочу уйти отсюда, — прошептал Джордж. — Пожалуйста… Увезите меня отсюда. Ким Юн утвердительно кивнул, не задавая лишних вопросов.

***

Джордж предложил мистеру Юну обсудить всё за чашкой горячего кофе. Поблизости было лишь одно заведение, где подавали этот напиток. Они сели за столик около окна. Ким Юн заказал горячий какао, Джордж последовал его примеру, но попросил принести пару круассанов с кремом, его организм настойчиво требовал сладкого. — Как вы себя чувствуете, мистер Майлз? — в голосе Ким Юна слышалось неподдельное беспокойство, но взгляд оставался холодным и изучающим. — Вы меня изрядно напугали. Джордж отмахнулся, словно от назойливой мухи. — Всё в порядке, — бросил он, стараясь не смотреть на Кима. — Просто… голова закружилась. Бывает. Он украдкой посмотрел в окно. Прямо за стеклом, не обращая внимания на снующих мимо прохожих, целовалась молодая парочка. Девушка, зябко ёжась в тоненьком пальтишке, то и дело потирала зябнущие руки, а парень, красный, как рак, неуклюже горбился, пытаясь достать до её лица, ноги его, казалось, совсем не гнулись. Джордж смущенно отвернулся и поджал потрескавшиеся от холода губы. — У вас кровь, — произнес Ким Юн, не сводя пристального взгляда с лица Джорджа. Тот дернулся, словно от удара, и машинально прижал пальцы к носу. На кончиках осталась кровь. Ким протянул ему безупречно белый платок. Джордж взял его, стараясь не смотреть на молодого полицейского, и зажал ноздрю. — Голову не задирайте, — посоветовал тот. Кровь остановилась быстро, но платок, смятый в кулаке Джорджа, выглядел теперь как окровавленная тряпка. — Можете выбросить, — Ким Юн махнул рукой. — Итак, мистер Майлз. Вернемся к нашему разговору. Каково ваше мнение? Джордж замялся. — Мнение? О чем именно? — Об осквернении могилы, — в голосе Кима прозвучало нетерпение. — Я потратил немало времени, разыскивая хоть кого-то, кто был близок с покойным. В его деле — пустота. Ни родственников, ни друзей. Вы — один из немногих, кто знал Эрвана Джеффа, кому он доверял. Джордж криво усмехнулся. — Доверял? Сомневаюсь. — И тем не менее, — Ким Юн сделал паузу. — Мне жаль, что вам приходится переживать все это, мистер Майлз. Но, возможно, именно вы сможете пролить свет на случившееся. Кто мог желать зла Эрвану? — Откуда мне знать? — голос Джорджа сорвался. — Вандалы. Грабители. — Возможно, — согласился Ким Юн. — Но, скорее всего, наемники. Работали по чьему-то заказу, за деньги. Вопрос — по чьему. Принесли кофе. Ароматный, крепкий, с дымком. Но Джордж даже не притронулся к своей чашке. Он нервно теребил край скатерти, стараясь не смотреть на Кима Юна. Тот, напротив, не сводил с него глаз, словно изучал, словно пытался проникнуть в самую душу. — Что… что вы намерены делать дальше? — спросил Джордж, голос его дрогнул. — Я… я ничем не могу вам помочь. Как видите. Я ничего не знаю. Свидетелей нет. Ким Юн медленно улыбнулся, словно хищник, поймавший добычу. — Меня, по правде говоря, не слишком интересует это дело, — произнёс он, делая ударение на слове «это». Джордж нахмурился, не понимая, к чему он клонит. — Тогда… зачем вы меня нашли? — Я искал вас, мистер Майлз, — Ким слегка наклонился вперёд, его голос стал тише, почти интимным. — Или, если быть совсем точным… Виктора Ломана. Верно? Джордж вздрогнул и инстинктивно сжал кулаки. Он резко поднял голову, оглядываясь по сторонам, словно проверяя, не подслушивает ли кто. — Догадливый, — констатировал Ким, откидываясь на спинку стула. — Слишком много оставили следов. Но теперь… теперь правда здесь, перед вами. И вы чувствуете её, не так ли? Этот горький привкус… — Чего вы хотите? — стиснув зубы, выдавил тот. — Я хотел лишь одного — вашего доверия, — Ким сделал паузу. — Без него… было бы… сложнее. — Вы… из Общины? — Джордж с трудом выговорил это слово. — Полиция — это прикрытие? Ким Юн ответил не сразу. Он медленно, словно наслаждаясь моментом, отпил кофе, поставил чашку на блюдце, не сводя глаз с Джорджа. — Мы знаем, что случилось с Эрваном Джеффом, — произнёс он, наконец. — На самом деле. И знаем, что на его месте должны были оказаться вы. Ваш отец… он предал нас. Он использовал Эрвана. Теперь… мы хотим вернуть то, что принадлежит нам по праву. Джордж резко встал, схватив Кима за ворот пальто. — Не смей… — прошипел он, впиваясь взглядом в лицо Кима. — Вас ждёт трибунал, мистер Ломан, — спокойно сказал Ким, его голос звучал мягко, почти ласково. — Вы украли чужие жизни, чтобы избежать наказания. Вы — трус. И вы согласитесь на мои условия. Потому что хотите жить. Их лица разделяли считанные дюймы. Джордж отпустил его и медленно сел обратно. Ким Юн невозмутимо поправил воротник, словно ничего и не было. Посетители кафе, привлеченные былой сценой, старательно делали вид, что ничего не замечают. — Вы должны вывести нас на Эрвана Джеффа, — продолжил Ким, как ни в чем не бывало. — В обмен… мы забудем о вашем… маленьком обмане. — С чего… с чего вы взяли, что я… — начал было Джордж, но осёкся. Ким Юн поднялся, его лицо оставалось бесстрастным. Он медленно застегнул пальто и надел перчатки. — Сутки, — сказал он, прищурившись. — У вас есть сутки. Послезавтра, в семь утра, у Биг-Бена. Возле телефонной будки. Если вы не придёте… я приму это как отказ. И… — он многозначительно помолчал, — не вздумайте кому-то рассказывать о нашем разговоре. За вами следят.