Слёзы Лимба: Книга третья

Сентябрь, 1919 год.

«Лжесвидетель не останется ненаказанным, и кто говорит ложь, не спасется».

— Притчи 19:5

Себастьян ждал Татьяну у крыльца полицейского участка — мрачного, двухэтажного здания, выкрашенного в унылый серый цвет, с облупившейся краской и проржавевшей черепицей. Появление Татьяны было подобно вспышке света в этом царстве серости. Белоснежная шляпка-клош с игривой лентой; блузка из тончайшего, почти прозрачного батиста; клетчатые брюки — вызов всем устоям; изящные туфельки, цокающие по камням. Длинная жемчужная нить спускалась почти до самого ремня, подчёркивая тонкую талию. Себастьян невольно залюбовался девушкой, забыв на мгновение о цели их встречи. Татьяна, улыбаясь, протянула Себастьяну ладонь, свободной рукой придерживая шляпку: порыв ветра едва не сдул её, словно пушинку. — Добрый день, — начала было она, но Себастьян, кивнув, что-то пробормотал в ответ, и его слова тут же утонули в рёве проезжавших мимо машин и грохоте омнибуса. «И где же его шляпа?» — с лёгким удивлением подумала Татьяна. Ведь он, казалось, сросся с ней, как улитка с раковиной. Тёмно-синий костюм-тройка сидел на нём безукоризненно, как и всегда, но всё же не мог скрыть его худощавости, и рядом с ним Татьяна, со своими, как ей казалось, слишком женственными формами, невольно почувствовала себя дородной. Ему не хватало разве что трости — но, пожалуй, без неё Себастьян выглядел даже моложе. И — о чудо! — он, наконец-то, побрился. Впервые за всё время, что она его знала. Татьяна не удержалась и с любопытством принялась разглядывать его лицо — и тут же наткнулась взглядом на родинки. Целая россыпь тёмных пятнышек на левой скуле, словно небрежные мазки углём, складывающиеся в подобие полумесяца. Родинки были довольно крупными, и издалека их вполне можно было принять за грязь. У Татьяны даже возникло мимолётное, совершенно абсурдное желание достать из сумочки кружевной платочек и оттереть их. Они вошли в здание участка, и Татьяна, оказавшись в прохладном холле, невольно огляделась. Шум улицы остался за дверью, сменившись приглушённым гулом голосов, скрипом старых половиц и стуком пишущих машинок. Себастьян решительным шагом направился по коридору, ведущему вглубь здания. Татьяна поспешила за ним. Они остановились у одной из дверей, ничем не примечательной. Себастьян постучал и, не дожидаясь ответа, распахнул дверь. Татьяна, следуя за ним, шагнула внутрь и оказалась в просторном, но несколько захламлённом кабинете. Первое, что бросилось в глаза, — правая стена, сплошь увешанная вырезками из газет, фотографиями, какими-то заметками. В дальнем конце кабинета, у высокого книжного шкафа, забитого папками и толстыми томами в кожаных переплётах, стоял мужчина, погружённый в чтение. Он был с копной тёмных, вьющихся волос, которые, казалось, жили своей жизнью, выбиваясь из-под воротника помятого пиджака. Лицо у него было бледное, почти бескровное, с резкими, словно высеченными из камня чертами: острый нос, тонкие губы, волевой подбородок. Высокий и худощавый, он, тем не менее, производил впечатление человека сильного и жилистого. Он был так увлечён, что, казалось, не заметил вошедших. Татьяна всмотрелась в его черты лица… «Я его видела… Где-то…» Мужчина, словно уловив её взгляд, поднял голову. Их глаза встретились. И в его взгляде Татьяна прочла то же самое — смутное, но настойчивое узнавание. — Стив, — Себастьян обратился к коллеге тоном, каким обычно объявляют о прибытии важной персоны, — имею честь представить тебе Татьяну Хапперт. Татьяна, это Стив Дей, мой коллега… и, страшно сказать, живое доказательство того, что в нашем участке кто-то действительно умеет раскрывать преступления, а не только составлять бесконечные отчёты о видимости работы, — Себастьян выразительно посмотрел на Татьяну, и в его глазах сверкнули искорки неприкрытого сарказма. — Мисс Хапперт, рад знакомству! — Стив Дей широко улыбнулся Татьяне и протянул ей руку. — Наконец-то у нас в участке появился человек, который, возможно, сможет внести ясность в это запутанное дело. А то Себастьян, знаете ли… — он многозначительно замолчал и перевёл взгляд на коллегу, — …он у нас специалист по… теоретической части. — Благодарю, мистер Дей, — Татьяна слегка склонила голову, отвечая на рукопожатие. — Но, боюсь, Себастьян несколько преувеличил мои скромные заслуги. Я всего лишь стараюсь быть полезной. — Скромность — похвальное качество, мисс Хапперт, — заметил тот. — Но иногда она мешает разглядеть истинный потенциал. Впрочем, — он сделал паузу, — я привык сам составлять мнение о людях. Присаживайтесь, прошу вас. Татьяна медленно опустилась на предложенный стул. Руки, сжимающие сумочку, побелели, выдавая её напряжение. Стив, усевшись за свой стол напротив, на мгновение замер, сложив ладони домиком и пристально, почти гипнотически, глядя на Татьяну. В кабинете повисла тишина, нарушаемая лишь тихим потрескиванием бумаг на столе да далёким стуком пишущей машинки. — Мисс Хапперт, — наконец, начал Стив, — Себастьян рассказал мне основное. О Бичи-Хед. Можете не утруждать себя повторением. Столь хрупкая особа не должна была оказаться в эпицентре таких событий. Но… — он слегка наклонился вперёд, — я восхищён вами. Вы спасли Себастьяну жизнь. Вытащили его из воды, рискуя своей. Не каждый мужчина на такое способен. — Благодарю, мистер Дей, — голос Татьяны дрогнул. — Но все эти дни я пытаюсь понять… что произошло. Как? Всё это… будто дурной сон. Бессвязный… пугающий… Я видела такое… что… — Не пытайтесь объяснить необъяснимое, мисс Хапперт, — Стив чуть заметно покачал головой. — Не ищите логики там, где её нет. — Но я должна понять, мистер Дей! — Татьяна настойчиво посмотрела на него. — Поймите, это же абсурд. Вчера, прямо на моих глазах, убивают человека. Стреляют в него среди толпы людей на маскараде. Это же безумие! И чудо, что обошлось без массовых жертв. Их могло быть намного больше. Я должна понять логику этого поступка. Зачем? Ради чего убивать писателя? Пусть даже и скандального. Его бы и так все забыли через месяц. — Не забудут, мисс Хапперт. Теперь — точно не забудут, — Стив криво усмехнулся, без тени веселья. — Убийство — лучшая реклама, какую только можно придумать. «Толпа, — как говорил Лебон, — никогда не стремилась к правде; она отворачивается от очевидности, не нравящейся ей, и предпочитает поклоняться заблуждению…» И эта книга, мисс Хапперт, — чистейшее заблуждение. Религиозный бред, приправленный дешёвыми мистификациями. Подобные писатели — как плесень, разрастаются на благодатной почве людского невежества. Скоро его объявят мучеником, пророком, кем угодно. И соберут вокруг него толпу, готовую верить в любую чушь, лишь бы она была достаточно необъяснимой. Людям нужна сказка, мисс Хапперт. А правда… правда слишком скучна и прозаична. Татьяна устало вздохнула, опустив взгляд на свои сцепленные руки. Заметив это, Стив налил воды из графина и пододвинул стакан к Татьяне. Она подняла на мужчину глаза, в которых читалась благодарность, и, взяв стакан дрожащими пальцами, жадно выпила воду. — Некоторые свидетели утверждают, что видели человека с оружием, — продолжил Стив, резко встал и принялся расхаживать по кабинету. — Но не в зале. Стреляли снаружи. Через окно. И, — он поднял указательный палец, — дважды. Из разных мест. Стрелков было минимум двое. Но самое странное, мисс Хапперт, — Стив остановился напротив Татьяны, — писатель, похоже, предвидел, что это произойдёт. — Предвидел? — Татьяна вздрогнула. — То есть… он… знал? Знал, что его убьют? — Знакомы ли вы с книгой Марка Джексона, мисс Хапперт? — спросил Стив, но в его тоне скорее слышалось утверждение, чем вопрос. Он выжидающе посмотрел на Татьяну, а затем, не дожидаясь ответа, продолжил: — Что ж, полагаю, вы, как и большинство, знаете о ней лишь понаслышке. Джексон утверждал, что раскопал нечто ужасное. Некую организацию, которая, по его словам, правит страной из-за кулис. Стив подошёл к столу, взял в руки книгу погибшего писателя, раскрыл её и принялся изучать отдельные ее страницы, понизив голос: — Он называл их Общиной. Хотя сами они, если верить Джексону, именуют себя Хранителями. Хранителями Границ, как-то так. Он писал о древних ритуалах… отвратительных ритуалах, уходящих корнями чуть ли не в Древний Египет. — Стив сделал паузу, обводя взглядом кабинет, словно проверяя, не подслушивает ли кто. — Он писал о жертвоприношениях. О Старшем Боге… страже врат, который не даёт чему-то проникнуть в наш мир. Он перелистнул несколько страниц, нашёл нужный отрывок и, откашлявшись, начал читать, чуть нараспев, словно цитируя священный текст: — «И соберутся они в час, когда луна нальётся кровью, и принесут жертву, дабы умилостивить Того, Кто Ждёт за Порогом. И вознесут они молитвы свои на языке, что старше самих пирамид. И откроют они врата, но лишь на мгновение, дабы напитаться силой из глубин…» Джексон был уверен, что члены Общины проникли во все слои общества. Что они повсюду. И что даже в королевской семье есть те, кто участвует в этих ритуалах. Он нашел другой отрывок, помеченный закладкой, и продолжил, уже более сухим, деловым тоном: — «Их символ — глаз, вписанный в треугольник, но глаз этот — не всевидящее око божественного провидения, а око змия, что соблазнил Еву. Они — Бездушные, ибо души свои они отдали во власть Тьмы, и нет им числа, ибо Тьма бесконечна…» — Стив захлопнул книгу, положил её на стол, провёл ладонью по обложке. На лице Татьяны застыло выражение неприкрытого недоверия. Жертвоприношения, тайные общества, члены королевской семьи, якшающиеся с какими-то сектантами… Всё это казалось ей не просто выдумкой, а дешёвым бульварным чтивом, рассчитанным на падких до сенсаций обывателей. Она и книгу-то Джексона читала через силу, листая страницы по диагонали, лишь бы отвязаться от матери, которая, казалось, помешалась на этой истории. Татьяна вспомнила, как морщилась, читая напыщенные описания «древних ритуалов» и «тёмных сил», — всё это казалось ей нелепым и смехотворным. — Но… если Джексон был так уверен, что за ним охотятся… — Татьяна запнулась, — почему он вообще пошёл на маскарад? Зная, что там могут быть… эти… члены Общины? — Хороший вопрос, мисс Хапперт, — Стив кивнул, оценив её проницательность. — Очень хороший вопрос. И у меня нет на него ответа. Возможно, он надеялся на что-то… Или кого-то… Возможно, он хотел что-то доказать. Или даже предотвратить, — он сделал паузу. — Но вот кто был его спутник… это действительно загадка. Ни документов, ни опознавательных знаков… Ничего. И, что ещё странно, никто не заявлял о пропаже похожего человека. Словно его и не существовало. — А сам Джексон? — Татьяна нервно сглотнула. — Кем он был? Кроме… писателя? — Вот именно, мисс Хапперт, — Стив многозначительно поднял палец. — Кроме писателя. Кем он был? Официально? Никем. Мелкий писака, графоман, сочинявший сомнительные истории. Но… — он подошёл к книжному шкафу и начал перебирать корешки книг, — …но кто-то же финансировал его исследования. Кто-то снабжал его информацией. И… — он вытащил из шкафа тонкую папку, — …у него были связи. Непростые связи. Вот, взгляните. Стив протянул Татьяне папку. Она нерешительно взяла её, открыла. Внутри оказались фотографии, письма, какие-то обрывки записей… — Это… — начала было Татьяна, но Стив перебил её: — Это то, что нам удалось найти в его квартире. И это верхушка айсберга. Джексон был игроком, мисс Хапперт. И играл он по-крупному. — Вы думаете, что его убила Община? — Татьяна подняла взгляд на Стива. — А у вас есть другие версии? — Стив усмехнулся, но усмешка эта была горькой. — Джексон слишком много знал. Или думал, что знал. И заигрался. Эта книга… — он кивнул на лежащий на столе экземпляр, — …приговор. Сегодня её изъяли. Везде. Этот… чудом уцелел. В этот момент Себастьян, который, как заметила Татьяна, уже некоторое время подозрительно тихо сидел в кресле, вдруг громко всхрапнул и уронил голову на грудь. Стив, не удержавшись, прыснул со смеху, а Татьяна, смутившись, поспешно отвела взгляд, не зная, куда себя деть. — Моё чутьё подсказывает мне, что вы пришли сюда не только за информацией о господине Джексоне… Вы хотите поговорить… ещё об одном человеке…