Слёзы Лимба: Книга третья

«Я заглянул в его душу, — и, клянусь небом, мне показалось, что я смотрю в преисподнюю! <…> Нельзя безнаказанно заглядывать в такие души».

— Джозеф Конрад, «Сердце тьмы» (1899)

Октябрь, 1919 год

Тяжелый, глухой стук вырвал Джорджа из беспокойной дремы. Он рывком приподнял голову, его взгляд метался по кромешной темноте мансарды. Кто, черт побери, может ломиться в дверь в такой час? Он сел, опираясь на локти. Тело ломило от промозглого холода и долгой работы за верстаком, согнувшись в три погибели над очередной парой ботинок. Проведя ладонью по небритой щеке, Джордж на цыпочках подошел к краю лестницы и замер, прислушиваясь. Стук повторился, на этот раз настойчивее, будто било тяжелое навершие трости. Кто-то явно терял терпение. Тихо выругавшись себе под нос, Джордж натянул штаны и старый шерстяной свитер поверх нижней рубахи и, поеживаясь, начал спускаться вниз, в мастерскую. Окна «плакали» от конденсата, а с улицы их уже прихватило первыми, неожиданно ранними хлопьями снега. Октябрь едва перевалил за середину, а зима уже скалила свои ледяные зубы над крышами Лондона. Джордж чиркнул спичкой, и дрожащий огонек заплясал на фитиле керосиновой лампы. Желтый свет выхватил из мрака знакомый беспорядок: ряды деревянных колодок на полках, мотки дратвы, блеск стальных шил и молоточков в ящике. В нос ударил густой, въевшийся в стены запах кожи, воска и едкого клея. Шаркая ногами, он поплелся к входной двери. Он откинул тяжелый засов. На пороге стояли двое. Прежде чем Джордж успел произнести слово, один из них, тот что пониже, но шире в плечах, с силой толкнул его в грудь. Джордж отлетел назад, едва не упав навзничь и больно ударившись спиной о край верстака. Незваные гости шагнули внутрь, принеся с собой порыв ледяного ветра. Высокие, в добротных темных пальто и фетровых шляпах, надвинутых на самые глаза, они двигались с хищной уверенностью. Их взгляды, холодные и оценивающие, прошлись по мастерской, задержались на отполированном до блеска голенище офицерского сапога, сиротливо стоявшего на колодке, и с нескрываемым презрением уставились на самого Джорджа. Сердце пропустило удар и ухнуло куда-то в живот. Он застыл у двери, боясь даже пошевелиться, чтобы захлопнуть ее и отрезать путь стылому сквозняку, который уже трепал его растрепанные русые волосы. Один из мужчин, высокий и худой, бесцеремонно смахнул на пол с верстака обрезки кожи и картонные лекала и уселся на освободившееся место. Он извлек серебряный портсигар, щелкнул им, достал папиросу и закурил. Густой, едкий дым дешевого табака заполонил помещение. — Дверь закрой, — голос курильщика был низким и ровным, лишенным всяких эмоций. Джордж поспешно повиновался, щелчок засова прозвучал оглушительно. — Ты знаешь, зачем мы здесь? — спросил высокий, не вынимая папиросы изо рта, яркий уголек которой тлел в полумраке. — Нет, — голос Джорджа прозвучал жалко и неуверенно. Второй, коренастый, шагнул к нему, схватил за ворот свитера и рывком подтащил почти вплотную к верстаку. Курильщик с ленивой ухмылкой выпустил ему в лицо облако дыма. Джорджу перехватило дыхание, в глазах потемнело. Из-под полы пальто коренастого на мгновение мелькнула деревянная рукоять револьвера Webley. Джордж похолодел. Единственной его надеждой оставалось то, что они ошиблись дверью. — Я спрошу еще раз, — произнес курильщик так же тихо. — Ты знаешь, зачем мы здесь? — Я же сказал… нет, — губы едва слушались, голос предательски дрогнул. Курильщик едва заметно кивнул своему спутнику. В следующее мгновение сжатый в камень кулак вонзился Джорджу под ребра, вышибая дух и заставляя согнуться пополам. Мир взорвался вспышкой боли. Прежде чем он успел вдохнуть, второй удар, на этот раз наотмашь, пришелся по лицу. Он рухнул на колени, и третий удар, уже носком тяжелого ботинка, снова нашел его ребра. Увидев, как изо рта Джорджа на усыпанный обрезками кожи пол закапала кровь, коренастый удовлетворенно хмыкнул и отошел. Джордж закашлялся, выплевывая алую, вязкую слюну. В ушах звенело, а все внутри, казалось, превратилось в один ноющий, разорванный комок. — Что ж, — нарушил тишину голос курильщика. — Сделаем вид, что я тебе поверил. Мне не хочется задерживаться в этой дыре дольше необходимого. Ты просто скажешь мне то, что я хочу знать, и мы уйдем. А ты поползешь обратно в свою кровать. Все просто, верно? Джордж, не в силах говорить, лишь слабо кивнул. — Где прячется Эрван Джефф? — Я… я не видел его… почти месяц… Не успела фраза сорваться с его губ, как тяжелый носок ботинка снова врезался ему в бок. — Мы будем ломать тебя по кусочкам, пока ты не начнешь говорить правду, — прошипел коренастый, нависая над ним. — Где Эрван Джефф? — Я не знаю! Клянусь, я не знаю! — выкрикнул Джордж, захлебываясь отчаянием. Новый удар в живот выбил из него остатки воздуха. Нижняя часть туловища горела так, словно ее ошпарили кипятком, и Джордж больше не контролировал мышцы. Их последняя встреча с Эрваном… — Я видел его… в прошлом месяце, — выдавил он, задыхаясь. Вкус меди заполнил рот. — Случайно, на улице. Он… он ничего не сказал о своих планах. Клянусь Богом. Если бы я знал, я бы вам сказал! Курильщик медленно выдохнул струю дыма. Во взгляде его не было ни злости, ни удовлетворения. Лишь скука. Он едва заметно кивнул своему напарнику. Джордж не успел среагировать. Твердая кожаная подошва ботинка с размаху врезалась ему в скулу. Щелчок, вспышка ослепительно-белого света, и мир померк.

***

Он пришел в себя от холода, пробирающего до костей. В ушах стоял тонкий, назойливый свист, сквозь который пробивались последние звуки — удаляющиеся по брусчатке шаги. Глухой разговор, и наконец — оглушительный хлопок закрывшейся двери. Тишина. Такая густая и тяжелая, что в ней было слышно лишь паническое биение его собственного сердца. Они не поверили ему. Нет, они просто решили, что он бесполезен. Пока. Но что, если они вернутся? Эрван. Они ищут Эрвана. Нужно его найти. Предупредить. И тут же в мозгу вспыхнула новая мысль, еще более страшная. А что, если именно этого они и ждут? Что, если прямо сейчас из темного проулка напротив за его окнами наблюдает третья пара глаз? Что, если он, Джордж, теперь — приманка? Любая попытка найти Эрвана приведет их прямо к цели. Он лежал на полу своей мастерской, вдыхая запах пыли и собственной крови, и чувствовал себя пойманным в капкан. В памяти всплыло одно имя. Стив Дей. Джордж сам не до конца понимал, почему в первую очередь подумал именно о нем. Они не были близкими друзьями, скорее, шапочными знакомыми из разных миров. Но Стив знал улицы. Знал их язык и их законы. Если кто и мог помочь найти человека в Лондоне, не оставив следов, так это он. Собрав все оставшиеся силы, Джордж застонал и попытался перевернуться на бок. Нужно было встать. Нужно было добраться до Стива. Прямо сейчас.

***

Стив назначил встречу в парке на окраине, у самой реки. Джордж добрался туда ближе к вечеру, как и договаривались. Снег все шел, и редкие лучи заходящего солнца, пробиваясь сквозь серую хмарь, превращали Лондон в холодную, блестящую сказку. Каждый шаг отдавался тупой, ноющей болью в ребрах, но Джордж заставил себя остановиться. Он смотрел на опавшие листья, размокшие и почерневшие под белым покрывалом. Странно, он всегда ненавидел эту промозглую лондонскую осень. А сейчас в его сердце что-то сдвинулось, и он глядел на этот умирающий мир с тихой, отстраненной нежностью. Живот скручивало спазмами. С самого утра любая попытка съесть хоть что-то заканчивалась рвотой. Состояние было такое, будто внутри все органы сорвались со своих мест и теперь плавали в мутной воде боли. Стив ждал его у пристани, глядя на лениво ползущие по свинцовой воде грузовые баржи. Его темный силуэт четко выделялся на фоне серого неба. Пахло речной сыростью, угольной копотью и хвоей — здесь, на удивление, росло несколько старых кедров. Стив выдохнул облачко густого пара и, заметив Джорджа, едва заметно кивнул, приглашая идти за ним. Джордж послушно побрел следом, спрятав руки в карманы. Мокрый снег таял в его волосах, и холодные капли стекали по шее. — Будешь? — Стив протянул ему открытый портсигар. Джордж отрицательно качнул головой. — Ах да, извини. Забыл, что ты не куришь, если не в стельку пьян. — Пожалуйста, не напоминай, — голос Джорджа был хриплым. — Расслабься. Вечер был такой, что я и сам мало что помню. Джордж поджал губы, уставившись себе под ноги. Стив обошел его, внимательно вглядываясь в лицо, и его собственное лицо помрачнело. — Это они? — он осторожно, кончиками пальцев, коснулся распухшей переносицы Джорджа. — Похоже, не сломан, но отделали тебя знатно. Джордж молча кивнул. Нижняя губа предательски задрожала, и он резко отвернулся, прочищая горло, чтобы сдержать подступивший к глазам стыд. Стив с тяжелым вздохом положил руку ему на плечо. — Ладно, парень. Выкладывай. От начала и до конца. Они отошли дальше от пристани, вглубь парка, где их единственными свидетелями были деревья в снежных шапках да безмолвная Темза. И Джордж рассказал. Он заставлял себя говорить ровно, но голос все равно срывался, дрожа то ли от холода, то ли от ужаса, который снова поднялся изнутри. Стив слушал молча, и его лицо становилось все более жестким. Он видел, что Джордж боится не за себя. Он боится за Эрвана так, как боятся только за часть собственной души. — Теперь моя очередь, — сказал Стив, когда Джордж замолчал. — Я говорил с этой Татьяной Хапперт. И вот что странно: она и твой Эрван оказались свидетелями убийства Марка Джексона. Джордж вскинул голову. Об этом деле трубили все газеты. Самое громкое убийство за последний год. Джексон со своей последней книгой стал для многих чуть ли не пророком, основателем новой секты. — Его смерть вызвала цепную реакцию, — продолжил Стив, выбросив папиросу в снег. — Я видел это своими глазами. Целая семья. Муж, жена, двое детей. Лежали в своих кроватях. Отец решил, что смерть Джексона — это начало Конца Света. И избавил их всех от страданий. Даже годовалого сына. Мерзость! — он сплюнул. — Так что я не удивлен, что Хапперт вцепилась в эту историю. Но есть одна деталь. Когда я упомянул твое имя, ее будто ледяной водой окатили. Она замерла. Желваки заходили на скулах Джорджа. Он отвел взгляд, боясь встретиться глазами со Стивом. К счастью, тот был слишком поглощен своими мыслями и не заметил, как напрягся его спутник. Внезапно Джордж почувствовал прикосновение чужого взгляда к затылку. Он резко обернулся. Там, в глубине аллеи, на мгновение мелькнул силуэт — высокая мужская фигура в темном плаще и шляпе, слишком неподвижная для случайного прохожего. Джордж моргнул, на секунду отводя взгляд, а когда снова посмотрел туда, то в том месте уже никого не было. Лишь снег тихо падал на черные ветви. Но ощущение, что за ним следят, никуда не делось. Оно впилось в него голодными когтями. Они ждут, когда он приведет их к Эрвану. — Что там? Увидел кого-то? — спросил Стив. — Нет. Показалось, — выдохнул он, но его глаза продолжали шарить по пустой аллее. — Просто… паранойя, не иначе. Это чувство, что за тобой смотрят. Оно не отпускает. Стив медленно обвел взглядом темнеющий парк, его взгляд усердно цеплялся за тени под деревьями. — Они ждут, — тяжело дыша от волнения, сказал Джордж. — Ждут, что я побегу к Эрвану, попытаюсь его предупредить. И выведу их прямо на него. Что мне делать, Стив? Тот молчал несколько долгих секунд, глядя на мутную, холодную воду Темзы. Казалось, он ищет ответы там, в ее глубине. — Слушай, у меня в голове складывается одна картинка… — начал он, тщательно подбирая слова. — И она мне чертовски не нравится. Это пока лишь догадки, обрывки… Но если я прав, то твой друг Эрван влип в нечто гораздо худшее, чем разборки с громилами из Ист-Энда. Он посмотрел прямо в глаза Джорджу, и в его взгляде не было ни капли сочувствия, только холодная, трезвая оценка ситуации. — Я могу ошибаться. Но если нет, то мы имеем дело с людьми, для которых твои ночные гости — просто мальчишки на побегушках.

***

Стив отвел Джорджа в ближайший паб у реки — заведение с липкими столами и кислым запахом пролитого эля. Народа почти не было. Из граммофона доносилась разухабистая, но какая-то отчаянная мелодия, а бармен-иностранец с отсутствующим видом протирал стаканы, явно не понимая ни слова по-английски. Идеальное место. И все же Джордж не мог расслабиться. Он нервно осмотрелся, его взгляд снова и снова возвращался к темному окну, к отражениям, в которых ему мерещился все тот же силуэт в шляпе. — Так ты знаешь, кто они? — спросил он Стива, понизив голос. Стив отхлебнул виски, не сводя с него тяжелого взгляда. — Вспомни, что я говорил тебе про Хапперт. Про убитого пророка Марка Джексона. Сложи два и два, Джордж. Это не высшая математика. Холод пробежал по спине Джорджа, не имеющий ничего общего с октябрьской стужей. — Ты хочешь сказать… это люди из Общины? — Было бы глупо думать иначе, — ровно ответил Стив. Джордж нервно закивал, запуская пальцы в мокрые волосы. Конечно. Как он сам не догадался? Это же очевидно! Он залпом осушил свою пинту пива, и алкоголь ударил в голову, на мгновение затуманив острые края паники. Но лишь на мгновение. Стив видел все это. В его глазах мелькнуло что-то похожее на сочувствие, но Джордж не верил ему. Детектив был слишком спокоен, слишком отстранен. — И что ты собираешься делать? — спросил Стив. — Не знаю, — прошептал Джордж, барабаня ногтями по пустой кружке. — Все так запуталось. Они следят за мной. Если я попытаюсь найти Эрвана, я приведу их прямо к нему. — Поговори с отцом, — буднично посоветовал Стив. — Это самый очевидный ход. Если он как-то в этом замешан, он сможет все прояснить. — Нет! — вырвалось у Джорджа слишком резко. — Это безумие, я знаю, но я уверен… люди, которые были в моей мастерской, они работают на него. На Бичи-Хед меня пытались застрелить. Я видел, как отец отдавал им приказ! — Ты был не в себе. Ты не можешь знать наверняка. — Почему ты его защищаешь? — в голосе Джорджа зазвенела ярость. — Взгляни на свои руки, — тон Стива стал ледяным. Он кивнул на ладони Джорджа, лежавшие на столе. — Что ты видишь? — Что я должен увидеть? — Ты едва не истек кровью в своей комнате, Джордж. Ты забыл? После того, как чуть не прирезал Эрвана. Ты помнишь, как резал себе вены? Как лежал в этой грязи и ждал конца? — Стив наклонился вперед, его голос стал жестким, как наждак. — Или думаешь, ты просто… передумал и зажил дальше? Джордж побледнел как полотно. — Откуда ты… — Я был там. Твой отец притащил меня. Я стоял и смотрел, как он возвращает тебя с того света. Как он штопает твое тело, пока ты бредил и умирал. Ярость вытеснила страх. Джордж сжал кулаки так, что костяшки побелели. — Да как ты смеешь… — А ты думал, я помогаю тебе из доброты душевной? — усмехнулся Стив. — Твой отец нанял меня. Следить за тобой. За каждым твоим шагом. Все твои попытки свести счеты с жизнью мне известны в деталях. Моей задачей было не дать тебе преуспеть. Твоя жизнь, парень, слишком ценна, чтобы позволить тебе ее выбросить. — Тогда скажи! Что случилось на Бичи-Хед? Почему его люди хотели меня убить? В этот момент скрипнула входная дверь, впуская в паб порыв морозного воздуха. Граммофон резко замолк, будто ему перерезали горло. Внутрь вошли трое. Двое по бокам были крепкими мужчинами, одетыми как близнецы в одинаковые тяжелые драповые пальто и надвинутые на глаза шляпы-котелки. Между ними стоял человек, которого Джордж боялся увидеть больше всего. Чарльз Ломан… Его отец. Пожилой мужчина был одет в идеально скроенное угольно-серое пальто из кашемира, белоснежный шелковый шарф, небрежно повязанный на шее, и дорогие кожаные перчатки. Джордж застыл, вжавшись в стул, как затравленный зверь. Хотел вскочить, убежать, но ноги будто приросли к полу. Ломан окинул паб брезгливо-оценивающим взглядом, едва заметно кивнул Стиву и, наконец, остановил свои холодные, как сталь скальпеля, глаза на сыне. Рядом с ним, чуть позади, стоял статный молодой человек. На нем был дорогой, но строгий двубортный плащ, идеально сидящий на плечах, и костюм из тонкого твида под ним. Во всем его облике — от гладко зачесанных волос до блеска оксфордских туфель — сквозил лоск и уверенность человека, рожденного властвовать. Лицо его показалось Джорджу смутно знакомым. — Джордж, — голос отца был спокоен до неестественности. — Прошу прощения за эти театральные эффекты. Но я счел, что прямой разговор будет… продуктивнее. И попросил нашего общего друга, мистера Дея, проводить тебя в это уютное место. Доктор Ломан щелкнул пальцами и подозвал к себе бармена, он обратился к нему на беглом, безупречном немецком, заказав пива для всех. Тот, раболепно кивнув, поспешил скрыться в подсобке. — Обожаю это место, — произнес Ломан, обводя взглядом закопченные стены. — Давно не заглядывал, но здесь ничего не меняется. Даже запах тот же — сырость, табак и безнадежность. Джордж смотрел на него исподлобья, чувствуя, как в груди разрастается раскаленный уголь ярости. Краем глаза он заметил, как Стив едва заметно покачал головой, безмолвно умоляя его сохранять спокойствие. Но Джордж его уже не видел. Весь мир сузился до фигуры его отца. — Как ты посмел, — прорычал он, и слова вышли низкими, как звериное рычание. В тот же миг по полу прошла едва заметная дрожь. Бутылки за барной стойкой зазвенели, соприкасаясь друг с другом, а с потолочных балок посыпалась вековая пыль. Люди Ломана напряглись, Стив замер. Лишь сам Доктор остался невозмутим, будто наблюдал за рядовым природным явлением. — Я хочу помочь тебе, сын, — его голос был мягким, и от этого становилось еще тошнее. — Ты ведь и сам чувствуешь, что с тобой что-то не так. — Со мной все в порядке! — выкрикнул Джордж. Ломан со вздохом кивнул тому статному молодому человеку в дорогом костюме. Тот молча поднялся и вышел на улицу. В пабе повисло тяжелое, гнетущее молчание. Руки Джорджа дрожали так, что он спрятал их под стол. Отец смотрел на него с выражением искренней заботы, и Джордж воспринимал это как самую изощренную издевку. Он был в ловушке. Уйти уже не получится. Оставалось только ждать. — Петр сейчас вернется, — нарушил тишину Ломан. — И он будет не один. Прошу тебя, Джордж. Сдержи свои эмоции. От этого зависит очень многое. За дверью послышались шаги по мокрому снегу, приглушенные голоса. Один из них был женским. Сердце Джорджа забилось еще быстрее. Дверь отворилась. На пороге, рядом с вернувшимся Петром, стояли двое. Первой он увидел девушку — хрупкую, темноволосую, в элегантном бежевом пальто, которое казалось слишком светлым и чистым для этого грязного паба. На голове у нее была аккуратная шляпка-клош в тон, из-под которой на него испуганно взглянули большие темные глаза. Она держалась за руку своего спутника, словно боясь потеряться. А ее спутником был человек, которого Джордж никак не ожидал увидеть. Эрван. Воздух будто выкачали из легких Джорджа. Мир накренился и замер. Он смотрел на Эрвана, а Эрван — на него. Внутри все вспыхнуло и тут же обратилось в пепел. Эрван был одет в добротное темное шерстяное пальто, из-под которого виднелся воротник свежей рубашки. Его волосы были аккуратно зачесаны назад, а начищенные до блеска ботинки резко контрастировали с промасленным полом паба. Он выглядел спокойно, уверенно и до ужаса чужим. Эрван окинул взглядом присутствующих, его глаза на мгновение задержались на Джордже, и он коротко кивнул — вежливо, отстраненно, как старому знакомому, а не человеку, с которым когда-то делил одну постель. Затем он прошел и сел на свободный стул напротив. Темноволосая девушка, хрупкая и болезненно бледная, примостилась рядом с ним, ее рука тут же нашла его предплечье. — Все хорошо, Винни? — тихо спросил Эрван, мягко погладив ее руку. Она лишь молча кивнула, не поднимая глаз. — Что… что здесь происходит? — выдавил Джордж. — Эрван? Тот поднял на него взгляд, и на мгновение в его глазах промелькнуло что-то — боль, сожаление? — но тут же исчезло. Он повернул голову к Доктору Ломану, взглянул на него взглядом подчиненного, испрашивающего разрешения. Ломан ответил едва заметным, отрицательным движением головы. Джорджа словно ударили. Эрван, его Эрван, спрашивает разрешения у этого человека, чтобы поговорить с ним. — Ты должен все узнать, сын мой, — произнес Ломан, когда бармен вернулся, расставляя на столе запотевшие кружки с пивом. — Но всему свое время. Давайте для начала насладимся моментом. Нам всем нужно немного разрядить обстановку, не так ли?