Неправильные решения

      Когда Усачев вернулся к друзьям после разговора, они переглянулись и начали его допрашивать, будто сговорились (а они правда сговорились, ведь считали совершенно несправедливым, то, что Руслан не осведомляет их о своей личной жизни, от слова совсем):       —Ну и когда у тебя появилась зазноба? — начал Кшиштовский, поигрывая бровями.       —И почему ты нам не рассказал? —тут же подхватил Даня.       —Когда познакомишь? — продолжил математик.       —Она миленькая? Красивая?.. — историк мог бы продолжать и продолжать, энтузиазма в этом деле ему с головой хватало, только вот Руслан не дал, резко заткнув друзей.       —Вот именно поэтому я и не рассказывал! — в сердцах воскликнул он, после чего тяжело вздохнул и зарылся пятернёй в волосы, пускай и совсем недолго, мужчина взвешивал все «за» и «против», пытаясь продумать все вытекающие последствия из того, что будет, если он всё расскажет. — Ладно, вы всё-таки мои друзья и имеете право знать про мои отношения.       Глаза у преподавателей сразу же загорелись, хотя сложно было понять было ли это из-за выпитого алкоголя или из-за неподдельного интереса и нетерпения. Будем считать, что все факторы сейчас работали на это. Парни сразу подвинулись к другу ближе, плотнее, будто боясь упустить самую малую деталь, ведь это такая редкость, такая особая возможность узнать наконец-то, что вообще творится в жизни преподавателя МХК.       —С чего бы начать? — задал он риторический вопрос, словно заядлый рассказчик.       —С начала, блядь! Не тяни, — не выдержал уже Поперечный.       —Ладно, ладно, — Руслан поднял руки, как бы сдаваясь — Итак, познакомился я с ни.. ней ещё в педагогическом, у нас часто совпадали лекции, иногда даже семинары были вместе, вот мы как-то и сдружились тогда, общались много, проводили время вместе, я как-то и не заметил, как, не побоюсь этого слова, влюбился, только вот он..а, не самая обычная девушка, к ней так просто не подступишься, другая она какая-то… Особенная. Да, определённо особенная, вот я и не могу никак ничего ей сказать…       —Неужели нашлась девушка, которую сам Вихлянцев-Усачев Руслан Эдуардович не смог охмурить!? — слегка со злорадством и деланым удивлением спросил Миша, посмеиваясь.       —Да брось ты, — мужчина и сам в голос засмеялся от того, как смешно у Кшиштовского выходило играть.       —Так, а как она выглядит-то? — не без задней мысли лукаво как-то спросил Даня.       —У неё длинные черные шёлковые волосы и зелёные глаза, но не болотные, как у нашего Ларина, а скорее изумрудные какие-то, да, именно изумрудные, — с лёгким придыханием произнёс он последние слова, мечтательно улыбнувшись куда-то в потолок.       —Ну смотри, не профукай её, — похлопал его по плечу Михаил, по-доброму улыбаясь, — потом и познакомить нас сможешь.       —Ага… — слишком как-то тихо и неуверенно произнёс Усачев, неловко улыбаясь, благо он выпил меньше друзей и мог держать язык за зубами.       Было так досадно на душе, ведь друзья так искренне за него рады, а оправдать их радость он никак не сможет, обидно даже стало как-то немного. Обидно от того, что не сможет никогда познакомить нормально предмет своего воздыхания с друзьями, ведь они уже знакомы, ведь не того совсем ожидают от него. Порой становилось так жутко тоскливо на душе от подобных мыслей, так сложно было сдерживать всё в себе и по отношению к друзьям, и по отношению к тому, кто, кажется, стал уже смыслом всей жизни, так горько становилось на языке от этого. И даже алкоголь не мог смыть эту горечь из его рта, из души его вымыть её. Кто бы знал, что будучи взрослым переживать такое в разы сложнее, ведь смотришь на вещи рациональнее, ведь более правдивым к себе становишься, не строишь иллюзий, не утопаешь в мечтах, как делал бы в юности, как делал годы назад, когда они только встретились, только узнали друг друга, когда только-только попали в этот капкан.

***

      —Лиз, просьба есть, для выставки кое-что надо, — только подойдя к девушке, начал Юлик, его слегка обеспокоило, что мрачная она какая-то, но решил сначала помощи попросить, а потом только докапываться.       —Да? Что нужно? — она оторвалась от смартфона и подняла взгляд на друга.       —Не могла бы ты играть на укулеле во время выставки? — слегка сжавшись, спросил парень, молясь всем возможным богам, чтобы девушка не отказала.       —Зачем это ещё? — вопросительно приподняв бровь, спросила одиннадцатиклассница.       —Просто, понимаешь, у выставки есть тематика и для атмосферы нужно музыкальное сопровождение, а ты ведь хорошо играешь так, — Онешко начал даже льстить, дабы добиться согласия от подруги, — Лиз, ну пожа-а-а-алуйста!       —Чёрт с тобой, ладно, — тяжело вздохнув, поддалась на уговоры она; просто невозможно было отказать, когда просил Юлик, делал он это так жалостливо, так глазки строил, что никто справиться с этим напором не мог (и как Ларин справлялся?), не даром порой Лиза сравнивала его с Жуликом, лисёнком-вором из детского мультика, — Что играть-то надо?       — Сейчас всё расскажу! — юноша так обрадовался, что с дури чуть не задушил девушку в объятиях, благо ему это было позволено, да вообще почти всё было ему позволено. Выслушав подробные объяснения, одиннадцатиклассница поняла, что придётся хорошенько так подзаебаться, но что не сделаешь для друга, да ещё и такого хорошего.       Пока они разговаривали на эту тему, к ним подошёл Кашин и поприветствовал. Было видно, что ему как-то неловко находится рядом с Лизой. Тот вечер, а если быть точнее ночь, всё еще буквально стоял перед глазами, стоило их прикрыть. Испуганный взгляд полный слёз. Он просто не выходил у парня из головы, она тогда ещё и дёрнулась так, будто хотела защититься от удара, когда Даня попытался сделать хоть шаг к ней. Не по себе от этого становилось до сих пор, и, кажется, беспокойство всё ещё было отчетливо видно в глазах молодого человека. Юлик конечно же не мог не заметить этого, не мог не заметить, как Лиза взгляд опустила и начала мять край рубашки, что на ней была. Он точно понимал, что ситуацию надо срочно спасать, а то они и вовсе потом не смогут общаться, этому ни за что нельзя было произойти, ведь Юноша видел также, как друг смотрел на девушку, видел как много заботы и ласки было в его взгляде. Он точно знал, что Кашин как раз тот, кто так нужен ей. Особенно после того ужасного случая, после которого девушка банально боялась всех, кто походил на мужчину. Она тогда даже от учителей шарахалась, долго же пришлось Екатерине Романовне её в нормальное состояние приводить. На Лизу тогда смотреть страшно было, она на живую-то и не совсем походила. Парень вздохнул. Он же так хотел ей помочь, до сих пор хочет.       — Знаете, давайте-ка пойдём в столовую, наших найдём! Там Кузьма небось все сосиски в тесте скупит, ничего не останется, — отшучиваясь, повёл юноша друзей, пытаясь обстановку разрядить, спасти ситуацию, и вроде ему даже удавалось, только вот, занимаясь чужими делами, он и не замечал, как ему самому становилось хуже, как становилось сложнее улыбаться, заставлять себя что-то делать, не срываться, только выставка его сейчас немного спасала, пока у него была какая-то цель, пока он просто обязан был что-то делать, всё было не так плачевно, но продолжать в таком духе точно нельзя было.

***

      —Чем занят на неделе? — спрашивает Даня у коллеги, отпивая кофе из картонного стаканчика и облокотившись на его стол.       —В смысле? — немного непонимающе уточняет Кшиштовский, отвлекаясь от проверки работ: у них в одно и то же время было окно (какое совпадение) из-за того, что несколько классов уехало на экскурсию, математик решил в это время заняться делом, а Поперечный, как в принципе и всегда, решил помешать кому-нибудь заняться этим самым делом.       —Ну знаешь, можно было бы вместе фильмец глянуть, какой Баженов посоветует, или просто посидеть, поболтать, как в старые добрые, а то сейчас так в работе все, что про досуг вообще забыли, — историк старался звучать, как можно убедительнее, уж очень ему хотелось провести вечерок другой в компании друга, слишком пусто, слишком гнетуще было находиться одному в квартире.        —А Руслан? — Миша пытался выискивать какие-либо подвохи в предложении друга, потому что это был, чёрт возьми, Поперечный, и где-то обязательно должна быть какая-нибудь уловка.       —У него же дела сердечные, даму завоёвывать надо, ему не до нас, — отмахивается мужчина, делая ещё один глоток, мечтая о том, чтобы кофе действительно будил, а то начинает казаться, что это всего лишь легенды.       —Ну не знаю я, столько работы… — специально растягивая каждый слог, произносит недоактёр, ведь так приятно слушать, как тебя умоляет сам Данила Поперечный, да ещё и так усердно.       —Да не ломайся ты, ради Бога, которого нет! — не выдерживает историк, резко ставя стакан с горчим напитком на стол, — Или уже слишком стар для подобного? — ехидничает, зная, что после этого друг точно согласится, не будет уже выбора у него.       —Ладно, ладно! Только не разлей свой ебучий кофе на тетради, — математик, как можно быстрее перекладывает все важные бумаги на противоположную сторону стола, дабы, если что, ничего важного не пострадало, а то он знает, каким неуклюжим может быть его коллега.       —Отлично, сразу бы так, — хитро улыбается как-то, да ещё и так довольно, словно сытый кот, который пригрелся на солнышке, рыжий такой котяра. Котов Миша, кстати, любил.

***

      Девушка резко открывает железную дверь, выбегая на такую родную крышу:       —Юлик, я успе!... — она резко замолкает, увидев перед собой совсем не Юлика, увидев того, с кем пересекаться не особо хотелось, Лиза ведь не хочет выглядеть слабой, не хочет, чтобы её жалели, а те, кто увидели слабость не могут не жалеть, она не хочет общаться с тем, кто будет её жалеть, — А где Юлик, блядь?       —Да я бы тоже не против это узнать, он позвал, а сам не явился, — Даня затянулся и выкинул окурок куда-то далеко вниз, проследив за его падением.       —Отстой, я сваливаю, — девушка уже повернулась в сторону двери, как её окликнули, и почему-то она не проигнорировала это, почему-то решила, что надо остановиться.       —Лиз, поговорить надо, — парень подошёл к ней и даже уже хотел положить руку ей на плечо, но вовремя опомнился и отдёрнул ладонь, Лиза повернулась к нему сама, смотрела спокойнее уже, прямо в глаза, не отводя взгляда.       —И о чём же ты хотел поговорить? — сложив руки на груди, спрашивает она надменно слегка, строит из себя недотрогу, лишь бы слабой не казаться.       —О том, что произошло тогда, на моём дне рождения, — Кашину хотелось разобраться во всём этом, ведь он тогда не хило так испугался, с того самого дня любопытство, хотя даже скорее уже настоящий интерес, росло в нём и не утихало.       —Блядь, а забыть об этом ты не можешь? — тяжело вздохнула она, потирая переносицу от усталости, но увидев, как молодой человек отрицательно покачал головой, продолжила. —Ладно, окей, хочешь знать? Так получай. Я ж здесь не с первого класса учусь, мы переехали, когда мне 15 было, в девятый класс тогда здесь пошла, ну и я же не знала, как здесь всё устроено, нагрубила кому не надо, не огребла тогда чуть, меня Юлик спас, правда, ему из-за меня досталось…—Лиза замялась, 3 года прошло, а ей до сих пор было стыдно перед другом, — В общем есть мудаки такие, их даже по именам не называет никто, они из другой школы, что рядом тут, короче, подкараулили меня в какой-то подворотне месяц где-то спустя, когда уже никто не ожидал, морду мне начистили хорошенько, но, блядь, повезло же мне тёлкой родиться, и их главарь, Рэнделл, он… — девушка начала запинаться, говорила всё тише, а в глазах слёзы наворачивались, ей до сих пор было очень сложно вспоминать это, до сих пор картинки начинали мелькать перед глазами, и болеть начинали руки и ноги, будто не прошли еще все синяки и ушибы, — он…       —Лиза… — Даня не выдержал и крепко обнял её, сильно-сильно прижимая к себе, а она и не сопротивлялась, потому что лучше уж разреветься в толстовку парня, чем так, чтобы он это увидел, нельзя никому видеть, как она плачет, девушка же даже тогда не плакала, терпела, держалась, она правда была очень сильной, —Лиза, всё хорошо, я рядом, ничего больше с тобой не случится, — Кашин нашёптывал ей утешения разные, гладя по волосам, по выступающим лопаткам рукой проводя, успокоить пытаясь, а сердце его билось так громко, так сильно, он был уверен, что Лиза точно слышала, и в груди его зарождалась такая настоящая животная ненависть, таким сильным и отчётливым было желание избить до потери сознания тех, кто сотворил подобное с его Лизой, да, пожалуй именно его, ведь девушка никому кроме Юлика тогда ничего не рассказала, даже заявление писать отказалась, боялась, что вновь придётся увидеть их, долго её потом к школьному психологу водили, и помогло даже вроде, Екатерина Романовна помогла, спасла бедную девочку от всех тех ужасов, что затаились в её сознании.       —Дань… Даня, мне так страшно до сих пор, — созналась она, поднимая взгляд на него, будто в душу смотрела своими глазами цвета коньяка, который она так любила, — так сложно людей касаться… Тем вечером я так испугалась, что всё может повториться… Прости.       —Всё нормально, я и не обижался, — улыбнулся парень, взъерошивая её волосы, — честно говоря, я испугался тогда, что что-то не так сделал, что навредил как-то…       —Долбоёб совсем! — рассмеялась Лиза, даже не осознавая, что до сих пор обнимает его и себя обнимать позволяет, так странно, легко и радостно ей в один миг стало, будто это то, о чём она так долго мечтала, будто именно этого ждала всё время, будто, ничего себе, влюбилась?