Неправильные решения

На выходных у ребят намечалась вписка со всеми её вытекающими, все собирались в квартире Дани, потому что жил он один. Снимал квартиру на деньги, что присылали родители, и иногда подрабатывал, сводя треки. Способности к музыке у парня действительно были, да и заниматься он ею любил. Это можно было легко понять по синтезатору и пульту диджея, что на постоянной основе находились на компьютерном столе. Собрались уже все: Юлик, Кузьма, Руслан, Мирна (после дня рождения Кашина она неплохо вписалась в их компанию) и даже Зарыковская, которая между прочим должна была прийти с Лизой, но почему-то появилась одна и на все вопросы отмахивалась тем, что девушка просто опаздывает, что вообще-то было ей совершенно не свойственно. Спустя минут пятнадцать всеобщего ворчания прозвучал звонок в дверь. —Наконец-то, блядь, — воскликнул Данила, вставая и направляясь открывать входную дверь. Один поворот щеколды, и дверь распахивается. Парень уже хотел было высказать всё, что думает насчёт этого грёбаного опоздания, но в миг замолкает. Таращится на девушку так, будто приведение увидел, и молча пропускает её в квартиру. Сказать то, что Лиза всех удивила, это ничего не сказать, когда её увидели остальные в комнате повисла полная тишина, кажется, кто-то даже уронил бутылку пива, на столько он был поражён. Лиза, мать её, была накрашена: чёрной подводкой были нарисованы аккуратные стрелки, что делали взгляд более выразительным, ресницы, будучи накрашенными, оказались гораздо длиннее, чем ожидалось, а на губах была красная помада, которая, оказывается, очень ей шла. Но на макияже всё не останавливалось. Волосы её были завиты и аккуратно уложены, а одежда, о боги, была ни на размер больше нужного. На девушке была укороченная толстовка красного цвета с капюшоном (от этого она не могла отказаться даже, чтобы выиграть спор) и джинсы с завышенной посадкой, они подчёркивали талию и стройные ноги Лизы, которые она обычно скрывала за мешковатыми спортивными или пижамными штанами (и это настоящее преступление — скрывать подобное!). Девушка, как ни в чём не бывало, плюхнулась на диван и принялась открывать банку пива. — Кстати, Юлик, ты проебал, — сказала она, делая глоток и разрывая тишину, — с тебя желание. —Блядь, — расстроенно говорит парень, зарываясь руками себе в волосы, — кто же мог подумать, что ты действительно можешь так нарядиться! Лиза пожала плечами, мол на спор всё могу. —Так это ты причина того, что мы все лицезрели Лизу такой... — начал было Даня, явно пытаясь подбирать слова. —Горячей, — закончила его предложение Мирна, подмигнув. — Лиз, а походи так ещё. Это определённо всем нравится, — ухмыльнувшись, добавила девушка и тоже отпила пива. —Да ну нахуй, это же пиздец — с этим каждый день ебаться, — она активно жестикулировала, выражая тем самым степень того, как она заебалась, пока собиралась, — и как вы это выдерживаете? —О, знаешь, что! Спор-реванш, — вдруг одушевился Юлик, даже подскочив на диване, — сможешь продержаться неделю — выигрыш в двойном размере. —Отсто-о-о-ой! — протянула Лиза, вкладывая всё своё недовольство в это слово, — не, ну нахуй, Юль. —В тройном размере, — увеличил ставку Онешко, надеясь таким образом отыграться. —Блядь, ебучий Юлик! — воскликнула она, протягивая ему руку, — разбейте кто-нибудь. Спор разбил Кашин, потому что сидел рядом с Лизой. И, черт возьми, как он был рад этому спору. Да, девушка нравилась ему и такой, какая она есть, но подобное преобразование делало её не просто красивой и милой, оно делало её, о боги, сексуальной. Это, конечно, наводило парня на определённые мысли, что было совершенно естественно, да только вот, не смотря на то, что общались с Елизаветой они уже порядочное количество времени и, она прекрасно знала о том, какие чувства испытывал её друг, девушка ни в какую не подпускала его ближе. Теперь ему были позволены объятия, но не более, а сама Лиза о своих чувствах к юноше говорить не собиралась, что практически сводило его с ума, ведь она всегда находилась так близко, задевала иногда своей рукой его, будто дразнила, на какой-нибудь попойке и вовсе могла использовать Даню, как диван, самым наглым образом. Но на этом физический контакт заканчивался. И почему-то именно сегодня Кашину захотелось выяснить всё уже наконец. Все, естественно, отпросились в гости с ночёвкой (все совершеннолетние уже почти, ничего плохого ведь произойти не может), поэтому вписка обещала быть долгой. Пьяным недорослям пришло в голову насладиться просмотром небезызвестного детского мультика "Свинка Пеппа". В этом году им (кроме Мирны) предстояло сдавать Единый Государственный Экзамен, а они в голос хохотали от того, что папа свин сказал "Поедем за лупой", пересматривая этот момент из раза в раз. Удивительно, но почему-то менее смешно от этого не становилось. После подобного опыта ребятам стоило бы задуматься об уровне своего умственного развития, но делать этого они конечно же не будут. Кто-то за неимением опыта начал уже засыпать, но самые опытные малолетние алкоголики держались до конца. По необычайному совпадению самыми стойкими оказались Лиза и Даня, они сидели на полу, облокачиваясь на диван, и листали ленту "Вконтакте" в поисках смешных мемесов, тихонько посмеиваясь. Не то чтобы они пытались не разбудить других, просто у них самих силы были на исходе. —Лиз, — парень легонько дотронулся до тыльной стороны её ладони, говорил он тихо и вкрадчиво, — можно? Девушка посмотрела на него, а потом опустила взгляд на свои руки. —Угу, — тихо и как-то совсем неуверенно ответила она, продолжая листать новости. Их пальцы сплелись, и Лизина ладошка оказалась такой крохотной и миниатюрной по сравнению с Даниной, что он не смог сдержать идиотской улыбки, а её щеки, кажется, залились румянцем, свет от ноутбука был таким слабым, и точно ничего сказать нельзя было, но юноша предпочитал думать, что девушка всё-таки покраснела. Кашин просто поглаживал её пальцы, но Лизу даже от этого уже вело, что было естественно, потому что её тело уже давно испытывало тактильный голод, ведь она практически не позволяла к себе прикасаться даже самым близким людям. Сердце забилось у неё так быстро, что, наверное, Даня слышал это. —Лиз, — парень заставил её повернуться к себе и воспользовался этим, наклонившись прямо к лицу Лизы так, что она чувствовала его горячее дыхание у себя на губах, — можно? Большое количество выпитого хмельного делало своё дело просто превосходно, да и гипофиз неплохо справлялся с тем, чтобы затуманивать её рассудок, поэтому девушка шумно выдохнула и подалась навстречу. Правда, инициативу быстро перехватил Даня: он обхватил её лицо ладонями и посмотрел прямо в глаза, убирая прядь волос за ухо и проводя по шее девушки. —Ты уверена? —Блядь, как никогда, — выпалила она и уже наконец-таки поцеловала парня. Он ответил на поцелуй, углубляя его, проникая языком, проводя им по дёснам, иногда отрываясь и покусывая пухлые губы, оттягивая их. Лиза послушно потакала Дане, обвив руками шею и взъерошивая рыжие волосы. Юноша повалил её на пол, нависая сверху, зацеловывая губы, щёки, подбородок, но не решаясь идти дальше без разрешения. —Какой мудак не спит ещё? — доносится из коридора заспанный и недовольный голос Юлика, за ним слышаться медленные шаги, поэтому девушка резко отталкивает друга(?) и хватает ноутбук, в мгновение ока протрезвев. Кашин так быстро соображать на пьяную голову не умел, поэтому остался валяться на полу рядышком, внимательно изучая потолок и пытаясь усмирить сбившееся дыхание. —Это вы что ли такие громкие? — спрашивает Онешко, облокотившись о дверной проём, потирая глаза. —Хули встал-то? Спал вроде, как убитый, — фыркнула Лиза, усердно делая вид, что что-то читает. —Природа позвала! — торжественно объявил парень и удалился.

***

Без Кати было странно. Без Кати было непривычно. Без Кати было неуютно. Чёткое ощущение, что чего-то, а точнее кого-то не хватает в Жениной, теперь холостяцкой, квартире. Она съехала совсем недавно, и даже Котофей тосковал, ведь ему больше не с кем было играть. Баженов много думал о том, что сказала Катя, и правда не мог понять, почему девушка так думала. И почему Руслан? Женя же не гей, не бисексуал даже ведь, никогда в своей ориентации не сомневался. Он точно был уверен: ему нравились девушки. Только девушки. Почему Руслан? Усачев тоже не гей ведь. У него же было так много девушек, так много романов разного рода. Ему ведь на раз-два было возможно охмурить любую красотку. Он не может быть геем. Он не может любить Женю, а Женя его. Бред же какой-то, правда? Они просто друзья, лучшие друзья, если такое понятие всё ещё допустимо в их возрасте. Да, он помогал Баженову во многом, да, выручал, когда это надо было. Но не это ли дружба? —Так Усачев — это твоя настоящая фамилия? — спрашивает как-то Женя, когда они вместе обедают в столовой на большом перерыве. —Ну, если честно, нет, — отвечает Руслан, откусывая от котлеты небольшой кусок, — мне не нравится моя фамилия, — он опускает взгляд, потирает затылок. — Ты представить не можешь, чего мне стоило упросить преподавателей называть меня только по имени! — добавляет уже громче и эмоциональнее. —Скажешь настоящую? — в надежде раскрыть тайну века, просит Баженов, слегка прищурившись. —Нет, здесь почти никто её не знает, разболтаешь ещё, — отмахивается Руслан, уже хотя перевести тему, но оказывается перебитым. —Я никому не расскажу, — как-то слишком серьёзно говорит первокурсник, чем умиляет старшего, и тот сдаётся. —Только обещай не смеяться и не шутить, — он слегка наклоняется вперёд, чтобы сказать, как можно тише, — Вихлянцев. Моя настоящая фамилия — Вихлянцев. —Руслан Вихлянцев... Звучит неплохо, — улыбается Женя, произнося это как можно медленно, будто пробуя на вкус. — Тебе идёт. —Правда? — Руслан слегка растерян, он не ожидал, что кому-то может понравиться его фамилия. Со следующего дня Женя слышит, как друга теперь начинают звать по фамилии, и от чего-то в груди появляется приятное тепло. Не это ли дружба? —Евген, это Катя, Катя, это Евген, — представляет их друг другу Руслан в день, когда они решили отпраздновать окончание сессии, — но будь осторожен, она не такая милая, какой кажется на первый взгляд! — шутливо добавляет он, за что получает от Трофимовой локтём в живот. Тогда концы её волос ещё были окрашены в красный, как только она не красилась в студенческие годы — даже однажды стала блондинкой. —Приятно познакомиться,— девушка протягивает руку для рукопожатия в знак знакомства, никакая другая девушка до этого не здоровалась с Женей подобным образом, поэтому Катя ему сразу же понравилась, если не как девушка, то как друг. —Взаимно, — он крепко жмёт женскую руку, отмечая то, что она далеко не "хрупкая представительница слабого пола", такая в случае чего и в глаз дать может, — думаю, мы сработаемся, — шутит Баженов и оказывается, как никогда, прав. Руслан стоит слегка поодаль, довольно наблюдая за сложившейся картиной. У него ,конечно же, не было сомнений, что они поладят, но всё-таки Женя не очень жаловал новые знакомства и большие компании — полная противоположность Усачева практически, за исключением того, что они оба любят хорошее кино. Вихлянцев очень хотел, чтобы у Евгена был кто-то, кто будет заботиться о нём, ведь сам не был в состоянии позволить себе подобное. Не это ли любовь?

***

Онешко совершенно забил на учёбу: то прогуляет, то забьёт на задание, то напишет самостоятельную на два. И Ларин это всё прекрасно видел, из-за того, что Поперечный часто заходил в журнал своего класса на компьютере в кабинете литературы, ведь в кабинете истории он был отвратительный, а ноутбук успел раздолбаться благодаря постоянным поездкам в школу — домой. Дима был дико раздражённый в последнее время, ведь никому к чёрту не сдалась литература, которую он так бережно преподаёт. В этом ожидании Нового Года никто не сдавал сочинения вовремя, а про стихотворения и вспоминать страшно было. Вроде уже скоро восемнадцать лет человеку стукнет, а он не может с выражением пару четверостишей рассказать. Вера в нынешнее поколение угасала с каждым днём в геометрической прогрессии. А тут ещё Юлик распоясался, не записывался ведь в няньки, но желание проучить его и наставить на путь истинный само как-то появлялось. Только вот уроки Ларина он вообще посещать перестал, а выискивать его в школе Дмитрий не собирался, хотя уж очень хотелось. Как говорят, бойтесь своих желаний. Утро воскресения не предвещало ничего необычного. Мужчина, как всегда, встал в районе семи утра и собирался на пробежку, потому что считал должным следить за своим телом и здоровьем. Только вот, когда он открыл дверь, на него свалился молодой парень, видимо проспавший всю ночь у двери. Ларин не сразу даже понял, что это был Юлик, настолько он выглядел помятым. Дмитрий чертыхнулся и попытался разбудить его, но он не реагировал ни на громкий голос, ни на то, что его трясли со всей силы. Дима занервничал, проверил дыхание — он дышал, уже хорошо. Мужчине пришлось затащить по-нездоровому лёгкое для восемнадцатилетнего парня тело на свою кровать и ждать, пока спящая красавица не проснётся. Проснулся Юлий только через час. Он чувствовал себя просто отвратительно. Приподнявшись на локтях, парень пытался понять, где вообще находиться, а когда понял, тут же нервно начал шарить у себя по карманам. —Не это ищешь? — послышался знакомый голос, Ларин, стоя в дверном проёме, демонстративно потряс двумя пакетиками: один был с маленькими таблетками белого цвета, а другой с марками. Онешко поджал губы и опустил взгляд, совершенно не зная, что делать и как себя вести, ведь человек, которого он любит, нашёл у него чёртовы наркотики. —Юль, посмотри на меня, — мужчина присел на кровать рядом, а когда юноша поднял голову, дал ему хлёсткую пощёчину, — а ты, блядь, не заигрался случайно? Ты вообще знаешь, какой дрянью себя пичкаешь! Ты хоть на каплю задумывался о последствиях? Ты понимаешь, что, если дело зайдёт дальше, ты хер слезешь с этого дерьма?! — Дмитрий говорил сначала совершенно непроницаемым холодным тоном, но на последних словах повысил голос, не выдержав. Ему было до безумия больно видеть, как этот мальчик убивает себя. —А ты, я вижу, самый осведомлённый и опытный, — сам не зная зачем, выпалил Юлик, скалясь, — что мне ещё оставалось делать, когда ты бросил меня, как использованную шавку какую-то?! — Не садиться на колёса уж точно, — шипит Ларин сквозь шубы, — ты, мелкий засранец, о ком-нибудь кроме себя вообще подумал? О друзьях? О родителях? Обо мне? Ты представляешь, что будет с твоей матерью, когда к ней придут и скажут, что её сын подох от передоза в каком-нибудь притоне? Онешко молчал, смотря в пол, сжимая кулаки. Нет, он не подумал, ни о ком не подумал, и от этого сам себе становился мерзок и ненавистен. Нет, не подумал, потому что думал только о том, как ему больно. Не думал о том, как больно может быть другим. Не думал вообще. В носу предательски защипало, парень часто моргал, смахивая слёзы, но не очень то выходило. Да, а ты молодец Юлик. Завалился ночью обдолбанный, а теперь и ревёшь прямо у него на глазах. Молодец, ничего не скажешь. Дима услышал тихий всхлип, и от этого что-то кольнуло в сердце. Он тяжело вздохнул и сгрёб парня в объятия, пытаясь успокоить, поглаживая по плечам, по спине, между вздымающихся лопаток. Тот же уткнулся мужчине носом в плечо и крепко сжал руками ткань его рубашки на плечах, пытаясь спрятать слёзы и прижаться поближе к родному человеку. —Господи, ну тише, — пробурчал Ларин, зарываясь пальцами в рыжеватые волосы и теребя это, — я помогу, мы со всем справимся... Я обещаю. —Дима, — Юлик слегка отстраняется, чтобы посмотреть в болотно-зелёные глаза, что завораживают, — Димочка, я люблю тебя, знаешь ведь... Так он позволял называть себя только Юлику, только ему и никому больше, от этого обращения всё внутри сжималось, скручивалось, крышу сносило. —Дурак, — выдыхает мужчина, утирая чужие слёзы тыльной стороной ладони, — я... — он готовится сказать что-то, что запретил себе говорить когда-либо, — я тоже люблю тебя, Юль, поэтому и хочу избавить тебя от этой дряни, и от себя избавить. Тебе ничего хорошего не светит в будущем, если со мной останешься... —Мне плевать, — утверждает Онешко так серьёзно, так твёрдо, будто бы и не расплакался до этого, как дитё малое. —Будь по твоему, — отвечает Ларин и не в силах сдерживаться боле накрывает чужие истерзанные, пухлые губы своими, притягивая парня как можно к себе ближе, не желая больше никогда отпускать.