Другое заклинание

      Мир, окрашенный в красный. Лужи крови, натекшей с разорванных тел. Они все: великаны, оборотни, маги и внешний круг Пожирателей были убиты, не успев прорваться в Хогвартс. Это была славная битва, после которой можно было с уверенностью заявить, что один в поле тоже может быть воином.       Всего за пару часов Волдеморт лишился всей своей армии, оставшись с жалкими остатками Внутреннего Круга. Лишь самые верные Темному Лорду волшебники, которые прорвались с ним во главе в школу, выжили, в то время, как те, кто не успел последовать за своим Повелителем, были разорваны довольным вампиром.       Говорят, кровь аристократов чище и слаще. Гарри Поттер не увидел принципиальной разницы. На его взгляд, девственная кровь полукровки-слизеринки, непонятно как затесавшейся в ряды нападающих, была амброзией по сравнению с кровью Люциуса Малфоя, который остался в немилости Темного Лорда, и руководил группой «отбросов» вместо неспешного сражения в свите Волдеморта.       Тем не менее, Поттеру определенно понравилось выражение холеного лица Люциуса, когда тот увидел его, убивающего напуганных волшебников, словно волк овец. Это лицо, полное страха и ужаса, привело Гарри в состояние, полное будоражащего предвкушения. Ему захотелось попробовать Малфоя на вкус и новорожденный вампир не стал лишать себя этого удовольствия.       Да, Гарри охватил азарт. Когда Поттер оторвался от тел охранявших его магов, он с головой погрузился в битву. Вернее, это было скорее бойней. Идя вперед, от отряда к отряду, наслаждаясь каждым новым убийством, он поглощал жизни и души сильнейших из встретившихся ему противников. Так шептала кровь. Как только первые её капли попали на язык новорожденного вампира, его мир резко полыхнул, меняясь. В мире родился новый истинный. Знания, они пришли сами, словно пробуждаясь в глубинах его души, освобождаясь от оков. Они шептали ему, заполняя разум. Гарри ещё никогда в своей жизни не чувствовал себя таким… расслабленным и цельным.       Кровь лилась реками и это приводило Поттера в умиротворяющее состояние духа. Но несмотря на то, что ему было всё равно мало и с каждым новым телом желание кромсать врага на кусочки лишь увеличивалось, Гарри спокойно себя контролировал. Его разум не застилала алая пелена гнева. Он отчетливо понимал, что убивает людей, лишая их не только достойной смерти, но и посмертия. Ему было плевать на это. Он наслаждался тем, что теперь стало неотделимой частью его новой сущности. Поттер продолжал свой смертельный танец с улыбкой на окровавленном лице.       Человечность. Теперь он знал, чего лишился. Вот, что пропало в нём, когда он очнулся на дне ямы в братской могиле. Но Гарри не жалел о пропаже. Не потому, что не хотел, нет. Он просто не мог жалеть о том, что стал монстром, потому, что это было не в его природе. Где вы видели хищника, который жалеет о том, что поел? Так и Гарри не жалел тех, кого убивал и поглощал. Они сами пошли служить Темному Лорду, а теперь послужат ему. Стать частью истинного вампира… маги таким редко могут похвастаться. Скорее всего потому, что волшебники старались не задевать старых вампиров и игнорировать проблемы с молодыми, свалив эту проблему на маглов и Церковь.       Но что-то всё же было не так. Зайдя к врагу с тыла, Гарри догнал Волдеморта и его свиту в Главном зале Хогвартса. И лишь тогда, замерев напротив змеиноподобного Темного Лорда Поттер смог, наконец-то, понять, что за чувство терзало его. Гроб. Место рождения вампира. Его дом и убежище. Кровать в конце концов! Пусть Волдеморт и похоронил его в вырытой яме, у новорожденного вампира так и не было гроба. Хотя, решение было довольно простым. Но все же это упущение заставило Гарри поморщиться, а вот осознание, как дико бы прозвучали для него-человека эти мысли, повеселило и Поттер рассмеялся.       Смех истинного вампира во всем своем великолепии отразился от стен большого зала, вызвав ужасающую какофонию звуков. И все присутствующие живые замерли, не в силах сдвинуться с места от ужаса. Даже безумная Беллатриса побледнела от страха, не в силах выдержать чудовищную ауру немертвого.       Зрелище, представшее перед их глазами было действительно жутким. Поглотив множество душ, Гарри быстро переступил через границы, которые могли позволить перепутать высшего вампира с истинным. Физическая форма быстро перестала быть для него чем-то существенным и Поттер это отчетливо понимал. Те, кого он защищал, как человек, жались возле учительского стола, с ужасом смотря на хохочущего вампира и багрово-черные тени, что танцевали вокруг него. Но черты лица вампира изменились слабо и поэтому все присутствующие смогли узнать в высшей нежити Национального героя магической Британии. — Га-аарри Поттер! — захохотал в безумстве Волдеморт. — Ты хочешь присоединиться ко мне? Ты теперь темная тварь и нам ни к чему сражаться друг против друга!       Оборвав смех, Гарри внимательно посмотрел в глаза Темного Лорда, после чего, кинув взгляд на Пожирателей, свиту Волдеморт, усмехнулся и, широко улыбнувшись во внушающем ужас оскале, буквально промурлыкал: — Том, посмотри внимательно. Твоя армия разбита, уничтожена, — Поттер повел рукой в сторону волшебников. — Их осталось меньше десятка. Ты предлагаешь мне присоединиться к тебе? Зачем мне это? Ты жалок, Темный Лорд, и я хочу лишь поскорее закончить с тобой.       Словно в подтверждение своих слов, Гарри будто исчез, быстро зайдя за спины волшебников. Пока маги не успели среагировать, он активировал свою звероформу, оказавшуюся так похожей на анимагическую форму Сириуса. Этот образ, так напоминающий вампиру крестного, был безжалостен: отделившись от тела вампира он с энтузиазмом принялся рвать на куски Пожирателей Смерти, в то время как сам Гарри с широкой улыбкой приблизился к Беллатрисе и, схватив женщину за горло, дернул на себя. Волшебница замерла, словно кролик перед змеей, повинуясь воле светящихся алых глаз, когда Поттер взял её лицо в ладони и, вглядевшись, негромко заметил: — Знаешь, мне определенно нравится страх в твоих глазах. Он так… провоцирует.       Ласково проведя по нежной коже острыми когтями, Гарри оставил глубокие царапины и, наклонившись, слизал текущую из ран кровь. Да, кровь леди Лестрейндж оказалась полным противоречием характеру волшебницы. Пьянящая и сладкая, она была полна энергии. Видимо дело было не в магии и родовитости, но, определенно, стоило перепроверить. Коснувшись кончиками ногтей крепко прижатых друг другу пальцев ямочки между ключицами, Гарри надавил и, с наслаждением вслушиваясь в стон боли, медленно погрузил ладонь в тело.       Когда, дернувшись, Белла зашлась в кровавом кашле, Гарри широко улыбнулся. Негромко заурчав, он заслонил собой Беллатрису от милосердной Авады, пущенной кем-то из Пожирателей, не давая убийце своего крестного простую смерть. Нет, она должна была страдать. Довольно улыбнувшись страху и боли в глазах Беллы, Гарри впился ей в шею, погружая клыки в теплую плоть, и позволил себе насладиться прекрасной трапезой. Но, когда кровь закончилась, Поттер почувствовал легкое разочарование. Слишком вкусно, но так мало!       Отбросив обескровленное тело на пол, Гарри, слизывая кровь с собственных пальцев, задумчиво посмотрел, как пес, часть его самого, доедает Долохова, последнего из свиты Темного Лорда. Война почти закончилась. Когда Волдеморт осознал, что остался один, то прошипел: — Те, кого ты защищаешь, никогда не примут тебя таким, каким ты стал, Поттер! Ты ещё не раз пожалеешь, что не принял мое предложение, запомни! Но у тебя ещё остался последний шанс. Я милосерден, Гарри. Я прощу тебя.       Не смотря на щекочущее желание расхохотаться, в этот раз Гарри предпочел промолчать. Ему следовало поторопиться. Пусть до рассвета еще оставалось достаточно времени, в первый раз ему стоило заснуть именно в своем гробу, который станет нерушим, пока будет существовать он сам. Это был ещё один пример проявления странной вампирской силы.       Найти свой собственный гроб, который пропитается твоей энергией и станет персональным хранилищем твоего тела днем. Даже низшим гробы помогали быстрее регенерировать. Стоит ли тогда говорить, что гроб высших и истинных являл собой нечто очень поражающее? Поэтому, вместо ответа Темному Лорду, Поттер посмотрел на Невилла Лонгботтома и поинтересовался: — Получилось?       Если змея мертва, а это бы означало, что крестражи у Тома Реддла закончились. Получив в ответ судорожный кивок, Гарри одним движением оторвал Темному Лорду голову и с удовольствием прильнул к струе льющейся крови из шеи упавшего тела. Тома Марволо Реддла, как и Беллатрису ожидали вечные пытки в глубинах его души. Наклонившись, Гарри с восторгом слизывал кровь с пола Большого Зала, наслаждаясь каждой каплей. И даже не замечал, как вся алая жидкость в помещении текла к нему. Это было сродни инстинкту, присущему любому существу. Стать сильнее, намного сильнее. А цель и мотивы… у каждого они свои. И у человека, и у вампира. — Г… Гарри?       Отстранившись от тела Темного Лорда, Гарри поднял голову и по доброму улыбнулся, не обращая внимания на капающую с подбородка кровь. Остатки души Тома Реддла теперь находились в нём и Поттер буквально воочию услышал довольный хохот друзей, которые были отомщены. — Да, Невилл? — Поттер встал и сделал было шаг к толпе защитников, когда те синхронно отшатнулись назад и наставили на него свои палочки. — А-ха-ха, думаете вам они помогут?       Пребывая в хорошем настроении, Гарри даже схватился за живот, не в силах удержать смеха. Теперь и только теперь он чувствовал, что всё закончилось. Война позади, а он был, наконец-то, свободен. Сделав глубокий, пускай и бесполезный, вздох, Поттер посмотрел на лежащие тела и погладил по голове подошедшего пса. Интересные ощущения. Гладить по голове самого себя было довольно необычно, впрочем, как и смотреть на самого себя из разных тел. — Как такое может быть? Да опустите уже палочки! Это же Гарри! — Это высший вампир, мистер Лонгботтом, — лаконично ответил Филиус Флитвик. — Я истинный вампир, дорогой профессор, — с улыбкой поправил учителя Гарри и, повернувшись к Невиллу, с грустью произнес: — Гермиона и Рон, они… — Быть не может, — отшатнулась вдруг Батшеда Бабблинг, преподаватель Древних Рун. — Они не могли так поступить с вами и со своими душами! К тому же Бог редко прислушивается к клятвам самых преданных Ему маглов, что тут говорить о нас, волшебниках… — О чем Вы, Батшеда? — удивилась Минерва МакГонагалл.       Гарри лукаво улыбнулся, услышав еле слышимый лишь ему голос Гермионы, которая, самодовольно фыркнув, передразнила преподавательницу древних рун. Он прекрасно помнил присутствие чего-то могущественного, когда принимал клятву друзей. Да, определенно была некая ирония в том, что их услышали. — Я не могу в это поверить! — Бабблинг сделала несколько шагов к Поттеру и замерла в двух метрах от него. — Первым и последним, кто стал вампиром таким образом, был Владислав Цепеш Третий. — Дракула что ли? — раздался робкий вопрос какого-то маглорожденного. — Именно. Один из первых вампиров. Единственный в своем роде, — кивнула профессор рун и вновь перевела свой взгляд на Гарри. — Сколько душ ты уже поглотил?       Вместо ответа Гарри лишь улыбнулся ещё шире, а тени заплясали по стенам, погружая Большой зал практически полностью во тьму. Ответ, что красноречивее любых слов. Внезапно Поттер замер, обернувшись в сторону востока. Рассвет подкрался слишком быстро. — Вам нужен гроб, — безжизненным голосом произнес Флитвик. — Желательно из древесины тех деревьев, что росли рядом с местом, где вы… стали таким. — Запретный лес, — ответил Гарри, смотря, как в зал входят упыри, созданные из первых магов, встреченных им после пробуждения.       Подковыляв, ожившие трупы поставили перед ним грубый и кривоватый гроб из темного дерева, после чего распались на части, став черной дымкой и растворившись в тени Поттера. Вздохнув, Гарри присел рядом с деревянным творением на корточки и провел ладонью по крышке. Словно по волшебству, поверхность под пальцами вампира пошла рябью и гроб начал меняться. Теперь это был крепкий и большой ящик, привычной глазу формы, из темно-красного дерева, покрытого бесцветным лаком. Никаких надписей на крышке не было, но они и не были нужны. Отодвинув крышку в сторону, Гарри повернулся к Невиллу и попросил: — Я не знаю, сколько просплю, но постарайтесь не разбудить меня раньше времени, иначе я буду в ужасном настроении, — окинув взглядом остальных магов, вампир добавил: — Я действительно рад, что вы все выжили. Иначе жертва Рона и Гермионы была бы напрасной. Празднуйте, радуйтесь, танцуйте! Почему вы так бледны и дрожите? Ваш Темный Лорд пал и теперь никто не будет мешать вам жить спокойно. — Ты выспишься, друг, — кивнул Невилл. — Спасибо тебе за Лестрейндж, мои родители наконец-то были отомщены.       Усмехнувшись, Гарри улегся в гроб и крышка, повинуясь воле вампира, закрылась, отрезав Поттера от внешнего мира. Наступила тишина, которую нарушил выкрик из толпы: — Мы должны уничтожить его! — Да! — единодушие толпы буквально можно было увидеть, но вот учителя отмалчивались. — Нет, — буквально прорычал Невилл, встав между волшебниками и гробом. — Гарри стал таким, чтобы защитить нас. Мы будем не лучше Пожирателей, если предадим своего Героя. В обсуждение, наконец-то, вступили профессора: — Он вампир, мистер Лонгботтом, — негромко заметил Флитвик. — Разум и мотивы этих существ сильно отличаются от человеческих. — Не просто вампир, а истинный вампир, — уточнила Бабблинг. — Так что предлагаю прислушаться к словам мистера Лонгботтома. Нам не под силу уничтожить или даже навредить истинному. — Почему вы так уверены в этом, Батшеда? — поинтересовалась Минерва. — Всё дело в крови, — грустно ответила профессор рун. — Поглощая кровь, истинный вампир поглощает и душу. Если, конечно, захочет. Выжившие волшебники побледнели. — И что же нам делать с ним? — Отдать гроб в Министерство? Отдел Тайн? — предложили из толпы. — Категорическое нет, — покачал головой Флитвик. — Это спровоцирует конфликт со старыми кланами вампиров, что успешно прячутся от Ордена Протестантских Рыцарей и привлечет ненужное внимание Ватикана. Повторение Инквизиции сейчас нужно магическому миру меньше всего. — Спрячем его в Хогвартсе, — вдруг подала голос Луна. — Не будите спящего дракона. Обретение смысла поможет разогнать мозгошмыгов. — Мисс Лавгуд! Что вы такое говорите!.. — Погодите, Миневра, — Флитвик аж подпрыгнул на месте. — Это идеально! Спрячем его в нижних подземельях школы. Они и так закрыты для доступа с давних времен. А когда мистер Поттер проснется, он просто уйдет. Вампиры, несмотря на свою жестокость, весьма сильно привязываются к ярким моментам из своего человеческого прошлого. — Хорошо, — кивнул Невилл. — А теперь давайте дадим все клятву о неразглашении. Гарри наш друг и это самое малое, что мы можем для него сделать.