Другое заклинание

      В то время, как полыхал Лондон, окрашенный кровью мирных жителей, а последний батальон Третьего Рейха впивался своими клыками в беззащитных жертв и безумно хохотал, опьяненный собственной безнаказанностью, дети Искариот несли протестанцам голос истинной Церкви. В ту ночь, когда самое сильное оружие организации Хеллсинг, с предвкушением улыбался, слушая приказ своей госпожи, разразилась ещё одна битва.       Мир магов вновь вспомнил, что такое страх. Впервые за несколько сотен лет, прошедших со Средневековья, они увидели то, что осталось в их памяти ужасающим кошмаром с привкусом горелой плоти. Вместе с Тринадцатым отделом Ватикана, Искариот, в Англию пришла Инквизиция.       Огнем инквизиторы прошли по Косой Аллее и Министерству, скрытыми щитами от взора простых смертных. Читая молитвы они сотворили костры и выжгли магическую деревню Хогсмид, после чего обратили своё внимание на отстроенный после войны с Темным Лордом Волдемортом Хогвартс. Истребители Инквизиции скользнули по небу, чтобы сбросить на старый замок специально созданные для этого Похода снаряды, что должны были выманить магов из Хогвартса, подействовав, как аконит на вервольфов или святая вода с распятием на вампира, только вместо ожогов вызвав бесконтрольный страх.       Это была первая подобная вылазка Инквизиции за последние столетия. Недолгая, всего на одну ночь. Проверка магического сообщества на вшивость, если так можно было выразиться. Ватикан желал убедиться в возможности в любой момент истребить богомерзких колдунов. Но, когда отгремели первые взрывы, инквизиторы почувствовали неладное. Вместо ожидаемой толпы магов, бегущих в ужасе прочь, в воротах еретичной школы для колдунов появился лишь один человек. Высокий молодой мужчина, одетый в длинную черную мантию, негромко насвистывая, не спеша направился к замершим инквизиторам. — Отменить заходы, — приказал командир отряда Инквизиции, отвечающего за зачистку школы колдунов, в рацию и скрипнул зубами. — Похоже, хваленая смесь этих монахов-алхимиков не действует. — Брат Вергил, но что нам тогда делать с этим колдуном? — Наш долг в очищении земель Божьих от ереси, брат Мартин. Уничтожить мерзкого чернокнижника, — лаконично ответил командир. — В атаку!       Названный братом Мартином, инквизитор вновь посмотрел на медленно идущего к ним мага и замер. Судорожным движением достав из сумки на поясе бинокль, он присмотрелся внимательней, а потом явственно побледнел. На лбу брата Мартина выступил холодный пот. Повернувшись к своему командиру, брату Вергилу, он закричал: — НЕТ! Нам нужно подкрепление! Срочно, иначе… — Иначе? — вкрадчиво поинтересовался за спиной командира колдун, который каким-то невообразимым, явно еретичным образом преодолел за несколько мгновений расстояние почти в сотню метров.       Сжав шею брата Вергила, маг вдруг весело фыркнул и откинул его в сторону, обратив все свое внимание на брата Мартина. Проведя пальцами по губам, колдун, не обращая на наставленные на него ружья остальных инквизиторов, повторил: — Иначе что? Вместо ответа, брат Мартин выдернул из внутреннего кармана крест и, отгородившись им, словно щитом, от колдуна, прокричал: — Прочь, немертвый! Ты не имеешь права вмешиваться в священные дела Инквизиции!       Поморщившись при виде креста, колдун невольно сделал шаг назад и, взъерошив свои черные волосы, расхохотался, показав всем присутствующим острые и длинные, на фоне остальных заостренных зубов, клыки. Инквизиторы отшатнулись в стороны, судорожно сжимая свое оружие. Вампир! Его не должно было быть в этом месте! Маги боялись вампиров и старались не иметь с кровососами дел.       Инквизиция не была готова к подобной встрече. Делами, связанными с упырями, занимался Тринадцатый отдел Ватикана, Искариот, но сейчас выбора у них просто не оставалось. Видя прямо перед собой веселящегося вампира, инквизиторы переглянулись и вновь вскинули ружья: — Покойся с миром, нежить!       Брат Мартин вздрогнул, увидев выражение глаз вампира, так похожее на видимое им несколько лет назад, когда он, будучи еще послушником, проходил практику в группе реагирования отца Александра Андерсона. Они тогда встретили главный козырь организации Хеллсинг — вампира Алукарда. Мартин на всю жизнь запомнил взгляд немертвого и ту хищную Бездну, таящуюся в алых глазах древнего вампира. Сейчас он вновь увидел Её. Не поможет! Этот вампир не по силам им! Он должен предупредить всех! Дернувшись, брат Мартин воскликнул: — Не провоцируйте его! — слова инквизитора совпали со звуками первых выстрелов и Мартин резко отшатнулся в сторону, резко изменил приказ, прокричав: — Доложите в Ватикан и отступайте! И ради Господа нашего не прекращайте стрелять в вампира!.. ***       Несмотря на то, что доклад об операции в магической Англии Ватиканом был получен, никто из четвертого отряда Инквизиции под предводительством брата Вергила не выжил. Они стали частью монстра, носившего когда-то имя Гарри Поттер, даровав ему иммунитет к молитвам и священному оружию Церкви.       Оторвавшись от шеи того самого догадливого инквизитора, отца Мартина, истинный вампир негромко вздохнул, лениво оглядев поле боя, и посмотрел в сторону далекого зарева на юге. Лондон горел. Взлетев в воздух, Гарри Поттер тоскливо прислушался. Там, в пылающем городе проходила поистине чудесная битва титанов. Гарри даже отсюда ощущал присутствие вампира, так похожего на него по своей природе. Чувствовал его веселье и предвкушение. Его жажду крови и… желание умереть. Последнее Поттер не понимал и надеялся, что понять не сможет, как можно дольше. Поэтому сейчас Гарри лишь мысленно пожелал удачи своему собрату, после чего поморщился, вспомнив светловолосую девушку с упрямым взглядом синих глаз, смотрящих на него сквозь стекла изящных, круглых очков.       Интегра Хелсинг, глава организации Хеллсинг, чьи бойцы специализируются на убийстве вампиров… Она думала, что он не знал, а он не хотел её разочаровывать, но теперь он не мог вернуться к ней. Только не таким. Вампиром, который даже не освоил свои возможности. Неоперившимся птенцом. Зачем ей еще один бессмертный, бродящий вокруг? Гарри знал о Алукарде, Интегра пару раз обмолвилась о нём и Поттер не поленился разузнать всё о том, кто был близок к его милой леди. Именно его сейчас чувствовал Гарри в далеком полыхающем Лондоне. Не почувствовать подобное чудовище было трудно. Поттер подозревал, что даже на континенте вампиры сейчас чувствуют ликование князя Валахии.       Но Гарри пробудил не он. Поттер проснулся, когда к его логову пришел Невилл Лонгботтом. Подросший маг был воспринят благосклонно и, несмотря на легкое раздражение, Гарри спокойно выслушал запутанную речь. Его разбудили лишь из-за новой войны. Нет, Поттер не был против участия в новой битве. Поэтому он даже повеселел и перестал пугать напряженных магов, забившихся в подземелья, своими широкими зевками. Заодно, он ограничил их контактирование с серебристо-синеватым дымом, который оказался в некоторых из сброшенных снарядов. Слишком уж неадекватными становились маги, вдохнув в себя этот слегка светящийся синим дымок.       Погрузившись в собственные мысли, Гарри лишь вздрогнул, когда вместе с первыми лучами солнца, обжегшими кожу, пропало присутствие Алукарда. Быстро спустившись вниз, в тень развалин замка, Поттер прислушался. Неужели? Гарри грустно улыбнулся и, смотря в сторону Лондона, приложил ладонь к собственному небьющемуся сердцу. — Гарри, спасибо, — раздался позади голос Невилла.       Волшебник обогнул высокую фигуру друга и замер, увидев алые полосы кровавых слез. Гарри Поттер плакал, даже не замечая этого. Не замечая подошедшего Лонгботтома, он смотрел куда-то вдаль, словно оплакивая кого-то. — Что-то случилось, Гарри? — Невилл осторожно коснулся плеча друга, а Гарри, с удивлением на лице, коснулся подушечками пальцев своих глаз и посмотрел на кровь, оставшуюся на них. — Я… плачу? — Это лишь значит, что для тебя еще не все потеряно, — тихо произнес Невилл. — Моя бабушка говорила, что когда человек перестает плакать, он становится чудовищем. Демоном. Вместе со слезами он теряет свою человечность.       Теряет человечность? Гарри криво улыбнулся, смотря капли крови на своих пальцах. Он не знал, чьи эмоции породили эти слезы. Его собственные или же отголоски тех чувств, что испытывал в последние мгновенья своей жизни Алукард. Но, услышав слова Лонгботтома, Поттер очень надеялся, что эмоции были именно его, Гарри. Иначе это говорило бы о том, что он все же потерял те крохотные остатки человечности, что еще остались в нём, бережно охраняемые его друзьями на самом дне его сущности. — Пойдем в замок? — Если ты не против, — кивнул Гарри. — В ближайшие годы Инквизиция не вернется в Англию. — Знаешь, что я подумал? Оставайся в Хогвартсе, будешь преподавать, учить детишек. — А-ха-ха, как ты себе это представляешь? Истинный вампир обучает стадо магов? — Ну, я должен был попытаться. — А тебе случаем шляпа Слизерин не предлагала? — Кто знает? Ты же помнишь, каким я забывчивым в детстве был… Смейся, смейся над другом, неблагодарный. — Ха-ха-ха!