Хождение по Кругу (Come Round Full Circle)

Когда Старк трахает его первый раз, это неловко и ужасно, но у них все-таки получается довести дело до конца. У Старка огромная роскошная спальня: хозяйские покои владельца Башни. Всюду резкие линии, глянцевые поверхности, острые углы — все это такое же вычурное, дорогостоящее и непрактичное, как все, чем Старк себя окружает. Пространство оформлено с целью поразить и привлечь взгляд к широкой низкой кровати, стоящей по центру стены напротив огромного, в пол, окна, из которого открывается вид на раскинувшийся внизу город. От необъятности помещения Баки становится не по себе: слишком незащищенное, слишком много прицельных линий. Он делает несколько глубоких медленных вдохов, заставляя себя расслабиться. Старк держит дверь, пропуская Баки внутрь, и затем попросту игнорирует его. Проходит мимо Баки, мимо кровати, и направляется прямиком к декантеру, стоящему на столике у окна. Наливает полный стакан и выпивает его залпом, затем наливает еще один и наконец поворачивается. Вопросительно смотрит на Баки, изогнув бровь и приподняв стакан. Баки отрицательно качает головой: его не интересует алкоголь. Старк пожимает плечами: «Как знаешь». Делает еще один глоток, отворачивается, задумчиво смотрит в окно, не торопится. Баки бросает взгляд на кровать, ждет, пока Старк допьет. Он хочет скорее приступить к делу. Хочет, чтобы все скорее закончилось. Когда Старк поворачивается обратно, Баки, вопреки всем стараниям, снова напряжен. Он почти на пределе от нервного ожидания. Его никто не трахал с тех самых пор, как ему удалось бежать, с тех пор, как он нашел Мстителей, нашел Стива. У него и не возникало такого желания: его и так отымели на всю оставшуюся жизнь. На несколько жизней вперед. Хотя иногда, когда он бывал со Стивом, ему в голову вдруг закрадывалась мысль: «А может быть... когда-нибудь...» Но... Теперь этого уже точно никогда не будет, если это вообще когда-то по-настоящему было возможно. Баки отгоняет эту мысль. «Нерелевантно, — думает он, — контрпродуктивно». Он переключает внимание на текущую миссию. Старк смотрит на него: глаза темные, выражение нечитаемое. Он наконец-то допил свой второй стакан. Старк смотрит на него... ожидающе, решает Баки. Пора начинать. — Как ты меня хочешь? — спрашивает он, вновь нервно бросая взгляд на кровать. Размышляет, пустит ли Старк его в свою постель? Решает, что скорее всего, да, раз привел его сюда. Хотя иногда кураторы брезговали трахать его там, где они спали. В любом случае, он скоро узнает, лучше не пытаться предугадать... Он видит, как Старк немного отшатывается от его слов, как хватается рукой за столик сзади. Думает, что, возможно, Старк уже умудрился напиться так, что с трудом стоит на ногах, но тот быстро выпрямляется: — Прямо к делу, значит? — сухо и как-то натянуто произносит он. — А как же романтика, Барнс? Баки замирает. Что это? Пожелание? Указание? «Требуется уточнение», — думает он. Он почти произносит это вслух, но тут же понимает, что снова скатывается к старым шаблонам поведения. Это его защитный механизм. Старк, видимо, замечает его замешательство и приходит ему на помощь. Он примирительно поднимает вверх руку: — Успокойся, Барнс, я просто пытаюсь немного разрядить эту ужасно депрессивную, неэротичную атмосферу, — говорит Старк. Потом вздыхает и трет ладонью лицо. Выпрямляется, расправляет плечи. — Все, ладно, давай уже покончим с этим. Баки чувствует... облегчение. Он готов. Он немного наклоняет голову, опускает взгляд, старается выглядеть как можно более покорным и привлекательным — старая поза — и ожидает инструкций. — Господи, — бормочет Старк, потом добавляет громче, — Давай, Барнс, помоги мне. Какие тут параметры? Баки с удивлением моргает: ему никогда раньше не задавали такой вопрос. Кураторы всегда просто... знали, что можно, а что — нельзя. Он обдумывает ответ. Это оказывается... непросто. Он ведь старался запереть эту часть воспоминаний — воспоминаний Зимнего — в дальнем углу своего разума. Он не хочет снова ворошить их, чувствует, как внутри поднимается волна нерационального раздражения на Старка за то, что он заставляет его. Но... Это логично: Старк всё же не настоящий куратор, хотя для Баки и проще считать его таковым. — Никаких... никаких реальных ограничений нет, — медленно начинает Баки, обдумывая каждое слово. — Можешь пользоваться моей рукой, языком, членом... ясное дело — любой дыркой. Я знаю все обычные позы, а также много необычных; могу подсказать, если надо. Баки переводит взгляд на панораму города за спиной Старка. Он старается глубоко не погружаться в воспоминания Зимнего, старается скользить по их поверхности, как бабочка, едва касающаяся листа. Он знает, что глубоко погружаться опасно. — Можешь... мочиться на меня, ну и прочие подобные вещи, — говорит он. — Если тебя заводит боль, можешь меня бить, сечь плеткой, тростью, чем угодно. Я могу плакать и умолять, если тебе это нравится, или, наоборот, могу почти все терпеть молча. Он сглатывает, переводит дыхание: — Еще многим нравилось использовать разные игрушки, или фистинг, вставлять разные предметы... Я многое могу вытерпеть. Единственное табу — нанесение необратимых или долго заживающих увечий, которые влияют на боеспособность. Старк ничего не говорит. Баки видит краем глаза, что он поменял позу и опять держится за столик позади себя. Баки щурится, пытается вспомнить, что он мог упустить. — Оставлять перманентные, но не влияющие на боеспособность отметины можно, — говорит он. — Это не так просто из-за ускоренного заживления, но всё же можно сделать... было сделано. Если хочешь, я тебе покажу. Хотя... — он замолкает, бросает взгляд на Старка, решает рискнуть, — У меня есть одна личная просьба: если можно, не оставлять видимых шрамов. Ну там на лице и вроде того. Старк все еще сжимает руками столик. Лицо застывшее — как мрамор, как лед. — Тут, значит, проходит граница? — хрипло спрашивает он секунду спустя. — Может быть, есть еще какие-то... ограничения, о которых мне нужно знать? — Старк резко повышает голос в конце. В нем слышится... недоверие? Скептицизм? Баки переводит взгляд обратно на окно, смотрит на мерцающие огни, расстилающиеся внизу. Он должен был догадаться, что Старка будет заводить боль, что он захочет оставлять отметины. Все, к чему Старк прикасается, отмечено его логотипом. «СТАРК» — лого проштамповано по всему городу, по всему миру. «Нерелевантно», — думает Баки. Зимний может стерпеть, ему уже не раз приходилось терпеть. — Это всего лишь просьба. Конечно, решение полностью за тобой, — тихо произносит он, уже обдумывая, как будет объяснять появление новых шрамов команде... Стиву. Он что-нибудь придумает. У Старка наверняка будут какие-нибудь идеи. — Хотя если ты... — вновь начинает Баки... — О, Господи, твою мать, — перебивает Старк сдавленным голосом, — Я не... я не это имел ввиду... Баки глядит на него. Старк отворачивается и неуклюже наливает еще стакан. Уже третий за сегодняшний вечер, по крайней мере, третий из тех, что Баки видел. Интересно, Старк — из тех, кто размякает или наоборот звереет от алкоголя? Что он больше всего ненавидит в новых кураторах, так это то, что тут слишком много неясностей, слишком много пробелов, которые наполняются страхом неизвестности. — А вообще, давай, говори, раз уж начал, — произносит Старк минуту спустя. — Вываливай все, что хотел сказать. Я послушаю. Чтобы мне больше никогда не пришлось этого слышать. Старк по-прежнему стоит лицом к окну, опираясь руками на столик, нависнув над ним. В этой позе его плечи и бицепсы напряжены, мышцы отчетливо обрисовываются под тонкой тканью рубашки. Старк тоже боец, вспоминает Баки. Он легко сможет причинить боль — с такой мускулатурой. Старк отдал ему распоряжение. Баки пытается вспомнить, о чем он вообще говорил. Он хочет, чтобы эта часть поскорее закончилась, чтобы они уже перешли к делу. — Я только хотел добавить, что... — Баки замолкает: «Не пытайся предугадать», — думает он. Он старается говорить ровно и четко, — Если ты любишь пожестче, я рекомендую фиксировать меня поначалу. По крайней мере, пока я не привыкну, — Баки думает о том, разделяет ли Старк любовь его последнего куратора к шокерам. Решает, что скорее всего — да. Старку нравятся его игрушки, нравится электричество, нравятся искры. — У меня давно не было практики, — объясняет он. — Не уверен, что смогу лежать неподвижно. В начале. Это может быть небезопасно для тебя. Баки поднимает взгляд, но Старк так же стоит к нему спиной. — Хотя ты можешь и дальше использовать фиксаторы, если тебе это нравится, — спешит заверить он, — У меня есть такие, которые смогут меня удержать, даже если я буду вырываться по-настоящему. Баки пытается вспомнить, куда он положил сверхпрочные наручники, которые ему по его же просьбе выдал медперсонал, когда он только-только вырвался из лап ГИДРы. Когда он каждую ночь бился в кошмарах и каждое утро просыпался со свежими синяками посреди кучи разбитых вдребезги вещей. Эти наручники должны подойти на первое время. По крайней мере, пока Старк не придумает взамен что-нибудь, что более соответствовало бы его… запросам. Старк так и не сдвинулся с места, так и не повернулся. Голова опущена, руки сжимают гладкую поверхность стола. Спина и плечи напряжены, мышцы перекатываются под рубашкой, как будто Старк едва сдерживается, чтобы не дать волю каким-то эмоциям. Скорее всего, раздражению, думает Баки. Они еще даже не начали, а он уже сумел что-то сделать не так. Повисает молчание. Оно зияет между ними, словно открытая рана. Живот Баки еще сильнее скручивает тревога, ожидание становится невыносимым. Ему нужно... выпустить это беспокойство наружу, пока он совсем не сломался. — Может... может, нужны какие-то пояснения? — не выдерживает Баки. — Нет, просто... просто заткнись, Барнс, — резко перебивает Старк, наконец поворачиваясь. — Я сам виноват, мне невероятно жаль, что я спросил. Давай... давай просто немного тихо посидим. Мне нужна минута… чтобы взять себя в руки. Старк отрывается от стола и тяжело опускается в одно из низких угловатых кресел, стоящих по дальнюю сторону кровати. Он наклоняется вперед, уронив голову, обхватывает затылок руками. Баки в замешательстве. Старые установки дают о себе знать: он хочет опуститься на колени и ждать от куратора дальнейших распоряжений. Но... Старк четко сказал: сесть. Баки нервно озирается по сторонам. Единственное очевидное место, куда он может сесть — это второе кресло, рядом со Старком. Баки снова бросает взгляд на кровать, опять думает, запрещено ли это... Потом решает: к черту. Он уже и так провинился, и ему надоело трястись от нервов, он сыт по горло всем этим. Если Старк захочет его наказать, он может наказывать его сразу за два проступка. Баки осторожно садится на край постели. Тихо сидит, как ему было сказано. После долгой паузы Старк нарушает молчание. Он приподнял голову и теперь сидит, упершись локтями в колени, ссутулясь, и смотрит куда-то в пустоту посреди комнаты. — Все, что я хотел знать — это что конкретно тебе требуется? — медленно и напряженно начинает он. — Ты сказал, до этого... насчет проникновения. Это все? Или есть еще что-то, обязательное для активизации... перезагрузки? Баки моргает, мысленно перебирая все, что он сейчас рассказал Старку. В ретроспективе, возможно, это было несколько более подробно, чем требовалось. Но всегда лучше иметь избыток информации, нежели её недостаток. Старк тоже боец. Он понимает насколько важен полный брифинг перед началом операции. — Все, что требуется, это анальное проникновение — до оргазма — того, кто меня трахает, — говорит Баки спустя несколько секунд. Он вовремя останавливает себя, чтобы не начать описывать химические триггеры и реакцию своего тела на эякулят. Старку это не важно. — Хорошо, — говорит Старк, — То есть вот это все, о чем ты тут говорил... насчет боли и всего такого — это не обязательно, да? — Старк устало смотрит на него. — Нет, — отвечает Баки. — Все остальное необязательно для перезагрузки. Но это... доступно для пользования, в зависимости от предпочтений куратора или... —Твою мать, Барнс, — перебивает Старк, — Я тебе не куратор! — его голос снова полон негодования и отвращения. Баки выдыхает бесшумно, опускает взгляд. Он устал от всего этого. Такое чувство, что этот разговор продолжается часы. Они наверное уже могли бы закончить трахаться к этому времени, и он бы уже давно мог быть в своей собственной постели. — Я знаю, что ты мне не куратор, — наконец говорит он. — Но... Я знаю, что многого от тебя прошу. Баки останавливается, обдумывает, как лучше объяснить, потом продолжает: — Я хочу убедиться, что ты понимаешь, что я предлагаю взамен. Что... что я предлагаю... себя. Я сделаю все, что ты хочешь. Можешь использовать меня по своему усмотрению, не беспокоясь о последствиях. И... и я не буду возражать, — добавляет он, чтобы быть предельно ясным, — Мне всё равно, что ты будешь делать, главное — чтобы в конечном итоге это запустило механизм перезагрузки. Тишина. — О, Боже, — выдыхает Старк после долгой паузы. — Боже, Барнс. По крайне мере Старк больше не выглядит раздраженным, так что Баки, видимо, все-таки что-то сделал правильно. ~ После всех волнений и стресса приготовлений, сам акт даже как-то разочаровывает. Старк говорит, что собирается придерживаться минимальных требований и просто трахаться, и Баки послушно кивает в ответ. Старк может придерживаться или не придерживаться чего угодно, здесь он командует парадом. В конце концов Старк встает и идет к кровати, начинает раздеваться, молча, не глядя на Баки. Через несколько секунд Баки решает, что это знак, что он тоже должен снять одежду. Он стягивает рубашку, спускает штаны и белье, выступает из ботинок, снимает носки. Раздевшись до гола, стоит смирно и смотрит перед собой. Ждет инструкций. Старк останавливается, руки застывают на пряжке ремня, смотрит на Баки. Взгляд машинально скользит вниз по голому телу, останавливаясь лишь на шрамах, потом указывает подбородком в сторону кровати. Баки поворачивается и забирается на кровать, встает посередине на четвереньки, разводит колени в стороны. Это простая, покорная поза подходит для неуверенных новых кураторов. Баки замирает и смотрит на Старка, но тот не обращает внимания. Он роется в ящике прикроватной тумбочки. Баки опять упирается взглядом в кровать, опускает голову, ждет. Изучает бледно-серое, блестящее покрывало под собой. Оно мягкое и оседает под его руками и коленями, словно облако. Через минуту Баки слышит, как Старк резко выдыхает, когда замечает его. Вопреки себе, Баки сильнее впивается пальцами в покрывало. — Подожди, — коротко бросает указание Старк. — Мне нужна минута. Баки не уверен, что это значит. Он и так ждет. Но похоже, что Старк хочет от него чего-то другого, так что Баки поворачивается и ложится на спину. Рассматривает высокий потолок над собой. Он усыпан модными встроенными лампочками, свет которых сейчас приглушен, чтобы не раздражать чувствительные глаза Старка. Он чувствует, как Старк забирается на кровать, ложится рядом. Баки ждет от Старка дальнейших указаний. Но ничего не происходит. Он поворачивает голову: Старк лежит на спине, откинувшись на подушки и медленно дрочит свой член. Глаза закрыты, плотно зажмурены. Баки приподнимается на локтях, тянет свою живую руку — чтобы помочь, может быть подрочить ему, перед тем, как взять в рот. Глаза Старка распахиваются, как только он чувствует колебание матраса. Он дергает плечом и отстраняется. — Не трогай меня, — огрызается Старк. Баки немедленно отдергивает руку. «Просчет», — думает он. Потом Старк собирается, продолжает более спокойно: — Я сам. Просто... просто подожди, — Он опускает взгляд на пах Баки, смотрит на его вялый член, — Ты лучше...ну ты знаешь. Займись собой. Баки откидывается обратно на матрас. Не имеет значения, что Старк не хочет сейчас его помощи рукой или ртом. Скоро он всего захочет, и даже большего, очень скоро. В конечном итоге они всегда хотят. Баки снова рассматривает потолок и дрочит себе, стараясь добиться механического возбуждения. Проходит достаточно долгое время прежде, чем Старк останавливается. Баки видит, что Старк уже возбужден, его член — толстый и блестящий от смазки. Он длиннее среднего, пропорциональной толщины: не самый большой, что Баки доводилось видеть, но и точно не маленький. Глаза Старка все еще закрыты, как будто он собирается с силами. Баки слышит, как Старк делает еще один вздох, потом, наконец, открывает глаза, приподнимается, перемещается по кровати и оказывается у Баки между ног. Баки услужливо раздвигает ноги. Рука Старка легко касается его колена, и Баки приподнимает левую ногу, следуя указанию. Он ждет, что Старк нависнет над ним, что его член резко войдет в него — Баки фокусируется на дыхании, взгляд нацелен на потолок: нет ничего, что он не мог бы стерпеть — но вместо этого, он всего лишь чувствует скользкие от смазки, вкрадчивые пальцы у своей дырки. Баки в замешательстве смотрит вниз, потом до него доходит. — Не нужно, — говорит Баки. — Я подготовился перед приходом. Старк останавливается, вскидывает взгляд и удивленно смотрит Баки в глаза, впервые с тех пор, как они оказались вместе в постели. — Не слишком ли самонадеянно? — поднимает бровь Старк — типичная едкая реакция — и немедленно выглядит, как будто сожалеет о сказанном. Баки пожимает плечами. Этим вечером он шел в апартаменты Старка с четко обозначенной целью. Это не та миссия, которую он может позволить себе провалить. — Можем сразу начать трахаться, — говорит он, но Старк всё равно снова тянется вниз рукой. Он неуверенно прикасается к краям ануса, сначала вводит один палец, потом второй — чтобы лично убедиться, решает Баки. Баки задирает ногу еще выше, облегчая доступ, чтобы Старку было удобнее. Рассматривает потолок. — Ладно, — выдыхает Старк. Он убирает пальцы и поднимает глаза, смотрит Баки в лицо, куда-то в район уха. — Я думаю... вряд ли мне удастся случайно сделать тебе больно, ты же суперсолдат и все такое. Но... — он замолкает, наконец переводит взгляд и снова встречается глазами с Баки, перед тем, как продолжить. — Если я что-то буду делать не так, если ты чего-то не хочешь... Ради Бога, скажи мне. Баки спешно кивает головой. Ему не терпится начать, чтобы все скорее закончилось. Он знает, что не станет останавливать Старка ни при каких обстоятельствах. «Контрпродуктивно, — думает он, — противоречит желаемому исходу миссии». В любом случае, это не имеет значения, потому что Старк прав: он не сможет случайно повредить Баки. Только если будет по-настоящему стараться, делать это намеренно, целенаправленно. Старк пристально смотрит на него, потом отводит взгляд в сторону, его лицо мрачнеет. — … И я просто притворюсь, что ты действительно скажешь, и что я тебе поверил, — бормочет он. Старк вздыхает, снова ненадолго закрывает глаза, потом распрямляется и пододвигается ближе, нависая над Баки. «Наконец-то, — думает Баки, когда член Старка проникает в него, — наконец-то».