Хождение по Кругу (Come Round Full Circle)

Вот кое-что о Стиве: он их капитан, их лидер, их щит. И все они, сами того не замечая, следуют за ним. Восхищаются им. Он ведет их за собой, направляет их, защищает их. Он тот, к кому они должны идти со своими проблемами и сомнениями. Вот почему, хоть Стива и нет с ними в раздевалке, когда все это происходит — он мог бы с таким же успехом там быть, ведь все их мысли всё равно немедленно обращаются к нему. Баки только что вышел из душа и одевается после тренировки. Он сидит на одной из низких скамеек, собирается натягивать ботинки, когда дверь, ведущая в спортзал, распахивается и на пороге появляются Беннер и следующий за ним Старк. Баки видит, как плечи Старка сразу напрягаются, как в глазах мгновенно вспыхивает беспокойство, стоит ему заметить Баки. Беннер ничего этого не видит, он что-то увлеченно объясняет — что-то заумное, что Баки даже не надеется понять, даже и не пытается. Беннер приветствует Баки коротким кивком и поворачивается к Старку, продолжая разговор. Они разговаривают, не обращая внимания на Баки: Беннер — рассеянно, Старк — целенаправленно, и вскоре Баки расслабляется, снова принимается складывать свою спортивную форму, сортировать экипировку. Он аккуратно расставляет кроссовки, убирает спортивный костюм в свой личный, персональный шкафчик, не торопясь, раскладывает все именно так, как ему нравится. Это все еще новое для него, немного волнующее чувство: теперь у него есть свои личные вещи, которые принадлежат ему и места, где он может надежно их хранить. Через какое-то время Старк тоже расслабляется. Баки понимает это, когда Старк снова увлекается разговором с Беннером, жестикулируя и перебивая, и что-то изображая, когда прекращает краем глаза отслеживать Баки. — ... это как раз то, о чем я говорю: нанонейронные сигналы не подходят для человеческого мозга, они разработаны с учетом виртуальной модели мозговой деятельности. Эти две системы абсолютно несовместимы, — говорит Старк, и Беннер отвлеченно кивает и что-то ищет в своем шкафчике. — Согласен, но какое это имеет значение? Мы же работаем над компонентами для искусственного мозга, нам незачем волноваться о взаимодействии с органическими процессами. Старк подозрительно замолкает. И этого достаточно, чтобы снова привлечь внимание Баки. Он чувствует как, вместе с осознанием, в желудке поднимается волна нервной дрожи — они разговаривали о его имплантатах. Последние несколько недель Старк непрестанно втирал ему что-то насчет снимков его мозга, выпаливая научные термины и проклиная устаревшие технологии, управление сознанием, и черт знает что еще — Баки старался особо не вникать. Выходит, Старк обсуждал эту тему и с Беннером. Блядь, да Старк с ума сошел! Беннер — не дурак, он живо догадается, что к чему, особенно, когда Старк практически говорит открытым текстом… — Постой, — Беннер резко выпрямляется, и Баки замирает, готовясь к худшему, но вместо этого Беннер настороженно продолжает, — Тони, только не говори мне, что ты собрался имплантировать компоненты Железного Человека в свой мозг. Даже тебе не могла прийти в голову настолько идиотская, безрассудная идея. Баки выдыхает. Он видит, как напрягаются мускулы на спине Старка, как его тоже накрывает волна облегчения, когда он понимает, что Беннер все-таки не догадался. Пока. В ретроспективе, все это и случилось как раз потому, что Старк наконец-то позволил себе расслабиться, отвлекся на болтовню, и на секунду просто забылся... — Нет, я не об этом, — говорит он, стягивая рубашку и поворачиваясь, чтобы взять полотенце, — Не то, чтобы это была сама по себе плохая идея, но ДЖАРВИС просто гораздо эффективнее, чем прямая нейронная связка… Старк резко замолкает, когда его взгляд падает на лицо Беннера и он видит шок, застывший в его глазах. — Тони, что...? — начинает было Беннер и замолкает, не в силах продолжать. Он медленно поднимает ошарашенный взгляд с тела Старка на его лицо. И в этот момент Баки видит Старка — как будто впервые — таким, каким видит его сейчас Беннер. Темное пятно под ключицей, там, где Баки неловко задел Старка локтем, выбираясь из его постели. Длинная красная ссадина на животе, где жесткие пластины протеза проехались по коже Старка, когда Баки тянулся (резко, раздраженно) к своему собственному члену. Выцветшее темно-желтое пятно на боку — старый синяк, который, если присмотреться, отчетливо напоминает отпечатки впившихся пальцев металлической руки. Смертельная усталость во взгляде и глубокие черные тени, которые легли под глазами. Баки смотрит на то, как Старк медленно разглядывает себя, как и до него доходит, каким видит его сейчас Беннер. Когда Старк снова поднимает глаза, на его лице — отстраненное нечитаемое выражение. Его выдают лишь побелевшие костяшки на руке, сжимающей полотенце, неровное дыхание и почти невидимая дрожь напряженных плеч. — Упал с лестницы, — острит Старк, скалясь, и Беннер потрясенно отшатывается. Баки видит, как Старк меняется: как сжимается его челюсть, как на лице мелькает тень сомнения, как он интуитивно дергается — изо всех сил стараясь не взглянуть на Баки. Баки снова задерживает дыхание — это гораздо, гораздо хуже, чем все, связанное со снимками мозга или имплантатами. Его охватывает паника, ужас. Если Беннер догадается, если сложит два и два, если он… расскажет остальным, расскажет Стиву. И тогда… Стив узнает о дефекте Баки, о его стыде — и все, что Баки пришлось вытерпеть за последние несколько недель — все его усилия, вся его боль — будет напрасно. «Миссия полностью провалена, — в ужасе думает Баки, — Последствия необратимы…» Каким-то чудом их выручает сам Беннер. Он неожиданно смещается вправо. Секунда уходит у Баки на то, чтобы понять, что Беннер … заслоняет собой тело Старка — от взгляда Баки, от самого Баки. За секунду до того, как Беннер перегораживает ему вид, Баки ловит изумленный, почти истеричный взгляд Старка. Тот тоже понял — Беннер пытается защитить его достоинство, думая, что Старка смущает то, что на него смотрят. — Послушай, Барнс, приятель, — говорит Беннер, поворачиваясь, — Тебе, случайно, не пора? Я тебя не выгоняю, но… — он прочищает горло и многозначительно указывает подбородком на дверь. Его беспокойные глаза смотрят на Баки в упор. Баки еще секунду стоит, не шевелясь, не зная что ему делать. — Да, Барнс, хорош мне глазки строить, проваливай, — раздается из-за спины Беннера по обыкновению самоуверенный голос Старка. Так что Баки собирает свою спортивную сумку, берет полотенце и выходит из раздевалки. Он уже за дверью, когда до него доносятся приглушенные отрывки фраз: — Отвали, Брюс, я просто пошутил. Это мне досталось на последней тренировке… И: — … это ерунда. Они уже почти не болят. А вот тебе нужно успокоиться, пока Другой Парень, не объявился и не устроил нам тут настоящие проблемы… И: — … послушай, ты же не собираешься рассказывать Стиву? Ты ведь знаешь, что он опять прицепится ко мне, раздует из мухи слона, а это последнее, что мне сейчас нужно... Баки закрывает глаза, дышит. Он надеется, что Беннер не помнит — не знает — что Старк тренируется только с Наташей, что она слишком осторожна, как всякий профессионал, чтобы причинять травмы или оставлять следы.

***

В плечах Старка поселилось какая-то натянутость, какое-то напряжение. Оно уже больше никогда не покидает его, если Баки рядом, даже после того, как Старк кончает. Хотя, справедливости ради, нужно признать, что это был особенно… трудный сеанс, вслед за несколькими особенно хреновыми днями. Последнее время Баки чувствует заминки и перескоки в своей голове все чаще. Они всегда случаются внезапно: то пропущенное предложение, то несколько потерянных секунд. Предмет, который он куда-то убрал, а теперь его невозможно найти. Ничего особенного, ничего, с чем он не мог бы справиться — но Стив всё же несколько раз что-то замечает и смотрит на него. Странно. Пронзительно. Если Старк рядом, он обычно старается отвлечь внимание, начинает что-то говорить, и взгляд Стива неизбежно переходит на него, одновременно строгий и снисходительный. Потом момент проходит, и Баки снова может дышать. Но… после заминок Баки становится дерганым, балансирующим на грани. Ему требуется…техосмотр. Перезагрузка. «Всего пару раз в неделю», — сказал он Старку в начале, но теперь он, встревоженный и нервный, оказывается под дверью Старка почти каждую ночь. Надо отдать ему должное, Старк никогда не захлопывает перед ним дверь, никогда не отсылает его, никогда не выказывает ни тени раздражения или недовольства. Он просто смотрит на Баки секунду, а потом отходит в сторону, позволяя Баки пройти в спальню и залезть в его постель. Баки всегда тихо ждет, после того, как он разделся и устроился на кровати, смотрит в другую сторону, пока Старк раздевается и готовится. Старк никогда не просит помочь ему — он не любит, чтобы Баки до него дотрагивался. Баки не возражает, ему всё равно. В конечном итоге это даже помогает сэкономить время: он может воспользоваться моментом, чтобы подготовиться самому. «Повышенная эффективность», — думает он. Он ловит смазку, которую Старк небрежно кидает в его сторону, выдавливает немного в руку. Баки смазывает пальцы и ведет руку вниз, чтобы растянуть себя. Разводит колени широко в стороны, упираясь ступнями в матрас, тщательно разминает отверстие. Баки не думает о том, что он чувствовал бы сейчас, если бы это был Сти… если бы здесь с ним был кто-то другой. Он рассматривает потолок и прислушивается к мягким, хлюпающим звукам со стороны дрочащего Старка. Старк сидит на краю кровати, спиной к Баки, плечи ссутулены, спина напряжена. Пытается возбудиться настолько, чтобы войти в Баки. После долгого времени — гораздо дольше, чем обычно — Старк останавливается, наклоняется вперед, опираясь на локти, роняет голову, тяжело дышит. — Черт, — еле слышно бормочет он. Потом настороженно оглядывается через плечо, говорит, извиняясь, — Не… не встает. Баки смотрит, встречается с ним взглядом. Он не понимает, что Старк имеет в виду. Чего он хочет. Баки полностью готов: его дырка смазана и растянута, член полувозбужден. «Полезная условная реакция»,— думает он. Он смотрит на Старка, ждет распоряжений, ждет инструкций. Просьб, требований, чего угодно. Старк только вздыхает и отворачивается, трет ладонью лицо: — Черт, мне уже не тридцать пять. Я не могу просто… просто взять и трахаться по команде… — его голос осекается, и в нем проступает едва сдерживаемая горечь. Баки опять переводит взгляд в потолок, надеясь, что Старк скажет, что ему делать. Они уже давно должны были преодолеть всю эту херню с неуверенностью нового куратора, думает он раздраженно. Несправедливо. Потом Баки решается: поворачивается на бок, облокотившись на протез, лицом к Старку. Протягивает живую руку и кладет на теплую кожу — прижимает ладонь к пояснице Старка. Баки игнорирует непроизвольную дрожь, которая пробегает вверх по телу Старка, от поясницы к плечам. «Нерелевантно, — думает он, — не имеет значения». Через секунду, Старк разворачивается к нему вполоборота, забросив ногу на кровать, его взгляд настороженный. От этого движения рука Баки соскальзывает на мускулистый бок Старка. Баки упирается глазами в шрам, ползущий из середины груди Старка, словно паутина. Его щупальца тянутся в стороны и переплетаются с выцветшим синяком на боку, с длинной ссадиной на животе, с остальными метками, пестрящими на его коже — как будто удерживая их на месте. Прочно. Уродливо. Баки не может отвести взгляда от этого шрама, даже когда начинает говорить. — Тебе помочь? — спрашивает он, — Рукой? Или ртом? Просто скажи, что делать. Он переводит взгляд на лицо Старка, потом ровно добавляет: — Все, что захочешь… Я все могу. Ты ведь знаешь, что я здесь именно для этого. Старк вздрагивает, отворачивается, но Баки успевает заметить промелькнувшую на его лице ярость. Баки убирает руку. «Просчет», — думает он. Он выдыхает, старается не поддаваться панике, видя, как руки Старка сжимаются в кулаки. «Нерелевантно, — думает он, — несущественно». Старк не станет его бить — он ни разу не поднимал на него руку — и, в любом случае, Зимнему приходилось получать гораздо сильнее, чем то, что может отвесить ему Старк. Но потом… Старк делает движение, собираясь встать с кровати, и… Баки напрягается, чувствует, как по венам растекается страх — холодный, как талая вода: он не может допустить, чтобы Старк ушел сейчас, бросил его в таком состоянии, не доведя до конца… Он чувствует, как его тело автоматически реагирует на обжигающую ярость. Баки даже не успевает понять, что происходит, как его металлические пальцы уже смыкаются вокруг запястья Старка, зажимая в мертвой хватке, удерживая его на кровати. — Пожалуйста, — слышит он свой собственный голос, натянутый и встревоженный, — Прости, я не хотел… — но он не уверен, за что он извиняется, что именно в его поведении так разозлило Старка — настолько, что тот решил уйти. Баки пытается вспомнить сквозь подступающую панику: его раздраженный тон? Непрошенное прикосновение? Или, может быть, Старку просто надоело, что Баки лезет к нему со своими проблемами, может быть, Баки ему просто… наскучил. Может быть, он не хочет больше с ним трахаться. Живот Баки все сильнее сводит от страха. — Барнс, — начинает Старк, и в его голосе слышна угроза, но Баки тут же перебивает его, в ужасе от того, что Старк собирается сказать… — Пожалуйста, — снова говорит он, — Позволь мне, — он пытается судорожно вспомнить, что он делал для прошлых кураторов, которые были приставлены к нему во время долгосрочных миссий, и которым после нескольких месяцев были нужны новые развлечения. — Давай я возьму в рот? — пробует он, — Я в этом лучший. Или… — от отчаяния слова вылетают словно на автопилоте, быстрее, чем он успевает подумать, — Можешь ударить меня. Им… им раньше это нравилось, — он знает, что говорит не то, что такого куратора, как Старк, это не возбуждает, но… паника мешает ему думать. Он не знает, что еще делать — Старку не нравится, когда Баки к нему прикасается — и он продолжает нести эту чушь, жалко и испуганно, — Я могу подсказать, как добиться… желаемой реакции, куда целиться. Я… Они говорили, что я хорошенький, когда мне больно. Старк молчит, его тело напряжено, глаза округлились, на лице застыла… какая-то нелепая эмоция, которую Баки раньше никогда не видел на лице куратора. Его левая рука — его оружие — намного менее чувствительна, чем его живая. Протез специально разработан так, чтобы Зимний мог без колебания пользоваться им в бою: жестко, эффективно, не отвлекаясь на ненужные ощущения. Так что в своей панике, Баки не сразу замечает, что Старк настойчиво дергает рукой, пытаясь высвободиться из его хватки, до тех пор пока… — Отпусти, — произносит Старк, хрипло, но твердо. Приказывает. Баки тут же отпускает его. Смотрит на красную, содранную от попыток высвободить запястье, кожу. Старк быстро отдергивает руку. — Господи, — медленно говорит он через мгновенье, — Я всего лишь собирался пойти в туалет, — Старк бережно прижимает руку к себе, растирая поврежденное место. Очередная травма. — Могу я, с твоего позволения, пойти отлить, или ты опять начнешь психовать? — язвит Старк, через секунду — явно прилагая немалые усилия, чтобы его голос звучал ровно. Но его взгляд остается мрачным, настороженным, отслеживающим любое движение тела Баки. Баки сглатывает, пристыженно опускает голову. На какую-то жалкую секунду, Баки на самом деле хочется, чтобы Старк был настоящим куратором: наказал его, скорректировал поведение. ~ В конечном итоге, Старк все-же милостиво разрешает Баки помочь рукой. Старк лежит на спине, плотно зажмурившись, дышит носом. Баки лежит рядом, лицом к нему, ласкает мокрой от смазки ладонью вялый член Старка, безразлично лежащий на животе. На это уходит много времени, но постепенно он твердеет, реагируя на настойчивые движения рукой. Чтобы не думать о… о тех, других вещах, Баки задается вопросом: о чем сейчас думает Старк? Или о ком? Затем быстро останавливает себя, потому что между ними — на широкой кровати Старка — недостаточно места для Стива. Потом Баки опирается на локоть и смотрит вниз, наблюдая за своей рукой, скользящей по члену Старка. Ни о чем больше не думает. В конце концов дыхание Старка учащается и становится прерывистым. Старк открывает глаза и отодвигается. Баки убирает руку с его члена, перекатывается на спину, вытягивает руки по сторонам, поджимает колени и призывно приподнимает бедра. Старк входит в него, и Баки закрывает глаза, сосредотачиваясь на ощущениях — на том, как внутри тянет и немного саднит — старается расслабиться. Когда этого недостаточно, он думает о погоде, о небе, о чем угодно, только, чтобы отогнать настойчиво лезущие в голову образы: соломенного цвета волосы, голубые глаза, улыбка, за которой Баки пошел бы на край света. Он знает, что это опасно. От этих образов в его голове, от этой неспособности контролировать свои мысли во время сеансов — его самообладание может дать трещину. Тогда паника снова завладеет им, что приведет к большим неприятностям. И тогда другие, непрошенные, нежеланные мысли лезут ему в голову: темные следы на коже Старка, беспокойство в глазах Беннера. Что подумает Стив, что вычислит его острый ум, если Беннер придет к нему со своим рассказом? Время замедляется, жутко, на несколько секунд, и Баки впивается пальцами в матрас. Изо всех сил борется, чтобы не сжаться. Если Старк сейчас остановится… В этот момент Старк немного смещается, и его член задевает нежное, чувствительное место внутри Баки. От неожиданности, Баки возвращается в действительность, в ‘здесь и сейчас’. С облегчением, он издает короткий ободряющий стон — сигнал — и Старк уступает, услужливо меняет угол проникновения, чтобы проходиться по этому месту каждым толчком. Через какое-то время дыхание Старка снова учащается. Баки протягивает руку и дрочит себе в такт толчкам. Развязка приходит неожиданно, непрошенно, словно спазм. Баки дышит, фокусируется на том, чтобы держать бедра приподнятыми для последних толчков. В тишине комнаты, прерывистые вдохи Старка звучат громко и резко, словно всхлипы. Когда все заканчивается, Старк осторожно выскальзывает и слезает с Баки. Перекатывается на бок, отвернувшись, сворачивается калачиком, с трудом переводя дыхание. Баки смотрит на напряженную спину Старка, на дрожь, что снова пробегает по его плечам: словно протест, словно безмолвный крик.