Хождение по Кругу (Come Round Full Circle)

Вот кое-что о Стиве: он светит, словно ослепительное солнце. От его золотого сияния исчезают тени под глазами Старка, выцветают синяки на коже. Каждый раз, как они оказываются вместе в одном помещении, Стив словно притягивает Старка к себе. Старк невольно распрямляется, суетится, машет руками, принимает одну жеманную позу за другой, ни на минуту не замолкая, но в конечном итоге он всегда обращается лицом к Стиву: так же, как стрелка компаса сначала колеблется, но всегда, в итоге, указывает на север. Большая часть утра прошла на встречах, и Баки много наблюдал за Стивом и Старком: как легко и непринужденно они общаются, как им комфортно вместе, так, как никому из них не бывает рядом с ним. Баки все еще думает об этом, когда он заходит в пентхаус тем вечером. Он не стучится. Наружная дверь теперь настроена таким образом, чтобы распознавать его, и открывается автоматически. Он может так же легко попасть в апартаменты Старка, как и в свои. Сегодня он пришел раньше, чем обычно, но Баки уже чувствует подступающую тревогу, напряжение. Давление в висках и зуд под кожей с каждым днем приходят все раньше. Он старался выдерживать двадцати четырех часовые интервалы между перезагрузками, но это становится все труднее. Баки уже в прихожей и направляется к спальне Старка, когда из кухни-бара, примыкающего к гостиной, доносится голос. Голос Стива. — Мне правда кажется, что ему намного лучше. С каждым днем, он все меньше похож на Солдата и все больше — на моего друга, — говорит он. Стив говорит о нем. Баки пятится и непроизвольно вжимается спиной в стену, стоит тихо, как тень. Из его позиции хорошо видно бар — видно Стива, отражающегося в зеркале за барной стойкой. И Старка. Старк отпускает какую-то шутку, расплываясь в улыбке, и Стив смеется в ответ. Баки видит мягкую, расслабленную линию плечей Старка. Думает о том далеком времени, в прошлой жизни, когда причиной этой беззаботной, до боли знакомой улыбки на прекрасном лице Стива был он сам. — Знаешь, некоторое время назад я снова начал беспокоиться, — продолжает Стив, и Баки хорошо слышит его четкий голос, — Что он регрессирует. У него опять появился этот отсутствующий взгляд, и он… я не знаю.... он начал неожиданно застывать в самые неподходящие моменты. Но последнее время — он снова стал похож на себя. Стив расслаблен, челюсть у него чуть отвисает, а значит, он уже выпил не один напиток, крепленый янтарно-желтой настойкой, которую Тор иногда привозит из Асгарда — единственный алкоголь, который действует на Стива. Старк взял за правило держать его во всех барах в Башне. Старк стоит за барной стойкой, протирая стакан краем заткнутого за пояс полотенца, взгляд прикован к работе. Он спрашивает ровным голосом: — Да? Ты думаешь? Ты не замечал за ним ничего… необычного в последнее время? Никаких странностей за нашим одноруким чудом? — недобро усмехается Старк, в то время, как Стив рассерженно впивается в него взглядом. — Замолчи, это не смешно, — обрывает он. Потом голос Стива становится тише, словно он разговаривает сам с собой, — Боже, Тони, если бы ты знал, что ему пришлось пережить, те вещи, что они с ним делали… — Баки видит, как Старк напрягается, видит, как опускаются его плечи. Тем временем Стив не обращает на это внимания и продолжает, — Кое-что было в материалах дела, остальное я прочел между строк… Это ужасно. Бесчеловечно. Это невозможно описать словами… Даже с животными так не поступают. Стив замолкает, сгорбившись над своим напитком. Баки знает, что находится в материалах дела: там — достаточно, но ничего даже близкого к полной картине… всего. Стиву нельзя знать остального, его нужно оградить. Старк отпускает полотенце и нависает над баром, опираясь на руки. Он опускает голову, долго и внимательно изучает взглядом мраморную столешницу. — Барнс — сильный, — в конце концов говорит он, низким, почти дрожащим голосом, словно пытается сам себя убедить. — Он — борец. Стив поднимает глаза: — Сильный? — с нежностью отзывается он. — Черт, конечно, он — сильный. Да он самый крутой, стойкий парень из всех, кого я когда-либо знал. Скорми ему молоток — он тебе гвозди высрет, мой Баки. Он — потрясающий. Я так им горжусь. Баки сглатывает, беззвучно. Старк какое-то время стоит, не шевелясь, потом говорит: — Если бы он попросил тебя кое-что сделать… для него… кое-что личное, щекотливое, ты бы сделал? — Старк мимолетом вскидывает глаза, затем продолжает, — Даже если бы от этого могли возникнуть… проблемы? Или тебе было неловко или… — он замолкает и снова принимается усиленно протирать стакан. Баки остолбенел, его тело и разум застыли. Какого черта Старк делает? Но Стив всего лишь выглядит озадаченным внезапной сменой разговора. — Ты имеешь в виду… помочь Баки с чем-то? — с недоумением спрашивает он. — Конечно, да я бы жизнь за него положил, не задавая вопросов. Тони, после всего, через что Баки прошел, что он пережил, он заслуживает всего, всего, что я могу для него сделать. Баки перестает дышать. Из своего укрытия, он наблюдает, как Старк мнется, облизывает губы, открывает рот, чтобы… — Но самое потрясающее то, — не обращая внимания продолжает Стив, — Что Баки не нужна моя помощь. Я следил за ним, и спрашивал его… и висел над душой, так, что он начал беситься, но он — в порядке, — Стив усмехается, делает еще один глоток своего напитка. — То есть, конечно, ему все еще нужна психотерапия и немного поработать над навыками общения и все такое… — Стив вскидывает взгляд и пристально смотрит в широко распахнутые карие глаза Старка. — Но, Боже, Тони, я так боялся, в начале, что… что они сломали его, что после всего, мне никогда не удастся вернуть назад моего друга. Что я останусь совсем один. Навсегда, — голос Стива немного ломается в конце, и он снова опускает глаза. В груди у Баки все сводит. Он видит, как на лице Старка промелькивает нечто похожее, болезненное. — Я знаю, что это эгоистично, — продолжает Стив. Его немного развезло от алкоголя. — Наверное, я эгоист. Но просто я так счастлив от того, что каждый день вижу, как он нормально ведет себя, лучше… лучше, чем я вообще мог позволить себе мечтать, когда мы еще искали его. Боже, ему гораздо лучше. На мгновение на лице Старка появляется какое-то беззащитное выражение, и кажется, что оно вот-вот разобьется вдребезги под взглядом Баки. Но он быстро сметает его, закрывается, словно намертво захлопывает дверь, когда Стив вновь смотрит на него. — Постой… почему мы вообще об этом разговариваем? — спрашивает Стив. — Баки о чем-то попросил тебя? Старк сразу кривится в подобии своей привычной ухмылки — его защитный рефлекс — но эта гримаса не сочетается с его пустым, отсутствующим взглядом. Он открывает рот, чтобы сказать что-то обезоруживающее, отвлекающее… — Наташа сказала мне, что он приходил к тебе, чтобы починить протез, — не обращая внимания продолжает Стив, — Я знаю, что это не совсем удобно, что у тебя миллион других проектов, над которыми ты работаешь… но, Тони — пожалуйста. Ты лучший, самый квалифицированный в этой области специалист — эта штука слишком навороченная, слишком опасная, чтобы ее трогал кто-то другой. Стив вскидывает взгляд и замечает потрясенное выражение на лице Старка. Видимо, он принимает это за что-то другое: нежелание или опасение, или, возможно, раздражение, потому как… — Пожалуйста, Тони, — говорит Стив, умоляет. — Если не ради него, то — ради меня. Он — мой друг. Пожалуйста, он нуждается в тебе. Пообещай мне, что ты поможешь ему, что ты сделаешь все, о чем он просит. Баки отстраняется от стены и бесшумно скользит по прихожей к спальне Старка, стремясь как можно быстрее оказаться внутри, но… ...не быстрее, чем он слышит... — Обещаю, — слышит он шепот Старка. ~ Когда Старк обнаруживает Баки в своей постели несколько часов спустя, его глаза на мгновение округляются, но в остальном он выглядит не слишком шокированным. — Подслушивать нехорошо, — устало бросает он и направляется к кровати, на ходу стягивая одежду. Баки тупо кивает. Он уже разделся, подготовился. Прижатые к бокам руки крепко сжимают покрывало, сопротивляясь тревожным звоночкам в его голове — крошечным перескокам времени — от которых у него перед глазами все мелькает, как в смутно припоминаемых фильмах из детства. Баки изо всех сил старается ровно и глубоко дышать. Усилием воли пытается заставить Старка поторопиться, возбудиться и уже скорее трахнуть его. «Требуется немедленная перезагрузка», — думает он. — Барнс, ты в порядке? — слышит он нерешительный голос Старка. — Видок у тебя еще более отсутствующий и зловещий, чем обычно… — Старк осекается, когда Баки поворачивается к нему. Видимо на его лице проступает что-то отчаянное — паника или страх, или ужас — потому что Старк напрягается, его глаза округляется. Он протягивает руку… Баки тут же рефлексивно отшатывается от угрозы, и Старк застывает, опускает руку. Баки судорожно пытается втянуть в легкие воздух, старается сфокусироваться на лице Старка, расслабить напряженные, подрагивающие мышцы, выглядеть открытым, покладистым, привлекательным для куратора…. — Пожалуйста, — слышит он свой собственный сиплый голос, хотя он даже не уверен, о чем именно он просит: «Пожалуйста, скорей», или «Пожалуйста, не надо», или «Пожалуйста, сделай так, чтобы это прекратилось». Он чувствует себя беззащитным, чувствует, что теряет над собой контроль. Он должен был намного раньше предупредить Старка, но Стив все никак не уходил… ухудшение никогда еще не наступило так стремительно … он должен был что-нибудь придумать, найти способ… его накажут за то, что он позволил, чтобы все зашло так далеко — полное обнуление неизбежно… — Перевернись, раздвинь ноги, — прорывается через хаос в его голове голос Старка. Баки никогда раньше не слышал от него такого тона. Повелительного и, в тоже время — напуганного. Тело Баки неуклюже спешит подчиниться. Он переворачивается на живот, широко разводит колени, приподнимает бедра, утыкается лицом в подушку. «Пожалуйста, пожалуйста», — мысленно повторяет он, словно мантру. Его искореженный разум не в состоянии формулировать связанные мысли. Баки чувствует, как что-то — как пальцы Старка — касаются его дырки, и он тут же подается им навстречу, не стесняясь своего желания, своего отчаяния. — Погоди, приятель, — слышит он голос Старка. Баки смутно различает хлюпающие звуки смазки по коже — Старк судорожно дрочит себе, пытаясь возбудиться — и Баки стонет в подушку. От безысходности. От ужаса. «Пожалуйста, — думает он, — Пожалуйста». — Тихо, тихо… Сейчас, потерпи, — успокаивает Старк, но Баки не может, он не может… Вдруг, он чувствует, как в него проталкиваются пальцы Старка: два, потом — все три. Старк вгоняет их до упора, поворачивает, двигает внутри, и Баки ахает от неожиданности. Старк не вводил пальцы внутрь Баки с того самого первого раза, и шок от происходящего помогает Баки удержаться на краю реальности и вернуть свой разум из бездны. Конечно, пальцев недостаточно, ему нужен член Старка, нужна обволакивающая его внутренности сперма, но всё же пальцы — это якорь, который помогает ему зацепиться, спасательный круг, который держит его на поверхности, и Баки насаживается на них, ахая, фокусируясь на том, как растягиваются мышцы, на ощущении другого тела рядом с ним, внутри него. К тому времени, как Старк наконец-то, наконец-то пристраивается сзади, когда он вынимает пальцы и подводит член, Баки рыдает, корчится на кровати, терзает простыни и матрас, и подушки под собой. Он чувствует, что обнуление все ближе и ближе, чувствует, как в его голове подступает пустота — необъятная и неумолимая, и ужасающая. Баки бешено насаживается, как только, чувствует головку члена, проникающую в его дырку. Он чувствует руки Старка тревожно ложащиеся на его бедра, пытающиеся придержать его… — Пожалуйста трахни… трахни меня, мне нужно… — слышит он свои стоны, сильнее насаживаясь на член Старка. — Глубже, еще, пожалуйста… — он жалобно скулит с каждым выдохом, страх накрывает его волнами. И Старк наконец-то подчиняется. Он впивается пальцами в бедра Баки и толкается в него, грубо берет его, дает Зимнему то, что ему нужно. Баки рвано дышит, сотрясается под жесткими толчками — пожалуйста… Когда он чувствует, как сперма Старка начинает выплёскиваться глубоко внутри него, горячая и влажная — это как первый луч света после кошмара, как первый глоток воздуха после льда. После Старк слезает с него, перекатывается на спину, несколько минут просто лежит рядом с Баки, тяжело дыша, уставившись пустыми, невидящими глазами в потолок. Баки все еще чувствует, как дрожит его тело, все ещё чувствует постепенно отступающие леденящие всплески ужаса и уходящий из его крови адреналин. Он все еще чувствует, как его плечи сотрясаются от беззвучных рыданий. Баки утыкается лицом в сложенные замком руки и дышит. Дышит. ~ — Давай больше так не будем. Никогда, — говорит Старк после долгого времени, когда они наконец немного пришли в себя. Он убирает с лица руку, щурится, осторожно переводит взгляд на Баки, — Это что вообще такое было? Баки сглатывает, потом с усилием переворачивается на спину. Старку нравится, когда он может видеть его лицо. — Мне становится хуже, — наконец говорит он в потолок. — Механизм аварийной блокировки теперь срабатывает быстрее между перезагрузками. Он слышит, как Старк громко выдыхает. Следит краем глаза, как Старк закрывает лицо руками, трет глаза. Вид у него изнеможенный. Но когда через какое-то время он снова начинает говорить — его голос ровный, тон — деловой. — Ладно, давай взглянем на имеющиеся данные, — говорит он. — Я тра.. то есть, у нас был сеанс вчера ночью в… во сколько? В районе полуночи? — Старк бросает взгляд на часы на прикроватной тумбочке, — А сейчас только десять. Когда ты начал чувствовать, что тебе нужно… нужна перезагрузка? Баки хочет соврать, или хотя бы немного исказить правду, но это бессмысленно. И, к тому же, правда всё равно выйдет наружу. Так что он честно отвечает. Потом продолжает, рассказывает Старку о том, как давление в висках, которое появляется за несколько часов до того, как начинаются заминки, с каждым днем приходит все раньше. — Хорошо, — наконец мягко произносит Старк. — Похоже, что между перезагрузками у нас остается окно в восемнадцать часов. На всякий случай, лучше, наверное, не оставлять больше шестнадцати часов, — он замолкает, потом тихо добавляет, словно сам себе, — Я хочу утром сделать еще один скан твоей головы. Возможно имплантанты сдвинулись или произошли какие-то другие изменения. Не вижу логики в том, чтобы тебе требовались такие частые перезагрузки. Это абсолютно непрактично и не работало бы во время миссий, даже для отморозков из ГИДРы… — он затихает, погрузившись в раздумья. Через какое-то время Старк вздыхает, снова трет лицо рукой. Потом слезает с кровати и направляется к ванной. — Я устал, пойду в душ первым, — бросает он через плечо. — На этот раз ты можешь поменять чертово белье, тем более, что ты сам его порвал. Баки хлопает глазами вслед удаляющейся спине Старка: — Ты.. ты хочешь, чтобы я остался? — спрашивает он. Старк останавливается, поворачивается лицом к кровати. Вид у него осунувшийся, изможденный. — Нам всё равно с утра придется опять этим заниматься, так что можешь с тем же успехом оставаться, — устало говорит он, потом добавляет, — Кто-нибудь заметит и непременно заинтересуется, если ты будешь шастать туда-сюда по ночам, пробираясь в мою спальню. Так, по крайней мере, вероятность сокращается вдвое. Старк поднимает глаза и на секунду встречается взглядом с Баки. Невеселое подобие его привычной ухмылки застывает на его лице. — В любом случае, в этой долбаной кровати полно места. С тех пор, как Пеппер собрала вещи и ушла. ~ Гораздо позже, Баки тихо лежит в кровати Старка. Свет выключен. Он закрывает глаза и выравнивает дыхание, делая глубокие, равномерные вдохи. Лежит не шевелясь, внимательно прислушивается к звукам, доносящимся с другой стороны кровати. В конце концов, Старк перестает ворочаться и засыпает. Баки проводит живой рукой по мягким, свежим простыням из египетского хлопка в 1500 нитей. Это не самое плохое, что ему приходилось делать в жизни, думает он, далеко не самое плохое. Это даже не трудно, и совсем не больно. Он не думает о своей спальне, своем личном, безопасном пространстве, теперь — вне досягаемости. Не думает о том, как матрас под ним похож на мягкий зефир, в который можно провалиться и утонуть. Не думает о том, что первым делом с утра, он будет раздвигать ноги для Старка. Баки спит.