Хождение по Кругу (Come Round Full Circle)

Вот кое-что о Стиве: он — связующее звено между ними. Он держит их вместе, словно веревка. Стоит между ними стеной. Они оба это понимают. И игнорируют. Продолжают жить своими хреновыми жизнями, обходят правду стороной. Это то, что нельзя сказать вслух. Но несмотря на все уловки, всё осторожное молчание, последствия всего невысказанного между ними — Стива — всё же достигают критической точки. Кульминация наступает, когда они меньше всего этого ждут. Баки просыпается с чувством скованности в левом плече. Не то, чтобы это ощущение было болезненным, но, во всяком случае, оно достаточно неприятно, чтобы доставлять неудобство. Протезу требуется техобслуживание. Позже становится понятно, что Баки должен был сразу что-нибудь сказать — как только Старк ввалился утром в пентхаус — или ему нужно было вовсе молчать. Но он еще плохо соображал спросонья, и ему так же, как и Старку не терпелось покончить с перезагрузкой. К тому времени, как Баки снова вспомнил об этом на выходе из душа, было уже слишком поздно. Старк уже отключился на кровати после очередной бессонной ночи в мастерской, или где он там шляется в последнее время. Так что Баки просто забил на это и свалил из пентхауса, решив, что всегда сможет потом спуститься в мастерскую Старка, если неприятное ощущение не пройдет. И уже только после завтрака, только после утренней пробежки со Стивом, после часа, потерянного на кушетке у мозгоправа — он снова замечает эту скованность. На этот раз дела обстоят хуже: протез пока работает, но все идет к потере подвижности. Он как раз направляется в мастерскую, когда случайно натыкается на Старка в общей кухне на главном жилом этаже Башни. Тот делает кофе. Похоже, что он только что выполз из постели. — Будь добр менять капсулы, если пользуешься моей кофеваркой наверху, — раздраженно бросает он в адрес Баки. — Меня достало первым делом с утра тащиться сюда. Баки решает не напоминать, что сейчас уже давно не утро. Он рассказывает о проблеме с протезом. Ждет, что Старк отправит его в подвал, в мастерскую. Они всегда обычно занимаются ремонтом там. Но Старк только рассматривает протез с секунду, потом берет свою кружку и идет к двери на противоположной стороне общей комнаты. Баки и раньше замечал эту дверь, но не придавал ей особого значения, решив, что это, скорее всего, подсобное помещение. Дверь автоматически открывается перед Старком, как только они подходят, и Баки следует за ним. Помещение оказывается несколько больше, чем Баки предполагал. Всюду по стенам расположены гудящие, перемигивающиеся сервера. Посреди комнаты — доходящий до пояса верстак с разбросанными на нем инструментами: отвертками, гаечными ключами и прочими. — Добро пожаловать в мозг ДЖАРВИСа, — говорит ему Старк. — Ну, или один из них, — он расчищает место и жестом подзывает Баки. Вид у него все еще уставший, раздраженный. Впрочем, теперь это его дежурный вид. Баки кладет руку на край верстака, туда, куда указывает Старк. Старк берет отвертку и принимается ковыряться в верхних пластинах. — Послушай, я наконец получил снимки из лаборатории. Новые снимки твоей головы, — говорит Старк спустя некоторое время. Он не отрывает взгляда от работы, и Баки чувствует, как что-то отпускает, когда Старк вывинчивает один из шурупов. — Нам будет нужна медицинская консультация, моих знаний в неврологии тут недостаточно. Хочешь записаться к своим врачам или?.. — Нет, — резко отвечает Баки. Медперсонал всегда задает слишком много вопросов. Они еще умудрятся вовлечь психиатров — у них это как-то всегда получается. И Стива. Старк молча косится на него: — Ладно, — говорит он спустя мгновенье, — Я, наверное, смогу найти кого-нибудь из биотехнологов, наврать и припахать в помощь. Подумаешь, еще одна ложь в чертовом море секретов и полуправд, в котором я и так уже по уши... Вот и хорошо, думает Баки, уже не обращая внимания на болтовню Старка. Он знает, что эти слова всё равно предназначаются не ему. Старк может сам с этим разбираться, может разговаривать с кем вздумается. Баки и так знает, что это бесполезно — медицина тут бессильна. Только перезагрузки. И вообще, Баки ненавидит ходить по врачам, они заставляют его… Он застывает, смотрит на приоткрытую дверь. — Барнс, в чем дело, я еще… — недовольно начинает Старк, когда протез дергается под отверткой, но потом и он тоже слышит. Кто-то… два человека идут по примыкающему холлу. Они направляются на кухню. Легкие пружинистые шаги, приближающиеся голоса… Стив и Наташа, понимает Баки. Они разговаривают между собой, смеются. Баки расслабляется. Он смотрит на Старка, ждет, пока тот что-нибудь скажет, направится к двери. Выдаст их присутствие. Но Старк не двигается. Он молча копается в протезе. Видимо, подслушивать можно, если этим занимается сам Старк. — Ну конечно, я прислушиваюсь к тебе, — говорит Стив по ту сторону двери. Баки слышит в его голосе улыбку. — Я же пошел с Шэрон на ужин, как ты просила. Из этого просто ничего не вышло. — Ладно, ладно, — Наташин голос звучит так, будто она закатывает глаза. — Тогда, как насчет Клэр из пиара? Она тут на днях спрашивала про тебя. — Клэр? — сомневается Стив, — Тебе не кажется, что она немного… ну я не знаю, странновата? — Ты никогда не даешь девчонкам шанс, — укоризненно говорит Наташа, и Стив самокритично усмехается. Их голоса постепенно удаляются — в сторону кухни — но их всё равно прекрасно слышно. Баки снова бросает взгляд на Старка, но тот упорно смотрит вниз, руки заняты делом. — Хорошо, если дамы тебя не интересуют… как насчет парней? — снова говорит Наташа. — Ммм… Как насчет того парня, которого Сэм привел с собрания ветеранов на прошлой неделе — как там его? Мэтт… или Марк, что-то типа того? Я видела, как ты на него смотрел. Баки изо всех сил концентрируется на том, чтобы протез не дернулся. Он слышит резкий выдох слева, но Старк всё так же молчит, продолжая работать. — Брось, Нат, — возражает Стив, смеясь, — Я его видел один раз в жизни, да и то — ровно пять минут. Баки чувствует болезненный укол в плече, когда Старк задевает что-то чувствительное. Он машинально вскидывает взгляд — на секунду ему кажется, что руки Старка трясутся. Тот отворачивается от взгляда Баки. Осторожно откладывает отвертку и берет другой инструмент. — Ну, если тебе нужен кто-то, с кем тебя связывает прошлое… — не сдается Наташа, и Баки слышит в ее голосе новые, дразнящие нотки, — …как насчет Баки? Я не раз замечала, как ты и на него смотришь. Баки чувствует, что по всему телу проходит судорога. От этого внезапного движения, его протез ударяется о плоскогубцы, почти выбивая их из рук Старка — хотя Баки только смутно это понимает. Его восприятие сузилось до того, что происходит на кухне. До голоса Стива: — Что?.. Баки? Ты не можешь серьезно… — шокировано начинает Стив, — Что за глупо… Баки нравятся девушки. И в любом случае, он… он мой лучший друг. — И? — парирует Наташа. — Не думаю, что это повод не заводить отношения. Наоборот, это — плюс, хорошая стартовая… — Нат, я серьезно, — перебивает Стив, явно намереваясь раз и навсегда объяснить ей, — Баки всегда был… дамским угодником. Он не.. мы не думали друг о друге в этом смысле. Конечно, я его люблю, но.. не так… — голос Стива стихает. Баки слышит какой-то тихий скрипучий звук. Смотрит вниз: металлическая рука впилась в край столешницы с такой силой, что образовалась вмятина. Баки осторожно расслабляет пальцы. Снова косится на Старка, ожидая недовольства. В груди — пустота. Старк не обращает на него внимания. Он уставился на дверь, словно хочет глазами просверлить тяжелое дерево. Руки Старка застыли над протезом, в правой — зажаты плоскогубцы. Похоже, что он совсем забыл о Баки. — Дамским угодником, говоришь? — с иронией повторяет Наташа, потом задумчиво продолжает, — Может, мне тогда стоит его познакомить с девчонками. Если у них всё равно ничего не получается с тобой… — Нет… не надо, — вдруг резко обрывает ее Стив. Воцаряется молчание, затем Стив спешно продолжает, — Прости, просто я… думаю, ему не стоит сейчас начинать отношения. Ему… у него полно еще проблем, с которыми надо разобраться, прежде чем… ну, ты понимаешь. И Баки, он все еще… — он снова замолкает, разволновавшись. Пустота у Баки в груди разрастается — заполняет живот, поднимается в горло, добираясь до головы. Он практически слышит все возможные концовки фразы Стива эхом разлетающиеся в звенящей пустоте. Незавершенные, но и без того понятные: «Баки все еще не в себе», — слышит он голос Стива, или: «он все еще опасен», или: «не прощен». — Барнс, — шепчет возле него Старк. Баки понимает, что обе его руки сжаты в кулаки. Он заставляет себя расслабиться, разжать пальцы, снова дать Старку доступ. Баки не смотрит на Старка, перестает вслушиваться в разговор снаружи. «Не имеет значения», — думает он. Ведь не то, чтобы было сказано что-то, чего Баки и так не знает. У него нет никакого повода расстраиваться. Стив вообще слишком добр к нему. Баки знает, что недостоин Стива — никого не достоин. Стив мог сказать о нем намного больше, и это все было бы правдой. Баки чувствует на себе взгляд Старка, и на мгновение ему кажется, что тот собирается что-то сказать. Но Старк молчит. Баки опускает взгляд и пытается отвлечься, сфокусироваться на ощущениях в руке: давлении от инструмента, едва заметных вибрациях, бегущих вверх по плечу, когда Старк, опустив голову, вновь принимается работать над жужжащими пластинами. Вопреки себе, Баки начинает думать о том, каково ему будет видеть Стива вместе с кем-то… Он пытается представить, что почувствует, если увидит, как Стив целует кого-то. Возможно, другого мужчину. Представляет теплые, сильные руки Стива на чьем-то теле. Он старается подавить тяжелое, болезненное чувство в горле, глухую боль в груди. Баки будет за него рад, говорит он себе. Стив и так многим в жизни пожертвовал — многим пожертвовал ради самого Баки. Он заслуживает быть счастливым. Заслуживает всего. Секунда уходит у Баки на то, чтобы заметить, что руки Старка снова замерли. Когда он поднимает взгляд, то лицо Старка похоже на серую маску. Глаза снова прикованы к двери. Баки прослеживает его взгляд, прислушивается. Голоса теперь перемещаются из кухни, направляясь обратно к холлу. — Ты слепой, если не видишь, что он без ума от тебя, — говорит Наташа. Старк резко выдыхает. Так громко, что Стив может услышать его снаружи. Баки замирает… Но Стив слишком увлечен беседой. — Серьезно? Тони? — его голос звучит заинтересованно. — Я думал, он просто флиртует на автопилоте, как со всеми. Ты правда думаешь, я ему нравлюсь? — Господи, ты безнадежен, — смеется Наташа. Затем продолжает более тихим, мягким голосом, — Я думала, ты знаешь… и просто специально не подпускаешь его. — Нет, я… я правда не знал, — говорит Стив. Он уже почти вне пределов слышимости: они завернули в холл, ведущий к лифтам. — А ты уверена, что у него сейчас никого нет? Разве Брюс не говорил, что он пустился во все тяжкие после того, как Пеппер ушла? Наташины слова теряются за звуками шагов, спускающихся по небольшой лестнице, ведущей к лобби, но ответ Стива четко слышен перед тем, как его обрывают закрывающиеся двери лифта: — Ну, если ты права, может быть, я с ним поговорю, — медленно произносит он, и его голос наполняется теплотой. — У Тони тоже был тяжелый год. Может… может, мы оба заслуживаем радости, для разнообразия… Баки слышит мягкий звон смыкающихся металлических дверей, и затем — тишина. В голову лезет непрошенная картинка: он видит Стива, целующего Старка. Видит теплые, сильные руки Стива, скользящие по телу Старка. Думает о том, какие звуки будет издавать Старк, о том, как тот будет прижиматься к Стиву, вместо того, чтобы отшатываться, как от Баки. Думает о том, как Стив будет улыбаться, как его голубые глаза будут сиять от счастья. Баки старается игнорировать болезненную резь в животе. Дышит, пытается расслабиться. Но он не может заставить себя посмотреть на застывшего Старка. Протез тихо лежит между ними, забытый. Металлические пальцы снова крепко сжаты. Баки думает о том, что сделает Старк, что он скажет, если Стив… придет к нему. Глаза Старка всегда следуют за Стивом, Стив притягивает его, как магнит. Баки знает, каково это. Если Стиву нужен Старк, если он может сделать Стива счастливым, тогда… В горле у Баки застрял ком. Он пытается открыть рот, чтобы что-нибудь сказать, сказать Старку, что он может смело… Но… Баки уже слышит в голове ответ Старка, его злой резкий голос: «И что ты мне предлагаешь с этим делать, Барнс? Думаешь, мне стоит пригласить Стива на свидание? Дневной киносеанс и ранний ужин? Потом — спокойной ночи и поцелуй в щечку, перед тем, как я побегу домой трахать тебя?» Баки сглатывает. В этом-то и заключается проблема, мрачно думает он. Стив всегда был связующим звеном между ними — и барьером, стеной. Когда он наконец поднимает взгляд, Старк в упор глядит на него. И в этом открытом, беззащитном взгляде Баки видит зеркальное отражение своего собственного несчастья. Видит ту же досаду, тот же стыд, отражающийся в широких глазах Старка — и ту же пылающую неприязнь.