Хождение по Кругу (Come Round Full Circle)

Когда все, наконец, заканчивается, когда Старк выходит из него, Баки опускается на живот. Он обнимает подушку руками и утыкается в нее лицом, пытаясь незаметно стереть влажные следы. Хер знает, что сделает Старк, если увидит на лице Баки слезы. Это не было сказано — Старк никогда ничего ему не говорит — но Баки почти уверен, что плакать не разрешается. Да и вообще, он ведет себя, как идиот. Ему ведь даже не было больно. Баки тихо ждет, когда Старк как всегда встанет и пойдет в ванную. Но прошло уже много времени, а Старк по-прежнему лежит на постели. Тогда Баки поднимает голову и смотрит: Старк лежит на спине, рядом, и все так же неровно дышит. Баки украдкой бросает взгляд вниз и вновь напрягается, увидев член Старка — багровый и все еще стоящий колом, совсем не опавший после оргазма. В животе у Баки скручивается новый клубок страха, тяжелый и болезненный. Блядь, что было в этом шприце? Что если… что если Старк еще не закончил с ним? Но это же полная херня — Старк никогда ничего от него не хочет. Ему не нравится, когда Баки к нему прикасается, да даже когда просто смотрит на него. — Можно… можно, я пойду? — окликает Баки, презирая себя за то, как ломается его голос. Он видит, как в ответ у Старка напрягается челюсть. Баки снова чувствует противную резь в животе и звон в ушах. Ждет еще секунду, но Старк так ничего и не отвечает, и тогда Баки начинает приподниматься на руках… И тут же останавливается, почувствовав тяжелую, удерживающую руку на бедре — высоко, под самой ягодицей. Баки опускается обратно, поворачивает голову. Встречает пристальный, мрачный взгляд Старка. Баки намеренно расслабляет плечи, опускает глаза. Его взгляд возвращается к возбуждённому члену. Баки нервно сглатывает. Сколько это еще будет продолжаться — что ему придется еще вытерпеть сегодня? Старк отслеживает взгляд Баки, и его рука сильнее стискивает бедро. — Что если я скажу, что тебе нельзя идти? — спрашивает Старк, с отчетливой угрозой в низком хрипловатом голосе. — Что если я решу, что я с тобой еще не закончил? Ты снова послушно раздвинешь ноги? У Баки перехватывает дыхание. Если бы он только промолчал тогда и не попросил Старка проверить протез — ведь это почти не мешало, всего лишь небольшая скованность. Баки нужно было просто подождать следующего планового техобслуживания. Ничего этого бы не случилось, если бы Баки просто принял это как данность, если бы они не оказались в той проклятой комнате, не подслушали разговор Стива. Он сам во всем виноват… — Отвечай, — сипит Старк. Баки чувствует, как сильные пальцы впиваются в его кожу. — Да… ты можешь снова меня трахнуть, если хочешь, — слышит Баки свой дрожащий голос. — Конечно. Старк издает странный звук — возможно, смешок. И отпускает бедро Баки: — Конечно, — зло передразнивает он. — Конечно, я могу. Я же могу делать, что, блядь, захочу, так? — он неожиданно приподнимается на локтях, придвигаясь ближе — и Баки, не удержавшись, невольно отстраняется. Взгляд Старка все также нечитаем и пристален, и Баки испуганно кивает. Он знает, что это неправильно, но не может придумать, как выкрутиться. Ему хочется, чтобы Старк прекратил задавать вопросы и просто сделал то, что хочет. Он ненавидит эти гребаные игры, потому что никогда не мог угадать, к чему они ведут. — Тогда давай, — приказывает Старк. — Ложись на спину. Баки переворачивается, снова смотрит в потолок, ждет. Чувствует, как налитый кровью взгляд Старка медленно скользит вниз по его шее, груди, животу. Замирает на вялом члене. И снова возвращается к лицу Баки. — Блядь, я просил тебя об одной-единственной вещи, — наконец говорит он, — Но ты даже этого сделать не можешь. Баки напрягается от вновь нахлынувшего ужаса, тянется к своему члену. Он совершенно забыл, отвлекся на свою идиотскую, бестолковую тревогу, пока Старк его трахал — черт, сколько еще ошибок он сегодня допустит? Только этого ему и не хватало: дать Старку лишний повод, подлить масла в огонь его мрачного настроения, вдобавок к алкоголю и наркотикам… — Нет, — рявкает Старк и отталкивает руку Баки. Потом, прежде, чем Баки успевает среагировать — прежде, чем он успевает подумать — Старк неожиданно нависает над ним, очень близко, и… Баки напрягается, застывает от шока, когда губы Старка смыкаются на его члене. Баки впивается руками в простыни, сжимает кулаки. Он смотрит перед собой, невидящие глаза широко распахнуты. Баки не помнит, когда кто-то в последний раз делал с ним такое. Было ли у него такое вообще? Хоть раз? Как это вообще возможно? Старк никогда не хотел, чтобы Баки взял у него в рот, а теперь он сам… Весь мир сужается до ласкающего его теплого, влажного рта. Старк явно знает, что делает. Он отсасывает и… вдруг проходится языком снизу вверх. Невероятная острота этих ощущений захлестывает Баки, и его тело тут же реагирует. Его член твердеет, упирается в нёбо, проскальзывает глубже в горло Старка. Но, в то же время, все это кажется… неправильным. Каким-то извращением, или… наказанием. Баки крепче сжимает пальцами простыни, выгибает шею, отворачивается. Это единственное, на что он сейчас способен. Он настолько шокирован, что даже не знает, пытается ли увернуться или удерживает себя на месте — хочет ещё, больше ощущений, которые Старк силой вырывает из его тела. Какой-то чудом уцелевший инстинкт удерживает его от того, чтобы толкаться в рот Старка, так, как отчаянно жаждет тело — он не может позволить себе допустить сегодня еще одну ошибку. Чего Старк хочет? Ждет, что Баки кончит ему в рот? Разрешается ли это? Вряд ли такое может быть разрешено, но Старк ничего не сказал — он никогда ничего не говорит — и у Баки тут нет опыта для сравнения… Он зажмуривает глаза и старается сдержаться. Уже очень скоро станет неважно, чего хочет Старк — Баки уже не сможет это контролировать. Возможно, ему стоит что-нибудь сказать или отстраниться перед развязкой… разрешается ли это? Он уже начинает чувствовать, как покалывают и поджимаются яйца. В отчаянии, Баки вновь отворачивается, напуганный и ошеломленный. Он слышит высокий мучительный звук — стон. И стонет он сам... Блядь… Но тут Старк внезапно — к счастью, к ужасу — выпускает его член. Баки распахивает глаза, смотрит в никуда, задыхаясь от того, как прохладный воздух обдает его чувствительную, влажную кожу. Он был так близок… — Так ты значит все-таки чувствуешь свой член, а? — произносит в этот момент Старк, и его слова пробиваются сквозь шок, — Трахаемся уже несколько месяцев, а я все не был уверен, — Баки сглатывает, смотрит вниз — Старк все еще лежит у него между ног, опершись на локти, губы мокрые и немного распухшие. Пристальный взгляд по-прежнему нечитаемый и жесткий. — Хочешь, чтобы я продолжил? Хочешь кончить мне в рот? — подозрительно беспечно продолжает Старк. — Хочешь снова закрыть глаза и ебать меня в рот, пока ты думаешь о Сти… — он осекается прежде, чем закончить свою мысль, рот перекошен в горькой усмешке. У Баки сердце уходит в пятки. — Ну же, любовничек, — снова начинает Старк через мгновенье, — Скажи мне, что ты хочешь? — челюсть упрямо выдвинута, выражение лица угрюмое, почти страшное. Баки прячет взгляд. Отрешенно думает о том, как, когда они только начинали, Старк не любил смотреть в глаза. Всего лишь несколько месяцев назад. В животе у Баки все ещё крутит — какое-то омерзительное, тошнотворное чувство, которое никак не отпускает. Он хочет, чтобы Старк заткнулся, просто снова трахнул его, что угодно. Он хочет, чтобы Старк отпустил его. — Говори, — снова произносит Старк, и на этот раз его тон не терпит возражений. «Говори, пока у меня не кончилось терпение, и я не придумал другой способ разговорить тебя. Шевели мозгами, тупой уебок…» — Я… я не знаю, — бормочет Баки слабым, дрожащим голосом. — Все, что хочешь… Я сделаю все, что ты хочешь, — он чувствует новую волну ужаса, разливающегося по венам, видит, как во взгляде Старка проступает упрек, постепенно переходящий в бешенство, как злобно сжимаются его кулаки на простынях между бедер Баки. Блядь, что он теперь сделал не так? Ему нужно было просто держать свой проклятый рот на замке — он всегда говорит не то, и он это знает — Старк ему прямо так и сказал всего несколько недель назад… — Да. Конечно, — выплевывает Старк и отталкивается назад, оказываясь на коленях между ног Баки. Его побелевшие от напряжения кулаки теперь лежат на бедрах. — Потому что я твой гребаный куратор, да? Это все, что ты во мне видишь? Все, что ты вообще когда-либо во мне видел. Старк задыхается от злости, и Баки чувствует, как сжимаются его собственные плечи, как ускоряется дыхание. Каждая клетка его тела хочет отодвинуться, забиться в изголовье кровати, создать между ними дистанцию. — Ты… — начинает было Баки, но не может продолжить. Его голос застыл, как и его тело. «Ты не куратор», — хочет сказать он, или: «я не понимаю, что ты такое говоришь», — или: «ты меня пугаешь». Но это не имеет значения, потому что Старк его не слушает… — Значит, все, что я захочу, да? — насмешливо говорит тот, — Все это «доступно для моего пользования», так? Баки в панике отводит глаза, затем снова смотрит на Старка. Взгляд Старка — жесткий, вопросительный, настойчивый — сверлит его насквозь. В конце концов Баки покорно кивает. Он не знает, что ему еще делать. Он все еще лежит на спине посреди кровати, голый, ноги разведены в стороны. Его член лежит на животе, хотя эрекция уже начала опадать — и от осознания этого факта в Баки поднимается новая волна ужаса. Старк хотел, чтобы у него стояло. Баки страшно, он чувствует себя беззащитным — так, как он не чувствовал себя с тех пор, как… — Ладно, — выплевывает Старк. Затем он наклоняется, хватает Баки за руку — ту, что из плоти — и тянет Баки вверх, пока тот не оказывается в полусидячем положении. Потом Старк откидывается на спину рядом с Баки и… Старк… сгибает колени. Разводит ноги, прижимает ступни к матрасу. Баки чувствует, как от шока округляются его глаза. — Иди сюда, — приказывает Старк. Баки немедленно повинуется, дрожа, и оказывается на коленях между разведенных в стороны ног Старка. Неожиданно они поменялись местами. Это кажется нелепым и глупым. Баки не знает, что ему делать, что думать… Старк говорит: — Давай тогда, ради разнообразия, сделаем то, что хочу я, если ты так настаиваешь. Его голос низкий, почти бесцветный. Лицо непроницаемо. Темные глаза сверлят Баки, словно дрели. Он говорит: — Видишь ли, я сам сегодня чувствую себя немного ебанутым на голову, так что… — тяжелый взгляд Старка скользит вниз по телу Баки и снова поднимается наверх. Он говорит: — Я хочу, чтобы ты сделал перезагрузку мне. Баки чувствует, как земля уходит из-под ног. Чувствует, как его тело начинает отстраняться назад, в шоке… Но Старк все еще продолжает говорить, его пустые глаза все еще гипнотизируют Баки, пригвождают к месту. — Я хочу, чтобы ты силой держал меня под собой, пока трахаешь, — медленно, намеренно произносит он. У Баки снова громко звенит в ушах, но резкий голос Старка пробивает этот шум, словно пуля — плоть… — И пока ты это делаешь, — непреклонно продолжает Старк, — Я хочу, чтобы ты смотрел мне в лицо. Хочу, чтобы ты видел, как я кривлюсь и дергаюсь под тобой, как я ненавижу каждую секунду этого. Как я ненавижу тебя, — его голос набирает обороты, — Я хочу, чтобы ты жестко трахал меня, и чтобы тебе доставляло. Трахай, пока не кончишь в меня. — Старк… — слышит Баки свой слабый, отчаянный голос. Он не понимает, что происходит — что Старк такое несет? Это какое-то наказание, да, наверняка — наказание, но Баки все еще не понимает, что он сделал не так. Это несправедливо, эти гребаные игры… Старк игнорирует его. Продолжает тем же мертвым голосом, как будто Баки не проронил ни звука: — После того, как кончишь, я хочу, чтобы ты заставил меня остаться. Не позволяй мне уйти — не сразу. Я хочу, чтобы ты заставил меня лежать здесь, — его взгляд опускается на член Баки, затем снова поднимается. — Я хочу, чтобы ты заставил меня дрочить себе, пока у меня не встанет. Потом, я хочу, чтобы ты смотрел, как я продолжаю дрочить, против своей воли. Хочу, чтобы ты держал меня в этой кровати, пока я не кончу. Хочу, чтобы ты заставил меня насиловать самого себя. — Пожалуйста, — шепчет Баки, судорожно, испуганно. Старк не может на самом деле хотеть того, о чем он говорит. Что значит — насиловать? Баки хочется уйти. Или чтобы Старк ушел. Баки снова чувствует нарастающую панику, заминки на границах своего сознания — но этого не может быть, они только что провели перезагрузку… — И, — чуть усмехается Старк, беспощадно, страшно, — Не беспокойся — мне всё равно, что ты трахаешь меня против моей воли. Я не буду возражать. Вся неправильность ситуации доходит до Баки сквозь подступающий ужас — он резко вскидывается, подается назад, даже прежде, чем понимает, что творит. Но Старк бросается вперед, хватает его за запястье сильными пальцами. — Стой, — холодно приказывает он. Баки чувствует, как пальцы впиваются в его плоть, с такой силой, что если бы на его месте был кто-либо другой, остались бы синяки. — Я сказал тебе, чего хочу, — говорит Старк, — Так что, выполняй, мать твою. Старк резко отпускает его и снова ложится. Он отводит взгляд, смотрит наверх, прямо перед собой. Шире разводит ноги. — Не заставляй меня просить снова, — говорит он. Баки знает, что сейчас видит Старк: пологий склон высокого сводчатого потолка, декоративные балки, модные, приглушенные светильники. Он сам успел насмотреться на них на всю жизнь вперед. Старк отдал ему прямой приказ — и не один раз. Баки уже достаточно наказан сегодня. Он больше не вынесет. Баки тянется за смазкой, мысленно приказывая рукам не трястись, приказывая тошноте отступить. Он смазывает пальцы и кладет руку между ног Старка. Он ни о чём не думает. Старк дергается, когда Баки прикасается к его дырке, потом медленно выдыхает через нос. Он заметно расслабляет мышцы, открываясь навстречу пальцам. Первый палец легко входит внутрь, затем проскальзывает второй. Старк задирает правое колено повыше, открывая Баки доступ. Его все еще твердый член тяжело лежит на животе. Он выглядит болезненно, воспалено, но Старк не обращает на это внимания. Баки видит, как пальцы Старка сильнее стискивают колено, когда тот принимает третий палец. Видит, как часто вздымается его грудь, видит побелевшие костяшки. Старк все еще смотрит в потолок невидящим взглядом. Когда Баки пытается повернуть пальцы, чтобы получше растянуть его, Старк морщится и ахает. Баки застывает — он чуть отводит пальцы, но… — Нет, — выдыхает Старк, коротко бросая на него взгляд и тут же снова отводя, — Не останавливайся. У Баки уходит много времени, но в конечном итоге тело Старка начинает привыкать. Его глаза теперь закрыты, он ровно дышит носом. На этот раз он не возражает, когда Баки вытаскивает пальцы. Только закусывает губу, потом поудобнее подхватывает колено, заводит ногу еще выше, ждет. Баки снова тянется за смазкой, размазывает ее по своему члену. Долго дрочит себе, чтобы возбудиться для того, что будет дальше. И потом, когда он уже нависает над Старком, Баки думает о прошлой попытке трахнуть его: тогда Старк шарахнулся от него. Не хотел, чтобы Баки дотрагивался до него. Он… до сих пор не хочет. Баки сам во всем виноват. Это он довел Старка до такого состояния. Первый толчок даётся с трудом. Несмотря на подготовку, тело Старка все еще не желает поддаваться. Когда он наконец входит полностью, Старк ахает и снова открывает глаза. Баки задерживает дыхание, выжидает, мысленно заставляет Старка оттолкнуть его, приказать ему остановиться — но Старк ничего не говорит, во всяком случае в тот момент. Его темные глаза смотрят на Баки невидящим взглядом, горьким и мрачным. Он не отталкивает Баки. Не сжимается. Услужливо держит себя открытым, не сопротивляется, позволяет Баки толкаться в его противящееся тело. Баки не думает о том, как это — как Баки знает как это — когда твердый член грубо вталкивается в дырку, когда тяжелое тело наваливается сверху, заставляя принимать его: давящее, пугающее, похожее на клаустрофобию, чувство. — Спорим, я знаю, о чем ты сейчас думаешь, — шепчет Старк, как раз в тот момент, когда Баки толкается вперед еще на пару мучительных сантиметров. — О том же, о чем всегда думаю я, когда делаю это с тобой, так? — его голос звучит отсутствующе, сдавленно от дискомфорта. Он переводит взгляд на Баки и его широко распахнутые глаза — всего в нескольких сантиметрах от лица Баки — совсем пустые. Баки чувствует резь в желудке еще до того, как Старк произносит то, что он произносит: — Спорим, ты бы хотел, чтобы я был Стивом. Слова бьют Баки словно пощечина, словно удар поддых. Баки резко отстраняется, выдергивает член из тела Старка. Чувствует, как его накрывают отвращение и ярость. Он бы не стал… он бы никогда, никогда не сделал бы этого с… Немыслимо, чтобы Баки так обошелся со Стивом, причинил Стиву боль… Старк приподнимается на локтях, снова тянется к Баки — он открывает рот, собирается еще что-то сказать, что-то отвратительное и ужасное, и правдивое. Мир окрашивается в красный. Баки больше не может это слушать, он не может этого делать, не может… Пространство и время плывут, смазываются, словно сворачиваются внутрь себя. Баки не совсем осознает то, что происходит дальше: он чувствует, как поднимается его рука, как замахивается, как сжимается кулак. Чувствует подступающую к горлу ядовитую горечь. Слышит свист рассекаемого воздуха, чувствует холодок на коже. Слышит глухой удар кулака, впечатывающегося в плоть, хруст небритой челюсти о костяшки. Видит шок в побелевших глазах Старка — прямо перед тем, как тот отлетает назад, перекувыркнувшись. «Угроза устранена», — бессвязно думает он. ~ Когда земля снова выпрямляется, Баки обнаруживает себя на коленях в изножье кровати, руки сжаты на бедрах, дыхание прерывистое. Он медленно, нехотя поднимает взгляд. Чувствует, как от лица отливает кровь, когда до него доходит: когда вся чудовищность — ужас — последних секунд открывается ему с ледяной ясностью. Старк только начинает подниматься там, куда он приземлился после… После. Баки смотрит, застыв, как Старк приподнимается на локте, потом на руке. Поворачивается лицом к Баки, прижимая вторую руку к щеке. В широко распахнутых глазах Старка — тревога… боль. Баки снова чувствует накрывающую его пульсирующую панику. Чувствует волны исходящего изнутри ужаса, когда его глаза останавливаются на следе от удара: виднеющаяся между пальцев Старка кожа уже покраснела, распухла. Как такое возможно… Как он мог сделать такое? Это… это немыслимо. Наказание за нападение на куратора — полное обнуление: рестарт, начало с чистой страницы. Они всё у него отнимут. Он снова всё потеряет, всех потеряет — потеряет Стива. Баки в ужасе видит, как на лице Старка появляется какое-то новое выражение: обиженное, беззащитное. Щеки нервно подергиваются. Старк убирает руку, нахмурив брови. Он открывает рот… — Пожалуйста, — перебивает Баки, хрипит, умоляет. Он в ужасе прижимается лбом к матрасу, униженный и жалкий. Тело дрожит, в голове пусто от страха. — Я… Прости меня, пожалуйста, не надо… — слова сами вылетают изо рта. Бессвязно. Бесконтрольно. — Я не знаю… Я не понимаю. Пожалуйста, пожалуйста не надо обнуления. Я сделаю все, что угодно, — он слышит в своём голосе отчаяние, ужас, пытается сообразить: чем можно умилостивить Старка в виду последнего проступка — нападения — которого он совершил? — Я.. Я буду думать о чем угодно, о чем хочешь, — отчаянно умоляет он, — Клянусь, я буду думать о Стиве, пока ты меня трахаешь, пока я трахаю тебя — все, что хочешь, все, только пожалуйста, не надо. Старк что-то говорит — в своей панике Баки не слышит его слов. Матрас прогибается. Старк передвигается к нему по кровати. Он чувствует на спине руку — и резко вздрагивает. Потом все разлетается вдребезги, затуманивается, превращается в бессмыслицу. Все, что остается — это лишь спотыкающийся страх, ужас — он ждет боли, ждет, что грубые руки схватят его, ждет, что в голове начнёт разваливаться лед… «На обнуление его, — слышит он, — произошел программный сбой — прочистите, и начнем сначала». ~ Проходит много времени прежде, чем голос Старка снова пробивается в его сознание: — …Барнс, пожалуйста, послушай меня… черт, пожалуйста, прости меня, — говорит он охрипшим голосом, словно он уже долго говорит без остановки, — Мне так жаль… пожалуйста посмотри на меня, я не хотел… Баки с трудом разбирает слова сквозь звон в ушах, сквозь пульсирующий в крови ужас. Но.. Судя по голосу, Старк не так зол. Кажется, он расстроен, но… но в его голосе нет той злости, которая должна быть. Не очень похоже на то, чтобы он собирался отдать приказ об обнулении. Баки усилием воли заставляет себя перестать дрожать, перестать судорожно втягивать в легкие воздух. Он концентрируется, пытается собрать по кускам свой разум, сфокусироваться на том, что слышит. — Мне так жаль, прости меня, — сдавленно говорит Старк, — Я невероятная скотина, я… я гребаный алкаш. Пожалуйста, я не… я даже не знаю, как это могло случиться, блядь, я не могу поверить… — Баки слышит, как он сглатывает. — Эта дрянь, которую я принял.. Я обещаю, клянусь, я никогда к ней больше не притронусь. Пожалуйста… Барнс, пожалуйста, поднимайся. Баки медленно, неуверенно приподнимает голову, немного поворачивает, так, чтобы видеть Старка. Старк выглядит — раздавленным. Он теперь сидит на коленях на кровати возле Баки, совсем рядом. Руки впились в простыни по бокам, словно он пытается сдержаться и не протянуть их. Глаза круглые. Лицо абсолютно белое — кроме ярко-красной отметины на левой щеке. — Я… Я тебя ударил, — шепчет Баки, испуганно, пристыженно. — Я это заслужил, — говорит Старк. Голос его звучит так же несчастно, как Баки себя чувствует. — Господи, я еще и не это заслужил, — Баки видит, как его пальцы снова судорожно впиваются в простыни. — Можешь… можешь снова меня ударить, — голос Старка ломается.