Runway

      Адриан Агрест смотрит на девушку, сидящую у его ног на корточках, сглатывает, кажется, слишком громко и теряет все мысли. В его голове сидит маленькая обезьянка, бьющая в тарелки, но никак не разумное оправдание, объяснение или хотя бы просто подходящая фраза, способная снять напряжение, повисшее в воздухе клинком над его шеей.       - Маринетт, - выдыхает он, втягивает неприятный запах мужского туалета, морщится. – Прости.       Девушка вздрагивает и все же встречается с ним взглядом. Васильковые глаза непроницаемы – то ли пустые, как небо в безоблачную погоду, то ли мутные, как тихий омут. Губы плотно сомкнуты, но не дрожат – в отличие от Адриана, которого пробирает как осенний лист на ветру. Меньше всего ему хочется проявлять свою слабость перед одноклассниками, но, спасибо Господи, что это Маринетт, а не какая-нибудь Хлоя, которая впала бы в истерику, а потом разнесла бы весть по всей школе, если не по всему городу (благо связи отца позволяли).       - Вставай, - холодно произносит девушка, отводя глаза и поднимаясь на ноги. И когда она научилась добавлять в голос столько стали?       Юноша кивает, поднимается, стараясь не обращать внимания на покалывание в конечностях, и подходит к раковине, чтобы подставить лицо ледяным струям. Маринетт стоит рядом, все еще буравя его непонятным взглядом, от которого становится не по себе. Адриану хочется растормошить ее, заставить что-нибудь сказать, как-нибудь отреагировать на ситуацию, да пусть хоть ударит его, накричит – лишь бы не смотрела так.       Вытерев лицо водолазкой и оставив на ней мокрые пятна, парень, не смотря на девушку, выходит в коридор. До звонка около десяти минут – надо успокоиться, все обдумать.       - Я заберу твои вещи. Подожди меня у входа, - Маринетт быстрым шагом скрывается за поворотом, не оставляя парню шанса хоть что-либо ответить.       Адриан выходит из школы и присаживается на ступеньку. Мысли путаются, перекручиваются, перетекают из одной в другую так быстро, что юноша не успевает их ловить. Перед глазами появляется образ Маринетт, обрабатывающей его руку. Да, они друзья. Их общение можно охарактеризовать именно этим нейтральным словом: чуть ближе, чем товарищи, но недостаточно близки, чтобы называться лучшими друзьями, братьями по крови или как там еще сейчас модно обзывать человека, с которым можно поделиться всеми своими проблемами. Адриан готов разделить с ней счастливые моменты своей жизни: походы в кино, прогулки по паркам, посиделки в кафе в компании, но впускать в свой внутренний мир – грязный, мерзкий, тошнотворный – пачкать девушку своими проблемами, заставлять ее волноваться – к такому он не готов. Этого он не хочет.       Мари появляется будто бы из ниоткуда: просто плюхается рядом, протягивает мобильник и оставленные на парте тетрадки. И молчит. В голове не укладывается: кто-кто, а Маринетт Дюпэн-Чэн не имеет привычку молча что-то проглатывать – прямо высказывала свою позицию, вступала в диспуты, отстаивала свое мнение, защищала близких… А тут будто бы она сидела на унитазе и резала себе руки.       Неловко. Адриан чувствует неловкость всем своим существом, поэтому не находит ничего лучше, как осторожно дотронуться до плеча девушки, с удивлением отмечая, насколько она все-таки хрупкая.       Мари не поворачивается к нему, не вздрагивает, как обычно это происходит от чужих прикосновений, только тихо говорит:       - Я провожу тебя домой.       Адриану смешно. Он настолько слабый, что провожать его собирается девушка. Жалкий, бесполезный – неужели он такой в ее глазах? Смех застревает где-то в горле, вместо него наружу вырываются непрошенные слезы. Парень закидывает голову, делая вид, что всматривается в небо – не хватало еще расплакаться.       - Хорошо, - он старательно натягивает дежурную улыбку, поправляет волосы и встает на ноги.       Все прекрасно знают, где находится резиденция Агрестов – огромный четырехэтажный дом рядом с Эйфелевой башней и в пятнадцати минутах ходьбы от школы. Но почему тогда Маринетт так спокойно позволяет увести себя совершенно в другую сторону?       Они бродят уже час по не самым приветливым улочкам Парижа. Адриан усердно делает вид, что они идут к нему домой, старается развлекать девушку анекдотами и заглянуть в ее глаза, попытаться понять, что же она думает. Мари молчит, будто бы принимая условия его игры, вежливо улыбается и никак не реагирует на навязчивое внимание. Кажется, она вообще не особо замечает, что происходит вокруг, витает в облаках и явно чем-то озадачена.       Адриан к такому не привык. Обычно от его внимания девушки тают, как снег весной, теряют голову и вешаются на нем, бормоча всякие глупости. Его окружают фанатки, просят автографы и пытаются хоть на секунду прикоснуться к кумиру, украсть его улыбку или веселый взгляд. Другая сторона популярности – хейтеры, которые действительно ненавидят его, обвиняют во всех грехах и чуть ли не в пропаганде гомосексуализма. Но мало кто может так уверенно и спокойно игнорировать юношу.       Адриана пробирает дрожь, когда сотовый телефон в кармане начинает настойчиво вибрировать. Натали? Или, может, сам Габриэль решил поинтересоваться, куда запропастился его сынок. Наверняка ему уже донесли, что он ушел с уроков. Парень лезет в карман, но останавливается, отдергивает руку и делает вид, что ничего не происходит.       - Может, все-таки ответишь? – голос девушки выводит его из состояния наигранного спокойствия, заставляя сердце учащать пульс. – Волнуются же.       Адриану кажется, что его шею сдавливают холодными длинными пальцами и старательно перекрывают доступ к кислороду. Еще немного, и ему придется спасаться бегством, скрываться в очередной подворотне и прятаться от света и людей, как последний наркоман, добывший неведомо откуда дозу и спешащий побыстрее окунуться в мир безоблачных грез.       - Да, конечно, - он ловко вылавливает мобильник из кармана, нажимает на зеленую кнопку и слышит взволнованный женский голос. Вдох-выдох, это всего лишь Натали. – Да, я скоро буду. Все хорошо, я с друзьями. Да, отлично.       Парень кладет трубку, а на мгновение ожившие глаза девушки опять затягиваются пеленой безразличия. «Бум-бум-бум», - сердце то ли стучит, то ли забивает гвозди в крышку гроба.       - Знаешь, я так проголодался. Зайдем? – юноша кивает на вывеску ближайшего кафе. «Dose»* - как иронично. Одно из лучших мест в городе, подходит как для обычной встречи, так и для свидания – Адриан морщится от последней мысли и старательно пытается скрыть смущение, пока девушка задумчиво изучает витрину.       - Не думаю, что это хорошая идея, - все же отвечает она.       - Я угощаю, - выпаливает Адриан, но, заметив сузившиеся глаза подруги, быстро исправляется: - Просто, серьезно, после произошедшего… Мне надо поесть.       - Хорошо, - сдается Маринетт.       В кафе практически никого нет – даже для обеда еще слишком рано. Сонные официанты одаривают посетителей дежурными улыбками, приносят меню и исчезают с поля зрения.       Адриан лениво скользит взглядом по названиям блюд, косясь на девушку, которая с интересом осматривает интерьер: баночки с кофе, с приправами, множество растений в причудливых горшках, теплые оттенки в декоре – иллюзия домашнего уюта. Если люди так жаждут домашней атмосферы, то почему бы им просто не заказать еды домой? С другой стороны, даже здесь теплее и дружелюбнее, чем в особняке Агрестов. Высокая и неприступная крепость, как шутила мама.       Сделав заказ, Адриан виновато улыбается спутнице и отходит «помыть руки». В сжатой ладони – прохладное лезвие, в заднем кармане – пачка салфеток. Девушка кивает головой и утыкается в сотовый, включая какую-то модную игрушку.       Парень быстро пересекает зал, заходит в туалет и запирает дверь. Просторное помещение, чистые полы и приятный запах свежести – намного лучше, чем в школе.       Адриан быстро рассекает кожу лезвием, старательно обрабатывает салфетками и выкидывает все следы преступления в мусорное ведро. Ему стыдно перед Маринетт, но напряжение было настолько сильно, что грозилось перелиться через край в любой момент – а ему очень не хотелось, чтобы девушка стала свидетелем сцены прямо на улице.       Парень быстро моет руки, приглаживает волосы и возвращается за столик. Салаты уже принесли, и девушка медлительно жует зелень, не отрывая глаз от экрана телефона.       - Вкусно, - Адриан искренне улыбается.       Маринетт кивает, убирает сотовый и подпирает подбородок свободной рукой. Смущаясь под ее прямым взглядом, юноша внимательно изучает содержимое тарелки, крутит вилку в пальцах и всячески старается слиться с окружающей обстановкой.       - Руку, - спокойно говорит девушка, но ее голос заставляет сердце парня пропустить удар, а потом забиться сильнее, будто бы нагоняя упущенное. Адриан вздрагивает, лоб покрывается испариной, а пальцы инстинктивно сжимаются в кулаки.       Преодолевая себя, парень протягивает левую руку и позволяет худым пальцам забраться под рукав.       - Я так и думала, - удовлетворенно кивает девушка. – Ничего не хочешь рассказать?       Парень резко выдыхает будто бы от удара в грудь. Что она хочет услышать? Он уже давно привык держать все в себе, скрывать свои слабости, прикрываться щитом дружелюбия, а сейчас, когда кто-то из внешнего мира так уверенно обошел оборону и увидел его настоящего, Адриан чувствует горячий стыд, разливающийся по всему его нутру.       - Если тебе будет нужна помощь, то я всегда к твоим услугам, - шепотом произносит девушка, вставая. – Спасибо за угощение.       Адриан недоуменно смотрит вслед выходящей из помещения Мари. Кажется, она читает его, как открытую книгу. Возможно ли, что она понимает его переживания, чувствует неоднозначность ситуации? Этот вопрос так и остается открытым, но в одном он уверен точно – она не растреплется на всю школу о произошедшем.       Уже вечером в своей комнате Адриан достает школьный альбом и рассматривает летние фотографии. Даже на пляже он не расстается с легкой водолазкой, объясняя это аллергией на прямые солнечные лучи. И ребята верят ему. Нино приобнимает его за плечи, а Алья и Маринетт на заднем фоне машут им руками. На снимках юноша выглядит счастливым: искренняя улыбка (часами отрабатываемая перед зеркалом), клубничное мороженое, друзья.       Но в голове всплывают совсем другие кадры: темный, тесный пляжный туалет без света, трясущиеся руки и неаккуратные порезы, которые воспаляются и не забывают напоминать о себе еще несколько дней, что только радует Адриана – чувство боли притупляет беспокойство, и он может полностью насладиться отдыхом. О тех солнечных деньках остается напоминание в виде особо уродливых шрамов.       Парень трясет головой и закидывает альбом под кровать – с глаз долой. Перебирая в голове события сегодняшнего дня, он прячет лицо в подушке и стонет от переизбытка чувств. Как он мог так опозориться перед Маринетт. Что теперь она подумает о нем? Слишком добрая, чтобы высказать все прямо, она предлагает ему помощь, видимо, из жалости. Кто на ее месте поступил бы по-другому?       Адриан достает сотовый телефон и долго водит пальцем по экрану, просматривает фотографии в инстаграмме и даже делает репост про какой-то благотворительный концерт. Тяжело вздыхая, он открывает сообщения, нажимает на значок «написать новое» и, не раздумывая, быстро тыкает на буквы на маленькой экранной клавиатуре.       - Привет       Ничего оригинального придумать он не смог. Парень с ужасом смотрит на отправленное сообщение и прячет телефон под подушку, не поддаваясь соблазну пялиться на экран в ожидании ответа. Ноги сами ведут его в ванную. Адриан захлопывает дверь, включает воду и уже не слышит, как сотовый издает громкий звук, извещающий о приходе нового сообщения.